Текст книги "Студент: Чужие Деньги (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 4

29 ноября 1988 года, Банный комплекс «Афродита», г. Долгопрудный. Витя Кисляк

Дорога из города до Мысово заняла у Витька Кисляка минут двадцать от силы. Баклажановый «Москвич» послушно тарахтел по разбитой грунтовке, огибая лужи, еще не затянутые тонкой ледяной коркой.

Дело выгорело и прошло удачно. Техника с хаты вояки стояла в спальне Артёма за шкафом, замотанная в старые мешки, – пока не сбыли, так как сбывать надо было с умом. Не на рынке же толкать, где каждая шавка ментам настучит? Да и не знал Витька, к какому барыге теперь можно обратиться в городе. Не так уж давно он вышел из «мест не столь отдалённых», чтобы разобраться. Наводку на парочку мужиков, кто мог купить технику, ему дали, но Кисляк, как и любой опытный уголовник, знал: почти все барыги стучат. Нужен был проверенный, и чтоб Витю к нему отправили «по рекомендации».

Тридцать три тысячи рублей из коробки Кисляк припрятал, за вычетом пары штук, отданных за работу Артёму и его товарищу. Но главное – бабки ему были нужны не сами по себе. Бабки – это средство. А цель – наладить связи. Именно поэтому Витя второй день искал встречи с Хромым. Удачное жирное дело – прекрасный повод показать себя перед авторитетом. А там глядишь и прибиться получится.

Сперва уголовник сунулся было к его дому, но кроме незнакомых автоматных рож никого там не увидел. Те лишь хмуро ответили, что Хромой уехал из города, и развернули подозрительного мужика обратно. Потому Кисляк в четверг и отправился в «Афродиту», где был второй «рабочий» дом местного авторитета, в котором тот часто принимал гостей. В том числе именно там Хромой выделил Кисляку «грев» из общака на первое время.

Тормознув «Москвич» на подъезде к комплексу, Витя вышел и потопал к зданиям пешочком, стараясь не испачкать сапоги в грязи луж, ещё не схватившихся толком от холода коркой. Но и здесь по какой-то причине его встретил хмурый взгляд военного. Как Витя понял, что это военный? Во-первых, знал он эту породу хорошо – как-никак стерегли его на Севере десятку. А во-вторых, одежда: чёрная пуштунка на голове, оливковая «афганка» с синим воротником, песочного цвета брюки, заправленные в кирзовые сапоги.

– Чё надо? – неприветливо спросил молодой военный с тёмно-карими глазами, без труда определив в Вите нежелательный элемент.

– К Хромому я, – прохрипел Кисляк.

– Нет его.

– А Паша? Паша Чёрный есть? – происходящее Кисляку отчаянно не нравилось. Нюх битого старого волка подсказывал: творится что-то не то. С чего вдруг Хромой окружил себя военными, да еще и так плотно?

– Никого нет. Кузьмич и Георгий Иванович тут только, – покачал головой парень.

– Тогда к Георгию Ивановичу, – не услышав знакомых имен, Кисляк решил не отступать. Хрен его знает кто такой этот Георгий Иванович, но может он подскажет где найти старших? А то места, где Кисляк мог бы их найти, у уголовника начали заканчиваться.

– В большом доме он. Вперёд топай! – распорядился афганец.

И следующие полсотни метров Кисляк снова почувствовал себя будто за решёткой: вот идёт он, а вот за спиной – «вертухай-конвоир». То ещё удовольствие. Подошвы хрустели по гравию, где-то за забором лаяла собака, и весь этот казённый уют действовал на нервы.

– Кто тут у нас – в обеденный час? – на крыльцо вышел мужчина низкого роста в фуфайке и оглядел Кисляка с головы до ног.

– Хромого и Чёрного искал. Гнать его, Георгий Иванович? – уважительно спросил военный у Жоры Децла, а это был именно он, Кисляк встречал этого мужика, когда впервые заходил к Хромому. Децл повелительно махнул рукой:

– Иди, Юрец, бди! Ко мне это.

Афганец кивнул и двинул обратно к месту своей дислокации, а Децл достал сигаретку, прикурил от спички и вопросительно посмотрел на Кисляка.

– Я тебя помню. Ты к Хромому приходил. Чё хотел?

