Текст книги "Студент: Чужие Деньги (СИ)"

Автор книги: LikanTrop

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19

3 декабря 1988 года. г. Долгопрудный. Банный комплекс «Афродита»

Сержант Шестаков стоял внутри у входа в большой дом банного комплекса «Афродита» и смотрел в спину Кузьмича, бредущего вглубь дома. Местный хозяйственник должен был позвать на разговор Жору с погремухой Децл.

Поправив пуговицы на серой двубортной шинели и стащив с головы шапку с завязанными сверху ушами, Геннадий подкрутил край уса и со скукой принялся рассматривать убранство дома Хромого, в котором уже не раз ему доводилось бывать. В том числе и в те моменты, когда его высокое начальство парилось в баньке. Задача Шестакова в такие походы была простой: принять портфель или мешок с деньгами, отнести в служебную машину и отвезти домой товарищу Милютину. Нехитрое дело, да ещё и с которого зачастую перепадало неплохо.

Как оно теперь, после Нового года-то, будет? Шестаков не знал, ожидая пенсии старого начальника с огорчением, а прихода нового – с настороженностью. Перемены, полагал сержант – оно всегда не к добру. Ко всем бедам – ещё и задержки по зарплате в последние месяцы становились практически нормой, что позитива, конечно, не добавляло.

– Товарищ сержант! – вышел из боковой двери Жора, заискивающе улыбаясь. Глаза его при этом были настороженные, впрочем, к такой реакции на себя Шестаков давно привык, понимая с кем приходится работать. – Какими судьбами? Сегодня тут и нет никого, кроме меня.

– Ну так, может, тебя и хватит? – пожал узкими плечами сержант. – Товарищу Хромову передай: завтра в девятнадцать ноль к нему в баню приедут попариться Михаил Дмитрич и Сан Саныч. Так что пусть встретят по форме и в соответствии.

– Так нету же Хромого. На отдых уехал, в Ессентуки, – будто извиняясь, развёл руки в стороны Децл.

– Ну так Паше вашему, косому, скажи тогда. Мне до фонаря – задача поставлена. Ваше дело – исполнить надлежащим образом. Я доходчиво разъяснил? – внимательно посмотрел мент на Децла.

Дождавшись утвердительного кивка, сержант надел на голову шапку и двинул к выходу. Уже у дверей остановился, будто что-то вспомнил, развернулся и добавил:

– И сам Паша тоже пусть будет. К нему разговор есть.

Убедившись, что его услышали, Шестаков вышел за дверь.

3 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

Здание Госкоминтуриста располагалось на Озерковской набережной, внутри первого кольца, недалеко от Павелецкого вокзала. Советский дом начала века вытянулся параллельно водоотводному каналу Москвы-реки, и от него за версту несло казённой солидностью. Отправился я туда с Чижом за баранкой и в компании с Гудроном. Гену взял исключительно, чтобы присмотреться к парню и, возможно, узнать его чуть-чуть поближе. Всё-таки среди моих людей он единственный по-прежнему оставался несколько наособицу.

– Зря не побрызгался, Гена! Запах ваще чёткий! – посмотрел в зеркало заднего вида Чиж на самого старшего по возрасту в нашей компании, а затем перевёл взгляд на меня. – Скажи же, Слав?

– Нормальный запах, – кивнул я лениво в ответ.

После того как Футболист уехал, я засобирался к Анисимовой и, нырнув в пакет с приготовленными подарками, помимо заготовленных духов «Шанель» нашёл ещё и «Givenchy Gentleman», о которых совсем забыл. В итоге пузырёк был распакован и, по старой привычке еще из прошлой жизни, водружён на тумбу с телефоном в прихожей. Конечно же любознательный Серега тут же прибрал флакон к рукам – потрогал, погладил, открыл, только что на зуб не попробовал. И побрызгался, с моего разрешения, конечно, тоже. А вот Гудрон на предложение сделать то же самое, озвученное щедро распоряжавшегося чужими вещами Серегой, отказался наотрез.

– Это… Приторно воняет, во, – поморщился с заднего сиденья Гена в ответ на слова Чижа.

