Текст книги "Золотые погоны, ржавые дюзы (СИ)"

Автор книги: Lost In Space

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

– Дистанция сто километров… пятьдесят… – обреченно считал я. – Капитан, столкновение через десять секунд.

– Всем занять противоударные позиции! Сгруппироваться! – рявкнул Воронов. – Прости, «Аскольд». Ты был хорошим кораблем.

Я вцепился в подлокотники, зажмурился и приготовился к смерти. Мы выжили в бою с высшей расой, чтобы погибнуть в банальном ДТП с древним артефактом. Ирония судьбы, достойная пера плохих поэтов.

«Пять. Четыре. Три. Два…»

ВСПЫШКА.

Но удара не последовало.

Вместо оглушительного грохота сминаемого металла и разрываемой плоти, рубку залило мягким, пульсирующим изумрудным светом. Я осторожно приоткрыл один глаз.

Прямо по курсу, на идеально гладкой поверхности станции, бесшумно разошлись колоссальные створки, образуя провал шириной в несколько километров. Оттуда ударил широкий луч зеленоватого света. Как только этот луч коснулся носа нашего изломанного корабля, инерция исчезла. Нас не дернуло, не тряхнуло. Мы просто мгновенно остановились, словно муха, увязшая в янтаре.

Приборы на пульте сошли с ума. Экраны пошли рябью, выдавая хаотичный набор символов, не принадлежащих ни одному известному земному алфавиту. Двигатели, которые секунду назад ревели и грозили взорваться, тихо и мирно заглохли сами собой.

– Нас… нас захватили гравитационным лучом, – прошептал я, не веря своим глазам. – Они втягивают нас внутрь.

«Аскольд», бережно подхваченный невидимой рукой древней технологии, медленно вплывал в исполинский зев станции Предтеч.

– Михалыч, статус систем? – голос капитана дрогнул. Даже этот старый космический волк был потрясен происходящим.

– Ничего не понимаю… – донесся ошарашенный голос механика. – У нас все отключено, но системы жизнеобеспечения работают. Воздух подается, гравитация в норме. Нас как будто подключили к внешней розетке. Причем розетка эта размером с планету.

Мы миновали створки внешнего шлюза. Зеленый луч плавно опустил наш израненный корабль на гигантскую посадочную платформу, которая слабо светилась изнутри. Вокруг нас простиралось колоссальное внутреннее пространство станции. Циклопические колонны, уходящие во тьму, переплетения прозрачных мостов, мерцающие енергетические жилы на стенах. Архитектура, не поддающаяся человеческому осмыслению. Здесь не было углов, только плавные, органические линии, словно станцию не построили, а вырастили из какого-то невероятного кристалла.

Створки позади нас бесшумно закрылись, отсекая холодный свет звезд и вид на поверженных ксаарианцев. Мы оказались в чреве древнего бога.

Внезапно все экраны в рубке разом вспыхнули. Зеленоватые символы сменились четким изображением. Но это было не лицо и не текст. Это была сложная, пульсирующая мандала, которая, казалось, смотрела прямо в душу.

По корабельной трансляции раздался звук. Это был не голос. Это была музыка – сложный аккорд, состоящий из переливов кристальных колокольчиков, низкого гула тектонических плит и шелеста ветра. Однако мой мозг, повинуясь какому-то древнему, заложенному в генах механизму, перевел эту музыку в слова. И эти слова прозвучали в головах у каждого из нас.

«ВНИМАНИЕ. ЗАФИКСИРОВАНО ПРИБЫТИЕ ОРГАНИЧЕСКИХ ФОРМ ЖИЗНИ. УРОВЕНЬ ТЕХНОЛОГИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ – ПРИМИТИВНЫЙ. УРОВЕНЬ АГРЕССИИ – ВЫСОКИЙ. УРОВЕНЬ АДАПТИВНОСТИ – КРИТИЧЕСКИЙ. АНАЛИЗ… АНАЛИЗ ЗАВЕРШЕН. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, НАСЛЕДНИКИ. ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ ИСПЫТАНИЯ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОКИНЬТЕ ВАШЕ ТРАНСПОРТНОЕ СРЕДСТВО»

Я переглянулся с капитаном Вороновым. Его лицо было бледным, но в глазах горел тот самый огонь, который заставил нас броситься в самоубийственную атаку.

