Текст книги "Лекарство от Мозгошмыгов (СИ)"

Автор книги: квантовая сметанка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 54 страниц)

Близился Хэллоуин. Филч, к которому я уже наведалась на чай, носился по замку, отдавая эльфам сотню приказов касательно починки/уборки/украшения замка. Преподаватели тоже заметно нервничали и спускали ученикам возбужденные разговоры на уроках. Все, кроме Снейпа. Этот зверствовал, орал на бестолковых учеников, носился по классу зелий черной тенью и пугал впечатлительных первокурсников. И вот он, день Всех Святых, когда должны прибыть школы-участницы. Я жутко волновалась, оглядывая сверкающий чистотой замок и вывешенные над столами огромные флаги факультетов. Учебный день сегодня сократили до трех уроков, так что сразу после Чар мы с Джинни рванули в спальни, переоделись, оставили сумки и поспешили на обед в Большой Зал. Наши уже были там и оживленно переговаривались, от волнения пронося ложки с грибным супом мимо рта. - Как думаете, как они добираются? – ерзая на скамье, оглядывалась Дафна. - Может групповыми порт-ключами? – предположил Блейз. - На летающих каретах. – буркнула я. Услышала меня только весело хихикнувшая Джинни. Ну смейтесь, смейтесь! Я хмыкнула и принялась за суп. После обеда деканы погнали нас на улицу, предварительно выстроив колоннами. Был ясный холодный вечер, над Хогвартсом сгущались сумерки. Мы внимательно обшаривали взглядами небо. Ни малейшего признака летящего предмета. Как всегда, тишь и покой. Через десять минут непрерывного стояния я стала замерзать, пришлось наложить согревающие. Нос, судя по ощущениям, все равно покраснел. Можно как-то уже быстрее лететь? Но вот спустя пару минут Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту патетично воскликнул: - Чует мое сердце, делегация Шармбатона недалеко! — Ну или не сердце… Хитрожопый дед! - Где? Где? — обрадовались ребята, вертя головами. - Вон! — указал шестикурсник из Когтеврана на небо в стороне Запретного леса. Нечто огромное, куда больше метлы, нет, целой сотни метел, летело по иссиня-черному небу, быстро увеличиваясь в размерах. - Дракон! — пискнул насмерть перепуганный первокурсник. - Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил первокурсник слизеринец Малькольм Беддок. Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Льющийся из окон замка свет озарил приближающееся чудо — огромную синюю карету, подобную башне. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающимися белыми гривами, каждый величиной со слона. Я пораженно присвистнула. Кинон даже на половину не передал реальные размеры этого монстра на колесах. Когда же карета с оглушительным грохотом приземлилась на опушку перед Запретным лесом, то открылась дверца, украшенная гербом: две скрещенные золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды. С облучка прыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Тут же почтительно отпрыгнул назад, и из кареты появилась черная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумленным зрителям явилась ее обладательница. Мадам Максим во всем своем великолепии. Кстати, по первому впечатлению она оказалась гораздо красивее актрисы. Она вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, темные волоокие глаза и крупный орлиный нос, блестящие волосы собраны в низкий пучок на шее. Максим была с головы до ног закутана в черную атласную мантию, на шее и толстых пальцах поблескивали превосходные опалы. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу. Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор подобострастно склонился для поцелуя, рассыпаясь в вежливых расшаркиваниях. Тем временем из кареты позади директрисы Шармбатона вышли ее подопечные. Я с интересом оглядывала французов. Они все сплошь были в тонких шелковых мантиях и поэтому дрожали от жесткого шотландского холода. Я удивилась. Неужели Мадам Максим не предупредила их о местном климате? Или не знала сама? Да нет, директриса облачена в дорогие меха и чувствует себя вполне комфортно. Тогда в чем дело? Мучилась вопросом о здоровье французов я недолго, а вернее ровно до появления дурмстранговцев. Стоя на возвышении у замка, мы отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест мачты. Любопытно, а из чего сделан корабль? Ну явно не дерево же! Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Каркаров, шедший первым, был одет в дорогие блестящие меха (мне даже завидно стало). - Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Пока Дамби что-то вдохновенно отвечал Пожирателю, я внимательно его разглядывала. Неприятный тип, чего стоит эта козлиная бородка… И взгляд. Очень цепкий и холодный, как у Нотта. - Старый добрый Хогвартс, — смотрел директор на замок, криво улыбаясь. - Приятно снова быть здесь... Как хорошо... Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл... – нарочно громко и заботливо прокаркал Каркаров, буквально выталкивая вперед себя Крама. Ученики всколыхнулись. Весь путь от входа до Большого Зала Виктора всячески пытались разглядеть. Знаменитый ловец на шепотки не реагировал, упорно разглядывая окружающие его стены. Дурмстранговцев ожидаемо посадили за столом Слизерина, шармбатонцев к Когтеврану. Я успела увидеть, как Флер Делакур ловит вслед восхищенные мужские и ненавидящие женские взгляды. Но на-четверть-вейла мне не была интересна, а вот Крам, которого Драко тут же усадил рядом с собой очень даже. Мне еще не приходилось демонстрировать на факультете знание русского, зато теперь я стала чуть ли не главным переводчиком за столом змеек. Виктор и его друзья Саша Поляков и Димитру Гроскрайц с легкостью влились в нашу компанию. Гроскрайц, правда, быстро перекочевал к Нотту, и теперь они быстро переговаривались на немецком. С нами болтали Поляков и Крам. Ребятами они оказались интересными, так что уже спустя пару минут мы, весело хохоча, болтали про всякие предрассудки наших народов. - Хорошо, хорошо, давай так! Что ты знаешь про Россию? – спросил Саша после того, как я удачно пошутила про икру и шапку ушанку. - Это холодная страна, где дети с рождения пьют водку, в школе играют на балалайке, а домой уезжают на медведях? – спросила я. Стол грянул богатырским хохотом. Некоторые дурмстранговцы тоже прислушивались к нашему разговору. Я в шутливом жесте подняла руки вверх. Отсмеявшись, Поляков принялся мне втолковывать, что на деле все абсолютно по-другому. Я улыбалась и с интересом слушала. В середине разговора я заметила, что Дафна бросает на Полякова заинтересованные взгляды. Оп-па! Ну ладно, подружка, сейчас я тебе устрою спонтанное свидание. Впрочем, Саша и сам на блондинку поглядывал через раз, так что я перешла на английский, втянула Гринграсс в разговор, а после и вовсе перекочевала к Драко и Краму. Дафна благодарно сверкнула глазами. За столом я так же познакомилась с полькой Малгожатой Стшелецкой. Малгося кое-как говорила по-русски, поэтому мы худо-бедно объяснились. Она сказала, что ей очень нравится в Хоге, ведь он сильно напоминает ей Дурмстранг. Я пообещала ей провести экскурсию, после чего мы вдвоем ворвались в яростный спор Крама и Драко о моделях метел. Ужин прошел просто великолепно. От такого количества новых знакомых кружилась голова, а судя по плотоядным взглядам учеников других факультетов, быть мне атакованной сотней поклонниц в надежде на перевод фраз. Ну уж нет! Признаваться Краму в любви в лице сурдопереводчика я не собираюсь! Либо сделать огромную таблицу из дежурных фраз на русском, польском и немецком, либо брать с каждого желающего деньги. Да, так и сделаем. И Поттера запряжем, чтобы не мне одной отдуваться. Комментарий к Глава 13 В которой появляются Шармбатон и Дурмстранг. (1) фразеологизм, устоявшееся выражение, знач. - очень много. Приятного чтения! :* ========== Глава 14 В которой я работаю переводчиком ========== После ужина, когда разговоры чуть стихли, общественности представили Кубок Огня. Я, как и многие в зале, впилась в него плотоядным взглядом. Обычная с виду каменная чаша притягивала взор. Я пригляделась. На его абсолютно гладком боку виднелись множества рунных цепочек. Эх, поглядеть бы хоть глазком! Но кто ж меня пустит… Дамблдор, наконец, соизволил объяснить всем ученикам правила участия, не забыв повторить про возрастные ограничения. Однако некоторые индивиды все равно пропустили повторное предупреждение мимо ушей. После демонстрации устрашения впечатлительных младшекурсников нам представили остальных судей. Помимо трех директоров от каждой школы здесь были еще Людо Бегмен и Крауч старший. Появление последнего меня здорово удивило. Он по идее сейчас должен был залечь на дно, прислав вместо себя того же Перси. Двух судей зал встретил овациями. Бегмен беспечно улыбался, щеголяя все той же спортивной мантией, Крауч молча смотрел перед собой. Я почувствовала сильнейший укол вины. Его сына, последнего наследника Краучей убили по моей вине. Вернее не так, я же его фактически и убила, сдав в руки аврорам. Стало нестерпимо горько, и я отвернулась, пряча от всех исказившееся лицо. Сложно менять канон когда ты ни разу не герой. Я не понимаю, как другие попаданцы действовали, как справлялись, как меняли историю, не жертвуя чем-то или кем-то. Я же для собственной безопасности иду по головам, ломаю чьи-то жизни и это отнюдь не то, чем стоит гордиться. Я мелочная, эгоистичная, трусливая предательница. Единственное, что я не предаю, по-моему, это мои собственные интересы. От самой себя тошно! Тьфу… Остаток вечера я сидела как в воду опущенная, старательно глуша в груди грызущее чувство вины. Только раз в жизни я чувствовала себя настолько паршиво. Когда вечер закончился, я вежливо распрощалась с новообретенными приятелями и чуть ли не бегом рванула в спальню. Там я задернула полог, наложила глушащее и от души разревелась. Стало легче. Вместе со слезами выходили все переживания. Всю следующую неделю школа бурлила. Около кубка постоянно толпилось много народу. Кто-то просто наблюдал за осмелившимися бросить свое имя, кто-то ошивался там от нечего делать. В любом