Текст книги "Золотые погоны, ржавые дюзы (СИ)"
Автор книги: Lost In Space
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 14
Лицом к лицу
Золотистый свет, льющийся из открывшихся створок, казался почти осязаемым. После холодных, стерильных коридоров и угнетающего тумана Зала Иллюзий это свечение воспринималось как глоток свежего воздуха. Мы с капитаном Вороновым шагнули вперед, не опуская оружия. Наша паранойя теперь работала на пределе. ИИ Предтеч доказал, что может атаковать не только тело, но и разум.
Коридор, в который мы попали, был удивительно узким и высоким, уходящим вверх, казалось, в бесконечность. Стены здесь не были гладкими – они состояли из тысяч переплетающихся кабелей, кристаллических труб и металлических жил, напоминающих гигантские обнаженные мышцы древнего механизма. Воздух гудел от колоссального напряжения. Мы находились в кровеносной системе артефакта, совсем близко к его сердцу – Центральному Ядру.
– Связь есть, – вполголоса произнес Воронов, глядя на экран коммуникатора. – Гриня, Михалыч, Док. Вы нас слышите? Мы во внутреннем контуре.
– Слышим, капитан! – прохрипел в наушнике голос старшего механика. – Мы тоже прорвались. Тут полно какой-то искрящейся дряни, но мы идем по вашему маячку. Будем у вас минут через десять. Как обстановка?
– Пока тихо, – Воронов нахмурился. – Слишком тихо. Оставшиеся штурмовики где-то здесь. Они оправились от шока и теперь будут действовать наверняка. Не расслабляться.
Мы двинулись дальше. Мои ботинки тихо ступали по решетчатому полу, сквозь который пробивался глубокий синий свет пульсирующих реакторов. Я шел позади капитана, контролируя тыл.
Внезапно объект содрогнулся. Это не был взрыв термоядерного заряда ксаарианцев. Это было глубокое, структурное содрогание самой станции, словно древний механизм решил перестроить свою внутреннюю архитектуру.
– Что за… – начал было Воронов, но договорить не успел.
Прямо между нами с потолка с оглушительным скрежетом рухнула массивная переборка. Она упала так быстро, что я едва успел отшатнуться назад, чтобы мне не отрубило нос. Сноп искр брызнул во все стороны.
– Капитан! – крикнул я, ударив кулаком по холодному, непроницаемому металлу. – Капитан Воронов!
– Я цел, Чехов! – голос Воронова в коммуникаторе потонул в треске статики. Похоже, материал переборки был сверхплотным экраном. – Они запустили протокол изоляции секторов! Я попробую обойти эту штуку или прожечь ее плазмой, но на это уйдет время. Двигайся вперед, к Ядру! Не жди меня! Если ксаарианцы доберутся туда первыми…
Связь оборвалась. Я остался один.
Сердце предательски екнуло. Одно дело – играть в партизан, когда рядом стоит закаленный в боях ветеран с тяжелым плазмометом и железной хваткой. Другое дело – оказаться один на один с враждебной станцией и элитными убийцами, имея в руках лишь старый импульсный карабин.
Я глубоко вздохнул, вспоминая уроки Зала Иллюзий. Страх – это просто химическая реакция. Враг тоже чувствует страх, даже если его лицо скрыто за перламутровым визором.
Развернувшись, я пошел по узкому техническому туннелю, который изгибался вправо. Освещение здесь было нестабильным, желтые лампы то и дело мигали, бросая длинные, искаженные тени.
Я прошел метров пятьдесят, когда услышал это.
Тихий, едва уловимый гул антигравитационных компенсаторов.
Я мгновенно прижался к стене, слившись с переплетением кабелей, и вскинул карабин. Из-за поворота, всего в десяти метрах от меня, показалась фигура.
Это был ксаарианец. Тяжелый штурмовик класса «Монолит-4». Но он уже не выглядел как непобедимое божество войны. Его перламутровая броня была покрыта копотью, на нагрудной пластине виднелась глубокая вмятина (вероятно, след от кувалды Михалыча или падающей сферы). Фазированный излучатель в его руках слегка подрагивал.
