Текст книги "Ненормальный практик 11 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Шизука похлопала глазами и поняла, ага! Корректировка!

– Да-да-да! Точно, я тебя у твоей родственницы как раз и искала, а тебя нет, ну и пошла по кварталу, искать.

– А родственница где живёт? – спросил Сань Сан, отпив чай.

Мэй и Шизука выпалили одновременно:

– На улице Лотосов.

– На улице Серой Цапли.

И обе замерли. ЗАРАЗА! КАК ТАК-ТО!

Сань Сан прищурился, тихо хмыкнул.

Мэй спасла ситуацию:

– На углу улицы Лотосов и улицы Серой Цапли. Угловой дом, выходит на оба переулка одновременно. Так что и так, и так правильно.

– А-а-а, тогда понятно, – улыбнулся Сань Сан, – Ну да, угловые дома часто на два переулка выходят. У нас в деревне у одного купца тоже такой дом, его то на улицу Старого Колодца записывают, то на улицу Новой Кузницы, потому что и так, и так.

Шизука выдохнула.

Мэй тоже.

Тётушка Лю принесла чайник Облачного тумана, поставила на стол с гордым видом, налила всем по пиале, и Мэй с такой искренней радостью схватилась за горячую пиалу, будто там и не чай вовсе, а спасение. Шизука села к ним, проверила ауру Сань Сана и убедилась, что тот – точно неофит, так что полностью расслабилась, посмотрела на Мэй – уже спокойнее, взгляд извиняющийся, мол, прости, с порога влезла, чуть не наломала дров.

Мэй ей ответила, медленно моргнув: потом. Сейчас просто играй подружку и не переусердствуй.

Шизука кивнула.

Посиделки продолжились, но недолго, на минут пятнадцать. Сань Сан болтал теперь на двух: рассказывал Шизуке ту же чепуху про матушку, акации и драконьи лодки, Шизука отвечала ему беспечно, подшучивая. Мэй пила Облачный туман, что оказался действительно прекрасным, с насыщенным ароматом, долгим послевкусием хвои и лимона, и думала о том, что всё же её будут ругать, раз прислали Шизуку. Но этот день того стоит.

Вскоре Сань Сан расплатился, при чём делал это долго, путано, считая вэни два раза, так как в первый раз сбился из-за шутки Шизуки, и в итоге выложил тётушке Лю на стойку столбик медных монет, а сверху – один маленький серебряный, которого ему явно было жалко, но без него тридцать вэней за чай не покрывались. Тётушка Лю тепло улыбнулась и распрощалась с ними.

Они вышли с закусочной.

– Насчёт приёмов, господин Сань Сан, – произнесла мягко Мэй, – могу показать прям там, – и указала на безлюдный переулок.

– А я думала, мы приведём его домой, к твоей матушке, – хихикнула Шизука.

– Шизука. – фыркнула Мэй.

– Да шучу я, шучу, она бы нас точно прибила, – лыбилась та, имея ввиду наставницу Каэдэ.

– Я буду очень рад, госпожа Мэй! – горели глаза у юного Сань Сана.

– Тогда идём, – хмыкнула деловито Мэй.

Они зашли за закусочную, в кривой проход между двух глухих стен, за маленькой калиткой, что никогда не запиралась, так как запирать её было не от кого. Двор оказался старый, ещё от династии Мин, посередине установлен каменный колодец с деревянной крышкой, по сторонам росло три куста жасмина – два цветущих, один уже отцветший, от чего стоял сладковатый запах, по бокам лепились низкие глиняные домики с прикрытыми окнами, в общем, сейчас тут было пусто, наверняка жители – кто на работе, кто на рынке, утро как-никак, чего дома сидеть?

Мэй, естественно, выбрала это место не случайно, так как имела в голове список подобных местечек: тихих, проходных, с двумя выходами на разные переулки. Удобное место, чтобы показать мальчишке-неофиту пару движений и не привлечь внимания.

Шизука вошла за ними, поставила корзинку у колодца и оглянулась:

– Какой удобный двор…

– Да, можем делать что хотим и никто не услышит, – согласилась Мэй.

Сань Сан сглотнул, подумав О СВОЁМ. ПРЯМ ВСЁ ЧТО ХОТИМ! Такое ему лучше не говорить, хе-хе. Сам же посмотрел на жасмин с восхищённым простодушным видом:

– У нас в провинции тоже жасмин, но не такой, мельче, и пахнет слабее. А тут – вот это да! Пахнет так, что голова кружится!

