Текст книги "Кошмар во дворце, или Исповедь попаданки-невидимки (СИ)"

Автор книги: LitaWolf

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Глава 36

Впрочем, шокированы были все.

Хотя нет, не все. Рильда с Гринальдом и удивлёнными-то не выглядели. Ну молчуны! Ну погодите у меня!

– Вы правнучка Гертмура?! – обалдело проговорила Луссия, приблизившись к Веллиоране почти вплотную. Она даже подняла руку, словно в желании ощупать девушку.

– Да, – подтвердила та.

– И ты молчала?! – любя укорил её Арвизар.

– Я ждала удачного момента, чтобы преподнести этот сюрприз, – ответила она с наигранной застенчивостью.

– Сюрприз удался, – выразительно закивал Зар.

– Выходит, вы тоже оборотень? – спросила Луссия, не отрывая от Веллиораны заворожённого взгляда.

Вместо ответа Велли перекинулась.

Королева-мать отшатнулась. То ли от страха, то ли от неожиданности. А может, и от того, и от другого.

Мы все напряглись. Без преувеличения это был решающий момент. Может быть, не стоило так резко? Но оборотница, наверное, лучше чувствовала ситуацию.

– Она не укусит? – спросила бабушка у Арвизара, который, на её взгляд, должен был знать Веллиорану лучше остальных.

– Нет, конечно, – успокоил её принц. – У неё же человеческий разум.

– Но пасть-то волчья, – нервно пошутила Луссия и осмелилась-таки приблизиться к оборотнице.

– Можно потрогать? – спросила осторожно.

Волчица вильнула хвостом.

– Она говорит «да», – перевёл Гринальд.

– А ты откуда знаешь? – уточнила бабушка.

– По-моему, это очевидно, – усмехнулся внук.

Луссия снова повернулась к оборотнице и коснулась рукой мягкой шерсти на холке. Правда, уже через секунду отстранилась.

– Ты чего? – удивился Арвизар.

– Это слишком фамильярно, – пробормотала бабушка, кажется, всерьёз стыдясь своих действий.

– Ничего подобного, – возразил внук, почесав за ухом свою возлюбленную.

– Фамильярно – это когда к тебе суёт руки чужой человек, – поведала Веллиорана, перекинувшись.

То есть она как бы подчеркнула, что Луссия для неё своя. Вообще Велли молодец – шоковая терапия в сочетании со спокойными и внятным объяснениями сделали своё дело.

– Когда вы мне расскажете, как найти Гертмура? – вернулась королева-мать к главному вопросу.

– Если ты не возражаешь, мы с Веллиораной сопроводим тебя в поездке, – сказал ей Арвизар. – В этом случае рассказывать уже нет никакого смысла.

– Это было бы замечательно, – обрадовалась Луссия. – Буду вам весьма признательна.

– Когда соберёшься, сообщи.

– Да я уже готова! – заверила бабушка.

– Езжайте, – впервые с момента появления здесь матери подал голос король. – Срочных дел для тебя, Зар, сейчас нет, а суд над Жерсаном состоится через пятнадцать дней. Думаю, обернётесь за это время.

Я посмотрела на Луссию и увидела, что в её засветившемся солнечными лучами взгляде появились тучки. Её можно было понять. Поехать это одно, а вот простит ли её Гертмур – совсем другое.

– Кстати, где вы умудрились познакомиться? – задалась вопросом королева-мать, переводя взгляд с Зара на Велли.

36-2

– Веллиорана гостит в столице, – выдал наследный принц заранее заготовленную версию. – А познакомились мы в театре.

– Понятно, – закивала бабушка.

Хотя по её взгляду сложно было сказать, что ей вот прямо всё понятно.

***

Арвизар

Если морально бабушка была готова выдвинуться в путь в любую минуту, то вещи всё же надо было собрать, да и переодеться в дорожную одежду тоже следовало.

Пока Луссия суетилась, поторапливая слуг, мы с Велли сгоняли в гостиницу за её пожитками, после чего подготовился к поездке и я.

Отправились сразу после обеда – отдыхать бабуля отказалась наотрез.

Провожали нас всей семьёй, включая Яну, о существовании которой Луссия так до сих пор и не знала.

Едва сели в карету, она начала расспрашивать Велли об оборотнях. Интересовало её всё – вплоть до бытовых мелочей.

Ещё недавно даже представить было невозможно, чтобы Луссия общалась с оборотнем, зная о его природе. Само по себе нахождение оборотня во дворце должно было стать для неё сильнейшим ударом. Спокойная реакция на это Станворда – тоже. Ведь хоть он и остановил войну, королева-мать была уверена, что отношение сына к оборотням не может быть никаким, кроме негативного.

