Текст книги "Ненормальный практик 11 (СИ)"

Автор книги: Извращённый отшельник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Ненормальный практик 11

Глава 1

В тайной лощине отряда Ночных Орхидей всегда темно и сыро. Дыра, забытая богами, и при этом – лучшая база на фронте с Российской Империей. Местечко не значилось ни на одной карте, да и вообще представляло собой адову расщелину, которую обычный люд обходил стороной. Ниндзя сидели здесь до сих пор, спустя столько дней, хотя формально охота на злосчастного Ненормального Практика уже началась, однако сначала нужно было собрать сведения и понять, где он сейчас находится вообще, потому что в Крепком Орехе его давно нет.

Палатки тут натянуты низко и крепко, чтобы порывы ветра, дующие тут будь здоров, не сорвали брезент. Сам брезент – хвойной маскировочной гаммы, прикрытый мхом и прочей мишурой, и чтоб ни одной свечи внутри – вряд ли кто увидит свет снаружи, но таков регламент. Что говорить, если дозорные в непосредственной близости от лагеря сутками стояли в позах деревьев, буквально, по технике гесшики-но-ката, имитируя не только неподвижность, а и саму жизнедеятельность собственных тел – замедленное дыхание, молчание, смешение ауры с окружающим лесом. Они становились частью местности. Случайный охотник, а их тут ни черта нет, но мало ли, забредший на горный мох, прошёл бы в паре шагов от часового и ничего не понял. Такая тут была серьёзная дисциплина.

В главном шатре, обложенном ветвями, горел единственный масляный фитилёк в железной плошке, прикрытый бамбуковой ширмой, дабы свет не падал на стенки. Свет тут не любили. Особенно дневной. Ниндзя – скорее всего совы, иначе как объяснить их бодрствование ночью?

На ковровой циновке, поджав ноги, сидела глава клана ниндзя Сакамуро Каэдэ.

Ей нездоровилось.

Внешне это не читалось – прямая спина, расправленные плечи, расслабленные кисти на коленях ладонями кверху. Чёрные волосы заколоты деревянной шпилькой без украшений, ведь каждая куноити с малых лет знает, что украшения – шум. Тёмно-синие штаны с кимоно, вместо сапог – тканевые таби с раздвоенным носком. Нижняя половина лица скрыта маской шиноби, а глаза – голые, угольные, без всякого выражения, как два чернильных кружка. Не было в них никакой нежности, никакой женской слабости – наоборот, любой, кто хоть раз заглядывал в их бездну, тут же отводил взгляд от испуга. Богиня смерти, вот кем была Каэдэ, не иначе, ещё и облачённая в столь привлекательную плоть.

И всё же, как ни сильна была она, с самого вечера у неё ныл правый бок. Старая история, двадцатипятилетней давности. На задании в Корее в почку прилетел сюрикен, отравленный местной дрянью, которую и в Японии-то не каждый травник опознал бы. Выжила, вылечилась, но с тех пор почка напоминала о себе перед погодой. Сегодня, видимо, будет не только дождь, но и снег.

«Старею», – спокойно подумала Каэдэ.

Ей было сто семьдесят три, но выглядела едва за тридцать пять, благодаря поддерживающим техникам клана Тени. Вот только проблема была в том, что Лордессы её уровня старели отнюдь не телом, а накопленной усталостью и ранами. Время рано или поздно возьмёт своё – сначала она перестанет драться с Лордами на равных, а затем либо умрёт либо в отставку, если повезёт. Такой путь у каждой куноити Японии.

На полу поверх чёрного шёлка лежали шесть узких стеклянных флакончиков. Каэдэ проверяла их, поднося к фитильку и слегка наклоняя. Жидкость отзывалась на свет по-разному: одна тяжело перекатывалась, как ртуть, другая оставляла на стекле перламутровый след. Третья не реагировала никак. Все восемь – ингредиенты одного и того же яда «Шесть шагов». Название не значило, что приняв его, умираешь через шесть шагов, глупость. Каэдэ не любила глупостей, она любила надёжные методы убийства. Яд требовалось шесть раз перелить из сосуда в сосуд для стабилизации. Перельёшь пять – испортится. Семь – тоже. Только шесть. Готовила его Каэдэ сама, лично, потому что в клане Тени никому больше нельзя было доверять рецепт. Не от жадности и не из страха, что выкрадут, а осторожности. ПарЫ способны убить того, кто его готовит, буквально из-за одной капли, если оступишься.

