Текст книги "Золотые погоны, ржавые дюзы (СИ)"
Автор книги: Lost In Space
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 22
Допрос с пристрастием
Сирены на нижних палубах «Аскольда» выли на одной непрерывной, сводящей с ума ноте. После чудовищного тарана корабль стонал, как раненое животное. Металлические переборки скрежетали, компенсируя деформацию корпуса, из пробитых магистралей с шипением вырывался белесый пар охладителя, застилая коридоры плотным туманом. Аварийные люминесцентные лампы мигали красным, бросая на стены тревожные, рваные тени.
Я бежал по коридору третьего яруса, сжимая в здоровой руке табельный плазменный пистолет. Каждое резкое движение отдавалось тупой болью в свежесращенной ключице, но адреналин, все еще кипящий в крови после безумного космического дрифта, приглушал эти ощущения.
«За Императора и Терру», – эхом бились в голове мои собственные слова. Пафосно? Возможно. Но именно эта вера держала человечество на плаву в Галактике, которая всеми силами пыталась нас сожрать. Мы выживали благодаря своей ярости, своему упрямству и готовности идти напролом.
Ксаарианец этого не понимал. Эл-Тарис, элитный командор Империи, потомок Первой Крови, оказался заперт в ржавой клетке с теми, кого считал животными. И его хваленая аристократическая выдержка дала трещину.
У входа в четвертый трюм – ту самую бывшую морозильную камеру для мяса – лежал десантник. Я резко затормозил, присаживаясь рядом с ним. Парень был жив, но находился в глубоком нокауте. Лицевой щиток его шлема был смят внутрь чудовищным по силе ударом. Рядом валялся вырванный с корнем магнитный замок от наручников.
Массивная гермодверь трюма была приоткрыта.
– Чехов, статус? – прохрипел в наушнике гарнитуры голос Воронова. На мостике сейчас был ад: они готовили слепой прыжок, пока ксаарианцы не опомнились.
– Рядовой Соколов без сознания, пульс стабильный. Замок сорван. Я вхожу в трюм, капитан, – тихо ответил я, перехватывая пистолет.
– Будь осторожен, Макс. У этой твари кости плотнее наших, а рефлексы быстрее. Не пытайся играть с ним в рукопашную. Стреляй на поражение при любой угрозе. Если он доберется до магистрального энергокабеля или систем жизнеобеспечения… нам всем конец.
– Понял.
Я скользнул внутрь трюма. В нос ударил застарелый запах сырого мяса, машинного масла и озона – пахло сгоревшей проводкой. Дежурная лампа под потолком была разбита. Помещение освещалось только тусклым светом из коридора.
Под потолком угрожающе покачивались массивные стальные крюки на рельсах. Я водил стволом пистолета из стороны в сторону, прислушиваясь к каждому шороху.
Внезапно в дальнем углу трюма, где проходила открытая вентиляционная шахта, ведущая к узлам распределения энергии, мелькнула тень. Послышался скрежет металла – кто-то голыми руками отрывал бронированную решетку.
– Ни с места! – крикнул я, направляя оружие в темноту. Яркий луч подствольного фонаря выхватил из мрака сгорбленную фигуру ксаарианца.
Эл-Тарис замер. Его перламутровая броня была измазана грязью и кровью, светлые волосы спутались, а на бледном, пугающе человеческом лице застыла гримаса дикой, звериной ярости. В руках он сжимал тяжелый стальной прут, выломанный из решетки вентиляции. Он собирался устроить короткое замыкание в магистрали, что неизбежно привело бы к остановке гипердвигателя.
– Вы, примитивные твари… – прошипел командор, медленно поворачиваясь ко мне. Его глаза, лишенные зрачков, мерцали в свете фонаря. – Вы думаете, что победили? Ваш кусок мусора только что протаранил корабль Империи! За это вас вырежут под корень! Всю вашу жалкую планету сожгут дотла!
– Брось железку, ушастый, – спокойно сказал я, хотя сердце колотилось где-то в горле. Мой палец мягко лег на спусковой крючок. – Брось, или я прожгу в тебе дыру размером с футбольный мяч. И поверь, Дока я звать не стану.