Из вентиляции со стуком выпал Гриня. Он нервно грыз ногти на передних лапах и ошарашенно крутил головой. – Эй… вы тоже это слышали? Кто-то в моей голове назвал меня примитивным! Да я им сейчас…

– Отставить бунт, младший помощник, – хрипло сказал Воронов, отстегивая ремни. Он тяжело поднялся, поправил воротник своей потертой куртки и положил руку на кобуру с плазменным пистолетом.

– Ну что, господа офицеры, механики, врачи и грызуны. Добро пожаловать на станцию Предтеч. И кажется, хозяева оставили нам ключи, но чтобы их получить, придется пройти фейсконтроль.

Капитан обвел нас взглядом и усмехнулся своей фирменной, кривой усмешкой.

– Оружие к бою. Проверить скафандры. Мы идем в гости. И да… За Императора и Терру.

– За Императора и Терру! – хором ответили мы, готовясь шагнуть в неизвестность, которая таила в себе знания, способные изменить судьбу всей Галактики.

Земляне прибыли. И мы не собирались уходить с пустыми руками.

Глава 7

В чреве древнего бога

Воздух в шлюзовой камере «Аскольда» казался густым и тяжелым. Мы стояли в полумраке, освещаемые лишь миганием дежурных ламп, и ждали, пока автоматика уравняет давление с внешней средой. Хотя, слово «среда» здесь подходило меньше всего. Мы находились внутри исполинского артефакта Предтеч, и никто, включая хваленые имперские справочники, не имел ни малейшего понятия, чем дышали строители этой махины.

– Док, что там по анализу атмосферы? – глухо спросил Воронов. Капитан стоял у внешних створок, сжимая в руке табельный плазменный излучатель. Его лицо было напряженным, а механическая нога тихо поскрипывала при каждом переносе веса.

Судовой врач, нацепивший поверх своего неизменного грязного халата легкую бронежилетку, увлеченно пялился в экран портативного газоанализатора. – Удивительное дело, капитан, – пробормотал Док, поправляя съехавшие на нос очки. – Смесь кислорода и азота, почти земной стандарт. Идеальная пропорция. Плюс какие-то микропримеси инертных газов, но ничего токсичного. Никаких вирусов, бактерий или спор грибов. Стерильно, как в операционной до моего прихода. Можно дышать полной грудью.

– Без скафандров мы туда не пойдем, – отрезал Воронов. – Я не доверяю ни одному слову древних машин, особенно если они называют нас «примитивными организмами». Чехов, статус оружия?

– Заряжено, предохранители сняты, – доложил я, похлопав по кобуре. В правой руке я держал тяжелый импульсный карабин, который Михалыч откопал в оружейке. Карабин был старше меня, но выглядел надежно.

– Михалыч, Гриня, вы готовы? – обернулся капитан к инженерам.

Старший механик мрачно кивнул, поигрывая разводным ключом размером с хорошую бейсбольную биту. Гриня, сидевший на его плече, презрительно фыркнул. Хомяк был в своем любимом прозрачном шлеме, а в лапках сжимал миниатюрный, но мощный плазменный резак. – Мы готовы разнести тут все на винтики, если эти древние калькуляторы попробуют нас обидеть, – пропищал Гриня. – Погнали уже. У меня лапы чешутся.

Створки шлюза с тихим шипением поползли в стороны.

Мы шагнули на посадочную палубу артефакта Предтеч. Первое, что ударило по чувствам – это абсолютная, всепоглощающая тишина. После постоянного гула реактора, вибрации палуб и скрипа переборок «Аскольда», здешнее безмолвие казалось неестественным, оглушающим. Звуки наших шагов по гладкому, темному покрытию словно тонули в невидимой вате.

Материал под ногами не был ни металлом, ни пластиком, ни камнем. Он напоминал матовое стекло, внутри которого едва заметно пульсировали тончайшие изумрудные прожилки энергии.

Мы медленно продвигались вперед, стараясь держаться вместе. «Аскольд» остался позади, выглядя на фоне монументальной архитектуры Предтеч как ржавая консервная банка, брошенная в парадном зале императорского дворца.