– У вас, господин Сань Сан, голова кружится ото всего, – ухмыльнулась Шизука с кошачьей интонацией, как кошка над мышкой. – От лужи, от цзунцзы, от чая, от жасмина. Вы вообще удивительный человек. От госпожи Мэй у вас, вон, тоже кружится небось. Я заметила как у вас глазки блестели.

Сань Сан покраснел.

– Это… как бы…

Мэй же на эту реплику взглянула на Шизуку так, что та тут же пожалела о сказанном.

– Шутка! – улыбнулась неловко Шизука, – Просто пошутила, господин Сань Сан! А вы уже покраснели! Как же легко вас смутить!

– Простите, – смущённо отозвался юнец.

– Хорошо, давайте уже приступать, господин Сань Сан, – произнесла Мэй ровным голосом, отворачиваясь от Шизуки. – Как и договаривались – пара движений. Не больше. Встаньте к колодцу. И смотрите внимательно, показываю только один раз.

Юноша послушно подошёл и встал перед ней с самым серьёзным лицом, какое бывает у школяров на первом уроке. Шизука уселась на край колодца, скрестила ноги, подол зелёного халата приподнялся выше, чем положено приличной молодой женщине, и приготовилась смотреть.

Мэй встала в стойку. Самая базовая, которую в любой китайской школе боевых искусств учат на первом году обучения в боевых сектах, куноити японского клана Тени такие изучали ещё в семь лет. Мэй сознательно воспроизвела её в чуть-чуть деревенском исполнении – с лёгким наклоном корпуса не туда, с не очень чистой расстановкой бёдер, чтобы это выглядело как стойка девушки, которую учил дядя-провинциальный воин.

– Это базовая стойка, – произнесла она как училка. – Ноги на ширине плеч, чуть-чуть согнуты. Вес на опорную ногу. Корпус прямой, но не напряжённый. С этой позиции начинается бой. Понятно?

– Понятно! – Сань Сан попытался исполнить. Получилось ужасно.

– Не так, – мягко поправила Мэй. – Вот так.

Затем показала простой удар ладонью – медленно, в три фазы. Сань Сан попробовал.

– Господин Сань Сан, – терпеливо произнесла Мэй, – Вы рукой ведёте не оттуда. Удар идёт не от плеча, а от бедра. Попробуйте ещё раз, попробуйте ударить меня.

– Но я не хочу Вас бить! – тут же возмутился малец.

– Вы не причините мне вреда таким ударом, господин Сань Сан, – с улыбкой успокоила его Мэй, – не забывайте, я – инициированная, так что поставлю блок, а удар погасится. Это для урока. Бейте.

Мальчишка с ОЧЕНЬ несчастным видом нанёс удар.

Мэй подняла левое предплечье в стандартной блокировке, настолько отработано, что смогла бы заблокировать удар вражеского архимагистра. Удар Сань Сана ткнулся ей в предплечье. Тук. Мягко, неуклюже, по-неофитски. Та одним ловким движением мягко положила ладонь на его запястье, зафиксировала, чтобы показать ему, как можно не только блокировать удар, но и поймать противника в захват. Вероятно, ей хотелось выпендриться перед ним, чтобы понравиться ему ещё больше.

И в этот короткий миг, соприкосновения через ткань, через активированный эфир, в коем у неё стоял собственный маскировочный слой, из его кожи в её перетекло что-то очень тонкое, неуловимое.

И Мэй ничего не почувствовала.

Это была метка.

Юный Сань Сан поставил её на тех же частотах, на которых у Мэй стояла маскировка, и та прилипла к её НАСТОЯЩЕМУ эфирному фону беспрепятственно и растворилась, как капля в стакане воды, без эха, а после – осела в эфирном узле, у ключицы.

– Вот так, – сказала Мэй, взяв в захват его руку. – Почувствовали? Удар погасился, пошёл вбок, ушёл в землю. И теперь Вы в моей власти, господин Сань Сан, я могу выйти на контр-удар или сделать Вам болевой. – и улыбнулась, держа его за руку. Потом опомнилась, тут же отпустила его и, отведя взгляд, скромно произнесла, – это… базовый принцип защиты. Запомните.

