Текст книги "Студент: Чужие Деньги (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

«Студент: Чужие Деньги»

Пролог

Подходил пятый час вечера. Лобня уже тонула в сумерках, и крытый рынок горел желтыми окнами, как единственный теплый остров в океане сумрака слабо освещенного подмосковного городка. Чуть левее входа, в ряби мигающей лампочкой, крутили наперстки парни – быстро, весело, с приговорками. Рядом дымил чаем кооперативный ларек, а «Союзпечать» уже задвигала штору.

Кивнув «верхнему», что внимательно следил за игрой, на рынок зашли двое: один в не по погоде легком пальто и без шапки, а второй в куртке и «петушке» с надписью «Спорт». Оба парня были одеты в спортивные костюмы, шли легкой разнузданной походкой и с превосходством смотрели на окружающий люд, который, завидев их, старался немедленно исчезнуть с дороги явно опасных элементов.

– Так и чо мы сюда приперлись, не пойму? – спросил один из парней, поправляя съезжающую на глаза шапку.

– Если бы не дрых всю дорогу, знал бы! Бабок надо у Арменчика забрать. Это тот носатый, что четыре мясные точки держит, – объяснил ему короткостриженый.

– Не вкурю чёт. Рынок же под Тяпой? Или в натуре ты не марасил, что Митяй вчера вечером на него наехал и рынок отжал?

– В натуре – кум в прокуратуре! – заржал короткостриженый. – Ну ты, Куча, даешь. Вчера опять массу топил? Сколько дрыхнуть можно? Мы с Митяем Москву под себя подгребем, а ты тут, у себя в хруще, все проспишь нахер.

– У меня осенью всегда так. В натуре рубит не по-детски, – шмыгнул носом парень в «петушке».

– Витаминов не хватает. Пивка бы дернул – и нормалек.

В нос ударил запах сырого мяса. Парни заприметили черноволосого кавказского вида торговца в вязаной шапочке за прилавком и двинули к нему.

– Нормально короче все. Утром Арменчика на пять штук нагрузили – ща заплатит. А потом и других острижем как овец, бля.

– А-а-а, Шурик… Очэнь рад вас видэть! – разулыбался подошедшим спортсменам субтильный армянин. Глаза его нервно задергались из стороны в сторону, впрочем, парни этого не замечали.

– Леша я! А кличут не Шуриком, а Шурой, – пояснил парень раздраженно, поморщившись. – Бабки приготовил?

– Да, канешна-канешна! – быстро закивал головой мужчина, нырнул под прилавок и достал замотанные в оберточную коричневую бумагу деньги. – Тут все. Как договаривалися.

– И мяса пару кило давай заверни. Пацанам пожрать. Только не кости одни! – распорядился Шура, засунув сверток с деньгами в карман пальто. Дождавшись, пока кавказец сбегает к богатырских размеров мяснику и выполнит их то ли просьбу, а скорее приказ, взял пакет со свертком мяса в руки и кивнул Куче: мол, идем за мной.

Стоило парням отвернуться от прилавка, Арменчик снял шапку, покосился куда-то вбок и осторожно помахал туда головным убором. От стены рынка отделилось две фигуры и пошли за спортсменами.

– Ну чо, видал? Мы теперь в натуре в порЯде. Скоро всю Лобню под себя нагнем! – поднял вверх пакет и помахал им перед лицом товарища Шура. Тот одобрительно хмыкнул, и молодые рэкетиры вышли из дверей рынка.

– Ну здравствуй, Леша Шурыгин! Допрыгался. Капитан Иволгин, узнал поди? – стоило парням оказаться на свежем воздухе, как они уперлись в тройку крепких мужчин. Один из них, мент из соседнего с Шурой дома, достал удостоверение и ткнул им в лицо Шурыгину. – А я ведь тебя предупреждал. Пройдемте?

– Куда? – ошарашенно посмотрел Куча на милиционеров. Пусть те были в штатском, но в подлинности удостоверения спортсмены не сомневались. Шура было обернулся и дернулся в сторону рынка, но оттуда вышло еще пара мужчин с хмурыми лицами, один из которых покачал головой и сказал:

– Не советую.

– Ну чо Куча? По ходу скоро ты нормально так отоспишься, – злобно сплюнул на землю Шура.

