Текст книги "Ненормальный практик 11 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Сам же вспоминаю контур перемещения того деда, скорее всего он направлялся к конторе пространственными прыжками, вряд ли сидел где-то по соседству. Интересно, сколько эфира он затратил? Выглядел довольно бодрым, значит – точно был в Пекине, может в Запретном Городе? Кстати, тот Запретный город таким называется не потому что там что-то ЭДАКОЕ, просто простых людей туда не пускают, так как там живёт элита и главы сект, не хрен бродить всяким беднякам, а потому и Запретный, вот и весь секрет, зато как высокопарно назвали, ещё б наименовали Небесное Царство Девяти Врат, эх, любят же китайцы пафос в названиях.

– У Вас есть какой-то дальнейший план? – интересуется Каэдэ, явно не находя себе места, туда-сюда ёрзая на табуретке, как бы занозу не загнала в нежные места. Пришлось бы помогать вытаскивать.

– Есть, госпожа Каэдэ, более того, всё уже идёт по одному простому плану, – и улыбаюсь, – я же приехал в Пекин не с пустыми руками, поверьте, подготовка была серьёзная, ещё и целой командой помощников, думаю, пора показать первую серьёзную заготовку для Поднебесной.

Делаю глоток чая из пиалы, ставлю ту на стол и вновь, поднявшись, выхожу на задний двор.

Все куноити пытались понять, что же эдакое я вытворю? Сяо тоже вперился старческим взглядом, пытаясь ничего не пропустить.

– Это будет Семён Четвёртый.

– Опять что ли… – фыркнула Каэдэ.

– Ладно, четвёртого я точно не ожидала, – призналась Норико, но без энтузиазма, наверняка разочарована.

Юкка с Мэй помалкивали, думаю, в отличие от моих двух куноити-критиков догадывались, что не всё так просто!

И были правы.

Семён Четвёртый – это то, чего в этом мире никто никогда не делал. По всем существующим теориям эфирологии всех континентов, по всем академическим трактатам, историческим рукописям… ну не может существовать эфирный зверь силы Лорда! НЕВОЗМОЖНО! И по теоретической придирке и по структурной причине: материализованный конструкт не способен удержать эфирную плотность Лорда без саморазрушения! Базовый физический закон ёлы-палы, который в этом мире никто не оспаривал последние лет восемьсот.

Я сломал этот закон.

Ну, что, поехали?

Предыдущих Семёнов я формировал легко, аккуратно, а вот Семён четвёртый шёл иначе. Каждый слой его тела приходилось не просто строить, а прошивать эфирными переплетениями, удерживающими плотность Лорда от разваливания. Работа не для слабонервных, на пределе моих собственных возможностей… Полился пот и по вискам, груди, сбилось дыхание. Правая рука, поддерживающая контур формирования, затряслась, а по всему телу мурашки, чёрт вот это напряжение… Приходится концентрироваться супер внимательно, чтобы не совершить ошибку.

Ещё двадцать секунд и вот…

Во дворе стоит машина для убийства.

Чёртов кинг-конг во плоти!

Шесть, мать его, метров высотой!

Мышцы под чёрной шерстью переливаются, как у материи самой высокой эфирной концентрации. Шерсть была не совсем чёрной: на загривке и плечах в ней мерцали бледные белые искры. Глаза – в них белые молнии, что у меня в момент синхронизации. Зубы – не жёлтые, как клыки уличного зверя, наоборот, белые, прямые, как у молодого ваятеля по слоновой кости. А вокруг этого Семёна Кинг-Конга давящая аура Лорда, что иллюзорный контурный барьер стал плыть как желе и вот-вот порвётся.

– Поосторожней, парень, – хмыкаю ему, – а то сломаешь нашу маскировку.

Тот, глядя на меня с высоты двухэтажного дома, приубавил ауру.

Сам же выдыхаю, вытираю потной рукой капли с бровей. Вроде готово.

– Это невозможно… – прошептала Каэдэ.

Норико вылупила глаза, понимая, как ошибалась!

– Он… он только что перевернул фундаментальный закон создания эфирных зверей, – пробормотала она, не отрывая взгляда.

– Господин Северов… – неверяще хлопала глазами Юкка.

– Сань Сан… – это уже Мэй. Блин, ну какой я тебе Сань Сан, лапуля? Пора бы уже забыть то имя.

– Что такое, девочки? – хмыкаю с довольной лыбой, хлопая Семёна по колену, как БЕЛаз по колесу, – нравится аппарат? Вообще, на нём можно даже прокатиться по городу, но позже, пока что у Семёна Четвёртого дела.