Он был один. Видимо, перестроение секторов разделило не только нас с капитаном, но и остатки вражеского отряда.
Чужак водил шлемом из стороны в сторону. Его сенсоры, поврежденные нашими предыдущими ловушками, искрили и сбоили. Он двигался тяжело, дергано. Элитный солдат был на взводе, дезориентирован и невероятно зол.
Я задержал дыхание. Мой палец лег на спусковой крючок. Нужно было бить наверняка. В уязвимое сочленение или в поврежденный сенсорный узел.
Но в тот момент, когда я начал плавно выбирать свободный ход спуска, под моим ботинком хрустнул кусок кристаллического шлака.
Звук в узком туннеле прозвучал как выстрел.
Ксаарианец среагировал с нечеловеческой скоростью. Его автоприцел, пусть и сбоящий, мгновенно вычислил источник звука. Штурмовик развернулся, вскидывая оружие.
Я нажал на спуск первым. Импульсный заряд ударил ему точно в центр груди. Вспыхнул голубой силовой щит, поглотив кинетическую энергию, но сила удара заставила пришельца пошатнуться.
Его ответный выстрел – ослепительно белый луч фазированной плазмы – прожег стену в миллиметре от моего уха. Жар опалил щеку.
Я бросился в сторону, уходя с линии огня, и выпустил еще одну очередь. Заряды срикошетили от наплечников брони. Ксаарианец понял, что мое оружие не может пробить его защиту на такой дистанции. Он издал короткий, синтезированный рык и бросился на меня врукопашную.
Его масса, помноженная на скорость экзоскелета, превратила его в живой таран.
Я попытался уклониться, но в узком коридоре маневра не было. Бронированный кулак врезался мне в плечо. Удар был такой силы, что меня отбросило на стену. В глазах потемнело, ключица хрустнула. Карабин вылетел из онемевших пальцев и с лязгом покатился по полу.
Я сполз по стене, пытаясь вдохнуть воздух в выбитые легкие.
Ксаарианец навис надо мной. Его излучатель был отброшен в сторону – видимо, в пылу ярости он решил прикончить меня голыми руками. Он схватил меня за горло бронированной перчаткой и оторвал от пола.
– Грязное… животное… – прохрипел он на ломаном интерлингве сквозь внешние динамики шлема. Его голос дрожал от ненависти. – Вы… заплатите… за все.
Пальцы экзоскелета медленно, неумолимо сжимались на моей шее. Кислород перестал поступать в мозг. Я судорожно забил ногами, вцепился обеими руками в его бронированное предплечье, пытаясь разжать хватку, но с таким же успехом я мог бы пытаться разжать стальные тиски.
Перед глазами поплыли красные круги. В голове пульсировала кровь.
Инстинкт самосохранения, дикий и первобытный, взял верх над академической выучкой. Я перестал пытаться разжать его руку. Вместо этого, собрав последние крохи сил, я подтянул ноги и со всей дури ударил тяжелыми магнитными ботинками ему в грудь, прямо в ту самую вмятину на броне, оставшуюся после прошлых боев.
Броня выдержала, но инерция удара заставила ксаарианца пошатнуться. Его хватка на мгновение ослабла. Я рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух и захлебываясь кашлем.
Штурмовик рассвирепел. Он замахнулся ногой, чтобы раздавить мне грудную клетку.
Я перекатился в сторону. Его тяжелый ботинок с хрустом вмял в пол металлическую решетку.
В отчаянии я нащупал на поясе свой тактический нож с мономолекулярной заточкой. Бесполезная игрушка против «Монолита», но это было все, что у меня осталось. Когда ксаарианец снова потянулся ко мне, я с размаху вонзил лезвие в шейное сочленение его доспеха – единственное место, где броневые пластины расходились.
Нож вошел на пару сантиметров и заскрежетал по внутренней кевларовой подкладке.
Чужак взвыл. Не столько от боли, сколько от неслыханной дерзости. Он резко дернулся назад. Лезвие моего ножа сработало как рычаг. Раздался громкий треск. Замки поврежденного шлема, уже ослабленные предыдущими ударами судьбы, не выдержали.