Эл-Тарис презрительно фыркнул. Он сделал неуловимо быстрое движение. Прут со свистом рассек воздух и полетел прямо мне в голову.
Я рефлекторно отшатнулся в сторону. Тяжелая железяка с лязгом отскочила от переборки в дюйме от моего виска, высекая искры. Этого мгновения ксаарианцу хватило, чтобы сократить дистанцию. Он прыгнул на меня, как дикий кот, метя закованным в броню кулаком мне в горло.
Но я был готов. Академия ИКАР научила меня не только стрелять.
Я не стал уклоняться. Вместо этого я шагнул ему навстречу, подныривая под удар, и всадил ствол плазменного пистолета прямо под пластину его нагрудника, туда, где у нас располагалось солнечное сплетение.
– Шах и мат, – выдохнул я.
Эл-Тарис замер. Он почувствовал, как дульный срез пистолета, раскаленный после недавнего боя, обжигает его кожу даже сквозь поддоспешник. Одно нажатие на спуск – и заряд плазмы превратит его внутренности в пепел.
Он медленно опустил руки. Тяжело дыша, мы смотрели друг другу в глаза. В этот момент, вблизи, сходство было не просто очевидным. Оно было шокирующим. Тот же разрез глаз, та же линия челюсти. Разве что его кожа была идеальной, лишенной пор и морщин, а уши сужались кверху острыми кончиками.
– Назад, – скомандовал я, оттесняя его к центру трюма. – Иди к крюкам. Живо!
Ксаарианец подчинился, скрипя зубами от бессильной злобы. Я заставил его сесть на металлический пол, а затем, не опуская пистолета, достал из подсумка тяжелые аварийные стяжки из полимерного троса, которые использовались для крепления грузов. Магнитные замки он мог замкнуть, но эту дрянь можно было разрезать только лазером.
Через пару минут Эл-Тарис был надежно прикручен к массивному стальному пилону в центре трюма. Теперь он не мог даже пошевелиться.
Я опустил пистолет и с облегчением выдохнул. Затем подошел к стене, нашел уцелевший щиток и включил аварийный генератор. Трюм залило ярким, резким светом галогеновых ламп.
– Ну вот, – я придвинул металлический ящик из-под патронов и уселся напротив пленника. – Теперь мы можем поговорить в нормальной обстановке. Как цивилизованные существа.
– Мне не о чем говорить с грязью, – Эл-Тарис вздернул подбородок. Даже связанный, избитый и покрытый копотью, он умудрялся смотреть на меня сверху вниз. – Ваше везение недолговечно. Мои братья уже ищут этот корабль. Вас будут резать медленно, примат. Вас будут изучать в лабораториях, чтобы понять, как такая примитивная форма жизни вообще смогла выйти в космос.
Я усмехнулся и покачал головой. Достал из кармана фляжку с водой, сделал глоток.
– Знаешь, командор, я давно хотел спросить. Откуда столько спеси? Вы называете нас приматами. Вы считаете себя высшей расой. Идеальной. Безупречной.
– Потому что мы таковыми и являемся, – холодно ответил он. – Наша ДНК свободна от мутаций. Наш разум чист от примитивных инстинктов, которые правят вами. Мы – венец творения. Мы – наследники Древних. А вы – лишь биологический мусор, побочный продукт эволюции на токсичной планете.
– В самом деле? – я подался вперед, опираясь локтями о колени. – Тогда объясни мне одну вещь.
Я расстегнул воротник своей куртки и указал пальцем на свое лицо. Затем перевел палец на него.
– Если мы мусор… то почему мы так похожи?
Эл-Тарис презрительно скривил губы. – Конвергентная эволюция. Во Вселенной множество гуманоидных форм. То, что у вас две руки и два глаза, не делает вас равными нам. Свиньи на нашей родной планете тоже имеют схожее строение внутренних органов. Это ничего не значит.
– Хреновый из тебя биолог, командор, – я достал из кармана медицинский сканер, который позаимствовал у Дока, когда был в лазарете. Я включил прибор и бросил его на пол прямо перед Эл-Тарисом. Голографический экран зажегся, показывая две нити ДНК.