Каэдэ фыркнула, а потом произнесла с лёгкой истерией:

– Эфирного зверя с плотностью Лорда не существует, господин Северов… Конструкт не удерживает плотность выше архимагистра высшей ступени. Так устроена материализация. Это невозможно априори… Об этом знают все – и Лорды и архимагистры…

Я хмыкнул и приподнял бровь:

– Вот как, Каэдэ-сама, а я не знал. Кстати, Вы сами-то пробовали создать такого?

Та открыла рот, дабы что-то ответить, и осеклась. Потому что наверняка ни разу в жизни не проделывала нечто такое, ведь все книжки учили, что это невозможно. Также её учителя говорили, что ничего не выйдет, тоже самое им говорили их учителя и их книжки. Но в жизни возможно многое, ведь мир поистине не посягаем.

– Не пробовала, – признала она и отвела взгляд.

Мэй посмотрела на неё, понимая, что Каэдэ-саму поймали на обидной мелочи. Норико задумалась, а почему, собственно, все говорили, что это невозможно? Юкка просто смотрела на меня совсем другим взглядом, похоже я вновь её впечатлил. Не смотри на меня так, детка, я же не сдержусь! Ладно, первым делом самолёты, ну или Семён, а девушки – потом.

– Семён, – говорю спокойно. – Нас там ждёт серьёзный человек. Наверняка из тех, кто считал тебя теоретически невозможным. Иди к нему. Покажем, что и теории иногда ошибаются. Только работаем аккуратно, без надрыва. Он понадобится живым.

Семён Четвёртый молча хрустнул шеей. Влево, вправо. И шагнул в овал. Окно-контур растянулось, пропуская его, и сжалось.

Сам же выдыхаю перед финальным раундом с китайцами и возвращаюсь к табуретке.

– Сяо. Сейчас финальный заход. Думаю, в этот раз надолго. Минут пятнадцать-двадцать. И будет непросто. Если меня вдруг уведёт в сторону – подержи, чтобы я не свалился с табуретки.

– Конечно, господин! – засуетился тот, отставляя ложку и снимая фартук.

Как в этот момент без слов или просьб, поднялась Юкка, встала за моей спиной и положили мне на плечи обе ладони.

– Я подержу Вас, Александр-сама, – произнесла Юкка очень тихо позади.

В первый раз назвала меня по имени. И это японское -сама, в нём было, что-то типа – признание её, как женщины, меня как мужчины. Японки – своеобразные, у них чувства могут скрываться между строк, а понятие любовь вообще не существовало до двадцатого века, такие вот дела.

Немного откидываюсь назад, в её ладони.

– Сяо, – произношу довольно, – возвращайся к супу. Как видишь, обо мне позаботится моя Юкка-сан.

– Возвращаюсь, господин. – улыбнулся старый пройдоха. Чего лыбишься? У самого там шуры-муры с госпожой Шу! Вчера пришёл чуть ли не к полночи, я ж не ухмылялся и не шутил с хрена ли он там так долго за пирожками ходил. Знаю, какой он там пирожок наяривал.

И тут…

Поднялась Мэй? Точно она, я просто глаза уже закрыл, настраиваясь, но судя по звуку с её места за столом – точно она. И чего удумала? Вроде бы поддержки Юкки хватит с лихвой.

Мэй что-то открыла – то ли ящик, то ли ещё что-то, а после ощущаю как вытирает полотенцем мой потный лоб.

– Да моя ж ты девочка, – говорю с ухмылкой.

– Я… я буду вытирать Вам лицо, Александр-сама, – произнесла Мэй, явно смутившись.

А Юкка вдруг начала массажировать мне плечи.

Остановитесь, прошу! А то мне сейчас будет не до работы! А если я в таком состоянии синхронизируюсь с Семёном у него точно всё вздыбится до небес, ха-ха!

Ну нафиг! Пора синхронизироваться! А то движ в труселях уже начался во всю!

У канцелярии…

Открываю глазища в теле Семёна Четвёртого.

И сразу ощущаю разницу – все предыдущие синхронизации шли через тонкую плёнку: будто через резиновую перчатку, ну или не перчатку, хе-х, в общем вроде полноценное ощущение, но не то. И сейчас этого слоя не было. Я был в нём целиком, никаких пошлостей, я будто сросся с экскаватором как машинист! Сейчас буду махать ковшами, тем более их два.

Спрыгиваю с крыши на земь.

ДУФ!

Лорд приподнимает бровь, старческие глаза сузились.

Щёлкаю шеей. Выдыхаю горячий воздух через здоровенные ноздри, от чего у старикана качнулась бородка.

Собираю воздух и впервые произношу низким рычащим басом:

– НУ ЧТО… УВАЖАЕМЫЙ… ПОБОДАЕМСЯ?