Свет здесь не имел видимых источников. Он просто был. Мягкое, зеленоватое свечение исходило от самих стен, от гигантских колонн, уходящих куда-то вверх, во тьму, которую не могли пробить лучи наших тактических фонарей.

– Оружие наизготовку. Смотреть в оба, – скомандовал Воронов, ведя нас к огромному арочному проходу, который, судя по всему, служил главным входом во внутренние сектора обьекта.

Как только мы миновали арку, началось нечто странное.

Сначала я подумал, что у меня просто закружилась голова после гиперпрыжка и боевого стресса. Пол под ногами, казалось, неуловимо накренился, хотя мой вестибулярный аппарат упорно твердил, что мы идем по ровной поверхности. Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на стене коридора, и почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

– Капитан… – сдавленно прохрипел я, останавливаясь и прижимая руку к животу. – У нас проблемы с гравитацией?

– Гравитация в норме, лейтенант, – напряженно ответил Воронов, хотя я видел, что он тоже слегка пошатывается. – Это не гравитация. Это….

Я присмотрелся. И тут же пожалел об этом. Архитектура Предтеч игнорировала законы евклидовой геометрии. То, что казалось прямым коридором, на самом деле неуловимо изгибалось. Углы между стенами и потолком визуально составляли девяносто градусов, но мой мозг отчетливо понимал, что они тупые. Колонны вдалеке казались одновременно ближе, чем те, что стояли рядом.

Это было похоже на оптическую иллюзию сумасшедшего художника, воплощенную в реальности. Пространство словно вывернули наизнанку, заставив человеческий мозг ежесекундно отвлекаться на геометрические парадоксы.

– Святые угодники… – простонал Михалыч, роняя разводной ключ. Инструмент со звоном упал на пол и покатился… вверх по наклонной стене, пока не замер, прилипнув к ней. – У меня сейчас мозги через уши вытекут.

– Не смотреть на стены! – рявкнул Док, доставая из аптечки гипошприц. – Смотрите под ноги! Только на ботинки впереди идущего! Это когнитивный диссонанс. Наши зрительные центры не могут обработать метрику этого пространства. Если будете пялиться по сторонам, вас стошнит прямо в шлемы!

– А мне норм, – бодро заявил Гриня, спрыгивая с плеча механика. Хомяк пробежался по полу, легко забежал на стену, сделал петлю по потолку и приземлился обратно. – Вы, приматы, слишком зависите от своей плоской геометрии. У нас на Хромб-Прайме в пещерах еще и не такое бывает. Пошли, нытики, я поведу!

Мы двинулись дальше, опустив головы. Это было мучительно. Каждый шаг давался с трудом, словно мы шли по зыбучим пескам. Чувство тревоги росло с каждой секундой. Мы были чужаками в месте, которое не предназначалось для нашего разума.

Внезапно Гриня остановился. – Эй. А это еще что за летающие утюги? – пискнул он.

Я вскинул голову и тут же вскинул карабин.

Из боковых ответвлений коридора (которые еще секунду назад казались сплошными стенами) бесшумно выплыли три объекта. Это были идеальные октаэдры, размером с крупную собаку, высеченные из того же темного материала, что и вся станция. На их гранях пульсировали янтарные руны. У них не было ни орудий, ни двигателей, ни сенсоров. Они просто висели в воздухе на высоте человеческого роста, преграждая нам путь.

– Замерли, – тихо скомандовал Воронов, беря центральный октаэдр на прицел.

Дроны Предтеч не атаковали. Они медленно вращались вокруг своей оси, словно разглядывая нас.

Мое сердце колотилось как сумасшедшее. Адреналин, не до конца схлынувший после космического боя, снова ударил в кровь. Я сжимал рукоять карабина так, что побелели костяшки пальцев.

И тут янтарные руны на гранях дронов начали менять цвет. От теплого желтого они перешли к оранжевому, а затем – к тревожному, пульсирующему красному.

Вместе с изменением цвета появился звук. Низкочастотный, вибрирующий гул, который не просто слышался ушами, а отдавался в костях, заставляя зубы ныть. Гул нарастал, дроны начали вращаться быстрее, медленно сближаясь с нами.

