Текст книги "Золотые погоны, ржавые дюзы (СИ)"
Автор книги: Lost In Space
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Мы рванули в разные стороны. Сердце колотилось в новом ритме. Страх ушел, оставив место кристально чистой ярости.
Охотники вот-вот должны были узнать, что в Диком Космосе нет дичи страшнее, чем загнанный в угол экипаж ржавого земного корыта. Партизанский отряд имени Дарвина начинал свою работу.
Глава 10
Партизанский отряд имени Дарвина
Убегать от противника, который превосходит тебя по всем статьям – это искусство. В Академии ИКАР на курсе тактического отступления нам вдалбливали в головы красивые схемы: «организованный отход с прикрытием», «эшелонированная оборона», «контролируемая сдача позиций». На голографических симуляторах все выглядело элегантно. Ровные синие стрелочки (мы) медленно пятились от ровных красных стрелочек (враг), сохраняя строй и достоинство.
Реальность, как это обычно бывает в Диком Космосе, оказалась куда прозаичнее и грязнее. Мы с капитаном Вороновым не осуществляли «эшелонированный отход». Мы неслись по древним, искаженным коридорам Предтеч, как пара перепуганных, но очень злых крыс, за которыми гонятся коты-терминаторы.
Тяжелое дыхание Воронова эхом отражалось от гладких, фосфоресцирующих стен. Его кибернетическая нога с каждым шагом издавала надрывный вой сервомоторов, работающих на пределе. Мы свернули в очередной арочный проход, и капитан жестом приказал мне остановиться.
– Здесь, – выдохнул он, прижимаясь спиной к стене цвета мокрого асфальта. – Дальше бежать нельзя, загоним сами себя. Будем встречать.
Я огляделся, стараясь унять бешеный стук сердца. Место для засады, с точки зрения классической тактики, было просто отвратительным.
Это был длинный, изгибающийся под неестественным углом коридор. Архитектура Предтеч здесь снова решила поиздеваться над здравым смыслом. Пол визуально уходил круто вверх, но мой вестибулярный аппарат и натруженные мышцы ног упрямо твердили, что мы спускаемся вниз. Стены были усеяны какими-то кристаллическими наростами, пульсирующими тусклым желтым светом, а потолок терялся в густых тенях.
– Капитан, у нас нет укрытий! – прошипел я, нервно сжимая рукоять карабина. Оружие казалось смехотворно легким и бесполезным против ксаарианской брони класса «Монолит-4». – Мы как на ладони. Если они выйдут из-за того поворота, их автоприцелы захватят нас за миллисекунду.
– Автоприцелы работают на основе геометрии и предсказания траектории, лейтенант, – оскалился Воронов. В его глазах не было ни капли страха, только холодный, первобытный азарт хищника, который решил поиграть с более крупным зверем. – Посмотри на этот коридор. Тут ни один угол не равен девяноста градусам. Пифагор бы здесь повесился. Их хваленые нейросети просто свихнутся, пытаясь рассчитать баллистику в неевклидовом пространстве. А мы…
Воронов похлопал себя по груди. – Мы будем использовать старый добрый метод «на глаз». И еще кое-что.
Капитан опустился на колено возле одного из кристаллических наростов, торчащих из стены на уровне колена. Достав из-за пояса тяжелый боевой нож с лезвием из мономолекулярной стали (сувенир из его бурного прошлого), Воронов принялся яростно ковырять основание кристалла.
– Чехов, не стой столбом, – бросил он, не оборачиваясь. – Видишь на потолке эти свисающие энергетические кабели? Те, что Михалыч хотел на медь сдать. Отрежь кусок. Метров пять. Живо!
Я не стал спорить. Подпрыгнув, я уцепился за толстый, покрытый какой-то вязкой полимерной оболочкой провод Предтеч, свисающий из ниши. Достав свой резак, я быстро отхватил кусок. Провод был тяжелым, гибким и на удивление прочным.
– Готово. Что теперь? – спросил я, бросая добычу к ногам капитана.
Воронов к этому моменту уже выковырял из стены солидный кусок желтого кристалла. Оказалось, что кристалл хрупкий и при разрушении рассыпается на тысячи мельчайших, острых как бритва граней, напоминающих стеклянную пыль. Капитан сгреб эту пыль в пустой подсумок на поясе.