– Я попросил нашего доктора сделать быстрый анализ крови, которая осталась на твоих разбитых губах, и сравнить ее с моей, – тихо произнес я. – Знаешь, что он сказал?
Ксаарианец посмотрел на голограмму. Его идеальное лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень сомнения.
– Он сказал, что конвергентная эволюция – это сказка для идиотов. Наше базовое генетическое ядро идентично на девяносто восемь процентов. Различия кроются лишь в адаптационных маркерах. Мы – один вид, Эл-Тарис.
– Ложь! – выплюнул командор. Его голос дрогнул, потеряв свою аристократическую плавность. – Это нелепая, богохульная ложь! Вы подделали данные! Мой народ не имеет ничего общего с вами, дикарями! Мы рождены из света звезд, мы…
– Вы рождены в пробирке, – жестко перебил я его. – Или на идеальной, тепличной планете. Да, вы чище. Вы совершеннее. Ваша генетика не знает вирусов, радиации, холода и голода. Вы – идеальная лабораторная мышь.
Я встал и подошел к нему вплотную, заглядывая в его мерцающие глаза.
– А мы оказались на Земле. Миллионы лет мы боролись с болезнями, хищниками, ледниковыми периодами и друг другом. Наша ДНК полна мусора, ошибок и шрамов. Мы злые, упрямые и несовершенные. Но именно эта грязь делает нас живыми, командор. Мы умеем выживать. А вы… вы умеете только красиво умирать, когда ваша идеальная система дает сбой.
– Заткнись! – зарычал Эл-Тарис. Он дернулся в своих путах, пытаясь достать меня зубами. Его выдержка рушилась на глазах. Осознание того, что ненавистные ему "обезьяны" являются его генетическими братьями, сводило его с ума. Это разрушало саму основу ксаарианской религии и идеологии превосходства.
– Не заткнусь, – я наклонился к его уху. – И знаешь, кто еще согласен со мной? Предтечи.
Эл-Тарис замер. Его дыхание сбилось. Одно только упоминание Предтеч – мифической расы создателей, которой поклонялись ксаарианцы, – заставляло его трепетать.
– Маяк, – продолжил я безжалостно бить по его психике. – Тот самый Артефакт, который вы охраняли. Который вы не могли открыть столетиями. Знаешь, почему он впустил нас? Знаешь, почему боевые големы не расщепили меня на атомы, когда я приложил руку к консоли?
Командор широко раскрыл глаза. В них плескался неподдельный ужас. Он знал ответ. Он видел это своими глазами, но его разум отказывался это принимать.
– Маяк искал "Потомков", – сказал я, отчеканивая каждое слово. – Он сканировал ДНК. И он не признал вас. Вы оказались слишком стерильными. Слишком идеальными. Вы потеряли ту самую искру, которую Предтечи заложили в наш общий вид. Маяк признал нас. Людей. Грязных, жестоких приматов с Земли. Мы – их истинные наследники. Не вы.
– Ересь… – прошептал Эл-Тарис. Слеза бессилия и шока скатилась по его идеальной щеке. – Ты богохульствуешь, человек. Этого не может быть. Древние никогда бы не оставили свое наследие животным!
Я отступил на шаг, наслаждаясь моментом. Психологический поединок был выигран. Его гордость была сломлена. Блестящий офицер Империи превратился в сломанную куклу.
– Это еще не все, Эл-Тарис. Хочешь знать, что мы забрали с Маяка перед тем, как он взорвался из за вашего буйства?
Ксаарианец поднял на меня опустошенный взгляд.
– Мы забрали не просто логистические коды. Мы скачали Ключ.
Я сделал паузу, позволяя этому слову повиснуть в холодном воздухе трюма.
– Ключ к Станции "Омега".
Если бы слова могли убивать, Эл-Тарис был бы мертв. Его лицо стало белее мела. Он перестал дышать. Для ксаарианца Станция "Омега" была не просто легендой. Это был Эдем. Вальхалла. Святой Грааль, ради которого Империя вела тысячелетние войны, сжигая целые звездные системы. И теперь, по словам этого жалкого землянина, Ключ от рая находился в руках дикарей.