– Чё я хотел – Хромому и скажу. Где найти мне его? – хмуро уставился на Жору Кисляк. Несмотря на низкий рост мужчины, Витя всё равно смотрел на него снизу вверх – тот стоял на крыльце, и Кисляка это откровенно раздражало.

– Так нет его. Уехал в Ессентуки – пока не хватятся менты! – непонятно, но в рифму ответил Децл. – Тебе к Чёрному, если какие делишки есть. Завтра он в обед тута должен быть.

– Ладно, – поиграв желваками, согласился Кисляк и собрался уж было разворачиваться обратно, но остановился и снова хмуро глянул на затягивающегося сигареткой и довольного жизнью Децла. – Слушай, друг. А чего у вас везде автоматные рожи ходят?

– Стерегут ребятки, – подмигнул Децл визитёру. – Чтоб всякие не шлялись тут и мне настроение не портили.

На том и расстались. Кисляк развернулся и зашагал к машине, чувствуя спиной взгляд. Происходящее Вите сильно не нравилось, а уж картина где военный ведет с себя с уркой Децлом как не просто с равным, а со старшим, вообще выбило мужчину из колеи.

29 ноября 1988 года. г. Химки. Святослав Степанович Григорьев

Разговор с Майором оставил приятное впечатление. На ловца и зверь бежит, верно? Вот и у меня вполне может получиться зайти на тему с водкой как настоящий герой – в обход. Хотя бы на какое-то время это решит нашу проблему. На вечер решил оставить только Чижа на колёсах – двоих вполне достаточно, чтобы забрать в Химках два ящика. Да и с какими-либо документами париться не надо: если остановят, пара ящиков – никогда не криминал. Брату на свадьбу везу, и всего делов.

– У «Гастронома» тормозни! – попросил я Серёгу, ткнув пальцем в соответствующую вывеску впереди.

И так как ехали мы по старой Чижовской привычке – не быстро и аккуратно, то проскочить мимо советского гастрономического рая не успели.

– На двадцать минут, Серёг! – вышел я и крикнул в открытую дверь Чижу, после чего захлопнул машину и двинул внутрь помещения магазина. Раз уж в Химках, надо было зайти. Брат говорил, что с икрой для челноков проблемы. Значит будем решать.

Оглядев прилавки и побродив немного, заметил нужного мне человека.

– Самвел Вартанович, добрый день! – улыбнулся я армянину, стоящему за одним из прилавков, в белом халате, наброшенном на плечи. Тот как раз разговаривал с какой-то дородной женщиной – явно местной работницей.

– А-а-а! Слава, дорогой! Рад тебя видеть! – широко улыбнулся мне мужчина. – Ко мне ты или так зашёл? Ай, да какая разница! Идём-идём, ко мне, кофем угощу! Саша, меня нет пятнадцать минут, – сказал он всё той же стоящей рядом даме и, придерживая меня за плечи, поманил в коридор, к своему кабинету.

– Ну рассказывай, Слава-джан! Как дела? Как работа? – открыл дверь мужчина, и мы вошли. Самвел включил кипятильник, упал за широкий стол, а я сел на мягкий тканевый стул напротив.

– Да это вы, дядя Самвел, рассказывайте. Как там Карен? Я-то, слава богу, нормально! – развёл я руки в стороны, показывая, что жив-здоров.

– Хорошо всё с Кареном, – расплылся в улыбке директор гастронома. – В декабре уже гулять будет. Эти апуши дали аж восемь месяцев мальчику. Могли и больше, если бы папа Самвел не постарался! Так что отметит Каренчик Новый Год и будет работать не разгибаясь! Чтобы дурь в голову больше не заходила – а только мамины хинкали. Сейчас в Электростали он в колонии, – мужчина поднялся на ноги, выключил кипятильник налил в две кружке кипятка, а потом закинул туда па паре ложек растворимого кофе из банки.

– Ну и отлично! Спасибо, – обрадованно сказал я, принимая стакан. – Дядя Самвел, хотел вас попросить. Для пары ребят собрать по пакету хорошему – в подарок. За деньги, конечно, но главное – по высшему разряду. Можно?

– Конечно, дорогой! Секунду! – Мужчина поднялся и выглянул из кабинета. – Рита, дорогая! Два пакета высшей пробы собери мне. Будто маме на юбилей подарок делаешь, да? – кивнул куда-то в коридор и сел обратно за стол. – Сейчас всё будет. Сервелат финский, сыр голландский, чёрная икорочка свежая, «Птичье молоко», балычок осетровый, кофе, чай индийский. Вах! – причмокнул губами мужчина, добавляя описанию сочности.