Все китайцы замерли.

Это был истинный шок!

Эфирный зверь не может говорить! НИКОГДА! НИКАК!

– ОН РАЗГОВАРИВАЕТ⁈

– СВЯТЫЕ НЕБЕСА…

– Л-лорд Гу Бэшань… – с искренним трепетом произнёс один из новеньких китайцев, видимо, адъютант старика, – это существо… Это эфирный зверь?

Старый смотрел на меня ОЧЕНЬ внимательно… затем просто хмыкнул:

– Что тебе надо, существо?

– МОРДРЕД… – рычу с ухмылкой.

Тот прогудел задумчиво, ухмыльнулся и произнёс:

– Так вот значит как, выходит, ты и есть наследник Севера, прибывший за его головой. Но здесь Мордреда нет, более того, ты арестован за убийство братьев Хэ.

– ДА? Попробуй, – оскаливаюсь здоровенными клыками, глядя на него с высоты как на червя.

– Моё имя Гу Бэшань, – произнёс старец, поправив сиреневое кимоно, а затем вытаскивая меч, – слухи о твоей силе порядком занимательны, но вижу, твой аватар столь же безобразен, как и твоя душа.

О, так он решил, что я в своём аватаре? В принципе – логично, иначе как ещё объяснить, что здоровенный Кинг-Конг во-первых уровня Лорда, во-вторых, разговаривает. Правильно будет предположить, что это уже не зверь, а именно живой практик в своём аватарном слиянии.

– КАКОЙ ТЫ УМНЫЙ, – лыблюсь.

– Хватит, – проворчал старик Гу и сделал первый шаг, фиолетовое пламя засияло вокруг его тощего тела, глаза вспыхнули, плитка под тапочком треснула, земля разошлась трещинами. Старый сейчас явно серьёзен, понимает кто перед ним, Ненормальный Практик, а потому церемониться не будет. Что ж, это будет занятный бой.

Делаю шаг ему навстречу.

А затем…

Оба исчезаем.

На безумной скорости, когда мир кругом тает, текёт, врезаемся в атаках. Старый прыгнул, меч в восходящей фазе, целит в шею, решил снова отрубить башку? Прагматичные китайцы, то копейщик бил второй раз в то же место, теперь Гу Бэшань, думают – если сработало раз, значит слабое место? Только вот Семён Четвёртый – это уже не Семён Третий, старик. Не блокирую его удар, пусть поймёт, что его силёнок без Аватара не хватит. Лезвие меча рубит шею, пробивает шерсть и вязнет в первом слое мышц. Гу вскинул брови, не ожидав подобного. ШЛЁП! Отвесил ему такую оплеуху, что его сложило в воздухе и снесло в канцелярию. БАХ! Он пробил стену, затем ещё одну, кувыркаясь поймал равновесие и затормозил на тапках у третьей стены. Смотрю на него через дыры в стенах. Ого, какой злой. Седые волосы выбились из хвоста, отряхивает халат от обломков и штукатурки. Смотрит на меня с недоумением.

Я же рычу на всю округу, чтобы слышал каждый китаец:

– МОРДРЕДА МНЕ! СЮДА! РРРРРААААААА!

Китайцы визгнули от усрачки. Ещё бы – аурой придавил так, что реально парочку обделались. Меч всё ещё торчит в шее, как заноза. Выдёргиваю его, бросаю к ногам Гу, что как раз выбрался из дыры пробитого фасада.

Тот прохрипел, понимая мой поступок. Трактовать его можно так – бери свою железку, она мне всё равно не навредит. Поднял руку и меч взлетел в ладонь. После чего произнёс:

– Такую броню мне действительно не пробить, ты прав, – и хмыкнув, перевернул меч остриём вниз, – в таком случае, придётся показать всю свою силу, раз уж Вы пришли, молодой человек, ещё и проделав такой путь. Жаль, что ваша дорога прервётся именно здесь, от моей руки, Вы довольно занятный экземпляр. – И медленно погрузил меч в землю.

Тук.

Клинок вошёл в каменистую почву под перепаханной плиткой, как в подтаявший воск. Из точки входа разверзлись трещины. Геометрически правильные, прямые, как разворачиваются из бутона лепестки. Вспыхнул фиолетовый эфир… и бутон сомкнулся.

Оказываюсь в саду. Кругом цветущие однообразные фиолетовые деревья, бескрайние ряды, уходят во все стороны как до бесконечности. Сам воздух тоже с фиолетовой дымкой. По земле тянется бархатистый мох, изящный, как в дорогих императорских садах. Окидываю взглядом всю эту красоту, замечаю, что деревья очень ровными рядами, даже как-то математически. Каждое облеплено крупными фиолетовыми сливами, висящими гроздьями по две-три штуки. Здоровенные, размером с футбольный мяч. Тысячи и тысячи!