– Вы… вы нашли координаты Омеги? – его голос превратился в жалкий, прерывистый шепот. В нем не осталось ни капли высокомерия. Только бесконечное отчаяние. – Это невозможно… Ключ фрагментирован… его невозможно прочесть…
– Верно. На наших компьютерах – невозможно, – я криво усмехнулся. – Но у нас есть логистическая карта вашего флота. У нас есть ваши коды допуска. И, главное, у нас есть ты.
Эл-Тарис непонимающе уставился на меня.
– Ты поможешь мне, командор, – я подошел и похлопал его по закованному в броню плечу. – Мы направляемся на вашу секретную верфь в секторе Фэрра-4. И мы воспользуемся вашими суперкомпьютерами, чтобы расшифровать этот Ключ. А ты дашь мне свои повадки, свои биометрические маркеры и все пароли. Потому что я собираюсь надеть твою броню, нацепить голографический маскиратор и пойти туда лично.
– Я… я никогда… я лучше умру! – взвыл ксаарианец, пытаясь ударить головой о стальной пилон.
Но я перехватил его.
– Ты не умрешь. Ты будешь жить здесь, в этой морозилке. И будешь знать, что человечество, грязные приматы Терры, откроют двери "Омеги". И мы заберем технологии Предтеч. И тогда, командор, вашей Империи придет конец.
По кораблю разнесся гулкий рев интеркома. Голос старпома Завьялова звучал напряженно: – Капитан, координаты введены. Гипердвигатель на пределе. Мы прыгаем в Дикий Космос через три… две… одну…
Пространство содрогнулось.
Чудовищный толчок слепого гиперпрыжка ударил по ушам, вызвав мгновенную тошноту. Звезды за обшивкой корабля растянулись в бесконечные фиолетовые линии, а затем мир исчез, растворившись в нереальности подпространства.
Мы сбежали.
Я посмотрел на Эл-Тариса. Он больше не кричал и не вырывался. Великий командор Первой Крови просто смотрел в пол пустыми, стеклянными глазами. Его мир, его вера, его реальность были уничтожены не плазменным огнем, а горькой правдой.
– Отдыхай, братишка, – тихо сказал я, направляясь к выходу из трюма. – У нас впереди много работы.
Тяжелая гермодверь с лязгом закрылась за моей спиной, оставляя сломленного инопланетянина наедине с его разрушенными иллюзиями в холодной темноте. А меня ждал мостик. И долгий путь к Главной Тайне Галактики.
Глава 23
Прыжок в никуда
Тяжелая гермодверь четвертого трюма с лязгом закрылась за моей спиной, отрезая меня от сломленного, раздавленного правдой Эл-Тариса. Я оставил его переваривать крушение собственной картины мира, а сам бросился бегом по коридору в сторону центрального лифта.
Корабль бился в агонии. После нашего безумного тарана «Аскольд» напоминал боксера-тяжеловеса, который пропустил сокрушительный хук в челюсть, но чудом устоял на ногах и теперь пытался нащупать канаты ринга. Под ногами мелко, противно вибрировала палуба – это сбоили гравитационные компенсаторы. Из пробитых труб системы охлаждения с шипением вырывался густой белый пар, застилая коридоры так, что приходилось бежать почти вслепую, ориентируясь только на мигающие красные аварийные стробоскопы.
Воздух был пропитан запахами озона, горелой изоляции, пролитого машинного масла и человеческой крови. Где-то на нижних ярусах надрывно, с металлическим визгом работали автоматические помпы, откачивая атмосферу из разгерметизированных отсеков.
– Макс! Бегом на мостик! – голос Воронова в гарнитуре прозвучал не просто напряженно. В нем слышалась та стальная, звенящая нота, которая появляется у командиров за секунду до того, как они отдают приказ стоять насмерть.
Я влетел в кабину лифта, ударил кулаком по кнопке командного яруса и, пока кабина со скрежетом ползла вверх, попытался перевести дух. Ключица пульсировала глухой болью, но регенеративный коктейль Дока делал свое дело – рука слушалась.
Створки лифта разъехались, и я вывалился на мостик.