– Теперь, академик, мы будем делать то, от чего твои инструкторы по тактике упали бы в обморок, – Воронов подхватил провод. – Мы устроим им классическую уличную подлянку. Растяжку.
– Растяжку? Против ксаарианской тяжелой пехоты?! – я чуть не рассмеялся в голос от абсурдности ситуации. – Капитан, их броня выдерживает прямое попадание из танкового орудия! Они просто порвут этот провод и даже не сбавят шаг!
– Броня выдерживает, – согласился Воронов, туго привязывая один конец провода к основанию нароста на стене, а другой натягивая поперек коридора и закрепляя за выступ на противоположной стороне. Высота была идеальной – ровно на уровне лодыжек высокого ксаарианца. – Броня уплотняется в месте удара. Она гасит кинетику. Но она не отменяет базовые законы физики. Если объект массой в триста килограмм споткнется на бегу, он упадет. И чем тяжелее броня, тем громче будет звон. Прячемся.
Мы кое как вжались в неглубокую нишу за поворотом, буквально слившись с холодной стеной Предтеч.
Ждать пришлось недолго.
Тишину древнего обьекта нарушил легкий, размеренный гул. Это не был топот сапог. Ксаарианцы передвигались с помощью антигравитационных компенсаторов в подошвах, едва касаясь пола. Но вес их брони выдавал себя низкочастотной вибрацией, от которой дрожали зубы.
Из-за изгиба коридора показались три фигуры.
Они двигались идеальным клином. Впереди шел тяжелый штурмовик, по бокам, чуть позади – двое прикрывающих. Их перламутровая броня плавно меняла цвет, подстраиваясь под тусклое желтоватое освещение коридора, делая их похожими на призраков. Фазированные излучатели в их руках водили из стороны в сторону, сканируя каждый миллиметр пространства.
Я задержал дыхание. Расстояние сокращалось. Тридцать метров. Двадцать. Десять.
Ведущий ксаарианец двигался плавно, как хищная кошка. Его сенсоры анализировали воздух, температуру, электромагнитный фон. Но они искали высокотехнологичные угрозы: мины, лазерные барьеры, плазменные заряды. Идеальный искусственный интеллект их скафандров просто не был запрограммирован на поиск банального, тупого провода, натянутого поперек дороги на высоте пятнадцати сантиметров от пола.
– Сейчас… – одними губами прошептал Воронов.
Штурмовик сделал шаг. Его нога зацепилась за сверхпрочный кабель Предтеч.
Инерция трехсот килограммов массы, помноженная на скорость движения, сделала свое дело. Ксаарианец не просто споткнулся. Его ноги подкосились, а верхняя часть туловища по инерции рванула вперед.
Программируемая материя брони «Монолит-4» мгновенно отреагировала на резкое изменение положения. Решив, что это внешняя атака, броня мгновенно кристаллизовалась, превратив костюм в абсолютно жесткую, несгибаемую статую.
И эта статуя с оглушительным, лязгающим грохотом рухнула лицом вниз на твердый, как алмаз, пол Предтеч.
Удар был такой силы, что по полу пошли микроскопические трещины. Ксаарианец заскользил по гладкой поверхности по инерции, сбивая с ног одного из своих напарников, словно кеглю в боулинге.
Второй ведомый мгновенно остановился, вскидывая излучатель. Его автоприцел лихорадочно искал цель.
– Огонь! – рявкнул Воронов.
Мы выскочили из ниши. Я не стал целиться в броню. Как и учил капитан, я вскинул карабин и выпустил длинную очередь из импульсных зарядов не во врага, а в сводчатый потолок прямо над ним.
Древняя структура, и без того потревоженная нашим присутствием, не выдержала. На голову стоящего ксаарианца обрушился град из тяжелых обломков, кусков искрящейся проводки и каменной пыли.
Сработали персональные щиты чужака. Вспыхнула синяя полусфера, отклоняя крупные куски породы. Но щиты были предназначены для отражения энергетического урона и высокоскоростных снарядов. Густое облако строительной пыли, песка и мелкой крошки просто просеялось сквозь поле, густым слоем облепив идеальный перламутровый визор шлема.