Закончив, Каэдэ проверила флакончики ещё раз и убрала в коробку.

И тут же подняла голову.

Слух зацепил далёкую поступь по траве, а чутьё – намёк на чужое присутствие в радиусе лощины. Не враг, нет. Кто-то свой возвращался. Каэдэ узнала бы эту походку среди тысячи других.

Юкка.

Через несколько секунд снаружи раздался писк сверчка. Забавно, конечно – сверчков в эту пору в горах ещё нет. Но такой был сигнал часового, дескать свои на подходе, всё чисто.

Можно было выдохнуть – наконец-то, какие-то новости. Сакамуро Каэдэ не любила ждать. Её личная слабость, хотя ниндзя приучены к терпению, к многодневным засадам, жаль с возрастом установленный свод правил шиноби начинал порядком раздражать. Её вообще много что бесило в правилах. Или просто постарела. Многие думают, что Лордесса-эфироправ способна сидеть в позе сэйдза в своём шатре неделю не двигаясь, и быть от этого только спокойнее. Заблуждение. Или, как любят выражаться в народе, стереотип. Она тоже человек и ненавидит ждать новостей, а ещё больше – переживать за своих учениц, когда те на заданиях. Пока они не вернулись все, ей никогда не бывает спокойно. Вот такая Каэдэ наставница – до самого мозга костей.

Она отодвинула чашку с остывшим травяным настроем. Поправила шёлковый платок – в том всегда было пара-тройка кунаев.

Полог откинулся.

Вошла Юкка, синие штаны мокрые до колен, на плече – дорожная сумка, а на лице выражение, говорящее всё вместо слов, дескать, у меня куча сведений, и все плохие. Она опустилась на колени, поклонилась – по-деловому, без церемоний, и положила перед собой маленький свёрнутый лист.

– Наставница.

– Юкка. Ты хоть ела? Выглядишь как ходячий труп.

– Не до того было.

– Аки придёт – супа сварит. Что б поела. Что у тебя?

Та развернула лист. Это не был отчёт в бюрократическом смысле или как у агентуры, составленный по всем нормам протоколов, а просто – личный дневник наблюдений, как Каэдэ научила её писать ещё девчонкой. Тут и маленькие пометки, и собственные рассуждения, и сомнения, вопросы, на которые Юкка не нашла ответа.

– Он появлялся по всему фронту девять раз, наставница. И все эти разы я опаздывала. – Юкка подняла глаза. – В среднем, как это ни нелепо звучит, он проводил в каждой точке около тридцати минут. И только в одной из них остался на четырнадцать часов.

– Вот уж и правда нелепо, всего по полчаса? Чем он занимался? – задумчиво произнесла Каэдэ. – Я так понимаю, в лицо ты его так и не видела.

– Ни разу, наставница.

Каэдэ не отвела взгляда. Юкка тоже – правило было негласное и чугунное: когда докладываешь о неудаче, смотришь в глаза, потому что если не смотришь, значит, ищешь себе оправдания.

– Расскажи про всё с самого начала.

Юкка кивнула и заговорила ровно, без лишних интонаций, как положено на докладе.

– Наставница, для начала скажу главное, а после уже по деталям. Позволите? Все девять точек моего расследования – имперские крепости. И самое странное – Ненормальный Практик появлялся там по работе, как доставщик грузов.

У Каэдэ под чёлкой приподнялись аккуратные черные брови.

– Это как?

– Сейчас всё объясню. За исходник возьму крепость «Три Мельницы», остальные – по той же схеме. Речной гарнизон, как Вы знаете, в осаде полтора месяца. Еды там оставалось крохи. Много раненых, боезапасов на пару дней настоящего боя. Командование уже всерьёз обсуждало – бросить крепость, отойти на вторую линию. И тут прискакал гонец, привёз шкатулку с запиской, и народ со слов моего информатора взбодрился, а после к ним прям посреди плаца прибыл Северов.