– Руки за спину заводим. И пошли, ребятки, к машине. Там уже понятые замерзли вас ждать. Будем осуществлять выемку денежных средств. – распорядился капитан, наручники защелкнулись на запястьях, и процессия двинулась к желто-синему РАФ-2203 с задернутыми шторками.

Глава 1

28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Подшибякин Александр Александрович

Со двора дачи к серому ноябрьскому небу тянулся дымок, разнося по округе приятный запах жареного мяса. Хозяйство полковника Милютина было скромным, на сторонний взгляд – без особого шика: двухэтажный кирпичный дом, обшитый вагонкой, с резными наличниками и высокой шиферной крышей. Крыльцо покрашено свежей зелёной краской, но у нижней ступеньки она уже облупилась – наследие осенних дождей. За домом – небольшой ухоженный участок: несколько яблонь с голыми мокрыми ветками, кусты смородины, присыпанные первым рыхлым снегом, и крепкая баня из бруса, почерневшая от времени, но всё ещё надёжная.

Во дворе, у застеклённой веранды, возле мангала хлопотал молодой парень в джинсах, кофте и наброшенной на плечи телогрейке, пока двое мужчин солидного возраста и веса, в самом расцвете сил, внимательно наблюдали за его работой и курили.

– Ладно, Саныч. Пойдём в тепло, что ли? А то подмерзаю что-то, – наконец поднялся по ступенькам на крыльцо полковник Милютин, затушил бычок в банке, используемой вместо пепельницы, и вошёл внутрь веранды. Прокурор Подшибякин, громко топая, внёс своё грузное тело следом.

– Пап, я тут вам настрогала салатиков и закуски нарезала! Мы с Сашей, наверное, поедем? – застенчиво улыбнулась мужчинам молодая красивая девушка в симпатичном импортном платье, стоявшая у стола с тряпкой в руках.

– Конечно, Анютка! Сейчас Сашка дожарит мясо – и забирай своего суженого, и езжайте домой! – кивнул Милютин, садясь с товарищем за широкий стол, накрытый клеёнкой и уставленный всевозможными тарелками с яствами. Пальцы сами потянулись к бутылке коньяка.

– Красивая Анютка у тебя! – проследил взглядом за фигурой выходившей с веранды девушки прокурор.

– Да! Ещё недавно, между прочим, пешком под стол ходила, а уже семья! – кивнул Милютин, разливая по рюмкам коричневую жидкость. – Ну что? Приехал ко мне лично рассказать?

– Знаешь уже? – настороженно и с нотками грусти во взгляде посмотрел на товарища прокурор.

– Звонили, – кивнул Милютин, тяжело вздохнул и, чокнувшись рюмкой о рюмку собеседника, выпил.

– Ну а с другой стороны, Миша, тебе полтос уже. Деньги есть. Самое время о здоровье подумать, а там и о внуках, – попытался приободрить товарища прокурор, подхватил с тарелки кусок сервелата и отправил в рот.

– Саня, давай без этих твоих… красивостей, – исподлобья посмотрел на собеседника полкан. – Это на бумаге я на пенсию выхожу. А на деле ты мной свою жопу прикрыл. Говори уж как есть! – Милютин пристально посмотрел на товарища. Тот лишь вздохнул и развёл массивные руки в стороны:

– А что делать-то было? Самому в петлю прыгать? Хомякову нужен был чей-то скальп! Нет, ты скажи – пускай бы он копать начал? И нас обоих бы тогда… – Подшибякин сжал крупный кулак и потряс у носа Милютина. – А так ты после Нового года на пенсию. Человеку из Москвы тёплое местечко под дальнейший рост – и всё! Гладенько! С чистого листа!

– Не-е-ет… Это у тебя, между прочим, всё гладенько… – полковник не договорил. На веранду зашёл парень с небольшим тазиком мяса и поставил на стол. Мужчины взялись за ножи и вилки и накидали себе в тарелки истекающих соком и исходящих паром кусков свинины.

Утолив первый голод, они и не заметили, как дочь Милютина с зятем распрощались и уехали, а прокурор с пока ещё начальником ОВД остались одни.

– Короче, знай, Саша: на тебя я зла не держу, – утолив первый голод и разлив новую порцию коньяка по рюмкам, снова заговорил полковник. – Виноват в случившемся Хромой. Вот он пускай и расплачивается.