Ксаарианец ослеп. Он начал палить вслепую.
Тонкие, ослепительно белые лучи фазированной энергии прорезали воздух. Один из них прошел в сантиметре от моего плеча, оставив на комбинезоне черную, дымящуюся полосу и запах озона.
Но здесь сработала неевклидова геометрия коридора. Ослепший стрелок полагался на данные своего компьютера, который пытался просчитать наше местоположение по звуку. Однако звуковые волны в этом пространстве искажались, а геометрия сводила алгоритмы с ума. Компьютер думал, что мы стоим в десяти метрах левее и выше, чем мы были на самом деле.
Смертоносные лучи били в пустые стены, проплавляя в них глубокие дыры.
Воронов, не теряя ни секунды, рванул вперед. Его кибернетическая нога громыхала по полу. Он сократил дистанцию до ослепшего, паникующего штурмовика в три прыжка.
Капитан не стал стрелять. Вместо этого он сунул руку в подсумок, зачерпнул горсть измельченного в пыль желтого кристалла и с размаху, как бейсбольный питчер, швырнул эту смесь прямо в лицевую пластину ксаарианца.
Мелкая кристаллическая пыль Предтеч, обладающая непредсказуемыми свойствами, мгновенно вступила в реакцию с оптическими сенсорами брони. Визор шлема заискрил, покрылся непроницаемой белой коркой и начал дымиться.
– Получай,! – прорычал Воронов. Он не стал бить врага кулаком – это сломало бы ему руку. Вместо этого капитан развернулся на здоровой ноге и нанес страшный, сокрушительный удар своей стальной киберконечностью.
Удар пришелся точно под колено ксаарианца, в единственное место, где броня имела хоть какое-то сочленение.
Раздался хруст. Программируемая материя попыталась затвердеть, но сила кинетического удара была слишком велика. Штурмовик издал нечеловеческий, полный боли и удивления вопль, который пробился даже сквозь внешние динамики его шлема, и рухнул на одно колено.
– Чехов, уходим! – крикнул Воронов, хватая меня за воротник и увлекая за собой в боковой проход.
Мы нырнули в темноту как раз в тот момент, когда первый ксаарианец, тот самый, что споткнулся о провод, наконец заставил свою броню разблокироваться. Он с трудом поднялся, возвышаясь над полом, как разъяренный демон. Его излучатель вспыхнул ослепительным светом, и то место, где мы стояли секунду назад, превратилось в лужу кипящего металлопласта.
Мы бежали по узким, петляющим техническим туннелям, слыша за спиной разъяренные крики чужаков на их певучем, птичьем языке. В их голосах больше не было высокомерия. Там была ярость. Они поняли, что их не просто атакуют. Их унижают.
– Минус один! – тяжело дыша, на бегу крикнул я. – Капитан, это сработало! Мы завалили тяжелого пехотинца подножкой и горстью песка! Мои преподаватели по тактике сделали бы харакири, если бы это увидели!
– Забудь Академию, парень! – усмехнулся Воронов, вытирая пот со лба. – В Диком Космосе выживает не тот, у кого круче щиты, а тот, кто умеет вовремя бросить грязь в глаза!
Мы выскочили в огромный круглый зал. Пол здесь был прозрачным, а под ним, на невообразимой глубине, вращались гигантские маховики механизмов Предтеч. Зал пересекало несколько узких, не имеющих перил мостиков.
Сзади раздался звук плавящегося металла. Ксаарианцы не стали искать обходной путь – они просто прожгли стену туннеля, вырвавшись в зал следом за нами. Их было уже шестеро. Видимо, к передовому дозору подоспело подкрепление.
Впереди всех, окутанный мерцающим черным силовым полем, летел командор Эл-Тарис.
– Жалкие приматы! – его голос, усиленный аппаратурой, громом разнесся по залу, перекрывая гул древних машин. – Вы думаете, ваши примитивные фокусы спасут вас?! Я раздавлю вас, как насекомых!
– Бежим к центральному мосту! – скомандовал Воронов.