– Запомнил, – сглотнув, ответил юный Сань Сан.

– А если, – высказалась Шизука с колодца, с медовой ноткой, от которой у Мэй внутри сразу зажёгся маленький красный тревожный огонёк, – такой же удар придёт с другой стороны? Скажем, со спины? У Вас, господин Сань Сан, в провинции учили, что делать, если ударили со спины?

– Со спины? – Сань Сан обернулся к ней. – Нет, не учили. Со спины же, наверное, не по-воински это. Плохо.

– Со спины это очень… очень плохо, господин Сань Сан, – пропела Шизука и спрыгнула с колодца. – Я вам покажу. Не двигайтесь. Стойте смирно. Это будет моим уроком для вас, Сань Сан.

Мэй открыла рот, чтобы её остановить, но не успела.

Шизука встала позади мальчишки, обхватила его шею правым предплечьем – мягко, не сжимая, и потянула на себя, прижав его к сисяндрам. Сань Сан тут же покраснел, как кипящий чайник! Юхууууууу! Что происходит⁈ Так Шизука ещё погладила его свободной рукой по груди, провела по халату, как бы придерживая, ага.

– Это, господин Сань Сан, – промурлыкала Шизука ему в самое ухо, – называется удушение через локтевой сгиб. Чувствуете, как ваше горло перекрывается? Я душу не сильно. Если бы была серьёзна – через десять секунд вы бы лежали тёпленьким, прям тут.

– Чувствую… очень хорошо ВСЁ чувствую… – выговорил Сань Сан еле слышно.

– А ещё, – Шизука прижалась чуть теснее и подбородком потёрлась о его затылок, – этот приём очень удобен тем, что в таком положении мальчик не может убежать. Совсем-совсем. Ему остаётся только стоять и греть мне грудь спиной. Согласитесь, господин Сань Сан, неплохо вышло? Вы очень тёплый, кстати. Я бы даже сказала – горячий.

– Шизука, – просверлила Мэй низким голосом.

– Я учу, госпожа Мэй! Показываю удушающий захват! – и снова зашептала юноше на ухо, – Господин Сань Сан, вы так напряжены. Расслабьтесь. Прижмитесь поплотнее, иначе техника не сработает. Вот, молодец. А теперь скажите мне, господин Сань Сан, у вас там, ниже, на халате – это просто складка такая интересная, или кое-что другое?

– Складка… – выдавил Сань Сан.

– Какой стесняшка, – облизнулась та.

Мэй закрыла глаза.

– Шизука. Отпусти его. Сейчас же.

– Секундочку, – ответила та и вновь мягонько прижимая юношу к себе, сладко произнесла, – запомните этот урок, господин Сань Сан, если в следующий раз на вас в переулке нападёт девушка, помните: главное в этой ситуации, чтобы вам было приятно, а там уже как-нибудь выкрутитесь.

Сань Сан, красный по самые уши, закивал. Шизука весело улыбалась и даже не подозревала, что через её локоть, прижатый к его шее, уже впечаталась эфирная метка.

В итоге японка отпустила.

Юнец глубоко вдохнул после удушающего, будто вынырнул с воды на поверхность, качнулся, оправил халат двумя руками, особенно тщательно спереди по низу, затем затянул хвост волос, и повернулся к Шизуке, весь красный, как майский закат над Шичахаем.

– Это… – сказал он еле слышно. – Это… крутой приём!

– Правда? – невинно спросила Шизука, сложив руки за спиной и покачиваясь с пяток на носок. Комплиментик ура! Ещё и качнула сисяндрами, мол вот к этому достоянию Японии ты только что прикасался!

– Очень крутой! Очень-очень-очень! – трепетал краснющий Сань Сан.

– Вот как, – улыбалась Шизука, – А лучше, чем у госпожи Мэй?

И в дворике стало тихо.

Да это ж классическая бабья провокация!

При чём Шизука сама чертыхнулась! Зачем она спросила ЭТО! Да оно само вырвалось!

Мэй ПОСМОТРЕЛА на неё с ТАКИМ ровным выражением лица, с каким куноити убивают, ну или ведут с младшими ОЧЕНЬ долгую воспитательную беседу без свидетелей. Однако, она не вмешалась – сама ждала, что ответит мальчишка.