Из глубин, будто из каждого древа, раздался старческий голос Гу:

– Домен «Сад цветущих слив», варвар, я растил его в себе сто шестьдесят семь лет. Здесь уважают тишину. Терпение. Чистоту. А подобные тебе становились удобрением.

– ВОТ КАК, – отвечаю глубоким кинг-конговским басом в пустоту, так как Гу Бэшань пока не показывается, – не лей слёзы потом, старец, что я тут всё разворотил…

Делаю шаг, как слива на ближайшем дереве, оторвалась от ветки и скользнула вниз. Плюх – упала она на моё плечо.

БАБАХ!

Эфирный взрыв опалил шерсть, на месте прилёта ожог. Ешки-матрёшки! Это что за сливы такие ядрённые⁈ Выходит весь этот чудо-сад тупо заминированное поле! Только в красивой обёртке!

– Сад чувствует чужака, – отозвался старик Гу из крон. – Чем сильнее существо, тем больше плодов он сбрасывает. Лучше стой неподвижно, Северов, и я зарежу тебя быстро, без мучений. Иль же – это будет долгая мучительная смерть. Выбор за тобой.

– А третьего варианта нет, любезный? – рычу, сузив обезьяньи глаза.

Делаю второй шаг.

Сразу с шести ближайших деревьев посыпались сливы. Штук сорок плодов! При чём они ещё и каким-то образом метнули в меня эти фиолетовые бомбы! Кувыркаюсь в сторону, как здоровенный валун, бах! БАХ! БАХ! Взрывы за спиной, парочка зацепили, припалив спину и ступню, нехорошо! Да и… стоило увернуться, как из-за этого движения среагировали другие сливы! Чёрт! Прыгаю назад, уворачиваясь от бомб! БАБАХ! БАХ! БАХ! Горююююю! И в этот момент из ствола дерева слева выпрыгнул Гу. И рубанул мечом мне по спине. Лезвие прошло по верхнему слою шерсти, зацепило плоть на сантиметров десять, не глубже – но это уже ранение. Наотмашь бью правой – Гу уже нырнул обратно, в соседнюю сливу, и лапой ударяю по стволу впустую, разломив ту в щепу.

– Я буду убивать тебя медленно, имперец, – сухим тоном произнёс Гу из соседнего ствола. – В моём саду торопиться незачем.

Так. Я зол. Но выдыхаю. Не суетиться. Слушать. Не ушами – телом, через подушечки лап и мох, почувствовать течение эфира в Домене. Стать частью сада, ощутить корни деревьев.

Сзади!

Гу сзади!

Пинаю правой задней лапой, как конь, вдарив всей массой в точку, лапища шарахнула в ствол, как кувалда в бочку. Слива пополам. Из расколотого ствола, согнувшись, вывалился Гу – с выпученными глазами, держась за живот.

– Тх-х… какого…

Он тут же перекатился по мху. Прыгнул в соседнюю сливу, скрывшись.

– Твоё чутьё… впечатляет. Ты и правда Ненормальный, – прокряхтел он. – Вот только, даже тебе не пережить грядущее, варвар… эта техника способна уничтожить сразу трёх Лордов!

Деревья вырвали корни из почвы с хрустом и пошли на меня толпой! С сотнями бомб, как самоподрывники!

БАХ! БУМ! ДУМ! – кругом загрохотало, сливовые бомбы или бомбовые сливы уже похрен летят со всех сторон! Ныряю рыбкой, как бегемот, кручусь по мху, скребу лапами, сваливая. БАХ! БУМ! Грохочет! Горю! Выпрыгиваю из пламени! В морду с десяток бомб! Твою сучару! Отбиваю их лапами! В спину прилетает! БАБАХ! БУФ! Горячо! Набираю скорость, стоять не вариант, сгорю к чертям! Лавирую между стволами, пытаясь выйти из окружения! Бомбы сыпятся не только позади, но и по бокам, впереди – на упреждение!

Чвирк.

Гу подрезает мне лапу, сухожилие.

Вот же, подонок!

Лечу кубарем.

Гу смеётся, сухонько, пипецки противно.

– Вот так, обезьяна! Беги! А то порежу на лоскуты!

Резко торможу.

Так, вроде добрался до центра Домена. Он думал я тут бегаю по чём зря, ага.

Погнали! Врубаю заготовку, при чём это всё ещё первая заготовка в заготовке!

Открываю пасть.