– Сколько с меня будет? И давайте договоримся, дядя Самвел. Я продукты покупаю, так что дарить в этот раз ничего не надо. Щедрость – хорошо, но пользоваться вашей хлебосольностью постоянно некрасиво.

– Ох! Слова не мальчика, но мужа! – хохотнул мужчина. – Карену бы твои мозги, дорогой! По двести двадцать стоит. Отдам за пакет, только для тебя – по двести, и даже не спорь. Обидишь дядю Самвела.

– Хорошо, – хмыкнул я, по-доброму улыбнувшись. Нравился мне этот мужик.

Я достал деньги и отсчитал из пачки четыре сотни, положил на стол и придвинул к мужчине. После чего наконец отпил горячей горьковатой жидкости и добавил:

– Спасибо, дядя Самвел. Если помощь какая нужна будет – обращайтесь.

– О чём ты говоришь, дорогой? Бог даст, и без помощи проживём, – Мужчина смахнул деньги и сунул во внутренний карман халата.

– Кстати, про икорку, дядя Самвел. Помните, мы говорили насчёт пары десятков банок?

– Конечно. Сейчас столько нет, разобрали на юбилей хорошему человеку, но на следующей неделе сделаем. Тебе по полкило? – уточнил он.

– А вот тут вы лучше посоветуйте. Если за рубеж везти – как лучше? – Тут я, честно говоря, не особо ориентировался, как в этом году обстояли дела с вывозом продуктов, так как в той жизни в 88-м году сидел. Кстати, как раз на химии.

– А-ну, тут тебе в жестяной банке не подойдёт, дорогой. Тут либо в стекле, либо на экспорт! – Самвел Вартанович задумчиво побарабанил пальцами по столу и улыбнулся. – Знаешь, как поступим? Есть у меня знакомцы на консервном заводе. Сделают тебе в стекле на 350 грамм, с экспортной наклейкой. Но придётся подмазать, так что стоить будет почти как за полкилограммовую в жестяной банке – по 60 рублей. Но тут сам понимаешь.

– Годится! – кивнул я, и услышал звук открываемой двери.

– Добрый день! – Я повернулся ко входу и поднялся на ноги при виде работницы гастронома, которая втащила два тяжёлых объёмных пакета и, не замечая меня, водрузила их на стол, недовольно проворчав:

– И вот почему я должна эти тяжести таскать? Вовчик запил опять, а я тащи… – буркнула она и, развернувшись, вышла наружу, громко хлопнув дверью.

– Вот так и работаем, дорогой! – развёл руки в стороны мужчина и довольно хохотнул. – Ладно! Тогда во вторник-среду приезжай – будет всё в лучшем виде. Тогда и рассчитаемся. Помочь? – Мужчина пожал мне руку и кивнул на пакеты.

– Своя ноша не тянет, – хмыкнул я и взялся за ручки.

И что только делать с этими гостинцами теперь? Брал-то я их, чтобы подмаслить будущий разговор об икре. Но, судя по тому, как сложилась беседа, мог и без метания бисера обойтись.

А с другой стороны?

А с другой стороны, я полный лопух, который настолько замотался, что забыл о самом важном – о нашем субботнем вечернем рандеву с Алисой. Так что отправился из Химок я не домой, а прямиком в «Афродиту». Круто было бы, приехала бы девушка, а мне её и угостить нечем. Боюсь, такого «первого раза» бы она не оценила.

Да и вообще – приедет ли она? Не передумала ли? Надо было срочно сестре Вована позвонить. Сегодня же.

– О! Зырь, Слав, тормозит нас вояка! – вывел меня из размышлений Чиж, когда мы через двадцать минут подъезжали к въезду в «Афродиту». Котовский залив радовал взгляд своей ребристой серебряной гладью по левому борту нашей «копейки».

– Вы к кому? – спросил нас молодой паренёк в смешной восточной шапочке. Он подошёл к окошку водителя и заглянул внутрь, когда Серёга остановил тачку и это самое окошко открутил вниз ручкой на двери.

– Новенький? – наклонился я через салон и присмотрелся. Парня этого я точно в рядах Вовкиных бойцов раньше не видел.