В этом с ним трудно было согласиться – я в духах разбирался крайне херово, но конкретно у этих запах был богатым и ненавязчиво обволакивающим. Солидно и дорого – пожалуй, лучшая характеристика данного аромата. Сладость тоже была, но совсем лёгкая, не резкая.

– Ага! Тебе канает только потом вонять, – фыркнул Чиж, аккуратно вписываясь в поворот.

– Так это… Одеколон же есть? – почесал тяжёлый гладковыбритый подбородок парень.

– Слушай, Ген, а у тебя как сейчас с работой? Ты же вроде на железке? – решил перевести я тему разговора, со скучающим взглядом обернувшись и посмотрев на парня через плечо.

– Так это… Грузчиком горбачусь, – кивнул Гудрон и поправил кепку на голове. – Только я теперь сутки через трое. Получка – грОши, у вас деньгу я шибче делаю. Вот я и потумкал… Чего, короче, задарма спину гнуть?

– О! А вот и наш дом по ходу. Как тут? Во двор, чтоль? – Чиж быстро двигал глазами, а найдя искомое, включил поворотник.

Машина свернула направо и въехала во двор симпатичного четырёхэтажного здания сталинской постройки. Багровый фасад, высокие окна, ровный асфальт на парковке – солидное место для солидной организации.

– Ладно, пацаны! Покурите пока! – я вышел из остановившейся тачки и вошёл в здание.

Внутри сразу же попал под грозный взгляд женщины хорошо за пятьдесят. Взгляд этот исходил из окошка стеклянной будки, а перед вахтёршей на светлой столешнице лежала раскрытая широкая книга учёта посетителей. Женщина была в форменном кителе, на груди – очки на цепочке, лицо – строгое и сморщенное, привыкшее ворчать.

– К кому? Пропуск имеется? – недовольным, строгим тоном спросила она.

Я про себя хмыкнул, представив, что дальше, по канону, женщина должна была добавить: «Ходют тут всякие». Или это было не про вахтёрш, а про уборщиц?

– К Наталье Петровне Анисимовой. Отдел билетного бронирования. Григорьев Святослав Степанович, – я достал паспорт из куртки и, раскрыв, положил перед вахтёршей.

– Ишь! Святослав! Имя то какое? Ты погляди, – покачала головой женщина. Приставила палец к списку и начала медленно водить им снизу вверх. Другой рукой она подняла перед собой паспорт и время от времени бросала на него взгляд, будто сверяясь. – Ага! Вот ты где!

Она черкнула что-то в журнале, поставила размашистую подпись и, захлопнув книгу, протянула мне паспорт обратно.

– Второй этаж, кабинет двадцать восемь, – буркнула она, прожигая меня недовольным взглядом, обещающим в случае чего все кары мира. – Налево по коридору.

Я кивнул, сунул паспорт в карман и двинулся в указанном направлении. Лестница оказалась широкой, с мраморными ступенями, стёртыми до блеска миллионами ног. На втором этаже нашёл приёмную, посидел там с десяток минут, разглядывая скучающую секретаршу за стойкой и слушая, как где-то в глубине коридора время от временипротивно трезвонит старый телефон.

Наконец меня пригласили войти. Кабинет оказался просторным, прямоугольным, с высоким потолком и огромным окном, выходящим на набережную. За массивным «Т»-образным столом сидела женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой, в тёмно-синем пиджаке при белой блузке, наглухо застёгнутой на все пуговицы. Её цепкий, изучающий взгляд пробежался по мне, отмечая небедный внешний вид и пакеты в руке.

– Надо думать, Святослав? – спросила она абсолютно бесцветным голосом, – Проходите, садитесь. Александр Иванович мне вас отрекомендовал крайне положительным образом. Документы привезли?

– Добрый день! Конечно, всё при мне, – я прошёл и сел на стул возле стола начальницы. Достал папки из одного из двух пакетов, того что по проще, и положил перед ней.

Наталья Петровна взяла документы и быстро пробежалась взглядом по бумагам всех четырнадцати кандидатов на поездку, периодически смачивая указательный палец языком при перелистывании характеристик и справок. Я же от нечего делать рассматривал её лицо, больше похожее на застывшую маску. Назвать даму красивой, наверное, было нельзя. Но и некрасивой эта худощавая представительница чиновничьего аппарата страны Советов не являлась. Цинизм, усталость, скука на лице – эти приобретенные качества едва ли привлекают мужчин вне зависимости от внешности, заложенной изначально природой.