Сань Сан подумал секунду и тем же растерянным голосом, каким нёс всю утреннюю чепуху, честно ответил:

– Нет. У госпожи Мэй лучше.

Шизука надула губы. Получилось так натурально и так комично, что Мэй на секунду перестала на неё сердиться, потому что обижаться на Шизуку с надутыми губами было невозможно.

– Вот блин, – сказала Шизука. – А я так старалась! Даже потёрлась! Господин Сань Сан, вы меня обижаете. Может, мне ещё какой-нибудь приёмчик показать? У меня вот есть ещё один, он называется «удушение бёдрами». Давайте я сяду на вас сверху и… ну, в общем, остальное вам в вашей деревне лучше не рассказывать, да и ваша матушка не одобрит. Но показать могу. Вон колодец удобный, я могу сесть на крышку, вы подойдёте, и…

– Шизука, – сказала Мэй.

– Чегошеньки?

– Достаточно.

– Ну госпожа Мэй! Я же по-доброму! Господин Сань Сан, ну скажите ей, что вам будет полезно!

КОНЕЧНО ПОЛЗЕНО! Хотел он прокричать на весь Пекин. Но ответил скромно иное:

– Госпожа Шизука, – выговорил он. – Боюсь, третий приёмчик я не переживу. Матушка предупреждала, что в Пекине женщины бойкие, но я не думал, что настолько. У меня ж в груди до сих пор всё колотится. И в горле горит. И ещё кое-где, но об этом, простите, вслух не буду.

Шизука прыснула через нос, как девчонка-подросток.

– Ох, Сань Сан, ну ты прелесть! Всё у тебя «там» в порядке, я тебе как женщина говорю. У тебя там даже очень в порядке, я ж видела. Тебе бы жену хорошую, чтобы она тебе там по утрам кое-чего делала, и был бы ты счастливый человек.

– Шизука! – Мэй повысила голос.

– Молчу. Всё. Молчу.

Мэй посмотрела на юношу.

– Господин Сань Сан, нам с Шизукой пора. Матушка действительно начнёт беспокоиться, если я сегодня задержусь дольше. Пора прощаться.

Тот моргнул, будто не ожидал такой скорой разлуки, но понимающе кивнул.

– Понимаю. Спасибо вам за это утро. Я никогда его не забуду. Самый хороший день в моей жизни в Пекине.

– Как и в моей тоже, господин Сань Сан, – тихо ответила Мэй.

Он поклонился им обеим – три раза, очень глубоко.

– Прощайте, госпожа Мэй. Прощайте, госпожа Шизука.

– Прощайте, господин Сань Сан, – ответила Мэй.

– Прощай, красавчик, – ухмыльнулась Шизука. – И купи себе нормальные тапки. И помни: если на тебя сзади напала девушка – не вырывайся сразу. Может, ей просто грустно.

– Шизука, – проворчала устало Мэй.

– Молчу.

– Запомнил, госпожа Шизука, я… я пошёл, – кивнул Сань Сан и, захватив тубус, первым побрёл на выход со двора.

Мэй и Шизука смотрели ему вслед.

– Уф, а он всё-таки милаш и горячий.

– Шизука.

– Что? Его ж, наверное, дома никто не тискает, а жаль, такой хорошенький, я бы его…

– Шизука, помолчи.

– Ну, всё-всё, молчу.

А Сань Сан, выйдя в переулок, побрёл к центру города, ухмыляясь. Выбросил накладные усы, после – и тубус, хрустнул шеей и закинул в рот пару орешков и устало вздохнул, однако с кривой ухмылочкой:

– Ну вот, птички помечены. Осталось только добраться до их курятника, хе-хе…

Примечание: следующая обнова будет – две главы, а то вы меня прибьёте, если я скину одну с тем моментом, где она закончится xD так что, пожалуйста, дайте мне времени подготовить сразу ДВЕ главы)

Глава 6

Сад у Шичахая.