Мы рванули по узкой полоске матового материала, висящей над бездной. Ксаарианцы устремились следом. Они больше не прятались, не пытались выстроить боевой порядок. Эмоции, которые они так презирали, взяли верх над их хваленой логикой. Они хотели нашей крови.
– Капитан, мы на открытом пространстве! – крикнул я, видя, как за спиной Эл-Тариса штурмовики вскидывают свои излучатели. – Здесь нет углов, чтобы спрятаться! Они расстреляют нас в спину!
– Не расстреляют! – рявкнул Воронов. Он резко остановился на самой середине моста, развернулся и поднял свой плазмомет.
Но он целился не в бегущих ксаарианцев.
Капитан направил ствол оружия вертикально вверх, в сводчатый потолок, где виднелись массивные крепления, удерживающие огромную, светящуюся сферу – один из осветительных приборов станции, размером с хороший орбитальный челнок.
– Чехов, помнишь, я говорил про гравитацию и падающие предметы? – криво ухмыльнулся Воронов.
– Вы с ума сошли! – я понял его замысел. – Эта штука весит тонн сто! Она пробьет мост, и мы улетим вниз вместе с ними!
– Мосты Предтеч выдерживают перегрузки, которые нам и не снились! А вот их броня… Посмотрим, как класс «Монолит» справится со ста тоннами падающей люстры!
Воронов нажал на спуск. Три тяжелых плазменных сгустка один за другим врезались в основание крепления сферы. Металл древней цивилизации, тысячелетиями не знавший износа, поддался грубой концентрированной температуре. Одно из креплений лопнуло с пушечным грохотом.
Командор Эл-Тарис, находившийся в двадцати метрах от нас, резко затормозил. Его идеальные серебряные глаза расширились, когда он посмотрел вверх.
Огромная светящаяся сфера накренилась, оставшиеся крепления со скрежетом поползли из пазов.
– Назад! – завизжал Эл-Тарис на своем языке, отпрыгивая назад.
Но тяжелые штурмовики, бегущие за ним по узкому мосту, набравшие инерцию, не смогли остановиться так же быстро.
Сфера оторвалась от потолка. Она падала беззвучно, но воздух вокруг нее гудел от чудовищной массы.
УДАР!
Колоссальный снаряд Предтеч рухнул прямо на середину моста, отрезая нас от ксаарианцев. Прозрачный материал моста жалобно застонал, по нему побежала сеть трещин, но он выдержал.
А вот двум передовым штурмовикам не повезло. Их хваленая броня, способная выдержать плазму и радиацию, оказалась бесполезна против ста тонн падающей кинетической энергии. Раздался тошнотворный хруст сминаемого металла и чего-то органического. Сфера придавила их намертво, перегородив мост абсолютно непреодолимой преградой.
Ударная волна сбила нас с ног. Я прокатился по гладкому покрытию, больно ударившись плечом о невидимый край мостика.
Подняв голову, я увидел сквозь щель под упавшей сферой искаженное яростью лицо Эл-Тариса. Командор ксаарианцев стоял по ту сторону завала, сжимая кулаки так, что вокруг них искрило силовое поле.
– Вы… Вы заплатите за это, животные! – прорычал он. – Я выжгу вашу систему дотла! Я сотру вашу расу из истории!
Воронов медленно поднялся на ноги. Он отряхнул куртку, подошел к самой сфере и, глядя в щель на беснующегося командора, издевательски отдал ему честь.
– Добро пожаловать в Дикий Космос, остроухий, – процедил капитан. – Здесь побеждает не тот, у кого костюм чище, а тот, кто бьет первым. И желательно – чем-нибудь тяжелым по голове.
Воронов повернулся ко мне и включил коммуникатор. – Михалыч. Док. Мы собрали на себя половину их отряда. Они злые, дезориентированные и нарушили строй. Ваша очередь. Начинайте вечеринку. Мы уходим вглубь к Ядру.
– Вас понял, капитан! – сквозь треск помех донесся довольный голос старшего механика. – У нас тут как раз блюдо от шеф-повара подоспело.
– Бежим, Чехов, – Воронов похлопал меня по плечу. – Мы выиграли время. Но они скоро найдут обход. Нам нужно найти этот чертов Кристалл до того, как они решат просто взорвать всю станцию вместе с нами.