А тут она сама разговаривает с оборотницей в своей карете, задаёт ей вопросы, интересуется любыми подробностями. И это была не какая-та показуха – бабушка делала всё это искренне. Велли, к слову, охотно отвечала, засыпая нас всякими любопытными фактами из жизни их расы – да-да, я тоже внимательно слушал свою красавицу, потому что за время нашего короткого знакомства успел расспросить её далеко не обо всём.

Замечательным обстоятельством стало то, что Велли никогда не общалась с прежней Луссией. Она воспринимала её как новую и вполне адекватную знакомую. Это мы с Грином в разговорах с бабулей даже сейчас по привычке подбирали слова, стараясь, чтобы не прозвучало ничего провокационного. А для моей девочки не было никаких барьеров – знай себе болтай, как с давнишней подругой. Они, кстати, довольно быстро перешли на «ты».

***

На третий день мы пересекли границу и очутились на вотчине оборотней. Место их обитания не было отдельным государством – оно входило в состав Лантаны и имело незамысловатое название: «Территория оборотней». Даже на картах так подписывалось.

Мы спросили у Веллиораны, как оборотни между собой называют свою «страну». Оказалось, что никак. Они считали себя частью Лантаны как территориально, так и духовно, и поэтому не видели смысла изобретать какое-то искусственное название. И, понятное дело, никогда не использовали именование «Территория оборотней». Данный топоним был придуман людьми.

Первые годы после войны территория была закрытой, граница тщательно охранялась. Позже пограничные посты остались только на трактах, а со временем они и вовсе превратились в таможенные – оборотням разрешили торговать в приграничных городах, однако контроль въезда-выезда был очень жёстким. При пересечении границы в любую сторону оборотень должен был пройти кучу формальностей. Срок пребывания на людской территории был строго ограничен – нарушителя ждал внушительный штраф, а в случае рецидива – тюремное заточение.

36-3

Конечно же, у бабушки возникли вопросы, когда я сказал ей, что Веллиорана гостила в Талиссе, ибо подобное может быть исключительно нелегально. Однако, как я и предполагал, она не стала вдаваться в подробности из опасений, что слишком любопытных никто никуда не повезёт.

Оставалась, правда, проблема с Мендиной – её сходство с Рильдой. Тут мы решили, что по приезде Велли оперативно предупредит маму, и та временно поживёт у каких-нибудь знакомых – благо у оборотней взаимовыручка всегда была в приоритете.

Возвращаясь к торговле – люди тоже ездили к оборотням продавать самые разные товары, но для них правила не отличались суровостью. Вообще главным здесь было, чтобы человек пересёк границу в обе стороны. Потому что если въехавший на территорию оборотней не вернулся, это могло быть расценено, как похищение – со всеми вытекающими. Данную тонкость очень любили использовать провокаторы, в частности, герцог Лузидор. Агент пересекал границу и отсиживался на территории оборотней до тех пор, пока его родственники не начинали бить тревогу. Однако оборотни не дремали – они отыскивали агентов и депортировали их на людскую территорию в целости и сохранности. Велли, кстати, сказала, что эти отряды именовали себя чистильщиками, и в один из них входил её отец.

К слову, во время наших разговоров в историю мы старались не углубляться. Было это всего пару раз, да и то по инициативе Луссии. В первый раз я заметно напрягся, всерьёз опасаясь, что бабуля, запершая своего любимого конька в стойле, вспомнит про него, вскочит в седло и с удовольствием начнёт гарцевать. Но, к счастью, она спокойно восприняла ответ Велли на свой вопрос, а когда прозвучало имя Лузидора, даже едва заметно скривилась. А ведь уважала раньше этого гада, считая его одним из потенциальных спасителей человеческой расы.

Во второй раз я был практически расслаблен, однако всё равно следил, чтобы бабушку не занесло туда, куда не следует.

Чем ближе мы подъезжали к городу Кро́до, где жили и Велли, и Гертмур, Луссия становилась всё более напряжённой. Она продолжала с нами общаться, но делала это как-то отстранённо.

Мы прекрасно понимали, что сейчас для неё существуют лишь предстоящие объяснения с Гертмуром, но продолжали беседовать, чтобы она не подумала, будто мы потеряли к ней интерес.

Когда въехали в город, бабуля являла собой один сплошной нерв. Тут мы замолчали, потому что наша спутница уже не реагировала на внешние раздражители. Но всё же я осмелился посоветовать ей немного раскрепоститься. Иначе, будучи в таком напряжении, она и пары слов не сможет выдавить.