Пекинский особняк Лорда Шэня располагался у самого озера Шичахай, в тихой северо-западной части квартала Хоухай, где богатые столичные чиновники строили загородные резиденции ещё при династии Цин, с тех пор за полтора столетия ничего не изменилось – этот район всё также считался элитным. Сам особняк походил на императорский дворец. Высокая глухая стена из серого кирпича, ворота с лакированной красной створкой, во дворе – три ряда камней-чжушань, привезённых с озера Тайху. За первым двором – плодоносные сады, разные постройки прислуги, погреба, склады, далее – второй, с уже изысканным декоративным садом, цветами, прудом, где плавали красные карпы. Тут стоял шикарнейший красный павильон, открытый со всех сторон лёгкими бамбуковыми ширмами, с черепичной крышей, загнутой по краям, дабы дождь стекал с неё четырьмя ручьями в бронзовые чаши по углам, от чего создавался приятный звон, которым наслаждались богатые гости, что приезжали к Шэню.

На улице свечерело, стало прохладно. Над прудом запищали комары, но две служанки встали на борьбу с ними с бамбуковыми палками, к концам которых были прицеплены пучки полыни, и неспешно ходили вдоль берега, отгоняя кровососущих от павильона. Помимо такой нехитрой защиты, ещё подожгли пучки полыни в курильницах, чтобы точно ни один комар не добрался до гостей. Конечно, хозяин мог активировать ауру Лорда и сжечь их всех к чертям, но аристократы так не делали, да и зачем ему прислуга, если он будет делать всё за них? Тем более девицы с бамбуковыми палками, испещряющие дым, смотрелись изысканно, роскошно. К тому же, Шэнь подбирал всегда самых красивых китаянок, в этом его чувство вкуса было превосходным.

Сам он сидел на низком резном стульчике в павильоне. Молочный шёлковый халат, как всегда, безупречный, пара браслетов, изысканные кольца, чуточку отрощенные острые ногти на пальцах, кои также были своего рода оружием, а какая благородная осанка, какие плавные движения, его легко можно было бы принять чуть ли не за принца, вот только весь вид портила обскобленная голова. Ещё и фонящая эфирная печать, поставленная мастерами Тайной Канцелярии… она не просто глушила сами фолликулы, запрещая волосам расти, но и ужасно воняла эфиром, что для высших практиков было жуть как неприятно. Любой тут же учуял бы эту печать через парик, шапку или косметику, и понял бы, что под ней.

Но сегодня Шэнь всё равно надел лёгкую чёрную шапку, не для того, чтобы скрыть, дабы соблюсти этикет: голый череп на чайной церемонии – оскорбление гостей, так что шапка просто формальность. Гости знают, что под ней.

На низком столике располагался чайный набор. Чайник из исинской глины, столь старый, что от заварки на нём образовалась чёрно-коричневая патина. Этот чайник Шэнь возил с собой везде, и без него чая не пил. Три пиалы – две для гостей, одна для него. Чайница из чёрного лакированного дерева с золотой инкрустацией. И один маленький фарфоровый сосудик с горячей водой для омовения рук – старый этикет, что Шэнь соблюдал, когда хотел слегка унизить приглашённых. Омовение рук перед чаепитием означало, что хозяин подозревает тех в нечистоте, естественно, в Поднебесной данный жест читали совершенно все.

Гости объявились в назначенный час. У дальних врат открылась лакированная створка и по гравию первого двора проехали две кареты. Затем открылись вторые врата, и вошли два человека. Шэнь не двинулся. По этикету хозяин не встаёт из-за чайного стола, пока гости не вошли в павильон.

Первым под навес вошёл Лорд Бай.

Ему было сто восемьдесят, и своего возраста он не скрывал. Наоборот, носил все прожитые годы с достоинством, не пытаясь выглядеть моложе, принимая пилюли или любые другие методики. Хоть и был стар, но далеко не казался тощим стариком, а скорее ходячей горой. Никакой сутулости, весь прямой, бравый. Седые волосы заплетены в косу, спускающуюся ниже поясницы. Морда узкая, костистая, с сухими губами и светло-серыми глазами, что у китайских практиков встречалось настолько редко, что у Бая они считались фирменной карточкой. Одет он был в тёмно-синий халат без украшений, ведь не нуждался в них, да и попросту не любил. Он вошёл в павильон, посмотрел на Шэня, затем на сосудик с горячей водой для омовения рук и на секунду ухмыльнулся, ох уж эта змея Шэнь, мелкий пакостник. Старик Бай подошёл к столику, поклонился, как кланяются хозяину дома, и сел на указанное ему место Шэнем – справа. Хотя по старшинству, возрасту и рангу секты, Баю сегодня полагалось сидеть слева, на месте старшего гостя. Но Шэнь посадил его справа, на менее почётное, намеренно совершив микро-неучтивость.