– Ну, в общем-то, на первый взгляд всё в порядке, – кивнула женщина, кладя бумаги на стол и сдвигая их в сторону ближе к углу стола. – Проблем быть не должно. Документы и билеты заберёте в приёмной в пятницу. Там же узнаете дату рейса. В вашу группу я добавлю своего человека и старшего от Госкоминтуриста.

– Крайне благодарен. Кстати. Вот, с наступающим! – я взял лежащий на коленях иностранный пакет, из тех, что передал вместе с покупкам Лазарь Моисеевич, и поставил перед ней.

Женщина со скучающим лицом заглянула внутрь и немного удивлённо приподняла бровь, увидев коробки конфет «Merci» и флакон «Шанель №5». Потом перевела внимательный, уже совсем не бесцветный взгляд на меня и улыбнулась краешками губ:

– А ведь Александр Иванович, полагаю, в вас не ошибся. Вы не по годам сообразительный молодой человек, верно?

Женщина хмыкнула, открыла ящик стола и аккуратно положила туда мой подарок. Затем задвинула его обратно, достала сигарету из пачки «Кэмел» и, прикурив от какой-то небольшой, но явно иностранной зажигалки, глубоко затянулась.

– Посмотрим, как получится. Но я же правильно полагаю – ваше предприятие с подобными поездками едва ли одноразовая история?

– Вы весьма проницательны, Наталья Петровна, – кивнул я и, как мог, очаровательно улыбнулся. – Был бы рад поработать с вами в долгую.

– В таком случае – совет: дарите к следующим праздникам лучше сигареты. Раз уж ваши люди заграницу собрались, – во время речи женщина с кокетством посмотрела мне в лицо, а потом вопросительно приподняла бровку. – Ну, конечно, если вы хотите угадать с подарком. Вы же хотите?

– Очень хочу, – кивнул я в ответ, поражаясь деловой хватке товарища Анисимовой, которая, по сути, без обиняков прямо озвучила какие подгоны за ее услуги ей больше нравятся. Прямо как на зоне – сигареты и тут были в чести. Это ладно год только восемьдесят восьмой и деньги брать чиновники ее уровня еще прямо боятся. Но ничего, скоро научатся.

Я поднялся на ноги и протянул руку:

– Думаю, мы сработаемся. Большое спасибо.

Женщина, не вставая с кресла, аккуратно сжала краешек моих пальцев и кивнула:

– Тогда не смею задерживать! – сказала она и ладонью с зажатой между пальцами сигаретой указала на дверь. – Звоните, если что.

– Доброго дня! – кивнул я и двинулся к двери, чувствуя на затылке её изучающий заинтересованный взгляд.

3 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

От Анисимовой мы выехали в половине второго. Была мысль заскочить пообедать, но я прикинул: если успеем к Лазарю до конца обеденного перерыва и застанем его в офисе – значит, я поем потом, а ребята пока сгоняют в заводскую столовку. Ну а ежели не застанем – сам бог велел подкрепиться всем вместе.

Дорога заняла минут двадцать. Солнце едва-едва пробивалось сквозь грязно-серую пелену облаков, но я всё равно был доволен. Плевать на погоду, если работа спорится. А дела потихоньку двигались, и дорогу до Финки мы должны были скоро опробовать, а потом и поставить на поток. На месте груз встретит кто-то из родни Лазаря и оплатит товары в валюте оптом. Что делать с баблом, понятно – тащить в Союз финские марки я не планировал. Зачем гнать деньги порожняком? С ввезённого в страну товара можно было заработать куда как больше. Причем на продажу годилось буквально что угодно – что ни выставь на полку, сметут с дракой и криками. Такая сейчас в нашей стране ситуация. С этими мыслями я и заходил в знакомый подъезд административного здания на заводе «Серп и Молот».