Каэдэ удивилась, но не перебивала, слушала.

– Пробыл у них меньше получаса. Поговорил с комендантом. Поставил у западной стены пространственную печать – огромную, многоуровневую, с автономной активацией, наш человек такой не видел нигде, говорит – даже описать толком не может. И через этот контур прямо на плац были переброшены мешки с рисом, сушёное мясо, медикаменты. Тонны грузов за один раз. После чего Северов ушёл. А через день через ту же печать пошли регулярные поставки. И идут до сих пор, без перебоев.

Каэдэ нахмурилась.

– Дальше.

– А дальше «Серый Камень», тоже самое. Контур в крепости, через него провиант, в виде риса и сухой рыбы с мясом – похоже товар из опустошённого склада в Даляне, о котором ходят слухи. Видимо, Северов поработал. Дальше «Каменный Брод», «Белая Грива», «Орлиный Коготь» и прочие. Я сопоставила все полученные данные в ходе расследования… И это ужасает. Он посетил восемь точек всего за четыре часа. Закрыл проблемы логистики всего Северного фронта за одно утро, ещё и приложил руку к постоянному коридору пополнения через пространственные контуры, что переломило ход войны. Солдаты в гарнизонах сочли его чуть ли не посланцем богов, скандировали «Слава Ненормальному Практику».

Юкка замолчала.

Повисла рабочая тишина – наставница размышляла:

– Юкка. Ты понимаешь, что это многое меняет?

– Понимаю, наставница. Учитывая, что до нас дошли слухи ещё и об убийстве Северовым братьев Хэ, уровень этого Ненормального Практика выше всех тех, кого мы устраняли. Политическая фигура нового типа, и, наставница, скажу честно – я не понимаю, как с такой работать… Мы даже не можем его отследить.

Каэдэ закрыла глаза и довольно улыбнулась.

«Ками… какой хороший мальчик мне попался… и сам не прост, ещё и поймать его – та ещё задачка, не для слабонервных. Вот так охота… прекрасно…»

Также она подумала, мол, ну да, он ведь ещё и гениальный мечник, но это скучно, гениальных мечников она видела, одного из них вон похоронили. А вот гениального мечника, что одновременно выполняет такие выкрутасы, играючи замещая целое министерство снабжения, ох… такого она в своей жизни не встречала. Теперь Ненормальный Практик – не просто очередная охотничья цель, а целая политическая операция, под которую её клан, при всём уважении к самому клану, не очень-то заточен. Ну разве не вызов?

Она открыла чернющие чернильные глаза, в них блеск.

– Юкка. Ты говоришь, что ни разу его не видела. Это хорошо. Значит, и он тебя не видел.

– Наставница, Вы как всегда находите позитив даже в таких вещах, я всем сердцем хочу быть похожей на Вас.

Каэдэ улыбнулась:

– Не нужно. Будь собой, Юкка, у тебя свои особенности. Когда-то ты займёшь моё место.

– Благодарю, госпожа.

– Можешь идти. И приведи себя в порядок.

Юкка поклонилась и вышла.

Каэдэ приступила просматривать её записи. Ничего нового или цепляющего. Сколький он тип, этот Ненормальный Практик.

Через сорок минут пришла Аки.

Если Юкка приходила с дороги – мокрая, уставшая, замёрзшая. Аки приходила всегда так, будто никуда и не уходила: всё на месте, одежда сухая, волосы тоже. В работе контурщицы важна полная сосредоточенность, и Аки умела не растрачивать её на дорогу, а всегда быть на высоте. Иногда казалось, что у неё внутри, в самом сердце, тоже всё всегда сухое и аккуратное, а с теми, у кого там всегда сухо, в трудный момент случаются нехорошие вещи. Но Каэдэ за неё не беспокоилась – проверяла уже, и Аки никогда не предавала.

– Наставница, разрешите?

– Садись, Аки.