Шире.

Ещё шире…

И так до невозможности огромные челюсти Семёна разошлись с хрустом, но не стоит волноваться – у него данная процедура заложена при создании. Пасть раскрылась, открыв инкубатор, что также был заложен, при чём с целой стаей эфирных зверей, смешанных с моей духовной энергией.

И вот, из пасти выскочила первая обезьяна. Чёрная, размером с добермана. Не горилла, а мартышка. Она спрыгнула на мох, осмотрелась, повела носом, принюхалась, довольно оскалилась и бросилась к ближайшему дереву, вцепляясь клыками в сливу. Та лопнула. Бабах! Но мартышка не пострадала, поглотив весь эфирный заряд и накинулась на следующую сливу. При чём ощущаю, как её эфир уплотнился, сделав её капельку сильнее, что будет через десять минут?

Ладно, главное это работает. В Доменах Магнуса и Волконского тоже сработало, но мало ли у этого Гу бы не вышло, вот было бы смешно!

Выпускаю из пасти поток!

Три сотни обезьян-спартанцев! Они выпрыгивали, как горошины из распоротого мешка, ту-ру-ру-ру! С криками у-у-а-а и разбегались по саду во все стороны, бросаясь на деревья, и поедая сливы. И не только впитывали эфир, становясь сильнее, но и буквально пожирали Домен. К тому же, защищали тело Семёна Четвёртого от бомбёжки!

Закрываю пасть, и тут как тут объявляется старик Гу.

В фиолетовых глазах полное непонимание.

– Что это, – выговорил он тихо, максимально потерянным голосом. – Эфирные звери не могут пожирать эфир… Северов… ЧТО ЭТО ЗА ТЕХНИКА⁈ – взревел он. – МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ САД! НЕ ПРОЩУ!

Я же пробасил низким вибрирующим басом:

– МО-Я. ДРАТЬ. ТВОЯ. ЗА-ДНИ-ЦА. ПОКА ТЫ. НЕ ПРИВЕСТИ МОРДРЕДА.

В саду стоял гам, обезьяны визжали, не стесняясь. Н-да, вот я вроде терпеть не могу балаган, но какого хрена использую таких шумных мелких подчинённых? Как куча свихнутых гоблинов, да какой там – даже хуже!

Гу, видя, что происходит с его «владениями», медленно произнёс:

– Сто шестьдесят семь лет я выращивал здешнюю тишину. Каждое дерево здесь выкормил собственным эфиром, по капле, по году. Этот сад – единственный мир, в котором у меня была тишина. А ты пришёл в него со стаей мартышек и жрёшь тут всё. – на последнем слове Гу съехал в шипение.

– Ты сам меня сюда засунул, старик, – хмыкаю, – да и говоришь выращивал этот сад, будто мотыгой тут пропалывал, подумаешь эфирчик выделял, я вот своих обезьянок выращивал, как и Семёна Третьего, так ты ему голову отрубил, так что не возникай, дед. – и скалюсь лыбой. Ну, а что? Думает он тут один усилия прикладывал? Вечно люди не замечают чужих усердий, кроме своих.

У старика выскочила вена на лбу.

– Ох, разозлился, бедняга, – подначиваю его, ухмыляясь. – Небось, хочешь мне морду разбить? Ну давай, смахнёмся уже нормально лицом к лицу, или будешь скакать в деревьях, как одна из моих обезьян?

– СЛИЯНИЕ, – прохрипел Гу Бэшань.

И это он мне втирал за терпелку? Мол в этом саду тишь, гладь, терпение и всё такое.

– Боги, а ты, оказывается, такой обидчивый, уважаемый Бэшань.

– ЗАТКНИСЬ! – рявкнул тот, покрывшись фиолетовой аурой-коконом.

Хм-м, что ж это будет? Старик явно эстет, а значит что-то поэтичное в стиле китайцев, типа журавль или цапля? Может, белый тигр?

Но фиолетовый эфирный свет погас, а Гу перевоплотился в стрекозу. Тело стало вытянутым, тонким, но явно охренеть каким бронированным из-за сегментированного хитина. Чёрно-фиолетовые броне-чешуйки наслоены друг на друга. На голове – два больших фасеточных глаза, занимающих по половине лица каждый, с тысячами ячеек. На лбу усики – перистые, торчащие, как антенны, а на спине – четыре прозрачных крыла с фиолетовыми прожилками, тонкие-тонкие, как венецианское стекло. Вместо рук теперь конечности с длинными хитиновыми лезвиями. Чёрно-фиолетовые косы.