В кабинете Лазаря Моисеевича меня встретил запах недавней влажной уборки и необычная обстановка. За прошедшую неделю его офис изменился до неузнаваемости. Вместо старого канцелярского стола теперь сбоку у окна стоял массивный дубовый, с тёмной полированной столешницей и резными ножками. На нём, по центру, – компьютер, в монитор которого прямо сейчас мой компаньон подслеповато всматривался, время от времени что-то щёлкая на клавиатуре. Причем скорее всего наугад. Рядом с ним стояла хрустальная пепельница, от которой вверх тянулись белесые нити дымка от незатушенной сигареты «Мальборо»; раскрытая красная пачка курева лежала немного правее.

Чуть поодаль притулился небольшой книжный шкаф, наполовину заполненный папками, а на нижней полке, прямо над дверцами, стоял электрический чайник. В углу, за отдельным столом, сидел Лёха Шульц. Парень в своей неизменной рубашке в полоску деловито помешивал ложечкой чай в большой белой кружке, задумчиво поглядывая на целую гору картонных коробок с иностранными надписями, тесно составленных вдоль стены за его спиной и с обеих сторон. На боку каждой коробки, на белой наклейке с синей полосой, чётко выделялась надпись: «Tandy 1000 TX».

– Всем доброго дня! Смотрю, поездка вышла удачной? – весело улыбаясь, я вошёл внутрь, захлопнул за собой дверь и, сняв куртку, повесил её на красивую железную вешалку антрацитово-чёрного цвета. Её я раньше тут тоже не замечал.

– Аааа! Славушка? А вы таки вовремя! – Лазарь перевёл на меня слегка покрасневшие глаза и довольно улыбнулся. – Вот! Опробую таки новую технику. А то, что ж мы будем – что тот сапожник без сапог?

– Правильно! Офис должен внушать потенциальным клиентам уверенность в необходимости покупки нашей техники, – согласился я, подошёл, пощупал чайник за бок и, убедившись, что тот ещё горячий, взял пустую чашку и начал заваривать себе кофе. – Как поездка?

– Честно говоря, до последнего таки не верил, что всё пройдёт хорошо, – признался еврей, ослабляя на шее галстук. Поведя носом, он поморщился, потом заметил источник неприятного запаха – недокуренную сигарету, после чего тут же затушил её и достал из пачки новую. – Ребятушки вашего брата приехали в срок. Помогли погрузить, и вот утром мы уже в Москве. Верите ли нет, я таки с прошлого обеда во рту маковой росинки не держал. А когда еврей забывает поесть – это уже не занятость, это катастрофа, – признался мужчина и тяжело, чуть театрально вздохнув, прикурил сигарету от зажигалки.

– Ну всё хорошо, что хорошо кончается. Сколько тут? – кивнул я на коробки, заодно подмигнув косящемуся в нашу сторону Шульцу. После чего присел за обратную сторону стола Лазаря и поставил на столешницу дымящуюся чашку.

– Двадцать девять штук. А было сорок. Всё как договаривались. Я таки передал одиннадцать экземпляров Котову, так что мы перед заводом в расчёте, – Лазарь затянулся сигаретой, нагнулся и заговорщицки тихо добавил: – Планирую в среду идти на ковёр к Котову насчёт новой поставки металла.

– Думаете, не откажет?

– Слава, я таки вас умоляю. Когда человеку выгодно, его не приходится долго уговаривать, – довольно хмыкнул мужчина, подцепил свободной рукой чай с лимоном и сделал глоток. А мой нос неожиданно уловил в воздухе лёгкий запах коньяка.

– Ясно. А товар вы так здесь на ночь и оставите? – снова перевёл я взгляд на коробки.

– Как минимум до завтра придётся оставить. Сегодня у меня встреча с директором завода «Компрессор», надо решить по бумагам, но двадцать машин он таки обещал у нас принять до конца недели. Да и по остальным проблем не будет. Уж поверьте, Слава: когда человек видит прибыль, его сомнения начинают быстро худеть.

– Слав, я, конечно, могу на ночь остаться, но две ночи без сна… может рубануть, – сбоку раздался голос Лёхи, в тоне которого чувствовалось явное сомнение.

Я перевёл немного замутнённый взгляд на парня и понял, что вообще-то складывается хреновая ситуация. Вова будто повесил его на Лазаря и забыл. А пацану неплохо было бы иметь хоть какую-то ротацию, да и на ночь нужен отдельный человек, свежий, это верно.