Та плавно присела. Сложила руки на коленки. Никаких записок, всё было у неё в голове.

– Я разобралась с его техникой перемещения. Насколько вообще можно разобраться, не имея полноценного доступа к образцу.

– Слушаю.

Аки собралась с мыслями и приступила:

– Это не пространственные контуры в привычном смысле. Обычная печать привязана к одной точке выхода. Поставил на стене, активировал – оказался у стены. Хочешь в другое место – ставь новую. Это второе правило перемещения через пространственные контуры.

– Я помню пятый курс академии, Аки, – хмыкнула Каэдэ.

– Простите, наставница. Я просто хотела показать, насколько то, что делает Северов, отличается от стандартного.

– Хорошо. И что же он делает?

– У него парные контуры. Связанные так, что обе стороны равноправны. И обе стороны – переносные.

Каэдэ изогнула бровь.

– Подробнее?

– По нашим прикидкам, у него не меньше пятнадцати таких пар. Может, двадцать. Каждая пара – две печати, связанные единым контуром. Одна у него, вторая – где-то ещё. Где именно – он сам решает. Может между ними прыгать мгновенно. Может предметы перебрасывать. И, что хуже всего, может сами половинки перемешивать. А ещё, что совершенно ненормально – дистанция. Точки могут быть связаны на тысячу километров. Поймать его, наставница, задача невероятной сложности, к тому же, как именно функционируют его контуры – не удалось узнать ни одному нашему эксперту.

Каэдэ задумчиво хмыкнула.

– То есть мы не можем прыгнуть ему на хвост через его сеть?

Аки качнула головой:

– Это невозможно. Даже если мы проберёмся в крепость и активируем пространственный контур – то нет гарантии, что мы не попадём, например, в ловушку. Да и, у нас только примерные расчёты его сети, она может оказаться больше. Так что любой прыжок – это лишь огромные затраты времени и энергии, не дающие гарантированного результата. Более того, он может понять, что его сеть использовали враждебные практики, и просто деактивировать. Всё что нам остаётся – только методом анализа предугадать в какой точке он окажется в следующий раз. Это всё, наставница.

Каэдэ задумалась.

Этот паренёк, оказывается, не просто талантливый, а пугающе талантливый. Такого даже хочется уважить, прежде чем перерезать горло. Каэдэ умела признавать силу врагов и проявлять к ним уважение, бороться с этим чувством – глупо. Если ты не уважаешь врага, ты его недооцениваешь, а если недооцениваешь, то это плохо кончается.

– Аки. – произнесла Каэдэ сухим тоном. – У всякой техники есть слабость. Нужно посмотреть со всех углов. Сделай это ещё раз. Найди мне слабость его контуров, используй все средства клана.

– По правде говоря, наставница, у меня есть кое-какая теория, но не уверена.

– Говори.

Аки кашлянула в кулак:

– Любая парная связка требует подпитки. Чем больше пар, тем больше её нужно. Выходит, что Ненормальный Практик тратит чудовищный запас эфира. Но даже у него есть предел. Если он постоянно прыгает – значит и постоянно тратит. Что наводит нас на то, что где-то у него есть точка, в которую он возвращается чаще, чем в остальные. Точка отдыха. Точка пополнения. Станция, к которой все его прыжки хоть раз в неделю сходятся. Найдём её, тогда самого Северова, может быть, и не возьмём, но заблокируем сеть.

– Хорошо, – сказала Каэдэ, – уже что-то. С этим можно работать. Молодец, Аки.

Та кивнула:

– Можно я продолжу исследовательскую работу?

– Рассчитываю на тебя. Расчерти для начала все известные его появления на карте. Наложим, посмотрим. Будет пересечение – увидим его точку «отдыха». Не будет – пересоберём гипотезу с нуля.

– Поняла, наставница, позвольте идти?

– Иди.

Аки поклонилась и покинула шатёр.