– О чём ты? – прищурившись, настороженно посмотрел на товарища прокурор.

– О выходном пособии! – хохотнул мужчина и осушил рюмку. – Сто тысяч рублей! Он меня подставил? Подставил. Вот и пускай платит. Ну а ежели нет… там уж без обид.

– Не до хрена ли, Миша? Сто тыщ? – даже выпить позабыл прокурор. Так и держал рюмку в толстых пальцах-сосисках.

– А ты-то, между прочим, чего переживаешь?

– Я переживаю, потому что нам работать дальше. И проблемы мне точно не нужны! – поставил рюмку на стол Подшибякин. – А если Хромой откажется, на принцип пойдет? Ты что ж, его сажать будешь? Чтобы опять всё говно наружу полезло?

– Заплатит! Как миленький! У него денег много. Он же больше всех нас вместе взятых с города имеет, ты же знаешь? Точно заплатит! – Милютин поднял глаза на прокурора и с вызовом посмотрел. – Или ты считаешь, что я не прав? Что должен просто схавать, как вы меня любимой работы лишили? И с голой жопой уйти в ту сторону, куда вы меня отправили?

– Да прав ты, Миша, прав! Не заводись! – немного испуганно посмотрел на Милютина Сан Саныч и улыбнулся, впрочем, довольно фальшиво. – Только я тебе в этих делах не помощник. Ты тут сам договаривайся. И главное – потихому.

– Ты, Саша, всегда не при делах, – хмыкнул злорадно полковник и снова взялся за бутылку. – Но на этот раз не выйдет. Ты свою жопу моей прикрыл? Будь добр и мне помочь в моем вопросе. Мы с тобой много лет в связке, не забыл? – с намеком посмотрел на товарища полковник. – Вот и не забывай. А я себе уже и домик в Крыму присмотрел. Вот там я свою пенсию и вижу. И ты мне с этим поможешь, с мечтою моей.

28 ноября 1988 года, г. Москва. Никита Игоревич Журов

– Да ровно всё шло по началу, – начал свой рассказ Журик, лёжа на боку и смотря на внимательные чёрные глаза Гии. – Перетёр с Черным. Тот вроде как сам в непонятках. Говорит вернулся со стрелки с лобненскими один, Хромой сказал, что на время отъедет в Ессентуки.

– В Ессентуки? – хмыкнул грузин. – Хромой что, на старости лет решил в компании с пролетариями минералки попить?

– Я сам удивился. Но знакомому корешку своему местному отзвонился – тот обещал пробить, гон это или как, – пожал плечом Журик, от чего тут же поморщился: боль прострелило прямо в заплывший глаз. – Короче, Черный в отказ, вроде бы и не при делах. Вот я и дернул к вечеру в Лобню, к Тяпе. А там в масть подвалил фраерок некий Жук. Друг и близкий Митяя.

Гия кивнул, ожидая продолжения. Кенты Журика однозначно уже рассказали Вору свои версии случившегося, и потому таиться или что-то придумывать со стороны Никиты было глупо.

– Короче, суть да дело – напоили, накормили, и парень давай языком чесать. И прямо в цвет – про стрелку!

– И чего сказал?

– Сказал, что на стрелке были люди, которых там быть никак не должно было. Во-первых, балашихинские, – Гия невозмутимо кивнул, предлагая продолжить. – А во-вторых, какие-то военные. Поставили говорит на колени Хромого и Черного и всех, кто с ними приехал.

– Прямо таки на колени? – уточнил Гия, задумчиво водя пальцем по набалдашнику трости, лежащей у него на коленях.

– Базарит что да, и что балашихинские после этого утащили с собой Хромого и уехали, – Журик невесело ухмыльнулся краешком рта, а потом на пару секунд прикрыл глаза из-за подступивший неожиданно тошноты. – И явно не в Есентуки. Короче, думаю, зажмурили Хромого. Готов спорить, что где-то в той лесополосе и прикопали.

– Положим, ты прав, —кивнул Вор. – Тогда почему Черный жив-здоров и спокойно продолжает заниматься делами города?

– В этом и у меня непонятка, – покачал головой Журик.

– Спросим, – заверил подопечного Гия. – Ну а это, – Гия посмотрел на разукрашенное лицо Журика, – у тебя откуда?