– Да, третий день. А вы кто? – удивлённо приподнял бровь парень.

– Слава я, Григорьев. Младший брат Вовы Сержанта. Слыхал?

– Да! – быстро закивал парень и улыбнулся. – А вы к кому? Тут кроме Георгия Ивановича и нет никого. Я, кстати, Слава тоже.

– Ну, тёзки значит! – хмыкнул я в ответ, соображая, кто такой Георгий Иванович. – Слушай, а Жора Децл тут?

– А-а-а! Это, наверное, Георгий Иванович и есть. Слышал, как его Жорой тут кликают. Он в большом доме. Езжайте! – закивал солдатик.

– Ну, бывай! – попрощались мы с парнем и заехали на территорию.

Тормознув возле посыпанной щебнем дорожки, вышли наружу.

– Красиво тут, а, Славян? – потянулся Чиж, разведя руки в стороны и бросая взгляд на воду. – Тебе помочь?

– Неплохо, – согласился я и двинул напрямки к высокому двухэтажному дому с пакетами. – Я сам. Через полчасика вернусь, – заверил я и зашагал по дорожке.

Входя внутрь, в дверях меня встретила женщина лет шестидесяти – дородная, в наброшенном на плечи шерстяном платке. Глаза у неё были цепкие, хозяйские.

– Мальчик, а вы к кому? – удивлённо обвела она меня взглядом.

– Слава я. К Георгию Ивановичу.

Она удивлённо посмотрела на меня и вдруг расхохоталась – громко, раскатисто, от души.

– К Георгию Ивановичу? Скажешь тоже! Ха! К Жорке, поди! Анна Павловна я. Жо-о-ор! – крикнула она куда-то в сторону прямоугольной арки из двух дверей.

Оттуда через десяток секунд появилось лицо Децла – с чем-то красным на губах и с зачёсанными набок редкими волосами.

– К тебе тут, – Анна Павловна кивнула в мою сторону с иронией, – видимо, солдатик новый. Георгия Ивановича ищет.

– Это не солдатик. Это чей-то братик, – кисло, в рифму, произнёс мужчина, протер губы тыльной стороной ладони и вышел наружу.

– Слышь, Георгий Иванович, – приподнял я вверх пакеты, – куда продукты деть, чтоб до субботы не пропали?

– А давай я сберегу! – Анна Павловна легко, без всякого напряжения, приняла от меня тяжёлые пакеты. – А то этот трогладит всё сожрёт до субботы-то, – бросила она через плечо Децлу. – Слышь, Иванович! Гостя-то чаем с вареньем, поди накорми.

– Ага, – буркнул Жора и махнул за собой рукой. – Идём.

Мы вошли в двустворчатые двери. Помещение внутри оказалось просторным – очевидно, служило местным для игры. Широкий длинный дубовый стол занимал большую часть пространства, окна были занавешены шторами и тяжёлыми портьерами. Чуть сбоку – несколько прямоугольных столов поменьше. Вся мебель из резного дерева, с мягкими подушками под задницы и на спинках.

– Чо приехал? – спросил невесело Жора, садясь за тот стол, что поменьше, и подставляя свободную чашку под медный носик самовара. Кипяток полился ровной струёй, пар клубами потянулся к потолку.

– Мне по форме отчитаться, товарищ полковник? – с иронией посмотрел я на мужчину, складывая перед собой руки на столешнице и принимая чашку.

– Смешно, – шмыгнул носом Децл, сунул руку в карман телогрейки и достал золотую пачку «Явы». Похлопал по ней, выбил одну сигарету, покрутил в пальцах.

– Ну, тебе видней, ты ж шутил, – кивнул я, наливая заварку в кипяток и пригубляя горячий напиток. – Я там продуктов привёз. Балык, икра, колбаса, сыр. Ну, как полагается. В субботу с девушкой вечером, часикам к восьми, приеду. Отдохнуть, все дела… На фазенде Хромого.

– Ага! Именно что Хромого, – недовольно посмотрел на меня Децл, нарочно выделяя имя своего благодетеля, указывая на принадлежность дома.

– Так его нет, и когда будет – неизвестно. Чего дом без дела стоит? К тому же мой старший брат тут вроде как на хозяйстве с Черным оставлен, а через него получается, что и я. Или ты возражаешь? – приподнял я вопросительно левую бровь.