– Назад! Шаг назад! – крикнул капитан. – Если они дернутся – открываем огонь на поражение!

Красный свет стал ослепительным. Воздух вокруг дронов задрожал от напряжения. Я чувствовал, как от них исходит волна жара. Они готовились к атаке.

– Чехов, Михалыч, по моей команде! – Воронов положил палец на спусковой крючок плазмомета. – Три… два…

– Стойте!!! – внезапно истошно завопил Док. Он бросился вперед, бесцеремонно отталкивая ствол капитанского пистолета в сторону. – Не стреляйте, идиоты! Вы нас всех погубите!

– Док, мать твою, ты рехнулся?! – взревел Михалыч, пятясь назад. – Они сейчас нас на фарш пустят!

– Они не реагируют на ваше оружие! – Док лихорадочно тыкал пальцем в экран своего медицинского сканера. – Посмотрите на телеметрию! Их активность, изменение цвета и частота гула идеально, миллисекунда в миллисекунду, синхронизированы с вашим пульсом!

Я мельком взглянул на сканер Дока. Мой пульс был 140 ударов в минуту. У Воронова – 120. У Михалыча – 150. И графики наших сердечных ритмов в точности повторяли график энергетических всплесков машин Предтеч.

– Охранная система реагирует не на угрозу физического проникновения! – кричал врач, перекрывая гул дронов. – Она сканирует биометрические показатели! Уровень кортизола, адреналин, частоту сердечных сокращений! Вы боитесь, вы злитесь, вы источаете агрессию! Для них это сигнал угрозы! Чем сильнее мы хотим в них выстрелить, тем агрессивнее они становятся!

– И что ты предлагаешь?! – рявкнул Воронов. – Расслабиться и подумать о ромашках, пока они нас испепеляют?!

– Я предлагаю химию! – Док с маниакальным блеском в глазах выхватил из аптечки инъектор барабанного типа, заряженный ампулами с мутной жидкостью. – Уберите пушки и подставьте шеи! Живо!

Красный свет дронов стал невыносимым. От гула начала кружиться голова. Один из октаэдров метнулся вперед, остановившись всего в метре от моего лица. Я чувствовал, как потрескивает статика на стекле моего шлема.

Инстинкты кричали: стреляй! Мозг требовал спустить курок и разнести эту геометрическую тварь на куски.

– Убрать оружие! – неожиданно спокойно скомандовал Воронов и первым опустил пистолет, отстегивая ворот скафандра. – Давай, эскулап. Только не промахнись.

Док подскочил к капитану и с громким шипением всадил инъектор ему в шею. Затем метнулся к Михалычу.

– Эй, я не буду колоть эту дрянь! – попытался отбиться механик. – Откуда я знаю, что ты туда намешал?! У меня аллергия на пенициллин!

– Это не пенициллин, это слоновий транквилизатор! Жить хочешь – терпи! – Док безжалостно воткнул иглу в плечо сопротивляющегося механика.

Очередь дошла до меня. Я опустил карабин, зажмурился и почувствовал легкий укол в шею. По венам мгновенно разлился ледяной холод, который тут же сменился волной расслабляющего тепла.

– Готово! – Док вогнал последнюю дозу себе в ногу прямо через штанину.

Я ждал, что мы рухнем на пол и уснем богатырским сном. Но препарат Дока действовал иначе. Это не было снотворным в прямом смысле. Это был мощнейший блокатор нейромедиаторов стресса.

Паника исчезла так резко, словно кто-то щелкнул выключателем внутри моей головы. Адреналин перестал поступать в кровь. Сердцебиение замедлилось до ровных, спокойных шестидесяти ударов в минуту.

Я посмотрел на дрона Предтеч, висящего перед моим носом. Страха не было. Было лишь легкое, философское любопытство. Какой интересный дизайн. Какие ровные грани. Интересно, кто полировал этот камень?

Я перевел взгляд на капитана Воронова. Грозный боевой офицер Империи стоял, расслабленно привалившись плечом к искривленной стене, и слегка улыбался. – А неплохая тут архитектура, – протянул Воронов голосом человека, который только что вышел из бани после тяжелой рабочей недели. – Концептуальненько.