С громким шипением декомпрессии перламутровый шлем откинулся назад и слетел с головы ксаарианца, покатившись по полу.
Передо мной стоял… человек.
Или, по крайней мере, существо, настолько пугающе похожее на человека, что мой мозг на секунду отказался воспринимать реальность.
У него было правильное, анатомически безупречное лицо. Два глаза, прямой нос, губы, высокие скулы.
Но это сходство было не успокаивающим. Оно пробирало до костей эффектом «зловещей долины».
Его кожа была неестественно бледной, почти прозрачной, с легким, едва заметным серебристым свечением, словно под ней текли не кровь, а жидкий перламутр. Черты лица были слишком идеальными, абсолютно симметричными, лишенными малейших изъянов, морщин или пор. Золотистые глаза не имели зрачков – только сплошная, мерцающая радужка, в которой светился холодный, нечеловеческий интеллект. А уши… они действительно были вытянутыми и заостренными на концах, как у эльфов из старых земных сказок.
Он выглядел как античная статуя, которую оживили с помощью генной инженерии. Идеальный. Холодный. И абсолютно безжалостный.
В моей голове пронеслась тысяча мыслей. Панспермия? Древние генетические эксперименты Предтеч? Общий предок? Почему раса, которая считает нас грязными приматами, выглядит как улучшенная, стерильная версия нас самих?!
– Смотри на меня, примат, – голос ксаарианца без искажающих динамиков шлема звучал чисто, мелодично, но от него веяло ледяным холодом. – Смотри на совершенство, прежде чем умереть.
Он снова бросился на меня, обнажив в хищном оскале идеально белые, ровные зубы.
Я понял, что в рукопашной мне конец. Он был быстрее, сильнее, а экзоскелет делал его непобедимым. Мой нож остался торчать в его воротнике.
Я попятился назад на четвереньках, судорожно шаря руками по полу. Мои пальцы наткнулись на кусок разрушенной при перестроении стены. Это был длинный, около метра, металлический стержень – нечто вроде древней арматуры Предтеч. Он был неровным, с острыми, обломанными краями, а внутри него все еще пульсировала остаточная изумрудная энергия.
Ксаарианец замахнулся, чтобы нанести последний, сокрушительный удар в голову.
Времени на раздумья не было. Я перехватил кусок инопланетной арматуры обеими руками, упер один конец в пол, а острый, искрящийся обломок направил прямо в грудь нападающему.
Он не успел остановиться. Его масса сыграла против него.
Штурмовик напоролся на стержень всем своим весом. Хваленая броня «Монолит», способная выдержать плазменный заряд и остановить пулю за счет уплотнения материи, оказалась бессильна против медленного, грубого кинетического проникновения острого предмета из неизвестного, сверхпрочного сплава Предтеч.
Стержень со скрежетом пробил нагрудную пластину.
Глаза ксаарианца расширились от невероятного удивления. Он замер, глядя вниз, на торчащий из его груди кусок грязного, искрящегося металла. Идеальное лицо исказила гримаса непонимания и боли.
Из раны на его бледную кожу брызнула кровь. И она была красной. Такой же человеческой, как моя.
Он издал тихий, булькающий звук, протянул ко мне руки с изящными, длинными пальцами, словно пытаясь что-то сказать, а затем рухнул на колени. Экзоскелет жалобно зажужжал и отключился. Элитный пехотинец завалился на бок, мертвый.
Я сидел на полу в полуметре от него, дрожа всем телом. В ушах звенело, ключица горела огнем.
Я только что убил представителя высшей расы в рукопашном бою. С помощью куска ржавой трубы.
Я медленно подполз к телу и посмотрел на его лицо. Смерть стерла с него надменность, оставив лишь пугающее сходство с человеком. Кто мы такие в этой галактике? Чей генетический мусор или чье великое наследие мы делим?
– Макс! – голос Воронова в коммуникаторе вырвал меня из оцепенения. Связь восстановилась. – Ты как там? Я прожег панель управления, переборка поднялась! Я иду к тебе!