– Лорд Шэнь, – произнёс Бай скрипучим голосом, – благодарю за приглашение.

– Лорд Бай. Мой дом – ваш дом.

Бай посмотрел на сосуд с горячей водой ещё раз. И демонстративно медленно окунул в него обе кисти рук, отёр о поданное служанкой полотенце и вернул то обратно. На старческом лице при этом ничего не изменилось, этим он будто сказал: мне всё равно. Я выше этой игры. И тебя.

Вот такая вот «дружеская» партия. Шэнь сделал ход, Бай его принял, и теперь они оба понимали, что вечер пойдёт в режиме холодной игры, и что каждое слово будет иметь цену.

Следом в павильон вошёл Лорд Ся.

И вошёл иначе. Шумно, игриво, но при этом – получилось естественно, ведь Ся не играл шумного человека, он был им с рождения. Высокий, толстоватый, с круглым красным лицом, чёрными бакенбардами, которые были модны лет сто назад, но он всё также носил их. Одет был в халат тёмно-зелёного шёлка с серебряной вышивкой по подолу, на поясе висели два нефритовых брелка, на пальцах по три кольца. В общем, стиль, который в Пекине называли «южный богач», и Ся его культивировал намеренно, потому что под ним удобно было прятать острый ум.

– Шэнь! – воскликнул Ся, будто увидел старого друга на ярмарке. – Брат мой! Сколько лет, сколько зим! Простите за задержку, я этого вашего пекинского движения никак не пойму, мой кучер плутал по переулкам, как пьяный карп. Бай, дорогой, и Вы тут! Прекрасно! Думал, мы вдвоём с Шэнем будем сидеть и грустить, а тут Вы – это меняет дело, теперь мы будем сидеть и не грустить, ха!

Бай взглянул на Ся, как старший монах смотрит на младшего, который пришёл в монастырь после пивнухи, но ничего не сказал.

Шэнь натянуто улыбнулся:

– Брат Ся. Прошу садись.

Ся уселся слева от Шэня, на место старшего гостя, которое по протоколу полагалось Баю. Сделал он это естественно, не оглядываясь, ведь другого варианта и не существовало. Взглянул на сосуд с водой, но руки мыть не стал, так как не было нужды.

Служанка налила всем чай. Улун восемнадцатилетней выдержки, с южных склонов горы Уи, такой в Пекине стоил сорок лян серебра за маленькую коробочку, и Шэнь сегодня поставил его на стол, чтобы Бай и Ся сразу поняли, в каких категориях ведётся разговор. Ся причмокнул губами с одобрением – нарочито громким, так как был истинным чайным ценителем. Бай отпил маленький глоток, кивнул и поставил пиалу обратно, чай ему понравился.

Все трое молчали. Не потому что нечего было сказать, а по причине того, что в Поднебесной серьёзный разговор не начинают сразу – сначала надо посидеть, выпить чай, послушать, как плещутся карпы в пруду, как служанки подносят закуски. Полюбоваться ими, садом, вечерним небом и только после приступить непосредственно к беседе.

– Благодарен вам обоим, что согласились прийти, – через некоторое время произнёс Шэнь. – Особенно Вам, Лорд Бай. Я понимаю, что Вы спустились с Уданшань не ради меня лично.

– Радует, что понимаете, Лорд Шэнь, – спокойно подтвердил Бай. – Всё это ради моего любимого ученика. Его звали Ли Хуан. Он погиб в Крепком Орехе.

– Я помню это имя, – кивнул Шэнь.

– Хорошо, что помните. Ли было шестьдесят девять, – продолжил Бай ровным голосом. – Он был старшим из моих учеников своего поколения. Я растил его сорок один год. Он вошёл в группу прорыва в Крепкий Орех, но не по моему распоряжению, его туда назначило Северное Командование. Однако, я не беспокоился за него, так как считал лучшим среди высших архимагистров, вот только в крепости объявился Ненормальный Практик…

Шэнь молчал.

– Этот Северов, будь он проклят небом, – прохрипел Бай, – убил моего ученика лично. Просто перебил ему позвоночник, как собаке… Сорок один год работы, кропотливого труда слепить из мальчишки настоящего практика, героя Китая… Великий Тигр Ли Хуан мог стать грозой всей Поднебесной… но оказался убит мелким имперским ублюдком в нечестном бою, – старик посерел, – как посмел Лорд бросить вызов архимагистру? Где его честь, Лорд Шэнь? Вы видели Северова лично, каков он? Столь низок и жалок, чтобы бросать вызов тем, кто слабее?