– Отсюда поеду к брату – скажу, пусть пришлёт сюда человека на ночь. Давай он ориентировочно к восьми подъедет, встретите? Нормально? – вопросительно глянул я на Лёху. Тот, в свою очередь, посмотрел на Лазаря, который быстро закивал.

– Конечно нормально. Прости, Алексей. Я таки что-то совсем о тебе и не подумал, – развёл тот руки в стороны, виновато глядя на охранника.

– И, Лазарь Моисеевич, я думаю, Лёше нужен напарник для смен. Так что, если завтра вместо него приедет кто-то другой – прошу не пугаться.

На мои слова Лазарь просто кивнул, но в глазах его мелькнуло лёгкое огорчение – очевидно, мужчина уже привык к Шульцу.

– Хорошо! Если у меня возникнут какие-то варианты по сбыту компов – тоже буду держать в курсе, – я поднялся на ноги и протянул руку Лазарю. – От меня что-то ещё требуется?

– Да вроде бы и нет, – мягко и деликатно сжал мою ладонь еврей, в его взгляде мелькнула задумчивость, а на лице – лёгкая растерянность. – Так это… Может быть, отметим, Славушка? У меня и коньячок есть хороший?

– Обязательно отметим. Придут деньги с новой партии – сходим куда-нибудь на ужин. Договорились? – спросил я и, получив в ответ согласный кивок, махнул на прощание Лёхе и двинул к выходу. – Если что – звоните. У меня теперь всегда на телефоне человек, смело передавайте ему, если я нужен.

Получив заверения, что, если что – непременно позвонят и всё передадут, я покинул офис. Нужно было ехать в дом к Паше (наконец я перестал называть его домом Хромого) и ловить брата Вовку. Вопросов к нему изрядно накопилось.

Глава 20

3 декабря 1988 года. г. Москва. Святослав Степанович Григорьев

В местную заводскую столовую мы решили не идти – по дороге заскочили в «Пельменную» на Ленинградке. Там, будто три голодных волка, смолотили по двойной порции местного фирменного блюда, обжигаясь горячим бульоном и щедро сдабривая их сметаной. Уже потом, сытые и довольные, двинули обратно в Долгопу.

К дому Паши Черного подкатили к четырём. Оставлять ребят в машине я не стал – пускай примелькаются бойцам брата, в дальнейшем меньше проблем будет. Так что Чижа и Гудрона отправил на кухню, а сам двинул в кабинет брата, тот, что на первом этаже, где и застал нашу сладкую парочку – Рэмбо и Вовку. Новый бухгалтер на своем рабочем месте отсутствовал.

– Привет, пацаны! А где наш гений математики и подсчётов? – с улыбкой спросил я, по очереди пожимая парням руки.

– С Черным умотал водку принимать, – подмигнул Вова, морда брата лучилась довольством. – Паша за вопрос прям серьезно взялся. Вчера гонял в Химки по водяре. Но там, видимо, еще не отзвонились воровайки ваши, так он местного командира говорят буквально доконал, так что аж до старшего довели. В итоге разобрались и сказали на следующий день приезжать. Ну вот он и приехал.

– Отлично. Значит, с водярой у нас ровно? – спросил я, садясь на стул с противоположной стороны стола.

Брат согласно кивнул, и я довольно щёлкнул пальцами:

– Тогда у меня тоже хорошие новости. Компьютеры пришли – тебе, наверное, уже ребята отчитались. До конца недели Лазарь Моисеевич, думаю, часть реализует. Но есть пара моментов. Во-первых, тебе не кажется, что не очень разумно Леху Шульца вот так намертво прикреплять к нашему компаньону?

– А что поделать? – пожал плечами Вова. – Мы в такой запаре были. Да и людей вроде больше становится, а их всё не хватает и не хватает.

– Нужна ротация, брат. А то в какой-то момент может оказаться, что Леха больше Лазаря человек, чем наш. Получается, он постоянно с ним, в ваших общих делах участие не принимает. Ну и чего?

– Да понял я, малой! – хмыкнул Вова. – Сротируем. На пару ребят, чтоб сутки через трое. Саня Ткач сейчас приедет – сориентируемся. Что-то ещё?