Мы развернулись и побежали в темноту коридоров, ведущих к сердцу древнего артефакта. Партизанский отряд отработал свою первую фазу идеально. Земная смекалка, моток проволоки, битое стекло и падающая люстра нанесли элитным войскам Галактики больший урон, чем эскадра тяжелых крейсеров.
Но я понимал, что самое сложное еще впереди. Мы разозлили богов, и теперь они шли за нами по пятам, отбросив всякие правила приличия. И следующая встреча будет уже без шуток.
Глава 11
Рагу как химическое оружие
Правый сектор объекта Предтеч разительно отличался от тех парадных, сверкающих неевклидовых залов, по которым мы бродили изначально. Если там была витрина достижений древней инженерной мысли, то здесь начиналась ее изнанка. Технические туннели, вентиляционные шахты, хитросплетения толстых, гудящих энергетических шин, покрытых слоем тысячелетней статической пыли.
Свет здесь был тусклым, мигающим, пульсирующим в такт работе скрытых в стенах реакторов. Воздух казался спертым, тяжелым, с отчетливым металлическим привкусом озона.
Старший механик «Аскольда» Михалыч, тяжело топая магнитными ботинками, шел впереди. В этом полумраке, среди переплетения труб и кабелей, он чувствовал себя почти как дома, в родном машинном отделении. Он сжимал в руке свою верную кувалду, то и дело зыркая взглядом в темные ниши.
Судовой врач, или просто Док, семенил следом. Он прижимал к груди свой пузатый медицинский кофр так крепко, словно это был бронежилет высшего класса защиты. Лицо Дока, обычно бледное, сейчас приобрело отчетливый зеленоватый оттенок. И дело было не только в освещении. Транквилизаторы окончательно выветрились из организма, и на врача навалилась вся тяжесть осознания того, что за ними охотится элита ксаарианской армии.
Гриня, как всегда, ехал на плече механика. Хомякоид откинул визор своего прозрачного шлема и водил носом по воздуху, его усы мелко вибрировали. В лапках он держал портативный дешифратор, подключенный к сканеру «Аскольда».
– Не нравится мне здесь, – прохрипел Михалыч, останавливаясь на очередной развилке узких технических коридоров. – Вентиляции почти нет. Воздух стоит, как в трюме контрабандистов после месячного запоя. И эхо… Слышите? Любой звук разносится на километр.
– Мне вообще вся эта затея не нравится! – плаксиво шепнул Док, нервно поправляя сползающие на нос очки. – Макс, конечно, гений тактики, но он там, с капитаном и пушками, а мы тут! С кувалдой и аптечкой! Вы понимаете, что ксаарианцы разорвут нас на молекулы, если найдут? Они не будут с нами разговаривать!
– Не ной, эскулап, – отрезал механик. – Чехов дело сказал. Мы должны заставить их играть по нашим правилам. Ушастые привыкли к чистой войне. К стерильным палубам, красивым лазерам. А тут – грязь, теснота и мы.
– И как именно мы будем с ними воевать? – не унимался Док. – Закидаем их бинтами? Поставим им клизму с зеленкой?! Вы видели их броню? Это же «Монолит»! Она выдерживает попадание метеорита!
Михалыч нахмурился, поглаживая рукоять кувалды. – Посмотрим, как она выдержит тридцать килограммов легированной стали по коленному суставу. Броня может и крепкая, а вот суставы внутри нее гнутся в те же стороны, что и у нас.
Внезапно Гриня резко пискнул и ударил лапкой по экрану дешифратора. – Заткнулись оба! – прошипел хомяк. – Я поймал их локальную сеть! Они перешли на ближнюю тактическую связь, чтобы не фонить на всю станцию.
– Можешь перевести? – подобрался Михалыч.
– Я тебе что, лингвист? У них шифрование на квантовых ключах! – огрызнулся Гриня. – Но мне не нужно переводить слова. Я читаю телеметрию их костюмов. Четыре сигнатуры. Класс «Тяжелый штурмовик». Они отделились от основной группы, которую увел за собой Воронов. И знаете что? Они идут прямо по нашему следу. Мы оставили за собой тепловой шлейф, как стадо немытых бизонов.