Шэнь вздохнул:

– Мне жаль вашего ученика, Лорд Бай. Но да, Ненормальный Практик не чурается выбором – кого убивать. Будь то простой пехотинец или генерал, он – мясник, убивающий без разбора. Нет в нём ни чести, ни сострадания, ни всего того, что уважаемо в практиках.

Бай сурово прогудел:

– Мне нужна его голова… Его бесчестию пора положить конец. Поэтому я здесь.

– Понимаю, Лорд Бай.

Ся в этот момент негромко прокашлялся.

– А я, – произнёс он с ноткой иронии, коей умел разбавлять любой тяжёлый разговор, – здесь по причине гораздо более скучной. Шэнь, дорогой, ты ведь помнишь: сорок лет назад в Янцзы у меня была одна история с чиновником. И ты мне тогда очень помог.

– Помню, брат Ся.

– Ну вот. Я все годы про этот долг помнил, всё ждал момента, когда тебе понадобится моя ответная услуга. Ты позвал – я приехал. Вот и вся моя мотивация. Так что, простите, что у меня нет драмы как у Лорда Бая, я просто приехал рассчитаться по долгам. После того, как прикончим Северова, я тебя, Шэнь, просто возьму и поцелую в обе щеки, и мы будем в расчёте. Договорились?

– Договорились, – спокойно ответил Шэнь.

Бай посмотрел на Ся искоса долгим взглядом и не понимал, почему Ся так открыто говорит о своём долге при третьем лице, и, признаться, эта безалаберность его слегка раздражала, ведь в Поднебесной долги между Лордами не обсуждаются вслух, не по этикету это. Но Бай ничего не сказал, он вообще говорил только то, что считал нужным, а всё прочее держал при себе.

Шэнь подался вперёд.

– Почтенные, – и окинул обоих взглядом, – прежде чем мы перейдём к делу, я должен обозначить рамки. Совет Восьми Ветров отстранил меня от активной фазы операции. То есть наше с вами сотрудничество существует за пределами решений Совета и может быть наказуемо. Если кто-то из присутствующих здесь решит, что я нарушаю распоряжение Сына Неба и что об этом надо доложить наверх – это право данного человека. И мешать ему не буду. Но прошу, принять это решение сейчас, до того, как мы продолжим, ибо потом сочту за предательство.

Бай взглянул на Шэня без выражения.

Ся отпил чай с причмокиванием, уже не наигранным, а думающим.

– Я не буду докладывать, – сказал Ся, – долги отдаются молча.

– Я тоже не буду, – кивнул Бай, – гнев к Северову не даёт мне спать по ночам.

– В таком случае, хорошо и благодарю. – Шэнь кивнул в ответ. – Тогда переходим к делу. Для начала обозначу обстановку и буду честен: у меня нет точных данных о том, когда Северов окажется в Пекине, но я провёл немалую работу и узнал, что он прыгает по своей сетке мгновенно, никаких заранее объявляемых маршрутов, вычислить его невозможно и кто бы что вам ни обещал в этом смысле – либо лжёт, либо сам не понимает его способностей. Я же оцениваю свою аналитическую работу скромно, а потому – никаких сложных теорий о его местоположении.

– Но тогда, что у Вас есть, Лорд Шэнь? Если Вы собрали нас сегодня, значит что-то уже придумали? – приподняв бровь, спросил Бай.

– Вы зрите как всегда в корень, уважаемый Бай, – улыбнулся хитро Шэнь, доливая ему чай, – есть у меня один маленький, но очень интересный факт в закромах. Через мои источники северного командования, я установил следующее. Один практик, кстати, числящийся в боевой группе с вашим учеником Ли Хуаном, считался погибшим в Крепком Орехе – имя я его оставлю при себе, оно нам ПОКА не нужно, важна функция, так что внимайте как полагается, так вот этот практик по документам мёртв, но фактически живее живых. Более того, он как-то связан с Северовым, раз отправился прямиком в Пекин вместе со шкатулкой пространственного контура, такую, через которые наш злосчастный имперец перемещался во время своего рейда по гарнизонам Северного фронта, это подтверждается в моих сводках восемью независимыми источниками. Так вот, почтенные, сейчас этот якобы погибший практик-перебежчик вместе со шкатулкой Северова прямо в Пекине. Уже двенадцать дней как проживает под другим именем в съёмном доме Внутреннего города. И я знаю точный адрес. Более того – знаю этого практика в лицо.