Луссия лишь отмахнулась.

– Мы сначала к нам заедем, а потом к Гертмуру или... – заговорила Веллиорана.

– Нет! – отрезала бабушка. – Сразу к нему.

– Значит, почти приехали, – сказала моя оборотница. – Вон тот дом, – добавила, посмотрев в окно.

Луссия прильнула к стеклу, жадно изучая взглядом обитель Герта.

Я постучал кучеру, чтобы остановился.

– Сбегаю, узнаю, на месте ли он, – с этими словами Велли покинула карету и поспешила к дому.

Вернулась через минуту, сообщив, что прадедушка, очевидно, на мануфактуре.

Заехали на мануфактуру, но и там его не оказалось.

– Сказали, что Герт уехал пару часов назад, – сообщила оборотница, садясь в карету. – И явно не домой.

– Да где же он?! – заволновалась бабуля.

– Кто? – раздался вдруг в нескольких шагах от распахнутой дверцы кареты знакомый и... холодный голос.

36-4

Луссия вздрогнула всем телом.

Я отклонился вбок и увидел Гертмура верхом на лошади – очевидно, он только что откуда-то прискакал.

***

Луссия

Сотни, а то и тысячи раз я прокручивала в голове будущий разговор с Гертом. Вернее, по большей части начало оного, потому что как всё сложится, не знал никто. Иногда пыталась представить счастливую концовку, но каждый раз одёргивала себя, чтобы не сглазить.

Неизменным оставалось одно – мы говорили в приватной и более-менее комфортной обстановке.

А тут всё просто хуже некуда. Короткий ледяной вопрос, словно выстрел в самое сердце. Откуда-то снаружи, будто сама судьба разделила нас преградой. И мы не одни.

«Да не сиди же ты изваянием! – пнул меня внутренний голос. – На кону всё !»

– Ты, Герт, – ответила я на его вопрос «Кто?», вылезая из кареты.

О нет! Он смотрел на меня как на человека, промелькнувшего в его жизни незначительным эпизодом.

– Здравствуй, – произнёс тоном, каким каждый день приветствуют малознакомого соседа.

Сердце сжалось до физической боли.

– Герт, нам надо поговорить, – произнесла как можно твёрже.

– О чём? – вскинул он бровь. Кажется, действительно не понимал, о чём со мной можно разговаривать.

– Поверь, есть о чём, – заверила его.

– Хорошо. Идём в кабинет, – спустя пару мгновений согласился он и ловко спрыгнул с седла.

Подойдя к карете, заглянул в неё, поздоровался с молодёжью.

Думала, он сейчас пойдёт дальше уверенным шагом, а мне придётся торопливо семенить позади. Однако Гертмур был галантен, как и всегда – двинулся рядом, выдерживая нужную скорость. Пару раз жестом показывал, куда сворачивать.

Самое глупое, что можно было придумать – начать разговор сейчас, на ходу, поэтому шли мы молча, и это давило на меня каменной плитой. Создавалось впечатление, что и сказать-то мне нечего.

Но Герт всё понимал. Он всегда меня понимал.

Наконец мы дошли до его кабинета. В другой раз я бы с удовольствием оглядела интерьер, оценила бы, насколько он соответствует рабочей атмосфере. Но в данный момент, даже если бы комната была абсолютно пуста, я бы, наверное, этого не заметила.

Дойдя до письменного стола, мужчина резко развернулся, прислонился к нему пятой точкой, опершись ладонями на столешницу, и расслабил одну ногу. Поза была вальяжная, столь характерная для него.

Все это я отмечала подсознательно – разум и сердце были далеки от подобных мелочей.

Гертмур жестом предложил мне сесть в кресло, но я мотнула головой и осталась стоять в двух шагах от него.

– Слушаю тебя, – произнёс он, словно собирался выслушать доклад подчинённого.

Глава 37

Впрочем, чему удивляюсь – я и такого-то отношения не заслужила.

– Никогда не думала, что в моём возрасте можно совершать фатальные ошибки, но именно это я и сделала, – заговорила, глядя ему в глаза. – Всю свою сознательную жизнь я жила в атмосфере ненависти к оборотням. Пропиталась ею насквозь и, честно скажу, у меня не было ни единого повода изменить своё мнение. Потом на войне погибли мои отец и муж...

– У меня на войне погибли жена и два брата, – заметил оборотень. – Однако после этого я не стал ненавидеть людей как биологический вид.

Вздрогнула, услышав про гибель жены и братьев, словно убила их собственноручно.