– Расстояние? – Док побледнел еще сильнее, сливаясь цветом со стенами.
– Метров триста, – Гриня напряженно всматривался в бегущие по экрану цифры. – И они ускоряются. Они перешли на боевой шаг.
Михалыч огляделся. Они находились в узком коридоре, который заканчивался массивной, наглухо закрытой переборкой. Справа и слева – гладкие монолитные стены. За спиной – длинный прямой туннель, по которому они только что пришли.
– Тупик, – констатировал механик, подходя к переборке и ударяя по ней кувалдой. Металл даже не звякнул, издав глухой, поглощающий звук. – Эта штука рассчитана на ядерный взрыв. Мы ее даже плазменным резаком неделю ковырять будем.
– Мы в ловушке! – Док начал оседать на пол. – Это конец. Я так и не дописал свою монографию по инопланетным паразитам…
– Отставить панику, гражданские! – рявкнул Михалыч, хотя в его собственном голосе тоже зазвучала обреченность. Он развернулся лицом к туннелю, из которого они пришли, и встал в стойку, перехватив кувалду двумя руками. – Если подыхать, то с музыкой. Гриня, прячься в вентиляционную щель под потолком. Может, тебя не заметят. А я этим сверкающим уродам пару визоров разобью, прежде чем они меня поджарят.
Гриня не сдвинулся с места. – Старый, ты идиот. Они расстреляют тебя с пятидесяти метров. Их фазированные лучи прожгут тебя насквозь вместе с твоей кувалдой. Нам нужно укрытие. Или… стена.
– Макс говорил про химическое оружие! – внезапно Док вскинул голову. В его глазах, за стеклами очков, блеснул маниакальный огонек, свойственный загнанным в угол интеллигентам. – Точно! Экстракт! Рагу!
Док лихорадочно распахнул свой медицинский кофр и начал выкидывать прямо на пол стерильные бинты, ампулы с антирадиационными сыворотками и скальпели. Со дна чемоданчика он извлек два предмета.
Первым был армейский термоконтейнер – толстостенная металлическая колба, в которой пища могла сохранять температуру сутками. Вторым предметом была прозрачная банка из биозащитного стекла, внутри которой в мутной, желтоватой жидкости плавало нечто омерзительное. Это были кольцевые слизни с Ригеля-4 – мясистые, покрытые пульсирующими пупырышками создания, напоминающие разжиревших пиявок-мутантов.
Михалыч с отвращением посмотрел на банку. – Эскулап, я понимаю, что перед смертью не надышишься, но ты серьезно решил пожрать в такой момент?
– Я решил нас спасти! – Док вскочил на ноги. Руки у него дрожали, но движения были быстрыми и точными. – Что такое фильтры ксаарианской брони «Монолит»? Это интеллектуальная система. Она анализирует состав воздуха и блокирует угрозы на молекулярном уровне. Нервно-паралитический газ, зарин, споры сибирской язвы – она отсечет это мгновенно, выстроив химический барьер.
– Ну, и? – не понял механик. – Значит, нас ничего не спасет.
– Фильтры рассчитаны на боевые, структурированные яды! – Док потряс банкой со слизнями. – Они ищут порядок! А мы дадим им хаос! Ригельские слизни в состоянии стресса выделяют защитный фермент. Сам по себе он просто воняет. Но я заспиртовал их в чистом, неразбавленном медицинском этаноле! А в термоконтейнере у меня…
Док с щелчком откинул крышку термоса. Оттуда мгновенно вырвался шлейф такого густого, кислого и тяжелого запаха, что Гриня на плече механика поперхнулся и судорожно захлопнул визор шлема. Это было рагу, которое Док готовил из корабельных сублиматов, просроченных специй и соевого белка три дня назад. И все эти три дня оно томилось в закрытой колбе, проходя сложные процессы ферментации, гниения и рождения новой жизни.
– Твою мать, Док! – Михалыч зажал нос рукой, его глаза заслезились. – Закрой эту биологическую бомбу! Это же конвенцией запрещено!