– Вот оттуда. Жук про груз ничё не знал, да и про стрелку вполне мог приукрасить или насвистеть. Вот я и решил: раз уж я в Лобне и человек Митяя у меня, то логично было бы вызвонить и самого Митяя и поспрашать уже у него. По грузу и по Хромому.

– Ну и как? Поспрашал? – с иронией во взгляде посмотрел на Журика грузин.

– Беспредельщик он, в натуре. Приехал толпой и со стволом, – Журик примолк и злобно выдохнул. – Короче, не вышло у нас разговора. Но ничё – за мной не заржавеет.

– В итоге, – Гия спустил с колен трость и опёрся ей об пол. – Единственный, кто точно может нам рассказать, что ж случилось на этой стрелке и кто находится в прямом доступе – это Черный. Тогда так. Через два дня организую сходняк. Вот пусть на нём нам Черный и расскажет: кто там был на этой стрелке и куда Хромого увезли.

– А с Митяем что? – посмотрел снизу-вверх на поднявшегося на ноги Вора Журик.

– Будем решать. И решать жестко. На Вора руку поднимать нельзя, – кивнул Гия и, развернувшись в сторону выхода, добавил через плечо: – Но уже после сходняка. А ты поправляйся поскорей.

29 ноября 1988 года, г. Лобня. Митяев Олег Петрович

Олег Митяев был расстроен. И не из-за того, что позавчера ударил револьвером московского Вора по голове. Тут парень считал, что был в своём праве: нечего брать в заложники его близкого и так нагло зазывать «на разговор». Да и на разговор ли? Так что жулик тот, черноволосый, получил по заслугам. И на предупреждение Сокола о том, что поднимать руку на Вора чревато последствиями – Митяй махнул рукой. Пускай еще приезжает. Олег готов и теперь научен опытом: меньше, чем с четырьмя кентами никуда не ходит.

Переживал Олег вчерашним утром по другому поводу – всё дело было в Жене Жуке. Друге детства, который где-то год назад пристрастился к картам и всё чаще стал пропадать где-то вне Митяевского поля зрения. Парни заметно отдалились друг от друга, а вчера вообще разругались вдрызг. Хотя, по мнению Олега, предъявил он кенту по делу: какого хера Женек ошивается у Тяпы и через это всех чуть не подставил? Но Жук предъяву принял в штыки – оттаскивали их друг от друга в итоге всей толпою.

А ещё эта Ритка! Чёрт же дёрнул Олега её трахнуть! И ведь сама так и лезла в штаны – всё о деньгах на какую-то косметику трындела. А что Олег – железный, что ли? Ну дал ей денег и оприходовал по синей дыне. Так-то по трезвяку у Митяя на неё не факт, что встал бы. Главное, чтобы эта дурочка не проболталась – а то как-то немного даже неудобно перед Жентосом.

Но все эти переживания – ничто по сравнению с тем удовольствием, какое боксер получил, когда он лично утром доехал до рынка и увидел у входа пустоту! Тяпа не стал залупаться и освободил территорию под Митяя. Это была победа, которая на какое-то время затмила всё. Отдав распоряжения своим напёрсточникам и зарядив Шуру задачей – найти барыгу пожирней и выставить на бабки, – Олег отправился на авторынок, а потом и в «Шарик» по делам.

Однако уже к вечеру настроение снова ушло в ноль. С рынка прибежал Копейка и сообщил неприятные новости: Шуру и Кучу приняли менты, а наперсточников разогнали и строго предупредили: «Увидим ещё раз – поймаем и отвезём следом за товарищами в ГОВД».

Конечно, первым делом Митяй нашёл своего заряженного участкового Самойлова. Дал денег и настоятельно попросил сгонять в родную ментуру и поводить жалом – узнать, что вообще произошло. Поводил. Оказалось, что делом плотно занялся замначальника ГОВД по оперативной части майор Жарков и держал его на контроле. Так что следовало на утро готовить мыльно-рыльные для ребят со сменой одежды. Ну и как-то выручать пацанов. Потому Олег решил идти на приём к этому майору лично – доверить такое было просто некому. Так что к десяти утра Митяй уже сидел на втором этаже родной ментуры у кабинета Жаркова и уже полчаса мариновался в ожидании, когда же его наконец вызовут, заодно пытаясь понять: случившееся – результат банального не фарта или… или что?