– Я… я жив, капитан, – хрипло ответил я, с трудом поднимаясь на ноги и подбирая свой карабин. Я не сводил глаз с мертвого ксаарианца. – Вы не поверите, что я сейчас видел.
– Расскажешь по дороге. Ребята уже на подходе. До Центрального Ядра рукой подать.
Я перешагнул через идеальное тело павшего врага. Тайны генетики подождут. Сейчас нам нужно было спасти свои шкуры и забрать артефакт. Ярость ксаарианцев теперь станет личной, но и мы больше не собирались убегать. Мы докажем, что даже "несовершенные" люди могут вырвать победу у самих богов.
Глава 15
Командор Великого Ксаара Эл-Тарис, потомок древних и благородных кровей, чье генетическое древо не знало изъянов на протяжении четырех тысячелетий, стоял посреди искореженного, пропахшего гарью и чем-то невыносимо мерзким коридора объекта Предтеч.
Его идеальная, созданная для триумфов и созерцания прекрасного жизнь только что дала катастрофическую, непоправимую трещину.
Он окинул взглядом то, что осталось от его элитного подразделения. Гордость флота, тяжелая штурмовая пехота «Серебряный Клинок», бойцы, которые в одиночку могли захватывать орбитальные станции менее развитых рас, сейчас представляли собой жалкое, унизительное зрелище.
Из двенадцати безупречных воинов, высадившихся на станцию, на ногах стояли лишь шестеро. И даже они выглядели так, словно прошли через мясорубку, а не через тактическую операцию.
Двое погибли мгновенно, раздавленные примитивным падением гигантского осветительного прибора – ловушкой, настолько глупой и физически грубой, что ни один тактический компьютер не смог ее предсказать. Один лежал со сломанным коленным суставом, ослепленный брошенным в визор кристаллическим песком, и тихо стонал, ожидая эвакуации, которой не будет. Трое бойцов из тылового дозора только что присоединились к основной группе. Они еле волочили ноги, их броня была покрыта буро-зеленой слизью, а сами они периодически сгибались пополам, содрогаясь от приступов рвоты. Запах, который они принесли с собой, заставил Эл-Тариса поспешно активировать локальный фильтр, но даже он не справлялся с хтоническим ароматом земного рагу, помноженного на ригельские токсины. И, наконец, только что пропал сигнал еще одного штурмовика. Телеметрия показала, что он был убит в рукопашной схватке. Пронзен насквозь. Кинетическим оружием ближнего боя.
И все это сделали они. Земляне. Низшая раса. Приматы, чьи корабли смердят машинным маслом, а технологии отстают от ксаарианских на тысячелетия.
Эл-Тарис медленно поднял руку в черной, покрытой золотыми прожилками броне, и дотронулся до своего виска. В его голове все еще эхом отдавался мерзкий, издевательский писк грызуна-мутанта и ритмичный перестук деревянных ложек. Эта варварская музыка, эти унизительные вирши, вкачанные прямо в их квантовую сеть связи… Они надругались над самой концепцией войны. Они превратили священный акт охоты в грязный, дешевый фарс.
– Командор… – хрипло произнес суб-командор Ваэль'Кор. Его перламутровая броня была покрыта сажей, а фазированный излучатель искрил из-за перегрева. – Мы не можем продолжать преследование по текущим протоколам. Их логика алогична. Наши нейросети не способны прогнозировать их действия. Они не сражаются. Они… они пакостят. Как паразиты. Нам нужно отступить на крейсер, запросить орбитальную поддержку и…
– Отступить? – голос Эл-Тариса был тихим, но в нем вибрировала такая концентрированная, безумная ярость, что Ваэль'Кор невольно сделал шаг назад. – Ты предлагаешь мне сбежать? От кучки грязных животных, которые закидали нас мусором, отравили прокисшей едой и… и пели нам песни про лом и кофеварки?!
Эл-Тарис резко развернулся. Его серебряные глаза, обычно спокойные и холодные, как лед, сейчас пылали багровым безумием. Аристократическая маска слетела, обнажив истинное лицо фанатика, чья гордость была растоптана в грязи.