– Именно! – торжествующе воскликнул врач. – Если смешать ферментированный растительный белок, животные токсины слизней, чистый спирт и нагреть все это до температуры кипения, произойдет денатурация! Белки свернутся, токсины вступят в реакцию с этанолом, образуя сложнейшие полимерные цепочки неструктурированной органики. Получится аэрозоль такой невероятной плотности и непредсказуемого состава, что ни один искусственный интеллект в галактике не сможет его классифицировать!
– Для их фильтров это будет не яд, – догадался Гриня, восхищенно глядя на врача. – Для их фильтров это будет выглядеть как… как будто на них упало болото из гниющей биомассы! Фильтры просто сойдут с ума, пытаясь подобрать нейтрализатор!
– Но нам нужен источник сильнейшего нагрева, – Док огляделся. – Термос сам не вскипятит это до нужного состояния. Нам нужна температура градусов в триста, причем мгновенно!
Михалыч ухмыльнулся, отпуская нос. – Будет тебе температура, алхимик. Гриня! Резак!
Хомяк молча выхватил свой портативный плазменный резак.
Тем временем гул шагов в коридоре стал отчетливее. Ксаарианцы не крались. Они шли чеканя шаг, уверенные в своей неуязвимости. До них оставалось не более ста метров. Туннель был прямым, и сожгли бы они землян в ту же секунду, как вышли бы из-за угла.
– Быстрее! – скомандовал Михалыч.
Он подскочил к стене, где из-под металлической решетки дул слабый, но ровный поток воздуха – древняя система вентиляции гнала атмосферу вглубь туннеля, навстречу наступающему врагу.
Механик сорвал решетку. – Док, ставь свою адскую машину сюда! Воздушный поток понесет облако прямо на них!
Врач подбежал к вентиляционной шахте. Он открыл банку со слизнями. Зловоние этанола смешалось с запахом тухлого рагу. Док, зажмурившись, вывалил желеобразных червей вместе с жидкостью прямо в термоконтейнер с горячим варевом. Смесь угрожающе зашипела, пошли пузыри, цвет варева изменился с коричневого на токсично-зеленый.
– Готово! – Док отскочил, натягивая на лицо кислородную маску из аптечки.
– Гриня, давай! Снимай блокиратор мощности! – приказал механик.
Хомякоид запрыгнул на край термоконтейнера. Он зажал кнопку на своем плазменном резаке, одновременно вырывая когтями предохранительный чип. Инструмент, рассчитанный на точечную сварку, завыл, перегружая батарею. Гриня сунул сопло резака прямо в жижу, направив луч на металлическое дно колбы, и тут же отпрыгнул к Михалычу.
Металл термоса мгновенно раскалился до вишневого цвета.
И тут из-за поворота коридора показались они.
Четыре тяжелых штурмовика Ксаара. Серебряные монолитные доспехи идеальной формы отражали тусклый свет. Лиц не было видно за перламутровыми, непроницаемыми визорами. Они двигались синхронно, как единый смертоносный механизм. В их руках хищно светились излучатели, уже нацеленные на нас.
«Цели зафиксированы. Биологический мусор. Приступить к стерилизации» – раздался в коммуникаторе Грини ледяной, синтезированный голос командира отряда.
Ксаарианцы вскинули оружие. До смерти оставалась ровно одна секунда.
Но в эту самую секунду варево Дока достигло критической температуры.
Это не было взрывом в классическом понимании. Это было извержение.
Из раскаленного термоконтейнера с оглушительным, чавкающим звуком вырвался гейзер густого, непроницаемого пара. Он был буро-зеленого цвета, тяжелый, маслянистый и абсолютно непрозрачный. Поток воздуха из вентиляционной шахты подхватил этот аэрозольный кошмар и с невероятной скоростью погнал его по коридору, прямо навстречу наступающим штурмовикам.
Облако накрыло ксаарианцев мгновенно.
Даже стоя позади источника в кислородной маске, Михалыч закашлялся. Запах был такой, словно в одной комнате смешали содержимое прорвавшей канализации, гниющих на солнце водорослей, медицинского морга и залили все это чистым техническим спиртом. Резь в глазах была невыносимой.
Но то, что происходило с элитными солдатами Галактики, превзошло самые смелые ожидания доктора.