– Обманул ты меня, почтенный, – произношу угрюмо, – ты вырастил этот прекрасный сад, желал тишины, а внутри у тебя, оказывается, хищник. Ты в курсе, что стрекозы считаются одними из самых жестоких насекомых-убийц?

– Ж-ж-ж, – отозвался Гу. – порублюжжжж…

Это больше не был человеческий голос. Гудящий, с вибрацией стрекозиного жужжания, прорезающего воздух. Да и его настроение явно утоплено в ярости.

– Ж-ж. Тебя. Не должно. Быть. Практики не делают того, что делаешь ты. Кто. Ты. Откуда. Ты. Взялся. Откуда. Где твой Домен жжж.

Расправляю плечи, щелчок шеей:

– ТЫ. БУ-КАШ-КА.

Повисла тишина.

Не ожидал, ха⁈

– Ж-Ж-Ж-Ж-Ж! – взвыл Стрекоза-Гу, при чём с визгом. – РАЗ-ВО-РО-ЧУЖЖЖ!

И исчез!

Снова сучара!

Вот же быстрый дед!

Только был в двадцати метрах, и уже предо мной, косы замахом летят мне в шею. Крылья позади него хлопают слишком быстро даже когда вижу всё в замедленном виде. Увожу голову, пригибая корпус. Чвирк! Полоса чёрной крови струёй летит из раны у ключицы. Но всё же увернулся, вот только Стрекоза Гу мгновенно стопорится в воздухе и, прокручиваясь юлой, режет ещё и спину, расслаивая мышцы левой руки! Старый хрыч точно знает куда бить! Левая лапа отказала, чёрт побери! Машу правой, он взлетает выше – успел! Вот же шустрый! Бьёт ногой с острым наконечником на носке – прямо мне в морду, вырезая борозду у глазницы вместе с глазом, тонко, точно, как вскрывают рыбе пузо вдоль хребта. Резь!

– А-А-А-АРРР! – рычу, больно нереально, будто током шарахнули под тыщу вольт!

Глаз Семёна стал вытекать. Слепну сразу на половину обзора. Ладно, левый глаз пока на месте, его хватит!

Стрекоза, чувствуя пущенную кровь, жадничает – заходит на новый круг, жужжа крыльями, что-то шипя себе под нос.

И в этот момент стрекоз стало четыре! При чём неслись они с разных сторон, высот и углов!

Боевая иллюзия? Думаю виной тому – те крылья, из-за частотного маха создали иллюзорные копии. У обычных стрекоз есть нечто похожее в природе, когда они уходят от хищников, их крылья бьют асинхронно, чем создают несколько силуэтов. Старик Гу использует эту же технологию. Неплохо.

Все четыре ударили одновременно.

Поднимаю передние лапы в блок и ловлю две косы из четырёх. Лезвия прошили ладони до запястий, больно звиздецки! Вот тебе и иллюзии! Но сжимаю их, чтобы если среди этих двух есть настоящий Гу, он был заблокирован. Третья коса прошла у плеча, разрезав мышцы до костей. А четвёртая позади – пробила мне левый бок под рёбрами, прошла насквозь и вышла со спины. Как же я зарычал!

– РРРРРРРЫЫЫЫЫЫЫЫ-А-А-А-А-А!

– Ж-ж-ж-ж-ж-ж! – отозвалось довольное из воздуха позади.

И тут Стрекоза-Гу, что оказался за спиной, не вытаскивая косу из моего бока, рванул вверх и, явно поднапрягшись, всё же оторвал меня от земли и потащил по воздуху, прямо к верхушкам слив. Вот так Стрекоза, подняла такую тушу весом в тонн пять! Но сейчас не до этого! Сближение с бомбами… и раздались взрывы! Бум! Бум! Бум! Бум! Бум!

Я купался в огне, как в аду.

Горела спина, лапы, загривок. Взрывы отбивали внутренности. Гудели кости, крошились суставы. Взрыв за взрывом.

– Ж-ж-ж! – гудел Гу жужжа и смеясь. – Вот так, тварь! Понравилось жжж⁈ Это мой сад! Мой жжж! Гори в нём! Пусть он тебя сожжёт!

– Какой ты вежливый, букашка! – рычу и понимаю, что похоже я был слишком мягок всё это время, ведь не хотел его сильно ранить. Что ж, пора стать серьёзней.

Живой лапой хватаю его ногу, а вторую ногу – своей ногой, обезьяны прекрасно могут работать и пальцами ног хе-хе! Сжимаю что есть сил, а ИХ У МЕНЯ ОЙ КАК МНО-О-ОГО! И, мчась через взрывы и огонь, раздвигаю Стрекозцу их до упора. И дальше!

Гу заорал по-человечьи, сразу вспомнив, что он старый человек вообще-то!