–Тогда я бы этого не поняла, – сказала тихо.

– Тем не менее ещё недавно ты ненавидела нас точно так же, как и тридцать лет назад, – ткнул мне Гертмур – не в качестве упрёка, а как непреложный факт.

– С этим я не спорю! – возразила с такой горячностью, будто, напротив, пыталась доказать обратное. – Но с тех пор многое изменилось, поверь!

– Что именно? – уточнил мужчина заинтересованно – мне даже показалось, что у него имеется какая-то своя версия. Расспрашивать, правда, не стала. Не в моём положении этим заниматься.

– Когда я узнала, что ты оборотень, мир для меня рухнул, – начала с временной точки, разделившей наше знакомство на «до» и «после». – Да, по сути, не изменилось ничего. Но тем не менее в одно мгновение ты стал врагом – так я думала тогда .

– Извини, что перебью, – произнёс Гертмур. – Но если бы ты смотрела на меня как на врага, я бы это пережил. Возможно, даже выслушал бы твои аргументы, попытался переубедить. Вот только в твоих глазах ничего, кроме отвращения, я не увидел.

Мне совсем подурнело. Неужели я так на него смотрела?!

– Наверное, я даже не заметила, как с годами ненависть переродилась во что-то совсем омерзительное, – признала с тяжёлым вздохом.

– Наверное, – согласился мужчина.

– Я не хотела тебя видеть, – продолжила вспоминать. – Не желала даже слышать о твоём существовании. И когда Зар сообщил о том, что ты уехал, решила, что это лучший выход. Так я быстрее тебя забуду.

Однако стереть тебя из памяти не получалось, как ни старалась. Каждое дерево, каждый камень напоминали о тебе. Мне стало тяжело дышать, потому что ещё совсем недавно этим горным воздухом мы дышали вместе.

Всё, что мне оставалось – уехать из этого места. Навсегда. Я думала, в другой обстановке что-то изменится. Это было наивно. Не изменилось ровным счётом ничего.

Тогда я понадеялась, что меня вылечит время. Однако и оно оказалось плохим лекарем. Один день сменял другой, а отчаяние не отступало.

– Можно кое-что уточнить? – спросил Гертмур, дождавшись паузы в моих откровениях.

– Да-да, – закивала торопливо, готовая ответить на любой вопрос.

– Причиной твоего отчаяния было то, что ты меня потеряла или то, что я оборотень?

37-2

– Поначалу – второе, – призналась честно. – С этими мыслями я вернулась в Талиссу. Но дальше осознание потери начало вытеснять из моей головы тот факт, что ты оказался оборотнем. Я принялась внушать себе, что это не так – ведь хуже оборотней не существует никого. Но головой можно ненавидеть сколько угодно, а сердцу ненавидеть не прикажешь.

Вот от этой внутренней борьбы мне стало совсем плохо. Сначала я потеряла аппетит, потом сон. Пыталась скрывать своё состояние, но все всё видели, поэтому вскоре вообще перестала покидать покои.

А хуже всего было то, что я чётко понимала – тебя уже не вернуть. Да, можно было разыскать, приехать, поговорить. Но та часть меня, которая упрямо продолжала ненавидеть оборотней, твердила, что это унижение для человека, чьи родные погибли по их вине.

– По нашей вине? – сделал ещё одно уточнение Гертмур, по счастью, проглотив слова про унижение – я знала, что скажу об этом и страшно боялась, что вот тут-то и будет поставлена окончательная точка. – Нет, я понимаю – погибли от нашей руки, – продолжил он. – Но по нашей вине!

– Так я думала до недавних пор, – подчеркнула жирно. – И вообще ты ещё не знал меня прежнюю!

– Очень хорошо, что не знал, – согласился мужчина. – Вернее, знал несколько дней, но вне темы оборотней ты была вполне нормальным человеком.

– Ты догадывался, кто мы? – решила я сделать небольшую передышку.

– Догадывался, – кивнул Герт. – Вернее, даже был уверен. Развешиванием портретов членов королевской семьи мы, по понятным причинам, не увлекаемся, поэтому в лицо я вас не знал, но сочетание имён говорило о многом. – Но ты, кажется, не закончила, – напомнил он.

– Да, – кивнула. – Так вот поначалу я дала себе установку – перешагнуть через себя и всё-таки начать тебя разыскивать. Но потом осознала, что через силу счастья не добьёшься. Ты себе, наверное, не представляешь, что такое ломать стереотипы, но я с этим справилась. Признаюсь, внуки в этом помогли.