– Они убили Таэля! – проревел командор, указывая в ту сторону, где пропал сигнал его последнего бойца. – Элитного бойца Ксаара убил дикарь с куском ржавой трубы! Это не просто тактическое поражение, Ваэль'Кор. Это экзистенциальное оскорбление! Если хотя бы один из них выживет и расскажет об этом… Вся Галактика будет смеяться над нами! Наш статус высшей расы будет уничтожен!
Суб-командор опустил голову. – Но что мы можем сделать? ИИ артефакта изолирует сектора, архитектура нестабильна, а земляне используют ее против нас. Наши стандартные излучатели не пробивают переборки Предтеч достаточно быстро.
Эл-Тарис замер. Его губы искривились в жуткой, неестественной улыбке.
– Значит, мы больше не будем использовать стандартные излучатели. И мы больше не будем играть в кошки-мышки в их лабиринтах. Мы превратим этот лабиринт в их могилу.
Он подошел к одному из тяжелых штурмовиков. – Снять блокировку с оружейных контейнеров класса «Омега». Подготовить к развертыванию тяжелые плазменные деструкторы «Игнис-7».
Услышав этот приказ, Ваэль'Кор побледнел так, что это стало заметно даже сквозь полупрозрачную кожу.
– Командор, вы в своем уме?! – забыв о субординации, воскликнул он. – «Игнис-7» – это осадное орудие! Оно предназначено для пробивания брони линкоров и планетарных бункеров! Температура плазменного ядра превышает миллион градусов! Если мы начнем стрелять из них внутри замкнутого пространства, мы можем спровоцировать цепную реакцию!
– Выполнять! – заорал Эл-Тарис, и его голос сорвался на визг. Силовое поле вокруг его головы заискрило от перенапряжения.
– Но это станция Предтеч! – не унимался Ваэль'Кор, в отчаянии хватая командира за бронированное предплечье. – Мы прилетели сюда за технологиями! Это бесценное наследие! Центральное Ядро может содержать базу данных, способную изменить судьбу нашей цивилизации! Деструкторы просто расплавят здесь все! Мы уничтожим то, ради чего рисковали жизнями! Мы нарушим приказ Верховного Совета!
Эл-Тарис медленно, с наслаждением сжал пальцы на горле своего заместителя. Экзоскелет легко преодолел сопротивление брони суб-командора, заставив того захрипеть и отпустить руку.
– К бездне Совет. К бездне наследие Предтеч. И к бездне тебя, Ваэль'Кор, если ты еще раз посмеешь мне перечить, – прошипел Эл-Тарис прямо в лицо подчиненному. – Мне не нужна их база данных. Мне не нужны их технологии. Единственное, чего я хочу – это видеть, как эти земляне горят. Я хочу слышать, как плавится их плоть внутри их убогих скафандров. Я хочу выжечь сам факт их существования из этой реальности. И если для этого мне придется обратить этот древний храм в радиоактивный пепел – я сделаю это, не задумываясь.
Он отшвырнул суб-командора в сторону. Тот с лязгом ударился о стену, но спорить больше не посмел. Безумие командира было абсолютным.
– Распаковать деструкторы! – скомандовал Эл-Тарис оставшимся бойцам. – Перевести реакторы брони на прямое питание орудий. Мы больше не будем искать обходные пути. Мы просто прожжем себе дорогу к Центральному Ядру сквозь любые стены, переборки и механизмы. Огонь по готовности. Сжечь здесь все!
Двое тяжелых штурмовиков молча опустились на одно колено. Со спинных креплений их брони с тихим гудением отсоединились массивные, похожие на обрубки труб орудия, которые они перехватили обеими руками. От ранцев к орудиям потянулись толстые силовые кабели. Броня пехотинцев потускнела, отдавая почти всю свою энергию на зарядку этих чудовищных машин разрушения.
Внутри деструкторов «Игнис-7» начало зарождаться крошечное, но невообразимо плотное искусственное солнце. Воздух вокруг орудий мгновенно накалился, запахло озоном и сгорающим кислородом.
Эл-Тарис поднял руку, наслаждаясь гулом нарастающей мощи.
– Начать зачистку.