Как только зеленое облако окутало их броню, встроенные в шлемы интеллектуальные системы жизнеобеспечения забили тревогу.
«ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНА БИОЛОГИЧЕСКАЯ УГРОЗА КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ. АНАЛИЗ СОСТАВА… АНАЛИЗ… ОШИБКА. СТРУКТУРА НЕ ОПОЗНАНА» – панически заверещали компьютеры ксаарианцев на частоте, которую перехватывал Гриня.
Идеальные алгоритмы столкнулись с хтоническим ужасом человеческой кулинарии. Фильтры, рассчитанные на отсев молекул боевых газов по заданным паттернам, попытались проанализировать это месиво. Они всосали в себя первую порцию пара.
Липкие, маслянистые белки разваренной сои, смешанные с денатурированными ферментами ригельских слизней и парами спирта, мгновенно забили тончайшие графеновые сетки фильтров. Органика просто налипла на них толстым слоем.
Компьютер брони, решив, что внешняя атмосфера абсолютно смертельна, попытался переключиться на замкнутый цикл дыхания. Но было поздно. Клапаны, склеенные инопланетным рагу, заклинило в открытом положении. И система наддува, призванная очищать воздух, с мощностью промышленного насоса вкачала неразбавленный, концентрированный токсичный пар прямо внутрь герметичных шлемов ксаарианцев.
Идеальные, стерильные создания, привыкшие дышать воздухом, очищенным до звонкой чистоты, получили прямо в легкие коктейль из гнили, спирта и галлюциногенов.
Строй распался.
Командир отряда, который секунду назад собирался нас испепелить, выронил свой фазированный излучатель. Тяжелое оружие со звоном упало на пол. Ксаарианец схватился руками за шлем. Из-под его перламутрового визора донесся звук, который невозможно было спутать ни с чем – звук жесточайшего, мучительного, спазматического приступа рвоты.
Биологическое отторжение было мгновенным.
Второй штурмовик пошатнулся, его броня беспорядочно меняла цвета с белого на грязно-коричневый, реагируя на биометрические показатели владельца, у которого пульс подскочил до критических значений. Токсин слизней, впитавшийся через слизистую, ударил ему по нервной системе. Штурмовик начал конвульсивно биться о стену, пытаясь отодрать от себя шлем, который не поддавался из-за заклинивших замков.
Третий боец рухнул на колени. Спиртовые пары и недостаток кислорода вызвали у него острейший приступ панической атаки и галлюцинаций. Он выхватил запасной плазменный пистолет и начал истерично палить в потолок, вопя на своем певучем языке про демонов из бездны, которые пожирают его изнутри.
Четвертый оказался самым сильным. Ему удалось сорвать шлем. Но это стало его роковой ошибкой.
Вместо спасительного чистого воздуха он сделал глубокий вдох прямо из эпицентра зеленого облака. Лицо ксаарианца, бледное и аристократичное, мгновенно побагровело. Глаза выкатились из орбит. Он издал сдавленный хрип, изо рта пошла густая белая пена, и он рухнул лицом вниз, парализованный ферментами ригельской фауны.
В коридоре воцарился кромешный ад. Элита армии Великого Ксаара, закованная в непробиваемую броню стоимостью в десятки миллионов кредитов, ползала по полу, блевала в собственные шлемы, рыдала и билась в судорогах. А над всем этим великолепием клубился зловонный зеленый туман, пахнущий немытой солдатской столовой.
Михалыч, стоящий за пределами основного потока газа, завороженно смотрел на эту картину. Кувалда в его руках опустилась.
– Док… – прохрипел механик, не веря своим глазам. – Я больше никогда в жизни не скажу ни одного плохого слова про твою стряпню. Ты не повар. Ты чертов бог войны. Женевская конвенция плачет по тебе кровавыми слезами.
Док, придерживая маску, нервно хихикнул. – Наука, мой друг! Чистая биологическая химия! И немножко просроченных специй.
– Нам пора уходить, пока ветер не переменился! – пропищал Гриня, забираясь в карман комбинезона Михалыча, чтобы не дышать этой дрянью. – Они не умерли, просто в глубочайшем шоковом состоянии! Минут через десять их резервные системы вколют им стимуляторы, и они очнутся!