Каэдэ некоторое время ещё глядела на полог у выхода. На сердце было спокойно, но при этом как-то неоднозначно – вроде понятно с кем имеешь дело, Ненормальным Практиком, но как с ним разобраться? Поймать в открытом поле, как зайца, невозможно. Гнаться за ним по фронту? Шутки, что ли? Он будет прыгать по своим меткам быстрее, чем куноити будут добираться. Расставлять засады? Тоже бесполезно – он не пойдёт по дорогам, никаким известным маршрутам, зачем они ему? Правильно Аки сказала: нужно не ловить его, а найти место, куда он придёт сам, и ждать. Единственное правильное решение.

Каэдэ хмыкнула. Суть понятна, но как исполнить?

И вскоре, как ни странно, появились хорошие новости.

Одна из её подчинённых – Норико приехала из самого Пекина в длинном тёмно-зелёном плаще, что в горной лощине выглядел по-городскому неуместно. Цветастый, тонкий, узкий поясок на талии, лакированные туфельки – всё сейчас было заляпано грязью по щиколотки, потому что до шатра Норико шла пешком два часа, а тропа в дождь – это тропа в дождь, ей плевать на твой гардероб.

Норико не извинилась за вид, в клане за него не извинялись, только за дело.

– Наставница, давно не виделись, – склонилась она в уважительном поклоне.

– Норико, выглядишь прекрасно, давай налью чая.

– Не надо, наставница, я…

– Сядь.

Норико послушно присела.

Каэдэ налила ей кипятка, грациозно положила щепотку сухих листьев, сверху цветок и тростинку корня Жэнь-Шэня. Поставила перед ней пиалу. Норико взяла обеими руками, отпила, и Каэдэ заметила, как у той чуть-чуть дрожала верхняя губа. Естественно, не от страха, а банальной усталости. Норико проделала немалый путь к базе, наверняка не спала несколько дней.

– Рассказывай, что у тебя?

– Многое, наставница. – кивнула Норико. – Самое главное – я нашла Богомола.

В шатре повисла тишина. Каэдэ не двинула ни мускулом. Только перевела взгляд со своей пиалы в тёмные узкие глаза Норико.

– Архимагистра Го Хэня?

– Да, наставница.

– Рассказывай.

Норико сделала ещё глоток и начала.

– По нашим спискам в Крепком Орехе погибла четвёрка архимагистров группы прорыва. Тигр Ли Хуан, Нефритовая Змея Мэй Лин, Крот Чэнь Бо и Богомол Го Хэнь. Тела первых трёх опознали и передали сектам для погребения. Богомола среди них не было. По официальной версии – его останки не подлежат восстановлению, так было указано в отчёте. Однако, Вы лучше меня знаете, наставница, Архимагистры третьей ступени не растворяются бесследно. Аура в плоти держится даже после смерти. Я подняла списки пленных, дезертиров, пропавших без вести по всей восточной зоне фронта и провела расследование. Не зря. Нашла одного. Возраст и описание сходятся с Го Хэнем. Неделю назад появился в Цзяоцзы – триста километров южнее Крепкого Ореха. Был там один, без документов и сопровождения. Назвался иначе.

– Вот как, – хмыкнула заинтересованно Каэдэ, – продолжай.

– Из Цзяоцзы он не пошёл ни в ставку, ни в один из дальних скитов секты Восьми Лезвий. А направился на юго-восток. Прямо в Пекин.

Глава усмехнулась:

– Интересно… чудом выживший Архимагистр секты, где погибла вся его группа, разве не должен был сделать одно из двух? Либо явиться в ставку северного фронта, доложиться, пройти проверку и получить новое назначение. Либо, если он боится возвращаться и, допустим, считает, что его обвинят в дезертирстве, спрятаться. А спрятаться можно только в горах. Он не сделал ни того, ни другого. Столица значит… Да его легко опознают на воротах по ауре и сунут в подвалы канцелярии. Так не ведут себя выжившие архимагистры, а скорее те, у которых в Пекине поручение.

Норико с восхищением в глазах, кивнула:

– Я пришла к такому же выводу, наставница, поэтому спешила как могла для доклада.

– Кто засёк его в Цзяоцзы?