Михалыч сидел на корточках и задумчиво ковырял пальцем пол. – Все тлен, – умиротворенно произнес старший механик. – Шестеренки крутятся, Вселенная расширяется. Какой смысл суетиться?

Док стоял рядом, счастливо улыбаясь, и наблюдал за показаниями пульсометров. – Отлично, пациенты. Идеальная кардиограмма. Мы спокойны, как тибетские монахи.

Я снова посмотрел на дронов. Произошло невероятное. Как только наши показатели пришли в норму, красное свечение начало угасать. Октаэдры перестали вращаться как сумасшедшие. Гул стих, сменившись едва слышным мелодичным звоном. Цвет рун сменился обратно на оранжевый, затем на желтый, а потом и вовсе стал приятным, мягким голубым.

Машины Предтеч успокоились вместе с нами.

Они выстроились в ряд, словно почетный караул, и плавно отплыли в стороны, освобождая нам проход по коридору.

– Работает… – восхищенно прошептал я. Голос казался чужим, тягучим. – Мы их обманули.

– Мы обманули свою собственную биологию, лейтенант, – поправил Док. – Эта система защиты идеальна. От нее нельзя отстреляться, ее нельзя взломать. Но она рассчитана на логику, что нарушитель всегда испытывает стресс. А мы сейчас не испытываем ничего, кроме легкого желания прилечь и послушать джаз.

Снизу раздался возмущенный писк. Гриня стоял перед нами, уперев лапки в бока. На его шлеме отражался голубой свет покорных дронов.

– Эй, наркоманы! – хомяк недовольно топнул ногой. – А меня кто колоть будет?! Я что, рыжий?! То есть, я, конечно, рыжий, но это дискриминация!

Док посмотрел на грызуна мутным, добрым взглядом. – Тебе нельзя, малыш. У тебя метаболизм другой. Транквилизатор остановит твое крошечное сердечко. Да тебе и не надо. Ты же не человек. У тебя нет человеческого страха.

– У меня есть человеческая зависть! – парировал Гриня. – Вы стоите тут, лыбитесь, как дурачки, а мне вести вас через этот лабиринт! Ладно, приматы. Слушайте мою команду. Идем гуськом. Не отставать, не тупить, к стенкам не прислоняться.

Хомякоид развернулся и решительно зашагал по искаженному коридору.

Мы поплелись следом. Наша боевая группа, цвет и гордость Земной Империи, сейчас напоминала экскурсию пациентов санатория для душевнобольных.

Воронов шел вразвалочку, напевая себе под нос какой-то древний романс. Михалыч периодически останавливался, чтобы погладить стену и восхититься идеальной гладкостью материала. Я брел замыкающим, чувствуя себя невероятно легким. Карабин в моих руках казался не оружием смерти, а забавной игрушкой.

Неевклидова геометрия станции больше не вызывала тошноты. Под действием транквилизатора мой мозг просто перестал пытаться анализировать окружающее пространство, приняв его безумие как данность. Если коридор изгибался под невозможным углом – ну и ладно. Если потолок становился полом – какая разница? Все в этом мире относительно.

Голубые дроны безмолвно плыли за нами, сопровождая нас, словно эскорт.

– Знаете, Док, – благодушно произнес я, переступая через какую-то энергетическую шину, светящуюся в полу. – А ваше рагу было не таким уж и плохим. В нем была… текстура.

– Я же говорил! – обрадовался врач. – Слизни – это кладезь витаминов! Вернемся на Землю, запатентую рецепт. Назовем «Завтрак космодесантника».

Мы продвигались вглубь. Загадочные своды сменялись циклопическими залами, заполненными непонятными механизмами, напоминающими застывшие стеклянные деревья. В воздухе витали голографические символы, которые складывались в причудливые узоры и рассыпались при нашем приближении.

Здесь не было дверей в привычном понимании. Путь преграждали энергетические мембраны, которые растворялись, стоило нам приблизиться. Дроны-охранники передавали нас «по эстафете» другим механизмам защиты. Мы встречали шары, покрытые шипами, ромбы, испускающие микроволны, и даже конструкции, напоминающие механических пауков.