– Митяев! – Олег встрепенулся, услышав приглушённый мужской голос за дверью. Подскочил, потянул за ручку и вошёл в кабинет майора.

Кабинет оказался просторным, но без всяких излишеств. Высокие потолки, старый, кое-где потрескавшийся известковый потолок с пожелтевшим плафоном посередине. Стены выкрашены бледно-зелёной масляной. В одном месте краска вздулась пузырём, в другом – пошла паутинкой трещин.

Пол – крашеный дощатый, сероватый, с вытоптанными у прохода и стола белыми пятнами. Под ногами Митяя доски заскрипели, но в целом выглядело добротно, по-рабочему. У дальней стены – два стула для посетителей, в углу – обычный железный сейф, выкрашенный чёрной молотковой эмалью, с облупившейся ручкой. Рядом с ним – платяной шкаф из светлого дерева, дверца чуть приоткрыта, виднеется вешалка с кителем и полка с какими-то папками.

Сам стол майора – тяжёлый, канцелярский, на толстых ножках, с выдвижными ящиками. Столешница – тёмно-коричневый дерматин, протёртый на углах до дыр, кое-где залитый чернилами. На столе – телефон с дисковым набором, чёрная чернильница-непроливайка с торчащей из неё канцелярской ручкой и пепельница, забитая бычками из-под папирос.

Майор Жарков в синей ментовской рубашке что-то сосредоточенно заполнял, сидя за рабочим столом в своём кабинете, даже не подняв головы на вошедшего. Скрипнула ручка, прошуршала бумага. Майору было хорошо за сорок, но выглядел он бодро. Короткая стрижка, волосы тёмные, с обильной сединой на висках – так называемая «соль с перцем». Лицо широкое, простоватое, с крупными чертами, глаза – серые, усталые. На щеках – синеватая щетина.

– Иван Аристархович, можно? – неуверенно спросил Митяй. Называть кого-то по имени-отчеству ему было не особо привычно.

– Проходи, садись, Митяев, – не отрываясь от чтения и не поднимая головы, офицер умудрился кивнуть в сторону стоящего у стола стула. – Чо пришёл?

– Да короче, – начал Олег, присев на стул и положив руку на столешницу, – там моих пацанов на рынке задержали. Вот пришёл узнать чо да как. Может, как-то на предмет отпустить можно порешать?

– Твоих пацанов? – отнял взгляд от бумаг майор, поднял глаза на Олега и вопросительно посмотрел. – Что это значит – «твоих пацанов»? Ты папа их, что ли, ё-моё, или дядя?

– Да ну нет, чо… – замялся боксёр, почесал рукой штанину надетых по такому «особому» случаю брюк и продолжил: – Короче, пацанов моих, ну… друзей, на рынке повязали вчера по беспределу. Вот я и пришёл.

– Твоих друзей, Митяев, задержали, как ты верно сказал, на рынке за вымогательство, – мент откинулся на спинке стула, хмуро рассматривая посетителя. – Заявление есть, взяли на горячем, протокол изъятия денег чин-чинарём, ё-моё. Так что друзья твои, Митяев, будут сидеть. А вот к тебе вопрос – ты-то чо сюда пришёл?

– Ну как чо? Я это… может, надо? Я готов… – растерялся от такого поведения мента парень.

– Чего готов, пионер? Денег, что ли, занести? – краем губ ухмыльнулся милиционер, но потом снова резко посерьёзнел и, поставив локти на столешницу, зло сказал: – Ты, Митяев, свои сторублёвки будешь своему участковому Самойлову совать, чтоб он ваш шалман прикрывал. Ты с чего, шпана пузатая, решил, что своих охламонов можешь на рынок отправлять – по продавцам шакалить?

– Да я…

– Или ты решил чего? Приехал ночью, огнестрелом пошмолял – и всё, ядреный корень? Что тебе теперь рынок принадлежит?

– Я не…

– Чо «ты не»? Окунь, бляха муха, синеглазый? Думаешь, мы тут сидим и мух не ловим, не знаем про твои дела? Скажи спасибо – заявы от Тяпушкина нет, – майор стукнул костяшками ладони по лежащему перед ним на столе протоколу. – А то сидел бы уже в СИЗО со своими «пацанами». – Последнее слово мент произнёс с иронией. Достал папиросу, продул и отправил в рот: – Запомни, Олежа. В этом городе всё давно уже уложено – кто, где и почему. А ты есть никто, и звать тебя никак. И ничо ты дальше своего авторынка собирать не будешь. И то, там ты пока какую-нибудь глупость не отмочишь.