Ослепительная, яростная вспышка белой плазмы вырвалась из стволов. Это был не тонкий луч фазированной энергии. Это был сплошной, ревущий поток концентрированного звездного пламени толщиной в метр.
Плазма ударила прямо в стену неевклидова коридора – в ту самую стену из материала, который тысячелетиями сопротивлялся времени, радиации и космическому вакууму.
Материал Предтеч взвыл.
Да, казалось, что древний металл действительно кричит. Звук был невыносимым, скрежещущим, пронзающим до самых костей. Сверхпрочные полимеры и кристаллические решетки, столкнувшись с миллионом градусов, не просто плавились – они аннигилировали, превращаясь в тяжелый, кипящий газ.
Ксаарианцы медленно пошли вперед, не прекращая огонь. Они превратились в живые буровые установки, прокладывающие себе прямой туннель сквозь сердце станции, игнорируя коридоры, логику и здравый смысл. Древние механизмы, скрытые в стенах, взрывались, осыпая их искрами. Резервные контуры станции вспыхивали красным светом и тут же умирали в очистительном пламени.
Эл-Тарис шел позади них, упиваясь разрушением. Он больше не был высокоразвитым существом. Он был воплощением первобытного хаоса.
– Бегите, земляне, – шептал он, глядя в кипящее марево. – Бегите. Но от этого огня вам не спрятаться.
Тем временем, в нескольких километрах от эпицентра разрушения, наша команда наконец-то воссоединилась.
Я сидел на покрытом пылью ящике Предтеч, позволяя Доку накладывать жесткую фиксирующую шину на мою сломанную ключицу. Медик работал быстро и молча, его руки порхали, вкалывая мне местное обезболивающее и стимуляторы.
Капитан Воронов стоял рядом, облокотившись на свой плазмомет, и внимательно слушал мой сбивчивый доклад о рукопашной схватке.
Из технического лаза в потолке прямо на плечо подошедшего Михалыча свалился Гриня. Хомяк был весь в копоти, его усы были подпалены, но глаза светились хулиганским восторгом.
– Ну и денек! – радостно запищал Гриня, отряхиваясь. – Старый, ты бы видел, как они там прыгали под твои частушки! Я думал, у их командира голова лопнет от злости! Я им такой концерт устроил…
– Молодец, грызун, – хмыкнул Михалыч, почесывая хомяка за ухом. – Будет что внукам рассказать, если, конечно, мы отсюда выберемся.
Он повернулся ко мне. – Так что ты там бормотал по связи, Макс? Кого ты там убил?
– Ксаарианца, – я поморщился, когда Док затянул ремни шины. – Но дело не в этом. Я снял с него шлем, Михалыч. И он… он выглядит как мы.
– В смысле? – нахмурился Воронов. – Две руки, две ноги? Это конвергентная эволюция, Чехов, в Галактике полно гуманоидов.
– Нет, капитан, вы не понимаете, – я покачал головой. – Он выглядит в точности как человек. Только идеальный. Белая кожа, правильные черты лица. Острые уши и глаза без зрачков – это единственное отличие. Никаких чешуек, никаких жвал. Если надеть на него земную куртку и спрятать уши под шапку, он спокойно прошел бы фейсконтроль в любом баре на Марсе.
Повисла тяжелая тишина.
Док оторвался от своей аптечки и поправил очки. – Поразительно… – пробормотал врач. – Если их генетический код настолько близок к нашему фенотипу, это может означать только одно. Мы не просто две случайные расы. У нас общий корень. Возможно, Предтечи… Возможно, мы – это их эксперименты. Только ксаарианцев они сделали совершенными, а мы…
– А мы – черновик? Бракованная партия? – зло усмехнулся Михалыч. Он покрепче перехватил свою кувалду. – Да плевать мне на их идеальные морды. Пусть они хоть трижды родственники. Если этот родственник стреляет в меня плазмой, я буду бить его по идеальной голове ржавой трубой. Ты все правильно сделал, парень. Горжусь.