– Х-х-х-АРРРР! Что ты делаешь⁈

– Порву сука! – рычу с одним глазом, истекая кровью.

Хитин его левой ноги треснул, пах стал расходиться, трещать! Вот-вот и его таз реально порвётся!

Он тут же вынул из меня косу, резанул мне по запястью и лодыжке, и я полетел вниз.

Буф! Приземляюсь как какой-то корабль. Перекатываюсь. Встаю на задние лапы. Выгляжу небось как здоровенный кусок дерьма. Израненный, одноглазый, обгоревший как уголь, шерсть всё ещё дымится, но дышу и готов рвать.

Гу, злобно шипя и жужжа, медленно спустился с воздуха, встал на правую целую ногу, вторая явно нерабочая.

– Психопатный ублюдок жжж! Ты ещё жжж-жив? После всех ран! ЖЖЖ! Это невыносимо! Даже твоя смерть жжж выглядит безвкусной! Ты мог так красиво жжж умереть! Но цепляешься за жжжж-жалкую жжж-жизнь!

– Букашка, – отвечаю всё тем же спокойным низким басом, – всё это время я забавлялся. Пора тебя хорошенько взбучить. Уже по-настоящему.

– ЖЖЖ-жалкая попытка выдать жжж-желаемое за действительное, – усмехнулся Стрекоза-Гу, сверкнув фасеточными ячейками.

Сам же рычу:

– Ко. Мне. Детки. Р-р-р!

И…

Сотня из всей стаи мартышек бросились на зов.

Не для того, чтобы помочь сожрать Гу, хотя это тоже можно было применить, но Семён Четвёртый по своему существу – доминант, а потому не потерпит, чтобы за него разбирался с Гу его выводок. Нет уж. Просто открываю пасть. А мартышки, несясь по мху, прыгая с деревьев, друг на друге, как бешенная стая, заныривали обратно в инкубатор! И каждая, сожрав непомерную кучу бомбовых слив, растворялась, напитывая моё тело Кинг-Конга литрами чистейшего эфира! М-м-м, кайф!

Левая лапа срослась, сквозная рана в брюхе тоже, сформировался новый глаз. Опала опаленная шерсть – под ней новая. А силушка… её стало ещё больше чем изначально! Всё тело Семёна покрылось крупными венами как чёрные провода. А аура искорёживало окружающий воздух. Зубы удлинились. Челюсть расширилась. Плечи раздулись в широченные горные кряжи. Сам стал ещё больше, метров под десять. Можно сказать, это был уже не Семён, а обезьяний бог из южных китайских легенд, коим в горных провинциях старики пугают непослушных детей.

Стрекоза-Гу смотрел на меня как на гору.

– Невозможжж-но, – кажется, он боится. – Кто ты. Кто. Как смог поглотить жжж эфир!

Ещё более грозным басом рычу:

– Ты думал, создал ловушку… а оказалось накрыл мне стол, букашка. Очень вкусно, но мало, теперь я съем тебя.

И рванул на него своими тоннами массы. Земля трещала под лапами, воздух раскалялся, сливы кренились в стороны.

Гу пытается улететь.

Не успел.

Бум!

Сшибаю его как мошку бронёй!

Его сдуло к чертям! Шляп! Шмякнуло о стену Домена. Фиолетовая сфера треснула, как разбитая чаша.

Я уже над ним, хватаю за его руку-косу, поднимаю его над землёй, смотрю близко-близко в его фасеточные глаза своим взглядом – спокойным, гориллиным и шепчу:

– ВСЁ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ, ЛЮБЕЗНЫЙ. Я ОБГРЫЗУ КАЖДУЮ ТВОЮ КОСТОЧКУ, А ТЫ БУДЕШЬ КРИЧАТЬ. МОЛИТЬ УБИТЬ ТЕБЯ. НО Я ПРОДОЛЖУ КОВЫРЯТЬСЯ В ТВОИХ ВНУТРЕННОСТЯХ, ИЩА САМЫЕ ВКУСНЫЕ ЧАСТИ.

Гу взвыл, вероятно представил как это всё будет, забился в истерике, в тщетных попытках вытащить лапу из моей хватки. Бесполезно. Беру его ещё крепче и как ссаной тряпкой бью о землю. Шмяк! Шмяк! Шмяк! Хитин трещит, лопается!

– МАЛЮ ЖЖЖ!

Бью ещё!

И ещё!

– СТОЙ ЖЖЖ! ДЫШАТЬ ЖЖЖ НЕ МОГУ!

Его стрекозиное бронированное брюшко переломилось.

Шмяк! Шмяк! Шмяк!