– А то меня кто спрашивает! – злобно хмыкнул мужчина и прикурил спичкой сигарету, выпустив густое облако дыма.

– Собственно, я это к чему. Банку чёрной икры одну, балычка немного, и вообще по чуть-чуть из пакетов, можешь откусить себе, но без фанатизма. Подгон мой, считай, тебе. А взамен организуй мне мяса хорошего килограмма три, овощей, мангал и человечка, который нам это мясо пожарит и продукты оформит на стол красиво. Справишься?

– Справиться-то справлюсь. Да мало тут одного балычка да икорки! – приосанился старый уголовник, закинув короткую правую ножку на лавку. – Я тут парюсь, сижу и не выйти. Скука смертная, не поверишь! Так что давай так, я тебе помогу, а ты мне.

– И что я тебе?

– Видеомагнитофон с кассетами. Хоть какое развлечение, а я все в лучшем виде оформлю, – подмигнул мне хитрожопый урка и весело заглянул в глаза.

– А давай лучше так! – щёлкнул я пальцами, отпил чая, и предложил: – Я просто заплачу полтинник Анне Павловне и Кузьмичу. Анна Павловна принесет мяса, стол накроет. Кузьмич сделает шашлычок. А икру вторую банку и лишний балычок домой заберу, или тому же Черному подгоню, у него работа нервная, ему для здоровья полезно. Так-то оно экономней будет, как считаешь?

Повисла тишина. Децл перестал жевать, сигарета замерла в пальцах. Нет, я понимал старого урку. Перед ним сидел вчерашний школьник. И то, что школьник этот при первой с ним встрече рулил более взрослыми дядями, его совсем ни в чем не убедило, ну не могут же глаза врать? А потому попытка меня аккуратно прогнуть, попробовать что-то с меня получить, сесть на шею, входила в стоимость билета. Так что щелкнуть сейчас Децла по носу и расставить все точки над «и» была моя святая обязанность.

– Жора, – продолжил я уже спокойно, без усмешки. – Мне в целом по хер на твои мутки с вояками. На приколы твои – пока они меня не касаются тоже похер. Но если ты не понял – я тебе объясню: ты либо показываешь, что на тебя можно рассчитывать и ты полезен, либо убеждаешь в прямо противоположном. А ненужные люди… ну ты понял да, ты же умный человек?

– Да чо я? – сбавил тон Децл, отводя взгляд. – Так просто… только вышел с пОста, – пробурчал он под нос. – Сделаю, мне не в напряг. Кузьмича с Павловной сам припрягу – всё ровно будет.

– Вот и отлично. А то я ведь и без грева для тебя мог, через твою голову, напрямки к той же Анне Павловне обратиться. Только если я так буду делать, то мне ведь придется человека со стороны искать, управляющего всем этим хозяйством. Паша то не успевает теперь. А мы с Вовой вообще-то на тебя рассчитывали, – будто невзначай поделился я, намекая на некий потенциально новый статус Жоры в котором он мог бы прибывать в Афродите.

– Да ладно-ладно! От души чо! – шмыгнул носом Децл, рассматривая свою полупустую чашку на столе. – Только это…на счет хозяйства. Катран не пашет какой день. Люди звонят, спрашивают. Бабы через это без дела скучают. Чёрный только отмахивается. Мне чо делать-то?

– Чо делать? – я задумался, покрутил в пальцах ложечку. – Говори, что со следующей недели запустим. Вторник-среда. С Чёрным я решу.

– Вот это в натуре от души, пацанчик! – обрадовался мужчина – аж на лавке заёрзал, на лице заиграла довольная улыбка. – На счёт субботы не бзди – всё будет на мази! И вообще – я с «Афродитой» справлюсь, без базара.

– Охотно верю, – я поднялся на ноги.

Пора было ехать домой. Водка, икра, субботний вечер, свидание, чёртов Децл со своими капризами – голова шла кругом. Но выпускать из рук нить не хотелось, более того – такой темп мне даже нравился. Давно так не бурлила кровь и энергия не била через край. Настолько живым я себя не чувствовал уже долгие годы.

Ну а свиданка? Если Жора сделает всё как надо – в субботу будет не стыдно принять гостью. А там видно будет. Только сегодня надо было бы гостье отзвониться, не даст ли заднюю?

Глава 5

29 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

Чиж укатил почти сразу, как мы припарковались у моего дома. Высунулся в окно, глянул на часы:

– Славян, я до стадиона «Салют» рвану, там пацаны ждут. Перетереть надо. Ты как?