Здесь царил управляемый хаос. Половина терминалов искрила, окутанная дымом. Старпом Завьялов, прижимая к рассеченному лбу окровавленный кусок бинта, что-то яростно вбивал в навигационную консоль. Гриня, сжавшись в комок, сидел под тактическим столом и пытался переподключить расплавившиеся шины передачи данных.
Воронов стоял у обзорного бронестекла, упершись в него руками. Капитан тяжело дышал, глядя в черноту космоса.
– Что случилось, капитан? – я подбежал к своему креслу тактика и рухнул в него, активируя интерфейс. – Тот крейсер, который мы протаранили… он ожил?
– Хуже, – глухо ответил Воронов, не оборачиваясь. – Посмотри на радар дальнего обнаружения, лейтенант.
Я перевел взгляд на голографическую сферу тактического стола. И у меня внутри все оборвалось.
Искалеченный нами ксаарианский «Охотник» по-прежнему дрейфовал среди астероидов, как мертвый кит. Его орудия молчали. Но прямо за ним, на границе гравитационного колодца сектора, пространство буквально кипело.
Две огромные, пульсирующие фиолетовым светом воронки разрывали ткань реальности. Из гиперпространства, грациозно разворачивая хищные, похожие на лезвия крылья, выходили два новых корабля. Это были тяжелые штурмовые крейсера Ксаара – еще более массивные, еще более смертоносные, чем первый.
– Фиксирую множественные сигнатуры, – механически, без капли эмоций доложила Вера с потолка. – Два линейных корабля класса «Палач». Вооружение: тяжелые фазированные батареи, сингулярные торпеды, гравитационные ловушки. Дистанция – сто пятьдесят тысяч километров. Время до выхода на дистанцию уверенного поражения – четыре минуты.
– Они получили сигнал бедствия перед тем, как мы снесли их шпиль связи, – прорычал Завьялов, отбрасывая окровавленный бинт. – Капитан, мы не выдержим даже одного касательного попадания!
– Доклад по повреждениям! – скомандовал Воронов.
– Структурная целостность носовой части нарушена на сорок процентов, – начала перечислять Вера, и каждый ее пункт звучал как гвоздь в крышку нашего гроба. – Дефлекторные щиты полностью уничтожены, эмиттеры расплавлены. Реактор нестабилен, температурный режим превышает норму на двадцать градусов. Маневровые двигатели правого борта не отвечают. Боезапас главного калибра исчерпан.
Мы были слепыми, безоружными и едва ползущими мишенями. «Аскольд» превратился в кусок космического мусора, который по какой-то нелепой случайности все еще сохранял внутри атмосферу и тепло.
– Михалыч! – Воронов ударил кулаком по панели интеркома. – Что с гипердвигателем?!
Динамик взорвался кашлем и матом. – Катушки горячие, командир! Я их прогрел так, что они сейчас сами расплавятся! Тяга есть! Но навигационный контур выгорел к чертям собачьим после того, как мы запитали щит Предтеч! Мы не можем проложить курс!
– Завьялов? – капитан повернулся к старпому.
– Я не могу рассчитать вектор, капитан! – в отчаянии крикнул навигатор, ударяя по мертвой клавиатуре. – Без астрометрических данных и синхронизации с маяками сектора прыжок превратится в русскую рулетку! Если я введу случайные координаты, вероятность того, что мы вынырнем внутри звезды, столкнемся с планетой или нас размажет по подпространству, составляет девяносто девять и девять десятых процента! Мне нужно минимум двадцать минут на ручной расчет!
– У нас нет двадцати минут! У нас есть три минуты до того, как они превратят нас в плазму! – заорал Воронов. Он обвел мостик диким взглядом. – Значит, прыгаем вслепую! Лучше сгореть в звезде за долю секунды, чем попасть в руки этим ублюдкам!
– Капитан, постойте! – я резко подался вперед. Идея, безумная и наглая, ударила в голову, как удар тока. – Слепой прыжок нас убьет. Но у нас есть координаты!
Все на мостике посмотрели на меня, как на сумасшедшего.
– Какие координаты, Чехов? – Воронов нахмурился. – Все базы данных выжгло!
– Не все! Гриня! – я свесился с кресла, заглядывая под стол. – Ты успел сохранить тот массив, который мы скачали с Маяка? Ключ Предтеч!