Но ни один из охранных механизмов не проявлял агрессии. Наш искусственно заторможенный, лишенный эмоций пульс служил идеальным пропуском. С точки зрения логики Предтеч, мы были абсолютно безопасны. Мы были просто блуждающим куском биомассы, не представляющим угрозы.

– Эй, обдолбыши, привал! – скомандовал Гриня, останавливаясь перед массивной плитой, перекрывающей дальнейший путь.

Плита была покрыта сложной вязью символов. В ее центре находилось углубление в форме правильного шестиугольника.

Действие транквилизатора начало понемногу отпускать. В голове прояснялось, ледяное спокойствие сменялось легкой слабостью, а абсурдность ситуации снова начала бить по нервам. Я тряхнул головой, крепче перехватил карабин и проверил показания биомонитора на запястье. Пульс возвращался к норме.

– Док, сколько действует твоя микстура? – спросил Воронов. Его голос снова обрел стальные капитанские нотки.

– Острая фаза прошла, капитан. Через двадцать минут мы будем полностью в норме, со всеми нашими страхами и паранойей.

– Хорошо. Нельзя встречать неизвестность с ватой в голове. Гриня, что там у тебя?

Хомяк ползал по плите, ощупывая символы. – Похоже на шлюз во внутренний контур. Дронов здесь нет. Но есть какая-то загадка. Смотрите, символы реагируют на прикосновение.

Гриня нажал на одну из рун. Она вспыхнула зеленым. Рядом зажглась сложная математическая формула, состоящая из трехмерных голограмм.

– Это уравнение со многими неизвестными, – я подошел ближе, вглядываясь в парящие в воздухе цифры. Базовый курс криптографии ИКАР начал оживать в памяти. – Похоже на тензорное исчисление, только с использованием квантовых переменных. Система просит нас решить уравнение, чтобы доказать свой интеллектуальный уровень. Только правильный ответ откроет дверь.

– И сколько времени займет решение? – нахмурился капитан.

Я вздохнул. – Если бы у меня был сверхмощный корабельный компьютер «Аскольда» – около суток. В уме… лет сто. Может, больше.

– У нас нет ста лет, лейтенант, – Воронов подошел к плите. – Михалыч.

– А? – механик, все еще немного сонный, подошел к капитану.

– У тебя монтировка с собой?

– Обижаете, капитан. Титановая. С усиленным рычагом. Я без нее в космос не выхожу.

– Видишь вон ту щель между плитой и стеной? – Воронов указал на едва заметный зазор, из которого струился слабый свет. – Интеллектуальный уровень – это прекрасно. Но иногда грубая кинетическая сила решает проблемы быстрее. Ломай.

Я ошарашенно уставился на капитана. – Ломать дверь Предтеч?! Капитан, это же кощунство! Это наследие великой цивилизации! А если сработает система уничтожения?!

– Если мы не пройдем, нас уничтожат ксаарианцы, которые дышат нам в затылок, – отрезал Воронов. – Мы люди, Чехов. Мы берем то, что нам нужно, теми средствами, которые у нас есть. Давай, Михалыч. За Императора.

Механик довольно крякнул, плюнул на перчатки скафандра (что внутри герметичного костюма выглядело не очень умно, но символично) и всадил плоский конец монтировки в древнюю щель.

Он навалился всем весом. Металл заскрежетал. Плита, рассчитанная на квантовые вычисления и высоколобую философию, дрогнула под напором простой земной рычажной тяги.

Вспыхнули красные руны ошибки. Голограмма уравнения мигнула и исчезла. ИИ станции, столкнувшись с абсолютно нелогичным, варварским подходом, завис на несколько секунд.

Раздался громкий треск, и массивная плита, не выдержав надругательства, с жалобным гулом уползла в паз.

– Протокол испытания пройден. Добро пожаловать, – пропищал Гриня, издевательски копируя механический голос, и первым нырнул в открывшийся проход.

Мы переглянулись, перезарядили оружие и шагнули следом. Первый рубеж древней станции был взят. Впереди нас ждало сердце станции, и мы собирались добраться до него, даже если придется разобрать этот артефакт на запчасти.