Чем больше Иван Аристархович говорил, тем больше лицо Митяя наливалось дурной кровью и багровело на глазах.

– Так что уясни, мелочь, чтобы я тебя и твою шпану за километр от рынка и от Армена-мясника не видел! Понял меня? И с деньгами своими ответ такой же – пошёл нахер! – последние слова мент практически выкрикнул, подняв вверх палец и указывая на дверь.

Митяй тяжело вздохнул, поднялся на ноги и двинулся на ватных ногах к выходу. Остановился и посмотрел через плечо с ненавистью во взгляде.

– Зенки не таращи, ё-моё, и помни. Пацаны твои получат по полной – тебе и другим наука. А дёрнешься – поедешь прицепом. Доходчиво объяснил? Всё! Пока гуляй.

Митяй отвернулся и вышел из кабинета, находясь где-то между яростью и полным непониманием, что делать дальше.

Глава 2

29 ноября 1988 года, г. Лобня. Святослав Степанович Григорьев

Сразу после поездки в Химки и возвращения домой меня порадовали неожиданным и приятным визитом мои рыжеволосые сестрички. Которые «соскучились», имели игривое настроение и хитрые мордашки. Посмотрев с ними «Смертельное оружие» с Мелом Гибсоном в главной роли, я отправился в дом к Хромому на разговор с Пашей, оставив девчат готовить ужин под присмотром Пельменя.

Парень весь вечер пожирал Машу и Дашу взглядами той самой японской собаки из фильма «Хатико» и был галантен, аки английский джентльмен, правда нашего долгопенского разлива. Ревности от такого поведения товарища я не испытывал. Девка есть девка: если у неё есть настрой от тебя уйти и если она за тебя не держится – рано или поздно точно свалит в закат. Так чего переживать? И да, не буду малодушничать и признаю очевидное: то, что сестёр у меня сразу две, наилучшим образом нивелирует возможность каких-либо поползновений в сторону «лева» от одной из них. Сами того не понимая, они замечательно присматривали друг за другом, куда пристальнее, чем шпик за объектом слежки.

Разговор с Пашей вышел довольно странным. Оказалось, что Митяй окончательно ушел во все тяжкие и отправил Вора Журика в больничку. Понятия не имею, понимал ли мой товарищ в тот момент, что делает (зная его, скорее всего нет), но геморроя парень себе – и мне заодно – снова подкинул изрядно. Тем же самым параллельно занимались и его подручные. Тот же Жук, очевидно, вообще не соображает, кому и что он рассказывает, а главное – какие из этого могут быть последствия. А то, что они будут, – сомнений не было ни у меня, ни у Паши Чёрного. Такие движения обычно заканчиваются пером под ребро где-нибудь в тёмном подъезде – не иначе.

Помню случай из 90ых из моей прошлой жизни. Когда группа ОПГшников из одной крайне уважаемой банды весь вечер в кафе задирала пару уголовников. Все закончилось не дракой даже, а избиением последних. В течении следующей недели каждого из спортсменов выловили то там, то тут по одному. Двое с летальными исходами.

Вряд ли стоило переживать прямо сейчас: в конце концов, Журик пока что «на больничном» и едва ли будет действовать без оглядки на своего старшего. А старшему еще предстояло разобраться в хитросплетениях происходящего. Но лобик зеленкой на месте Митяя я бы себе намазал. Так что надо было с ним поговорить – вдумчиво и обстоятельно. Что я и решил сделать на следующий день.

Однако все эти мои размышления Чёрного не заботили совершенно. Главное, что беспокоило старого урку: то, что Журик узнал – Хромого увезли балашихинские, – и что скорее всего Вор догадался: долгопрудненского смотрящего уже нет в живых. А значит, за вымя возьмут снова его – Пашу. И возьмут на этот раз уже конкретно. Так как с Митяем новый разговор затевать – дело дохлое. Пришлось какое-то время успокаивать Чёрного и просить не суетиться раньше времени, передвигаться с охраной, а в случае чего звонить мне, благо дома я теперь решил держать кого-нибудь на постоянной основе. Кого-то кто в том числе знает где меня искать.