– Этот предатель должен быть казнён… – прохрипел Бай.

– Всенепременно, – хмыкнул Шэнь, – позвольте я продолжу. Логика следующая. Шкатулка – узел сетки Северова. И раз она в Пекине, то рано или поздно, может быть, даже послезавтра, или через неделю-две, он через неё прыгнет прямо в Пекин, иначе зачем б ему было отправлять перебежчика сюда? У Северова тут дела, как и говорили на Совете, он хочет расквитаться с Мордредом за прошлое. И когда он объявится, то окажется без свиты, без поддержки, вряд ли бы он перебрасывал сюда всю армию для тайной операции, а то что он захочет убрать Мордреда по-тихому, предсказуемо, именно так он поступил в Лондоне с предателями своего клана, спасибо моим информаторам, этого имперца слишком легко прочитать, когда имеешь на руках его досье. Так вот, уважаемые, этот момент – наше окно. Мы можем поймать его и устранить.

– На словах звучит просто, – тихо произнёс Бай, – только вот загвоздка в том, Лорд Шэнь, что мы понятия не имеем, когда Северов прыгнет через эту, так называемую чудо-шкатулку. Более того, что если он, допустим, прыгнет сюда, но ощутив опасность, тут же прыгнет обратно?

Шэнь ухмыльнулся:

– Я учёл это, уважаемый Бай.

– Тогда объясните, – скрестил тот руки на груди.

– Нам не придётся всё время ждать в том арендованном доме до бесконечности. Как ни глянь, а это, действительно бессмысленно: он может прийти через час, может через месяц. Поступим иначе. Послезавтра вечером, во время самого пика празднества, когда все министерства и Совет будут отвлечены, мы аккуратно берём перебежчика вместе со шкатулкой. Тихо, без боя, и переносим шкатулку в заранее подготовленную ловушку. Туда, откуда Северов уже не сможет никуда прыгнуть и вообще хоть куда-то деться.

Бай приподнял бровь, серьёзно кивнул:

– Это похоже на хороший план.

– Так и есть, Лорд Бай. Более того, на одном из своих загородных участков я установил подготовленный контур-захват. Работа Тайной Канцелярии, делалась при моём участии семь лет назад под другую задачу, но конструкция универсальная. Когда Северов через свою шкатулку прыгнет в неё, будет ошеломлён, тогда-то мы и нанесём удар. Без своих пространственных прыжков он становится куда более приземлённой целью, чем все ему приписывают. Да, он хорош в бою, но не против нас троих, ещё и на нашей подготовленной территории, у него не будет и шанса на выживание.

В павильоне стало тихо.

Ся смотрел в пиалу, как в маленькую зелёную лужицу, в которой плавал кусочек свёрнутого чайного листа.

– Шэнь, – произнёс он серьёзно, что было ему несвойственно. – План хороший. Я бы даже сказал, очень хороший. Если контур-захват действительно работает.

– Сработает, брат Ся. Я лично испытывал его при установке, да и на днях сделал это ещё раз – выбраться нереально.

– А если Северов сделает что-то, чего мы не предусмотрим? Всё же не зря его прозвали Ненормальным Практиком, да и братьев Хэ он уложил в одного…

– Для этого мы и будем там втроём. Один я не боюсь, но оценивая трезво его силы, решил подстраховаться вашими могущественными руками, Лорды.

– Шэнь, – прохрипел старик Бай. – План в целом я принимаю. Возражений у меня два. Первое: захват перебежчика и шкатулки. Что если Северов в момент захвата окажется на связи с ним и почувствует неладное? Ещё до того, как мы перенесём шкатулку в ловушку. Тогда мы окажемся в неудел, а я не хочу тратить время на неудачи.

– Я учёл это, почтенный Бай. Захват будет проводиться под прикрытием эфирной глушилки, она перекроет любую возможную связь на двадцать минут. Этого времени хватит с лихвой, чтобы взять слугу, упаковать шкатулку и переместить в подготовленный контур.