Пушистый хакер высунул мордочку из-под стола, моргая огромными глазами сквозь тактические очки. – Ключ? Да, он на изолированном кристалле! Но, Макс, он же зашифрован! Мы не смогли его прочитать! Это просто набор фрактальных метаданных, указывающий путь к Станции "Омега"!
– Нам не нужно читать его весь! – я начал быстро переключать тумблеры на своей консоли, переводя ее в режим ручного ввода навигации. – Гриня, ты сам сказал: Ключ раздроблен на слои. Он указывает путь через аномальные зоны Дикого Космоса. Предтечи прятали "Омегу" там, где не работают стандартные радары и где физика сходит с ума.
Я поднял взгляд на Воронова. – Капитан! Если мы скормим навигационному компьютеру хотя бы первый, верхний слой Ключа… не как маршрут к "Омеге", а как точку выхода для гиперпрыжка! Этот алгоритм уже содержит в себе безопасный вектор в обход звездных масс! Предтечи не могли проложить маршрут через звезду!
Воронов на мгновение замер. Его мозг, привыкший к авантюрам, мгновенно оценил шансы.
– Ты предлагаешь прыгнуть по куску непонятного инопланетного кода туда, не знаю куда? – медленно произнес капитан.
– Это лучше, чем прыгать в никуда, – жестко ответил я. – И самое главное: если мы прыгнем по координатам Предтеч, мы окажемся в зоне, скрытой аномалиями. Ксаарианцы не смогут отследить наш гиперслед! Мы просто исчезнем с их радаров!
– Внимание. Вражеские крейсера легли на боевой курс, – синтетический голос Веры прорезал напряженную тишину. – Фиксирую накопление энергии в фазированных излучателях. Дистанция – восемьдесят тысяч. Время до залпа – девяносто секунд.
На тактическом экране два красных маркера неумолимо ползли к нашей одинокой зеленой точке.
– Делай! – рявкнул Воронов. – Гриня, заливай этот чертов Ключ в пульт Чехова! Макс, рассчитывай вектор прямо на коленке! Завьялов, помоги ему с компенсаторами массы!
Мостик взорвался сумасшедшей активностью. Гриня выскочил из-под стола, выдернул из своего дешифратора мерцающий золотым светом кристалл данных и воткнул его в порт моей консоли.
Экран тактика мгновенно погас, а затем вспыхнул россыпью непонятных рун, фракталов и геометрических фигур.
– Вера! Переведи это в стандартную систему координат XYZ! – крикнул я, колотя по клавишам.
– Попытка трансляции многомерного кода в трехмерную плоскость, – отозвалась ИИ. – Предупреждение. Данные фрагментированы. Возможна критическая погрешность вычисления вектора.
– Плевать на погрешность! Дай мне хотя бы направление!
На экране поверх золотых фракталов начала выстраиваться грубая, трехмерная сетка координат. Цифры бежали с бешеной скоростью. Я схватил резервный планшет и начал вбивать значения вручную, перенаправляя их на пульт гипердвигателя.
Шестьдесят секунд до залпа.
– Михалыч! – крикнул Завьялов. – Мы перебрасываем тебе пакет данных! Синхронизируй с катушками!
– Вижу какую-то дичь! – заорал механик по внутренней связи. – Ребята, эта точка находится в секторе Мю-Персея! Там же сплошные ионные штормы и туманности! Мы там ослепнем!
– Если мы останемся здесь, мы умрем! Синхронизируй! – рявкнул Воронов.
Сорок пять секунд.
Я обливался потом. Пальцы летали по сенсорной панели. Я вычленял из хаоса данных Предтеч обрывки безопасных векторов, отсекая все, что казалось мне гравитационными аномалиями. Это было похоже на попытку собрать пазл из тысячи деталей за минуту, при этом сидя в горящем доме.
– Вектор схождения… поправка на массу корабля… Завьялов, дай мне данные по текущей инерции!
– Инерция ноль-семь, скольжение по оси Z! – диктовал старпом. – Ввожу поправку!
Тридцать секунд.
