сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 54 страниц)
Из палочки в небо скользнул постепенно разрастающийся бледно-зеленый луч, который секунду спустя превратился в колоссальных размеров сверкающий череп с выползающей изо рта змеей. Крауч раскинул руки в стороны и громко расхохотался. Ждать больше было нельзя. Я стремительно вытащила палочку и пустила в Барти несколько невербальных оглушающих и парализующих. Пожиратель с глухим стуком повалился лицом вниз. Я бесшумно подошла ближе и наложила еще несколько усыпляющих связок, которые должны были бы удержать преступника на месте.
Но уйти я не успела. Послышался треск деревьев и листвы. К телу Крауча продирались авроры. Я заполошно накинула на себя полог тишины и поспешила максимально удалиться от тела. Словно из-за пелены я наблюдала за тем, как Крауча и Винки помещали в плотный кокон. Когда волшебники, громко переговариваясь ушли, то я онемевшими пальцами сжала на шее портключ на Гриммо.
Секунда, неприятное ощущение, будто меня дернули за пупок, и я, пошатываясь, стою посреди гостиной Блэка. Ко мне тут же ринулись Поттер и Грейнджер, причем последняя почему-то в слезах. Ноги у меня подогнулись, поэтому Стас взвалил меня на руки и потащил на софу. Гермиона дрожащим голосом попросила Кричера сделать чай и принести шоколад. Когда я слегка успокоилась, то состоялся допрос.
- Я сделала это. – хрипло выдыхаю, уткнувшись носом в чашку. - Его и домовуху забрали авроры. Кстати, вот твоя мантия. – протягиваю полупрозрачную ткань. Поттер кивнул и успокаивающе погладил меня по плечу.
- Меня теперь только один вопрос волнует. Чья палочка у него оказалась? -
Комментарий к Глава 12 В которой я создаю и творю
Итак, ГГ продолжает устранять важных фигур с нашей шахматной доски.
Приятного чтения!
========== Глава 13 В которой появляются Шармбатон и Дурмстранг. ==========
Произошедшее на Чемпионате получило широкую огласку. Скитер заходилась в громких статьях с кричащими заголовками. От Поттера я узнала, что диверсию авроры задушили, не дав той окончательно разгореться. Робертсам подправили память, так что в ту злополучную ночь пострадали только палатки и кое-какое имущество. Диверсантов повязали и теперь допрашивали, поочередно отправляя в Азкабан – у всех были метки.
Про Барти Крауча младшего в газетах не было ни слова. Сказано было только то, что неизвестный запустил в небо метку и тут же трансгрессировал. Ясно, высокопоставленная личность в лице Крауча сумела отвертеться. Но вот как раз ему то я зла и не желала. Бартемиус пересажал всех Пожирателей, на его допросах ломались лучшие боевики Волдеморды, так что я невольно уважала этого человека, даже несмотря на то, что он засадил собственного сына. Короче про реальную обстановку пришлось узнавать через Сириуса.
Краучу старшему, как оказалось, удалось отвертеться. Я так поняла, он убедил Департамент Магического Правопорядка в том, что его сын инсценировал свою смерть, сбежал из Азкабана после того, как его «труп» выбросили в море и тут же призвал к себе верную ему домовичку, вместе с которой пробрался на ЧМ, стащил чужую палочку и совершил преступление. Версия была крайне бредовой, Краучу явно никто не поверил, но с должности руководителя ДМП его не убрали – слишком ценным сотрудником был. К Краучу младшему без особых церемоний применили поцелуй дементора.
Все через того же Блэка я узнала, что палочку Барти младший стырил у близ сидящего Перси Уизли. Персика было жалко. Из всех Уизли он был самым нормальным, карьеру в министерстве пытался сделать, кумира в лице Крауча старшего имел, а тут такая подстава. Понятно, что его ни в чем не обвинили, палочку вернули, извинения принесли, но для добропорядочного Персиваля это было жутким ударом.
Оставшееся до Хогварста время я практически жила на Гриммо, только изредка появляясь дома, да и то, только чтобы скрыться в мастерской. Отец не возражал, он сам по уши увяз в работе, так что мы с ним практически не пересекались. Через Сириуса я, кстати, получила свой честный выигрыш в размере целых семисот галлеонов, который уже и не надеялась увидеть.
За неделю я доделала еще несколько кирас, две из которых сразу ушло на Гриммо – Гермионе и Сириусу, еще один отцу. В промежутках между обсуждением со Стасом канона, изучением окклюменции, чар, трансфигурации и прочего, я успевала мотаться в мастерскую. Работа с платьями подходила к концу, за все лето я успела сделать более семидесяти абсолютно разных экземпляров (и как фантазии хватило?), в том числе и на заказ – Грейнджер, Дафне и Поттеру (мантию).