– Да, к восьми на завод «Серп и Молот» человека пришли на ночь. Компьютеры посторожить, – я коротко объяснил, куда именно. Вова взял листок, ручку и записал на всякий случай:

– Так, с этим вроде всё. Теперь насчёт Госкоминтуриста, – я почесал переносицу, собираясь с мыслями. – В пятницу буду знать дату отправки нашей группы «интуристов». По товару не спрашиваю – ты говорил, всё в норме. Икру я завтра тоже заберу. Но что по старшему в группе? Там надо будет затариться местным товаром на полученные бабки. А для этого нужен человек с соображалкой.

Старший человек в списке выездюков определился быстро – батя супруги Ткаченко скучал на пенсии, а до того работал в снабжении на местном ДМПО (Долгопрудненское машиностроительное производственное объединение). Вот Саня и решил пристроить его в круиз. Дед раньше дальше Риги и не бывал нигде. А тут – и заработок, и развлечение.

А вот с товаром, который будем брать оттуда, поломали голову. Сошлись на видеомагнитофонах, плеерах, кассетниках и шмотье – джинсы, куртки, спортивные костюмы. Если останется денег, можно добрать иностранную косметику.

– Я думаю, с первой поставки свои же пацаны всё и разберут с ближайшей получки, – хмыкнул Вова в конце нашей беседы, откладывая ручку в сторону. Весь утверждённый ассортимент был братом старательно записан. – Да чего там? Я и сам кое-чего себе выберу.

– К слову о видеомагнитофонах, – я откинулся на спинку стула и вытянул ноги в тапочках. Ткаченко расстарался и поставил на входе таких целый сундук. – Я так и не понял, как у вас с домушниками прошло? Вернули бабки и технику?

– Вернули, – слегка помрачнев, ответил Вова. – Ты был прав. Свой навёл. Случайно. Котя.

– Да ну? Рыжий пацан, что тут терся? – я удивлённо приподнял брови, чуть не присвистнув. – И чего с ним делать думаете?

– Да ничего уже, – Вова вздохнул и рассказал, как всё прошло. А прошло у них всё через известное место под название жопа: один фигурант улетел с крыши, второго загасил Котя, а потом и сам за компанию, безвременно отправился в мир иной – получив перо в живот.

– Мда. Не скучно у вас время проходит. А третьего ты зря отпустил. Решать, конечно, тебе, но не дай Бог он язык развяжет и расскажет чего не в те уши… – я покачал головой.

– Ну а чего ты предлагаешь? Мочить всех налево и направо? – раздражённо почесал шрам на брови брат. – Я военный, а не убийца.

– Да ладно, не заводись. Отпустил и отпустил. Надеюсь, проблем не будет, – я хлопнул ладонью по столу, закрывая тему.

В этот момент за окном послышался звук подъезжающей машины.

– Наверное, Ткач с Черным вернулись. Оприходовали, видимо, водку. Быстро! – сказал задумчиво Вова.

Я поднялся на ноги:

– Ладно, пойду поздороваюсь с мужиками, если больше не нужен, то домой поеду. – Я двинул к выходу.

– Я провожу! – чуть ли не впервые подал голос до этого молчавший Роман и двинул за мной.

Когда мы вышли из кабинета и дверь за нами закрылась, он положил руку мне на плечо и тихо шепнул в ухо:

– На счёт третьего не переживай. Он никому больше ничего не скажет.

Сказал и двинул по коридору в сторону кухни, оставив меня стоять в лёгком недоумении. Что именно Рэмбо имел в виду? Что припугнул этого паренька как следует? Или что-то большее? Ну, зная Рому, скорее второе. Если так – с одной стороны, может, и хорошо. А с другой – хреновато, когда исполнитель начинает иметь своё мнение и делать не так, как приказал старший.

В любом случае, сейчас каких-то глобальных умозаключений на этот счёт от меня не требовалось. Я пошел в сторону выхода, где в зале и встретил веселую шумную гурьбу, состоящую из Паши, нашего бухгалтера Вени и Ткача.

– Вы там что – водку пили, вместо того, чтобы считать? – с улыбкой пошутил я, пожимая руки вновь пришедшим.