– У тебя замечательные внуки, – сделал Гертмур комплимент моим мальчикам. Правда, знаком он лишь с Арвизаром, но Гринальда, думаю, похвалил просто за сам факт поддержки.

– Это так, – улыбнулась сдержанно. – И вот настал момент, когда я пришла к ним и попросила их разыскать тебя. А дальше началось самое интересное. На следующий день Арвизар привёл во дворец милую девушку, с которой познакомился в театре. – Вот тут я заметила, как у мужчины полезла вверх бровь, однако быстро вернулась на место. Или мне это показалось? Ладно, неважно. – Каково же было моё изумление, когда выяснилось, что Веллиорана твоя правнучка!

Кроме того, я впервые столкнулась с оборотнем с того момента, как ты исчез из моей жизни. Не знаю, но в ту минуту мне показалось, будто всё тёмное, что было во мне, собралось в вихрь и куда-то улетело. Я стояла, словно заново рождённая. Даже когда Веллиорана обернулась волчицей, погладила её. Она такая мягкая. – На глаза навернулись слёзы. Ну вот только их не хватало! Мысленно встряхнулась и продолжила: – Твоя правнучка согласились не только рассказать, где ты живёшь, но и вместе с Арвизаром сопроводить меня в поездке. Я общалась с ней все три дня, что мы добирались до Кродо. Она очаровательная. – Тут я поняла, что отклоняюсь не в ту сторону и вернулась к главному. Собственно, я сказала всё, что хотела. Наступил момент истины. – Герт, – попыталась произнести его имя решительно, но голос предательски дрогнул. – Умоляю, прости меня! Ну или хотя бы подари надежду, что это произойдёт в будущем. Я буду ждать столько, сколько потребуется.

37-3

Сказав это, я замерла. Сердце стучало, как у девчонки, которая ждёт, признаются ли ей в любви – ведь могут и не признаться.

Гертмур смотрел на меня неотрывно – словно бы в самую душу. И в глубине ореховых глаз, кажется, начало что-то теплеть.

– Когда мы с тобой общались в Медвежьих горах, – наконец заговорил он, – я не раз пытался заглядывать в будущее – ведь, что скрывать, ты мне очень понравилась. Но в моём возрасте и с моим жизненным опытом недопустимо надевать шоры на глаза. Я понимал, что рано или поздно ты узнаешь о моей природе, и задавался вопросом, что будет дальше. Предсказать твою реакцию было не так сложно. Однако я решил сделать ставку на время, то есть максимально оттянуть момент признания. Да, это не должна была быть какая-то случайность – которая как раз таки и произошла. Я рассчитывал именно на обстоятельный разговор. Но чтобы к этому прийти, нам необходимо было долго и плотно общаться. Надеялся, что, узнав меня лучше, ты адекватно примешь информацию о моей оборотнической природе.

Вот только сейчас, после того, как выслушал тебя, мне стало ясно, что моя схема была провальной, а надежды наивными. Твоя ненависть к оборотням никуда бы не делась, и сообщи я тебе правду даже спустя лет десять, негатив прорвался бы наружу. Причём таким потоком, которым можно было бы смыть крупный город.

Случай с упавшей с обрыва девочкой, как казалось тогда, стал для нас роковым. Сейчас же он видится судьбоносным. Очевидно, нам необходимо было расстаться, чтобы понять, насколько мы нужны друг другу.

Герт сказал «нам», хотя, на самом деле, понять всё это и очиститься от яда, который разъедал меня все прожитые годы, надо было лишь мне. Он-то бросать меня, захлёбываясь отвращением, близко не предполагал.

– Ты просишь меня простить тебя. За что? – продолжал Гертмур. – За свою естественную реакцию? Да, она была ужасна. Но тот взгляд устремила на меня Луссия, которая всю жизнь провела в уютном коконе ненависти к оборотням. По-другому встретить истину ты, очевидно, и не могла. Если бы в тот момент сказала: «Ой, ты оборотень! Как замечательно!», то не была бы Луссией.

Но главное, что сейчас ты стала другой. Глядя тебе в глаза, услышать, какой тернистый путь ты прошла, чтобы оказаться здесь, для меня гораздо ценнее, чем все просьбы о прощении. Что ты душу передо мной вывернешь, я даже и не ждал.

Пока он говорил, каждое слово стучало в моей голове гулким набатом. И когда удары затихли, я несколько мгновений стояла, будто оглушённая.

А Гертмур, закончив говорить, улыбнулся. Сначала краешками губ. Потом широко. А затем резко сократил расстояние между нами и крепко прижал меня к своей груди.

Не веря своему, вернее, нашему, счастью, я тоже обвила руками его шею.