25 августа, закупившись самым необходимым для школы на Косой аллее, я сбагрила все это добро Мариетте. У Малкин от количества сделанной мною одежды глаза на лоб полезли. Но так как походы в «Мантии на все случаи жизни» никогда не ограничивались коротким промежутком времени, с Мари мы сидели и обсуждали ЧМ по Квиддичу битых три часа, пока весь имеющийся у женщины чай не закончился. Я потихоньку начинала понимать британцев, пьющих чай в любое свободное время.
Утром первого сентября зарядил холодный дождь. Тучи сгущались в обоих смыслах этого слова. Мы с отцом позавтракали тостами с джемом, молча выпили кофе и отправились собираться – я в школу, он в редакцию. В своей комнате я еще раз проверила багаж. Моя кираса, материалы для шитья (кому-нибудь обязательно понадобится дополнительная мантия), учебники и прочее были на месте. Я натянула на себя любимое темно-зеленое платье с меховой накидкой и убрала в недавно приобретенную кобуру палочку, после чего в последний раз перед отъездом оглядела комнату и спустилась вниз.
На платформу 9 ¾ меня трансгрессировал отец. Мы попрощались, крепко обнявшись и наказав друг другу быть настороже. Ксено тоже чувствовал, что надвигается что-то очень темное, поэтому беспокоился за меня. Когда он исчез, я сдала багаж и отправилась вдоль платформы, выискивая знакомые лица. По пути я поздоровалась с Поттером и Грейнджер, убедившись, что поблизости больше нет грифов. Ребята прощались с мрачным Сириусом. На мой немой вопрос Стас только покачал головой. Ясно, дела плохи.
Около четвертого вагона я заметила Нотта. Однако он был не один, парень стоял напротив высокого крепкого волшебника с таким же холодным выражением лица, какое я часто видела у Тео. Нотт старший. Я почувствовала, как мои скулы сводит от необоснованного ужаса. В паре метров от меня стоял тот, чьим предком был один из первых пожирателей наряду с Розье, Малфоем и Долоховым. Теодор между тем меня тоже увидел, и я заметила как непроизвольно дернулись его руки. Не знаю что в этом жесте меня заставило напрячься, но я тут же замерла и опустила глаза на мыски ботинок, отчего-то холодея позвоночником.
В таком темпе прошла минута, хотя мне показалось – вечность. Из гипнотизирования пола меня вывело легкое дуновение ветра – Теодор встал рядом. Я не заметила, как он подошел, поэтому теперь глядела на него в абсолютном смятении. Меня разрывало от желания рвануть от парня куда подальше и спокойно поздороваться, сохранив лицо. Подозреваю, что в данный момент я выглядела крайне беспомощно, таращась на Нотта своими огромными серо-голубыми глазищами. Да, видимо, так и есть. Тео окинул меня непроницаемым взглядом и внезапно шагнул вперед, сгребая мою тушку в охапку.
Что, черт возьми, происходит?! Я потерялась во времени и пространстве, утопая в широких плечах Теодора-мать-его-Нотта. Первичный шок был таким сильным, что я просто стояла на месте – руки по швам. Парень тяжело выдохнул мне в макушку, судя по ощущениям, опираясь на нее подбородком. Чего это с ним такое? Я наконец отмерла, неловко обхватывая его за спину и утыкаясь носом в район ключицы. Оххх, как же я давно не была с представителями мужского пола! Чертовы гормоны! Ладно, сделаем вид, что так и надо.
В конце концов он меня отпустил, и мы отправились искать друзей. В этот раз веселья в купе не предвиделось. Слизеринцы были подавлены произошедшем на чемпионате, ведь последствия задели их семьи. Сестры Гринграсс были бледными и потерянными. Их отец, хоть и не присутствовал на матче, подвергся многочисленным проверкам и внештатным допросам. С отцом Драко, который так еще и не появился, было все то же самое, как и с Ноттом, но тот не выказывал никаких эмоций, равнодушно глядя в стену перед собой. Атмосфера была напряженная, до прихода Малфоя все молчали. Драко ворвался в купе, с хохотом описывая рванье, в котором Уизли должен был пойти на бал. Но скоро и эта тема изжила себя, парень опустился на сиденье и разом как-то уменьшился в размерах. Под его глазами залегли тени, на лбу появилась небольшая сосредоточенная складочка, а кожа стала еще бледнее.
Я, чтобы отвлечься, задумалась о Золотом Трио. Насколько мне известно, Поттер за это лето ни разу не написал Рону, а на Чемпионате и вовсе проигнорировал, впрочем, как и Гермиона. Но последней уши прожужжала Вальбурга, втолковывая, что общаться с Предателями Крови это такое себе. Что ж, рыжика хватит удар, когда он узнает, что вылетел из милости Избранного. Вот интересно, а возьмет Стас кого-то третьим? Может Невилла? Я сказала парню, что Долгопупс сыграет не последнюю роль во второй магической войне. Или Финнигана с Томасом? Ну нет, эти двое идут в комплекте, плюс им и вдвоем хорошо. А больше на четвертом курсе грифов никого не наблюдается.