Но вернёмся к началу. Почему разговор с Пашей показался мне странным? Потому что старый жулик явно кое-чего не договаривал. Нет, он никак не выдал себя – ни словом, ни мимикой, не посеял во мне подозрения. Но из опыта прошлой жизни я привык всегда, прежде чем что-то делать, спрашивать себя: зачем я это делаю? Людьми движут мотивы – вот что главное. Спрашивается: а какой был мотив у Тяпы так срочно приезжать на разговор к Чёрному? Этого, как бы я Пашу ни крутил, мне выяснить так и не удалось.

Вечер и ночь я провёл весело и продуктивно – в постели с двумя красотками, высекая из их красивых молодых тел яркие стоны, складывающиеся в завораживающую мелодию страсти. А проводив девочек утром, позавтракав с вернувшимся на свой «пост» Пельменем и забредшим по моей просьбе Чижом, я отправился с Серегой в Лобню – искать самого отмороженного товарища этого города по которому все сильнее плакала премия Дарвина. Кто не знает, ее вручают за самую идиотскую и нелепую смерть.

Пельменя, кстати, я не просто так оставил сидеть и смотреть видак, охраняя хату от возможного визита домушников. Здраво рассудив, что мне нужна хоть какая-то связь (ведь если события понесутся вскачь и меня не найдёт вовремя тот же Чёрный, это может выйти всем боком), короче, придя к такому выводу, я нагрузил Петю обязанностями личного секретаря. Теперь, когда я куда-то уезжал, он точно знал, где меня искать. И в экстренных случаях всегда бы указал близким, где я. Ну и заодно мог сказать, кто мне звонил в моё отсутствие и чего хотел. В дальнейшем на таком посту буду задействовать и Гудрона – в паре, пока не докажет, что ему можно доверять.

Обнаружить Митяя на авторынке не удалось. В разговоре слегка взъерошенных парней лобненского начинающего авторитета чувствовалось напряжение и нервозность. Оказалось, что Олег утром должен был отправиться в ментуру решать вопрос по двум арестованным накануне парням – Шуре и Куче. И, скорее всего, когда вернётся, отправится в школу бокса. Туда мы с Чижом и поехали, неспешно объезжая лужи и колдобины.

В комнату отдыха на втором этаже меня проводил Сокол. Лицо его было сильно растерянным. По его словам, Митяй вернулся полчаса назад, выгнал всех из комнаты и остался сидеть там один. Постучав в дверь, за которой слышался громкий шум телевизора, и не дождавшись ответа, я потянул за ручку и вошёл внутрь.

Олег сидел напротив телевизора в серых широких брюках и белой рубашке в полоску и смотрел задумчиво в стол – явно витая в своих мыслях. Руки его лежали на обшарпанной столешнице, собранные в замок.

– Здорово, Олег! – сказал я, закрывая за собой дверь, проходя внутрь и усаживаясь в кресло сбоку от дивана.

– А? – поднял удивлённые глаза Олег, в которых начала проступать некоторая осмысленность. Рассмотрев меня внимательно, Митяй потёр зенки и откинулся на спинку дивана, щелкая кнопку «выкл» на пульте: – А я как раз думал тебе звонить, Славян.

– Рассказывай, Олежа. Чё опять стряслось? – предложил я товарищу перейти сразу к делу.

– Да чё стряслось…? – И Олег рассказал: как вернулся на хату после наших посиделок в Мытищах, как ему отзвонился Жук, как он лихо залетел к Тяпе на хазу, дав по морде Журику и «отжав» рынок; как следующим вечером оказалось, что двух его людей на этом самом рынке приняли; и как сегодня утром его буквально словесно отшлепал по жопе зам начальника местного ГОВД, – короче полный пиздец, – подытожил свою историю парень.

– Вот чего у тебя не отнять, брат, – насыщенно ты живёшь! Прямо полной грудью, – хмыкнул я себе под нос. – и если есть какая-то яма, ты вместо того, чтобы её обойти, с радостью прыгаешь туда с разбега двумя ногами.