– Рабочий день, Слава. Как можно? Вот вечерком с хлопцами обязательно! Грешно не отметить такой прибыток! – улыбнулся Ткаченко, крепко сжимая мою ладонь.

Черный молча посмотрел на меня и стрельнул глазами в сторону лестницы. Я кивнул, поняв намек, и отправился с ним на второй этаж, в его кабинет.

– Случилось чего? – спросил я, падая на стул напротив Пашиного стола. Сам мужчина присел в кресло, достал сигарету и закурил.

– В «Афродиту» сегодня от Подшибякина и Милютина человечек нарисовался, – начал объяснять Черный, выпуская облачко пара и ставя локти на стол. – Это мент и прокурор наши. Хотят завтра в баньке попариться и на разговор зовут.

– А-а-а. Заскучали ребятки на казённых харчах? Похоже, проверка закончилась, – кивнул я с пониманием. – Так и чего? Это ж хорошая новость – значит будем работать. Замыкай всё на себя.

– Да так-то оно так. Базара нет, – согласился Паша, потирая пальцами тыльную сторону ладони, украшенную наколками. – Только ты же понимаешь, в последнее время у них с Хромым хреновато всё было.

– Раз сами на разговор зовут – значит, работать готовы, – не согласился я. – Ну а если чего придумали – так скажут, верно? Чего сейчас душу рвать? Мне больше интересно, почему только двое приедут, их же трое? Где тот, что по мальчикам, председатель горисполкома?

– Трусов, да. Про него разговора не было, – кивнул Паша, делая новую затяжку. – С ним, думаю, хуже всего будет. У него же племянника убили.

– Вот завтра у мусоров этих и спросишь. Чего у Трусова на уме.

– Спрошу. Кстати, завтра катран запускаем. Децл мне всю плешь проел на счет этого, на тебя ссылался, – Черный поднял глаза на меня и я утвердительно кивнул в ответ, мол все правильно, Децлу запустить катран обещал, – Так вот. Там из администрации пара человек ходит катать. Если чего – у них тоже поспрашаю, – помолчав немного Паша поинтересовался. – Ты по Гие что-то уже решил?

– Ещё думаю, как лучше сделать, – покачал я головой. – Но знаешь что? Ты Веню нашего попроси. Пусть отдельно мне посчитает и подготовит двадцать тысяч баксов в марках. По нормальному курсу, не по государственному. Пустой же я к грузину не пойду, верно? А начать отдавать в баксах – может подумать, что это я его деньги увёл. А так мы и серьёзность намерений покажем, и на долговой крючок Вора подсадим.

– Точнее, он нас, – поправил меня Паша.

– Нет, именно мы его. Город, водка, аэропорт. Всё это теперь должен нам именно он. А деньги, Паша, это пыль. Но пока в наших руках совок и веник – соберём мы этой пыли сколько захотим. Можно и другим отсыпать.

– Слава, – дверь в кабинет неожиданно без стука открылась и внутрь заглянул мой брат, – слушай, ты домой же собирался? Заедь к адвокату нашему, он позвонил сейчас сказал у него проблемы какие-то с городским исполкомом, по оформлению земли банного комплекса. Я в этом особо не секу, да и мы с ребятам загород собирались съездит пострелять. Выручишь? – в глазах Вовки плескала надежда, все что касалось бумажек и бюрократии вгоняло брата в тоску.

– Сейчас туда и поеду, – легко согласился я. Тем более у меня и у самого были кое-какие вопросы к нашему адвокату. Я перевел взгляд на Черного и подмигнул: – ты понял Паша? На счет Трусова спроси обязательно. Чую, здорово нам пригодится.

≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡

– А вы оперативно, Слава! – довольно улыбнулся мне Михаил Генрихович, нервно потирая платком очки. – Полчаса как позвонил, а вы уже у меня.

Это было правдой. Тянуть я не стал и от Паши Черного отправился сразу прямиком к адвокату. Сегодняшний день меня изрядно вымотал, и я планировал наконец добраться до дома и нормально поужинать. А потому от предложенных печений отказался и просто пил пустой, горьковатый кофе, наслаждаясь тишиной кабинета в которым мы находились вдвоем.