Стемнело, дождь зарядил еще сильнее. В половине седьмого «Хогвартс Экспресс» затормозил у платформы Хогсмид. Ученики высыпали наружу и, поскальзываясь и сдавленно матерясь, тут же понеслись к каретам. Думать о том, какого первогодкам будет на озере в такую погоду, не хотелось. Рискованно кренясь под резкими порывами ветра, кареты миновали ворота со статуями крылатых вепрей по бокам и заскрипели по длинной дороге к вершине холма. В окно я увидела все ближе и ближе надвигающийся замок, множество его освещенных окон расплывались и мерцали за плотной завесой дождя.
Когда наша карета остановилась перед громадными парадными дверями резного дуба наверху каменной лестницы, небо перечеркнула вспышка молнии. Те, кто оказались впереди, уже торопились забежать в замок. Наша компания, укрывшись простыми щитами, более степенно двинулась к тяжелым дубовым дверям. Внутри я высушила свою одежду и потянула носом особенный старинный запах каменных стен. Я дома!
Однако спокойную обстановку прервал противный хохот полтергейста. Тяжелый, красный, полный воды шар упал с потолка прямо на голову Уизли и лопнул. Промокший и бессвязно ругающийся Рон шарахнулся в сторону, толкнув в бок Невилла, и тут как раз упала вторая водяная бомба — едва не зацепив Лаванду Браун.
Все, кто стоял впереди шеренги, с криками принялись расталкивать друг друга, стремясь убраться из-под обстрела. Теодор над моим ухом фыркнул. А что, не лезь поперек батьки в пекло! Все слизеринцы и когтевранцы стояли в самом конце и теперь с интересом наблюдали за водной диверсией Пивза.
- ПИВЗ! — загремел сердитый голос. — Пивз, ну-ка спускайся сюда немедленно! –
Я скептически посмотрела на профессора МакГонагалл, которая стремительно вышла в холл из Большого зала. Но до учеников деканша не дошла, поскользнулась на залитом водой полу и была вынуждена ухватиться за Парвати Патил, чтобы не упасть.
- Пивз, спускайся сюда сейчас же! — рявкнула профессор МакГонагалл, поправляя свою островерхую шляпу и свирепо глядя вверх сквозь очки в квадратной оправе.
- Ничего не делаю! — прокудахтал Пивз, запустив следующей бомбой в группу пятикурсниц, которые с визгом бросились в Большой зал. — Они все равно уже мокрые, ведь так? Небольшая поливка! — и он пульнул очередным снарядом в компанию только что вошедших второкурсников.
- Я позову Кровавого Барона! — пригрозила профессор МакГонагалл. — Предупреждаю тебя, Пивз! –
Пивз, услышав про наше факультетское привидение, высунул язык, швырнул, не глядя, последнюю гранату и унесся прочь вверх по лестнице, кудахча как сумасшедший.
- Ну, пойдемте! — строго обратилась к забрызганным грязью студентам профессор МакГонагалл. — В Большой зал, побыстрее! –
Большой зал был, как всегда, великолепен и подготовлен для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь; на возвышении, по одну сторону пятого стола, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Здесь, в зале, было гораздо теплее, так что мы быстро разомлели на сухих и удобных скамьях. Я бросила быстрый взгляд на преподавательский стол. Грюм пока отсутствовал. Я, честно говоря, уже даже не была уверена в том, что нам пришлют именно бывшего аврора. С другой стороны, Грозный Глаз близкий человек Дамблдора и его кандидатура неоспорима. Вот только теперь, вместо Барти Крауча младшего в Хогвартс прибудет настоящий Грюм, а я абсолютно не знаю чего от него ожидать.
Распределение первокурсников закончилось, наш факультет пополнился еще пятью ребятами, а золотые тарелки наполнились едой. Зал заполонили звуки чавканья, звон посуды и веселый гомон. Когда пироги с патокой, пудинг с ликером и куриные отбивные были поглощены, а со вновь заблестевших тарелок пропали последние крошки, Дамби снова поднялся со своего места. Гудение разговоров, наполнявшее Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дождя.
- Итак, — заговорил Великий Светлый. — Теперь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает. Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Темный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмид, ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. —
Зал зароптал. Монтегю, занявший место капитана, возмущенно выругался. Остальные члены команды его поддержали.
- Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжиться весь учебный год — они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе... – продолжил директор, пытаясь перекричать недовольных учеников.
Но как раз в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого Зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к преподавательскому столу. Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Аврор приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Некоторые охнули, и было от чего.
Вспышка резко высветила черты лица пришельца. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой. Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза — а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Грюм или опять подстава?
Мужчина между тем подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал ее.
- Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм. –