– Вот только не надо на больное давить, – поморщился парень и посмотрел на меня хмуро. – Это, Слав… Я подумал над твоим предложением. Я чёт в натуре один не вывожу. Так что это… ну… Короче, я согласен на совместную работу. – Не увидев от меня никакой реакции, Олег, помолчав немного, каким-то обиженным тоном уточнил: – Или типа уже не хочешь работать вместе?

– Почему же? Я от своих слов не отказываюсь, – покачал я головой, встал, подошёл к парню и протянул руку. Тот посмотрел на неё пару секунд и крепко сжал. – Кстати зря ты думаешь, что это пиздец.

– А разе нет? – удивленно снизу-вверх посмотрел на меня Олег

– Нет, Олежа! Потому как любой другой на твоем месте уже либо лежал бы с дырой в бочине где-нибудь в овраге либо в СИЗО парился. А ты ничо – на свободе и жив-здоров, – хмыкнул я, – фартовый ты, дружище. Удачливый.

– Не смешно.

– Да уж чего смешного? Ладно. Теперь давай прикинем по порядку, что же у нас произошло, говорить буду прямо, так что давай без обиняков, – кивнул я и вернулся в своё кресло.

– Начнём с Воров. Пойми одну простую вещь: сила любого Вора – в авторитете, Олег! Так что живёшь ты сейчас повторюсь, считай, что в долг. Потому как если Журик не ответит тебе за произошедшее, то авторитета лишится. А значит он обязательно ответит, – я уперся локтями в коленки, сжимая ладони в замок, и заглянул в глаза Олега. – Дружище. Если ты решил ударить Вора – лучше сразу доставай пистолет и гаси и его, и всех, кто это видел, на месте. Это тебе на будущее совет.

– Да пусть приезжает, – буркнул Олег, отчего я удивлённо посмотрел на компаньона.

– Олег, ты в натуре такой храбрый или прикидываешься идиотом? Ему не надо приезжать – достаточно зарядить торпеду и при удачном случае тот сунет тебе перо под ребра. В подъезде, в магазине, на улице. Где ты меньше всего ждешь. Потому теперь, пока я не дам отмашку, даже спать один в квартире не ложись. И постоянно тусуйся со своими и в максимально безопасных местах. А по делам вон Сокола координируй отсюда. Вкурил?

– В каком смысле – пока отмашку не дашь? – напряжённо глянул на меня боксёр.

– В смысле – пока не решу твой вопрос с жуликами. Это если решу, как понимаешь ни хера такое сделать будет не просто, – поморщился я и продолжил: – Дальше. На счёт рынка. Ты на кой ляд туда на следующий день людей работать послал?

– Я же сказал! Тяпа меня подставил и в итоге подписался, что рынок будет за это откупом, – пояснил мне вроде бы очевидное Олег. Только очевидное ему одному.

– Олег. Тебя подставил не Тяпа. Тебя подставил Жук. Ты в курсе что он там набазарил? – вопросительный взгляд полный непонимания был мне ответом: – он там перед Тяпой и Вором решил рисануться, и начал про стрелку рассказывать. Про нас. Про Хромого. Про балашихинских. Всадил нахер всех. Вот поэтому туда тебя и дернули.

– Блядь, – глухо выдохнул Митяй.

– Блядь, – кивнул я, – по-другому и не скажешь. А Тяпа тут вообще не причем, нет за ним вины. Он уголовник, для него слова законника закон, – извиняться за тавтологию перед Митяем я не стал, справедливо полагая, что такое сложное слово он просто не знает, – да и с чего ты решил, что слово данное под стволом что-то значит?

– Да какая на хер разница? Людей то он своих с рынка все равно убрал. Выходит, ровно вышло.

– Да ахеренно ровно! На рынке утром не оказывается людей Тяпы, а к вечеру твоих пацанов принимают менты на горячем, у которых уже лежит приготовленное заранее заявление терпилы. Это, по-твоему, ровно? Или ты думаешь это вроде как случайность, да?

– Меня это тоже, честно говоря, смутило, – подумав, пожал плечами Олег.

– Да неужели? Ну хоть так. Рынок, Олежа, в маленьком городе – это самое жирное и вкусное место. В городе есть менты, администрация, есть смотрящий. Все они друг друга знают, и всё у них давно тут устроено и распределено. А тут ты такой красивый махнул стволом и решил, что тебе что-то просто так отдадут?