– Я, собственно, был неподалеку. Да и вы не станете звонить попусту. Что случилось? Простым…

– Простым языком, без адвокатских заумностей? – с иронией перебил меня мужчина, с лету понимая, что я собираюсь сказать.

Получив в ответ мой быстрый кивок, адвокат надел очки, сложил руки в замок на столе и начал объяснять:

– Дело в том, что я обратился в наш исполком по поводу оформления в аренду земли «Афродиты» на кооператив вашего брата Владимира. Ну и, соответственно, от меня требовалось задним числом оформить и сами постройки.

– Но возникла какая-то проблема, – предположил я, делая аккуратный глоток обжигающей жидкости.

– Да, с местным юрисконсультом исполкома я на короткой ноге. Более того, могу похвастаться дружбой с начальником ПТО городского хозяйства Смертиным Алексеем Фомичом. Так что с их стороны проблем никаких не было. Но вот с арендой земли… – адвокат сделал паузу, подбирая слова, но потом решил не усложнять: – Говоря простым языком, без Павла Лаврентьевича Трусова, то бишь председателя исполкома, такое сделать нереально. В кабинет, конечно, меня к нему пустили без всяких проволочек, и вроде как беседа клеилась…

– Но?

– Но когда Павел Лаврентьевич узнал, что речь идёт о земле «Афродиты»… – адвокат снова снял очки, достал из кармана платок и начал нервно с удвоенной силой протирать линзы. – В общем-то, на этом наш разговор закончился. Как это он сказал? «Передай этому урке Хромову, чтоб он меня за километр стороной обходил». Как-то так. И поверьте, Святослав, это я ещё сгладил его слова, опустив матюки. – Адвокат развёл руки в стороны, извиняясь.

– Ясно. Любопытная реакция, – хмыкнул я, отставляя чашку в сторону. – Но, в общем-то, довольно ожидаемая.

Я посидел некоторое время молча, размышляя, а потом предложил адвокату следующее:

– Давайте, Михаил Генрихович, тогда мы пока по этому вопросу возьмём паузу. Я попытаюсь поменять отношение председателя к нашему делу. А вы пока знаете что? Здание бывшего «Дома книги» сейчас пустует. И я тут подумал мимо проезжая – в нашем родном Долгопрудном крайне не хватает приличного кафе. Как считаете? – улыбнулся я адвокату.

– Да что вы? Сам с радостью бы заведение с хорошей кухней иногда посещал. А то в нашей деревне ни сходить никуда самому, ни встретится. В Химки порой приходится ездить или в Москву. Хотите оформить в аренду и запустить кооперативный кафетерий? – в глазах Шницермана загорелся неподдельный интерес.

На мой кивок он придвинул лежащую рядом книжку в коричневом кожаном переплёте, раскрыл и что-то быстро записал себе.

– Тогда потребуется заняться оформлением на вас кооператива…

– Нет, Михаил Генрихович. Я же сижу. Какой мне кооператив? – покачал я головой. – Оформляйте на брата, а там разберёмся. Думаю, такой вариант не должен создать проблем. Я так понимаю, у Трусова претензии к Хромову, а не в Вове, верно? Вам самому, конечно, ему на глаза лучше не попадаться…

– Но я всегда могу отправить помощника, – подхватил мою идею Шницерман и сделал в блокноте ещё одну пометку. – Отлично, отлично! Непременно займусь! Кстати! – хлопнул он себя по лбу. – Насчёт вашей просьбы по Лобне?

– То, что парней сегодня выпустили, я в курсе, – кивнул я. – И крайне вам благодарен. По деньгам я что-то должен?

– Да бросьте, Святослав! Мы плотно сотрудничаем и сомнений, что вы заплатите за мою работу, у меня нет. За Лобню вы мне ничего не должны. К слову, там вопрос окончательно закроет Иволгин. Неделя-две потребуется исключительно на формальности. Ну а по кафе – это такая мелочь, право слово. Угостите в благодарность ужином.

– Ужином я вас и так угощу, Михаил Генрихович. А в долгу быть не люблю. Так что по итогам работы назовёте стоимость своих услуг, – Я допил остатки кофе, поднялся на ноги и пожал руку тоже немедленно подскочившему на ноги адвокату. Уважает – это хорошо.