Я махнул рукой – езжай. Только предупредил, чтобы к половине десятого ко мне заехал. А сам поднялся в квартиру.

В зале работал телевизор. Я присмотрелся – показывали передачу «Сельский час». Неужели кому-то когда-то это могло быть интересно? Скукотища же. Попытался разобрать, что говорит диктор, но звук был приглушён, потому что Пельмень и Гудрон возились у окон и телевизор оставили явно для фона. Простыни на полу, тазик с водой, тряпки – парни заканчивали самое грязное.

– Здоров, Слав! Почти сделали. Гена, держи, – Петя протянул товарищу изрядно измельчавший рулон поролона. – Сейчас эту щель заткнём – и порядок.

Я прошёл на кухню, налил себе чаю. Из зала доносилось:

– Не туда, Гена. Сказано же – сперва по периметру, потом середину.

– Э, слышь? Не учи учёных.

Парни копошились, спорили по-доброму, а я стоял у окна и смотрел во тьму двора. И думал.

О том, какой же всё-таки тоскливый этот город по вечерам. И не только по вечерам – вообще. Ноябрь 1988 года в провинциальном Долгопрудном – серая дыра, если честно. Единственный кинотеатр на весь город —на Лихачёвском, недалеко от ДК. И то, что там крутят – это либо советские производственные драмы, либо индийские фильмы, которые местные бабушки смотрят по десятому разу. Кстати не факт, что кинотеатр вообще еще работает. Между прочим, вполне можно брату подкинуть идейку – сделать как балашихенские. Опять же фильмы можно и у них брать. Чем наш город хуже?

С дискотеками вроде получше. В ДК по выходным – танцы. Зал с ободранными стенами, стробоскоп, который то мигает, то нет, музыка из динамиков – «Ласковый май», «Мираж», и всё это на одной кассете, которую прокручивают по кругу. Ходит туда контингент соответствующий – у кого нет денег оплатить билет на новую дискотеку на Дирижабельной. Зато на Дирижабельную по выходным уже приезжают даже из Лобни и Химок. Только это развлекуха не для меня, как это говорит молодёжь? Дискотеки – это не мой вайб.

А вот с кафе и ресторанами в Долгопе прямо напряжёнка. В городе нет ни одного приличного общепита, где можно было бы спокойно посидеть, заказать вина, поговорить. Только несколько столовых и «Пельменная». Но разве с приличными людьми или девушкой туда пойдёшь? Туда ходят чисто из утилитарных целей – то бишь пожрать.

Короче, грустно всё это. Молодёжи деваться некуда, оттого и пьют, и дерутся, и детей «ранних» делают прямо под заборами осенью – потому что больше негде. Да и ладно молодёжи – мне сходить реально некуда. Тех же сестричек выгулять где? Вот и получается, что дома, с видеодвойкой, бухлом и закусками, культурная программа выходит куда интереснее, чем где бы то ни было в городе.

Звонок в дверь отвлёк от размышлений, которые уже начали оформляться в наметки планов. Настенные часы показывали ровно шесть. Я пошёл открывать – на пороге стояли двое. Один – молодой парень в рабочей робе, второй постарше, с жиденькой бородой с проседью и в очках.

– От Сергея? – уточнил я.

– Ага. Он сказал – к Славе. Мы что-то сделать должны, он примерно объяснил, – ответил старший и протянул руку. – Меня дядей Васей кличут. Это Сашка, мой ученик.

– Проходите, – махнул я рукой в сторону прихожей.

Пока мужики разувались, пришла мысль: хорошо, что Пельмень с Гудроном почти закончили с окнами. Парням я доверял, но чем меньше людей знают о нычке – тем лучше. В идеале – чтобы знал я один. Поэтому прикрыл дверь в зале, отвёл рабочих в спальню и показал, что нужно сделать.

– Понял, – дядя Вася кивнул, оглядывая стену. – Хитро придумал. А я ещё думаю, чего нам Серёга розетку дал, мы ж не электрики, едрён батон. Ну, чего? Работы на пару часов, может с половиною, – на том и сошлись.