На обзорном экране космос вдали начал наливаться зловещим, пульсирующим фиолетовым светом. Два ксаарианских крейсера синхронизировали свои главные батареи. Они не собирались брать нас на абордаж или требовать капитуляции. Они собирались стереть нас из реальности, чтобы наказать за дерзость.
– Координаты введены! – я ударил по клавише ввода, закрепляя маршрут. – Вектор построен!
– Вектор принят, – подтвердила Вера. – Расчетная точка выхода находится в неисследованной туманности. Вероятность успешного перехода – сорок два процента.
– Сорок два процента – это почти половина, мы выживем! – оскалился Воронов. – Михалыч! Давай! За Императора и Терру,
– Инициирую пробой! – проревел механик.
Корабль затрясся мелкой, зубодробительной дрожью. Пространство перед носом «Аскольда» начало искажаться, сворачиваясь в воронку. Звезды превратились в размытые полосы.
Десять секунд.
– Капитан! – в панике закричал Завьялов, глядя на радар. – Они стреляют!
Пространство за иллюминаторами вспыхнуло ослепительно ярко. Два колоссальных луча фазированной плазмы, способные прошить насквозь небольшую луну, сорвались с носовых орудий ксаарианских крейсеров. Они неслись к нам с околосветовой скоростью. Смерть в чистом виде, от которой нас не защитил бы ни один щит.
Я вцепился в подлокотники кресла так крепко, что пластик жалобно хрустнул.
Пять. Четыре. Три.
Свет плазмы заполнил всю рубку, ослепляя нас. Я инстинктивно зажмурился.
Две. Одна.
Михалыч дернул главный рубильник.
«Аскольд» издал звук, похожий на крик разрываемого пополам кита. Гравитационные компенсаторы отказали окончательно, и меня со страшной силой вдавило в кресло. В глазах потемнело. Желудок подкатил к горлу.
Пространство вокруг нас треснуло и рассыпалось.
За секунду до того, как сдвоенный залп ксаарианских орудий должен был испарить наш корабль, «Аскольд» просто перестал существовать в этой точке пространства. Мы нырнули в гиперпространственный тоннель, проложенный по чертежам тысячелетней давности. Плазменные лучи прошили пустоту, оставив после себя лишь облако ионизированного газа.
Переход был чудовищным. Нас швыряло из стороны в сторону, переборки стонали, казалось, что корабль сейчас развалится на атомы. Я чувствовал, как меня растягивает в бесконечность, а затем сжимает в точку. Слепой прыжок по фрагментарному коду Предтеч оказался похож на спуск по горной реке в дырявом корыте.
А затем все резко прекратилось.
Вибрация стихла. Перегрузка исчезла так внезапно, что я едва не вылетел из ремней безопасности. Свет на мостике мигнул и стабилизировался.
Я с трудом открыл глаза. Голова раскалывалась, во рту стоял вкус меди.
В рубке стояла гробовая тишина. Только тихо гудели серверы и тяжело дышал капитан Воронов.
Я посмотрел на обзорный экран.
Звезд не было. Привычного черного космоса тоже не было. Мы висели в центре колоссального, клубящегося облака из багрово-золотой пыли и газа. Вокруг нас медленно проплывали гигантские кристаллические структуры, похожие на обломки древних, замерзших во льду замков. Пространство здесь пульсировало, жило своей жизнью, переливаясь невероятными оттенками.
– Где… где мы? – прошептал Завьялов, ошарашенно глядя на радары, которые показывали абсолютный ноль информации. Сплошные помехи.
– Мы в Диком Космосе, старпом, – хрипло ответил Воронов. Он медленно отпустил поручни штурвала и выпрямился. – Там, где нас не достанут радары Ксаара. Там, где начинается путь к "Омеге".
Капитан повернулся ко мне. На его грязном, окровавленном лице появилась усталая, но абсолютно счастливая улыбка.
– Отличный расчет, лейтенант. Ты спас этот корабль.
Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как адреналин медленно покидает тело, оставляя после себя лишь дикую усталость. Мы выжили. Мы прыгнули в никуда и оказались в самом начале величайшего пути в истории человечества. И Ключ был у нас.
– За Императора и Терру, капитан, – прошептал я и закрыл глаза.