– Философию оставим для симпозиумов в Академии, если выживем, – жестко оборвал Воронов. – У нас есть задача. Центральное Ядро в полукилометре отсюда по главному коридору. Мы забираем Кристалл и ищем способ связаться с «Аскольдом», чтобы…
Капитан не договорил.
Пол под нашими ногами внезапно содрогнулся. Это было не легкое вибрационное дрожание, к которому мы уже привыкли. Это был тяжелый, утробный толчок, от которого я едва не слетел с ящика.
А затем пришла волна жара.
Она накатила по коридору, как невидимое цунами. Температура воздуха за секунду подскочила градусов на пятнадцать. Воздух стал сухим, обжигающим легкие.
Мягкий изумрудный свет объекта мигнул и сменился тревожным, пульсирующим багровым. Из скрытых динамиков в стенах, которые до этого молчали или транслировали голос ИИ, раздался пронзительный, режущий уши звук аварийной сирены.
– Что происходит?! – крикнул Док, прижимая к себе аптечку.
Гриня мгновенно опустил на глаза тактический визор и уставился на экран дешифратора. – Ой-ой-ой… – шерсть на спине хомяка встала дыбом. – Капитан! Это не ловушки Предтеч! Это ксаарианцы!
– Что они делают? – Воронов вскинул плазмомет, вглядываясь в коридор, откуда мы пришли.
– Они… они жгут станцию! – голос Грини сорвался на панический писк. – Я фиксирую неконтролируемый выброс плазмы! Температура в тридцатом секторе превышает миллион градусов! Они используют тяжелые деструкторы «Омега-класса» прямо внутри объекта! Они не ищут обход, они просто плавят стены по прямой линии!
– Идиоты! – вырвалось у меня. – Они же разрушат несущие конструкции! Если они пробьют квантовый охладитель реактора, половина этого астероида превратится в сверхновую!
– Им плевать! – Воронов мгновенно оценил ситуацию. В его глазах я увидел понимание того, что шутки кончились. Враг перешел черту, за которой инстинкт самосохранения отключается ради мести. – Эл-Тарис слетел с катушек. Он готов уничтожить артефакт, нас и себя самого, лишь бы добраться до наших глоток.
Еще один толчок, гораздо сильнее прежнего, сотряс палубу. Со сводчатого потолка посыпались искры и куски оплавленного материала. Температура продолжала расти. Сзади, из глубины коридоров, донесся низкий, нарастающий гул – звук всепожирающего пламени, пробивающего себе дорогу сквозь тысячелетнюю броню.
– Они идут прямо на нас. Скорость проходки – высокая, – доложил Гриня, вцепившись в комбинезон механика. – У нас минут пять, не больше, прежде чем эта стена огня доберется сюда!
– Значит, мы должны успеть за четыре, – процедил Воронов. – Михалыч, бери Макса, если он не может бежать. Док, не отставать! Мы идем в Ядро. Прямо сейчас.
– Я могу бежать, капитан, – я стиснул зубы, игнорируя пульсирующую боль в сломанной ключице. Адреналин снова брал свое.
Мы рванули вперед. Теперь это была не просто тактическая игра. Это была гонка на выживание. За нашими спинами ревел обезумевший бог войны с острыми ушами и уязвленным эго, сжигающий величайшее наследие Галактики ради того, чтобы отомстить за свою растоптанную гордость.
Воздух становился все горячее. Свет мигал. Системы древней станции, не рассчитанные на такой варварский, грубый урон изнутри, бились в агонии, пытаясь компенсировать падение давления и колоссальные температуры.
– Быстрее! – подгонял Воронов, чья кибернетическая нога высекала искры из решетчатого пола.
Впереди, в конце длинного, прямого коридора, мы наконец увидели ее.
Громадную, пульсирующую чистым белым светом арку, высоту которой невозможно было охватить взглядом. За ней не было стен – там открывалось колоссальное, сферическое пространство.
Центральное Ядро. Место, где скрывалась тайна Предтеч. И место, где нам предстояло дать свой последний бой.
Мы вбежали под своды арки в тот самый момент, когда коридор позади нас с оглушительным ревом начал оседать, поглощаемый слепящей волной плазменного огня. Эл-Тарис был уже близко.