Гудрон и Пельмень же заканчивали приводить зал в порядок. Гена собрал мусор и отправился в подъезд, а я протянул Пете деньги:

– Гене тоже полтос подкинешь, лады? На сегодня вроде всё. Жду завтра утром. Ты куда дальше? – уточнил я у друга, который принял деньги и сунул в карман спортивных штанов.

– Да решили с Геной на треньку сходить. А то заплывать жирком начинаем, вот слегка растрясёмся, – Петя махнул кулаками в воздухе, обозначая удары. На лице его светилась улыбка. И правда – чего горевать? Деньги и молодость в наличии.

– Ну давай. Захлопнешь тогда дверь, – пожал я другу руку и двинул в спальню следить за рабочими, которые уже начали штробить стену. В конце концов, там бабки, а за бабками нужен глаз да глаз.

Идея нычки была проста. Вырезаешь блок. Не насквозь, а так, чтобы с той стороны осталось сантиметра три перегородки. В зале куда упирается тайник висит ковёр и стоит диван. Получается ниша глубиной сантиметров восемь – в неё вполне влезут два-три кирпича. Ну а дальше на переднюю часть ниши прилаживаешь лицевую панель розетки на два штепселя.

– Отвёрткой вот тут сбоку подцепляешь и вынимаешь, – показал мне через пару часов дядя Вася. – Обратно сунешь – язычки сгибаешь и утапливаешь внутрь. Понятно?

Я кивнул. Чего уж тут непонятного? Был у меня в прошлой жизни почти такой же тайник в квартире. Надёжное местечко для этих лет – «ноу-хау». Ни один домушник не полезет проверять розетку. Зачем? Чтобы током ударило?

– Я краской масляной прошёлся от влаги, а как подсохло – плёнку туда наладил. Так что нормалёк будет. Края обоев я под розетку заправил – так что хрен кто чего заметит. Через пару часиков можешь пользоваться, – заверил меня работник. Я лишь кивнул. Дело и правда было сделано быстро и качественно.

Потому, сунув руку в карман, отсчитал ребятам небольшую премию.

– О! Дело хорошее. Ты, ежели чего, обращайся, парень. У Серёги спрашай дядю Васю – он в момент меня пришлёт, если занят не буду.

На том и разошлись. Проводив мужиков, я прибрался в комнате, извлёк из матраса баксы в пакете и, почесав репу, пошёл в комнату бабушки и дедушки. Железная банка из-под круп тут не подойдёт: в стене из-за перепада температур выпадет конденсат, металл вспотеет, и доллары покроются ржавыми пятнами или позеленеют. Подошла прямоугольная высокая пластиковая коробка, в которой бабушка хранила медикаменты, – вошла в тайник прямо в притык. Кинув туда пачки баксов в пакете, между которыми разместил мешочки силикагеля, я надел на «курок» (тайник) розетку, придвинул рабочий стол и выдохнул. Дело было сделано. Пусть места для рублей и не хватило – да чёрт с ними, их я активно трачу, а основная сумма в советской валюте, половина от схрона Хромого, лежит у брата в сейфе под охраной.

Кивнув своим мыслям, я отправился в коридор и набрал Алисе.

– Привет. Узнала? – услышав девичий голос, аж на душе потеплело.

– О, какие люди. Нашёл время мне позвонить? – хмыкнула девушка, но, как мне показалось, без какой-либо обиды.

– Не хотел отвлекать от учёбы. Да и сам замотался.

– Но всё-таки отвлёк. Как раз пишу реферат. Так что поболтать долго не выйдет.

– Да я, собственно, узнать. У нас на субботу всё в силе?

– Посмотрим на твоё поведение, – хихикнула девушка, но, подумав, добавила: – В семь тридцать заедешь за мной?

– Лучше пришлю водителя. Надо будет проследить, чтоб на месте всё приготовили. Дом, мясо, напитки.

– Оу! Целый план. Одобряю! Тогда до субботы?

– До субботы, – кивнул я и повесил трубку.

И только в этот момент понял, что совсем забыл спросить: как дела у Вовы? Но да Бог с ним – будет окошко в графике, сам заскочу. Мужчинам в большинстве своем не надо видится каждый день, чтобы оставаться близкими друзьями. В жизни часто были случаи, когда не видел ребят по пол года, а потом встречался и общался так, будто вчера только виделись.

С этими мыслями я проверил часы – до прихода Чижа оставалось минут десять – и пошёл в зал. Упал на диван, включил телек. Лениво пощёлкал каналы – попал на какого-то мужика, агитирующего покупать билеты «Спортлото». Вроде как робкая попытка советского телевидения в рекламу.