случае, мы коротали время с Поляковым, Гроскрайцем и Крамом. Все дурмстранговцы имена в кубок опустили в первый же вечер, впрочем как и ученики Шармбатона. Из Хогвартса были только Уоррингтон с нашего факультета и Джонсон из грифов. Как я и предрекала, ко мне начали подходить первые ученики, желавшие получить от Крама автограф. Сначала я молча писала им на листочке транскрипцию с вежливой просьбой, но потом про мое владение языком прознало гораздо больше народу. В пятьдесят седьмой раз выводя чернилами «Victor, moz`no mne poz`aluista avtograf?», я психанула и в тот же вечер демонстративно разложила в гостиной гигантский ватман, принявшись чертить на нем таблицу. Дафна и еще пара старших ребят заинтересовались, так что таблицу мы чертили уже вчетвером. А утром на доске объявлений перед большим залом появился колоссальных размеров плакат, где было четыре колонки: английский, русский, немецкий и болгарский. В колонке с английским языком помещались самые основные дежурные фразы, которые переводились на оставшиеся языки вместе с транскрипцией. В самом низу находилась пустая строка. Туда можно было вписать нужную фразу, которой не было в списке выше, и она мгновенно переводилась на все языки на промежуток в 30 секунд. Тут уже постарались старшие ребята, учащиеся в кружке Флитвика. Студенты плакатом прониклись и теперь языковой барьер не был помехой для международных коммуникаций. Поляков над моей раздраженной моськой поржал, но труды оценил. Его поклонники не особо доставали, да и Дафна успешно развлекала, так что проблемы дотошных фанаток его не касались. Ну а я не могла не сделать мелкую гадость. Вместо обычного «Можно автограф?» я зачаровала бумагу на «Распишись на моем лице, детка!» или вместо «Я восхищаюсь вашими успехами!» ватман выдавал «Настоящий волк не обращает внимание на подзаборных шавок. Ауф!». Спустя несколько дней Виктор и еще пара дурмастранговцев взмолились. - Луна, умоляю тебя, смени надписи! Мы так больше не можем! – - Да! Я уже семь раз за сегодня слышал, что у меня потрясающая задница. Это, конечно, приятно, но не когда подразумевается совсем другое! – Я хитро похлопала глазками и надписи сменила. Однако по искоркам смеха в глазах было видно - ребята от души над этим забавлялись. Поттер тоже чуть со смеха не помер, когда Уизли набрался смелости и выдал Краму в лицо «Ты прекрасен как Иисус!». Тем временем в Кубок свое имя опустил Диггори. Мне красавчика было искренне жалко. В каноне он погиб ни за что, так что в этом мире я собиралась его спасти. Поттеровскими руками, ага. Со Стасом мы действительно это обсуждали – он оккупировал библиотеку и продолжал начавшуюся летом боевую подготовку. Уже был готов примерный план того, как именно парень будет проходить испытания. Важным пунктом было найти в последнем испытании Диггори и либо вывести из игры самостоятельно, либо позволить это сделать Краму под империусом. Приблизился день решения Кубка. У меня все валилось из рук. Даже тренировки в Выручай-комнате не спасали. Я вся извелась, по десять раз на дню заставляя Поттера повторять наш план. Стас тоже нервничал, но пока сдерживался и на людей не бросался. За последним перед началом Турнира ужином я ничего не съела, несмотря на озабоченные увещевания Полякова. Ага, сам тоже хорош! Бледный, к рагу из овощей даже не притронулся, Кубок гипнотизирует. У Саши вообще ко мне какая-то непонятная привязанность появилась. Ничего романтического там не наблюдалось, это была скорее забота, которую проявлял старший брат к младшей шебутной сестренке. Мне такое даже льстило. Я и правда при возрасте 13 лет была мелковатой на фоне друзей, так что у Полякова при взгляде на меня явно возникало желание спросить хорошо ли я поела, сделала ли уроки, как себя чувствую и т.д. Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк. Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий. - Кубок огня вот-вот примет решение – торжественно начал Дамблдор. – Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. – Он указал на дверь позади профессорского стола. – Там они получат инструкции к первому туру состязаний. – Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к Кубку, кое-кто поглядывает на часы. Я нервно стиснула потные ладони. Может все обойдется, может Поттера не втянут? Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Великий Светлый, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и громко прокричал: - Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам! – Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков. Виктор медленно поднялся со скамьи, яростно подбадриваемый своими друзьями. Поляков чуть не перевернул стол, молотя Крама по спине и надрываясь воплем «Так держать, Витька!». Крам криво улыбнулся и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к двери за профессорским столом. - Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. – Я знал, в тебе есть дерзание! – Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил еще одним куском пергамента. Я закусила губы.