Я выбивал из него всё дерьмо. Дико. Грубо. По-обезьяньи.

– Х-х-х… – захрипел Гу, изо его рта шла кровь. – что ты… за тварь…

Отрываю его крыло до самого корня, от того тянется фиолетовая нить эфира, и растворяется в Домене. Бросаю крыло двум сотням обезьян, что пожирали сад.

– Жрать подано! – рычу им. – Свежатина!

Те побросали сливы и накинулись на крыло, как голодные собаки. С визгом, яростью, толкая друг друга, кусая, сражаясь за каждый клочок прозрачного хитина. За десяток секунд от крыла и след простыл. Пришлось снова жрать сливы!

Стрекоза-Гу смотрел на это, собрал последние силы и резанул себе по длиннющей руке – в месте хвата, тем самым освободившись, как тут же разорвал дистанцию. Он больше не был тем изящным божеством, никакого высокомерия, просто жалкое избитое существо, но явно капля гордости ещё при нём.

– Сучий потрох, – прохрипел он, ругаясь. Вот так Гу… высокопарный дед однако, – Что ты такое? Как создал такую технику… Вот значит как ты одолел братьев Хэ… через пожирателей обезьян…

Снова мимо. Но переубеждать его? Какой толк?

– Ну вот, почтенный Бэшань, ругаетесь как деревенский китаец, и чего выделывались изначально? – смеюсь полной грудью.

– Я. Тебя. Похороню. Кости закопаю. Сгниёшь тут, мерзавец.

– Опять эти песни, – лыблюсь, – пора кончать, Бэшань. – и становлюсь максимально серьёзным, пора действительно заканчивать, пока снаружи не собрался консилиум за моей обезьянней головой. По ощущениям снаружи Лордов пока нет, но всё всегда может поменяться.

Гу правильно понял, что сейчас я буду атаковать в полную силу, а потому собрал весь эфир Домена, от чего всё фиолетовое марево исчезло, а сливы испарились и также втянулись в него. Он весь светился в фиолетовом пламени, как старое божество в храме и воспарил в воздухе. Я же проглотил оставшиеся две сотни мартышек, а вместе с ними кучу пожранного эфира, усилив все физические аспекты и броню. Боги, в таком состоянии можно штурмовать любую страну, реально! Чувствую себя круче Кинг-Конга! Силы непомерно!

– ЖЖЖ-ЖАТВА! – прожужжал Гу и фиолетовой молнией мчит в атаку.

Рычу! Да так громко и мощно, что сдувает остатки деревьев с корнями, но Гу разрезает собой звуковые волны и приближается. Бросаюсь навстречу, как бычара!

ДУМ!

Вот так сшибка!

От столкновения энергий взрыв! Домен треснул! Крупные куски стали рушиться на земь. Мы с Гу стоим спинами друг к другу. Его коса, видимо он отсоединил её в момент удара, торчит у меня в груди, в районе сердца. Вторая рядом. Он же стоит без слияния. Я просто вдарил ему так, что всё рассыпалось в крошку.

Оба поворачиваемся, посмотреть друг на друга.

– Жив… – хрипит весь в кровопотёках растрёпанный старик.

– Коротковаты твои косы, а так метился ты верно, – киваю ему.

Гу кивает в ответ:

– Ты… ты победил, Северов. – он кашляет кровью и падает на колено, а после лицом навзничь.

И всё.

Умер? Нет. Просто достиг своего предела и вырубился.

– Спи спокойно, старик Бэшань, твоя жизнь в моих руках, – после чего подхожу, беру его тощего и кладу себе на широченное плечо. Грубая сила победила скорость. Хорошо, что Семён Четвёртый такой широкий, хрен достанут до важных органов своими короткими китайскими мечами!

Ладно, на самом деле из грудины кровища хлещет и хлещет, и кажется, это конец для Сёмки.

Что до Домена, то без хозяина в сознании держать его некому, да и мартышки знатно тут пожрали местную фауну на чём Сад и держался. Вон как фиолетовое небо валится бледными лоскутами. Остатки сливы тоже плывут, теряя очертания. Мох под лапами таит, как снег под дождём.

Открываю пасть, выпускаю с полсотни выводка. Те стоят, ждут приказа.

– Итак, бойцы, новая задача, – говорю им басом, а те вникают своими чёрными зенками, – Объект Шизука. Пришло время её вытаскивать. Найдите и откройте рядом с ней портал. Насколько помню, она на втором подземном уровне, в восточном крыле, четвёртая камера от лестницы. Всех встречных не убивать. Сегодня работаем без жертв. Всё остальное – можно. Ломать, крушить, чем больше хаоса, тем лучше. Задача ясна?