Это навело меня на воспоминания об идее Футболиста крупно зарядить в баре у Лужников на результат какого-нибудь матча. Жаль только, футбола до весны не будет. Да и вообще воспоминания о чем-то другом, кроме результатов матчей любимой команды, оставались крайне обрывочные. Взять восемьдесят девятый: что в нём было из спорта?

Ну, тот же «Спартак» выиграет чемпионат в золотом матче с «Днепром». Помню, Добрик, он же Игорь Добровольский, не забьёт пенку, а во втором победный мяч вкатит Черенков. Зато «Днепр» точно выиграет кубок. «Милан» с ван Бастеном в финале Кубка чемпионов разнесёт «Стяуа» 4:0 – показывали в «Футбольном обозрении», но я лично видел уже в записи. Хоккейная сборная выиграет бронзу на Чемпионате Мира, бахнув канадцев 5:2. Драка в этом матче была ужасная – даже вратарь наш поучаствовал. Весь Союз гудел.

Короче, вроде и что-то помню, но точно не дофига. Да и много ли у нас показывали в конце 80ых спорта?

Так что насчёт лёгких денег на ставках можно было не заморачиваться. Игра на акциях тоже пока где-то в параллельной реальности. Тут мои знания ограничивались джентльменским набором любого обывателя – «Виндоус», «Эппл», «Биткоин». Увижу что-то ещё – может, и вспомню, но подготовка для попадуна в прошлое – откровенно хреноватая. Так что будем крутиться с тем, в чём понимаю – вот в той же водке, наконец.

На мыслях о водке в дверь раздался звонок. Открыв Сереге, я вытолкал парня, уже косящегося в сторону кухни, обратно в подъезд. Нечего жрать – пора было ехать в Химки.

* * *

На улице уже стемнело. Ноябрьская хмарь опустилась на Долгопрудный рано – редкие фонари горели тускло, будто через силу, и их жёлтый свет тонул в сырой мгле, не достигая земли. «Копейка» завелась с полтычка, чихнув на холостых, Чиж привычно устроился за рулём, а я – на пассажирском. Дорога до Химок не занимала много времени: выезд на Ленинградку, потом направо, мимо автобусного парка, к гаражам. Знакомая грунтовка, разбитая ещё летом, теперь превратилась в месиво из грязи и щебня, и «копейка» то и дело подпрыгивала на ухабах, заставляя Чижа материться сквозь зубы.

– И всё-таки зря ты не дал мне пожрать! Живот, блин, крутит, – поморщился Чиж, вглядываясь в тёмную ленту дороги, то и дело поправляя кепку-восьмиклинку, что спадала на напряженное лицо – водить в потёмках он пока не привык, и за машину переживал отчаянно.

– Крутит живот – сходи к врачу. Пусть таблетку даст, чтоб не крутил, – хмыкнул я, покосившись на недовольного дружка. На самом деле я тоже не отказался бы от горячего ужина, замотался и забыл, а вот теперь что-то засосало.

– Мы за водкой? То, чё ты днём говорил? – спросил Чиж, выкручивая руль влево.

Я кивнул. Парень подумал, почесал щетинистый подбородок и уточнил:

– У меня в гараже же ещё один ящик стоит. Ты к нам туда грузить это бухло думаешь?

– Ага. Только сам отвезёшь. А меня сперва высадишь у дома. Что-то я сегодня замотался – в сон клонит. Да и хату одну долго оставлять неохота. Сам знаешь, какие шустрые у нас в городе кадры живут.

– Ну да! Стремак теперь, после того как Вову выставили, – кивнул Чиж.

– Чо какие новости в городе? Какие слухи ходят? – от безделья поинтересовался я.

– Да какие? То, что детишек Хромого и нашего главы города шлепнул охранник ты точняк в курсах. А так? – парень задумался, а потом разулыбался, – а вот еще! Кажись наша Юлька Орлова на твоего Вовку глаз положила!

– Наша Юлька? – удивился я, – ты же говорил у нее новый ухажёр был?

– Сплыл по ходу, – снова сдвинул кепку опустившуюся на глаза парень: – в натуре она сама на днях ко мне подгребала Все спрашивала откуда у Вовки девятка. Типа разбогател на ларьках своих что ли?