– Наш человек, через которого мы работаем по другим линиям. Джут Лу. Он не знал конкретно, кого засекает. Просто отметил – подозрительный. Лет шестидесяти, без документов, в простой одежде, но движения практика, который очень старается не быть им. Это было в его недельном отчёте, я просматривала по обычной рутине и зацепилась. Сравнила с делом Го Хэня – совпало.

– Где он сейчас?

– В Пекине. Третьи сутки. Сначала осел в дешёвой гостинице у южных ворот, после перебрался в съёмный домик. Переулок за храмом Юнхэгун. Живёт один. Никого не принимает. Из дома выходит на рынок только. Один раз заглядывал на улицу Лотосов. Просидел на скамейке у пагоды Драгоценной Печати ровно час двадцать, ни с кем не разговаривая, и вернулся.

– Жильё его обыскивали?

– Да. – тут Норико широко улыбнулась. – И нашли шкатулку, очень похожую на ту, что расписывала в своих донесениях для обмена данными Юкка. Один в один как у Северова. Разумеется, я её не вскрывала. Мой человек посмотрел на неё через щель в ставне снаружи и зарисовал. Вот, – она вынула из внутреннего кармана плаща рисунок.

Каэдэ взглянула. Кивнула. Шкатулка действительно была точь в точь как показывала Юкка, все идентичные были использованы Северовым в гарнизонах для логистики. Глава замолчала, думала. Ох, сколько мыслей роилось в её голове. Десятки стратегий по поимке мальчишки. Им ведь только что несказанно повезло! Теперь всё укладывалось в один большой пазл – шкатулка в съёмной комнате Пекина, Архимагистр, что сражался с Северовым и должен быть мёртв, однако вопреки всему выжил и, при этом, не вернулся к своим, а ушёл в столицу, вместе с этой шкатулкой, и теперь сидит и не высовывается. Ждёт. ОН ЖДЁТ ПРИКАЗА! Прихода Северова, как пёс, ожидающий хозяина! А значит… Северов придёт через ту шкатулку… в тот самый домик в Пекине!

Она открыла глаза.

– Норико… Ты понимаешь, что только что принесла?

– Понимаю, наставница, – кивнула куноити с улыбкой.

– Молодец, – ухмыльнулась под маской Каэдэ. – Пока не оповещай сестёр, я сама скажу, когда сочту нужным.

– Как прикажете, наставница.

– Твой человек в Пекине. Долго он сможет просидеть, чтоб не засветиться?

– Сколько угодно, наставница. Легенда десять лет без жалоб. Богомол его не видел и почуять не должен был.

– Хорошо. Завтра мы отправляемся в Пекин, – её угольные глаза были взбудоражены, – по возможности, я не хочу сразу убивать этого мальчишку… Ненормального Практика.

Норико капельку нахмурилась.

– Н-наставница, но… почему?

Каэдэ сузила взгляд:

– Хочу понять, кто он на самом деле. Лорд, выглядящий на восемнадцать лет? Так не бывает. А его навыки, если они реальны, за гранью дозволенного. Поймать и допросить. Очень основательно, – перешла она опасный тихий тон, что Норико съёжилась.

– П-поняла, наставница, Вы, как всегда, мыслите иными масштабами.

Каэдэ улыбнулась под маской:

– Годы, Норико, когда подойдёшь к рубежу в двести лет, то вкус убийства перерастёт во вкус познания. Откровение, полученное своими руками, ценишь больше.

– Поняла наставница.

– Иди. Поешь. Поспи. Завтра едем в Пекин.

Норико глубоко поклонилась и тихо вышла.

Каэдэ осталась в шатре одна. Фитиль, уже пятый по счёту, догорел. Дождь прекратился. В лесу так тихо, что было слышно, как дождевые капли капают с листьев. Она вынула из рабочего сундучка рисунок, наброшенный тушью человеком, видевшим Ненормального Практика. Юный-юный, почти мальчик. Ещё острые скулы от худобы, под глазами тени, а сами глаза – пустые. Нет в них ни огня, ни вызова, ни блеска. Под левым глазом чёрная точка – скорее всего родинка или шрам.

– Александр Северов, – тихо произнесла Каэдэ без угрозы. – ты выглядишь уставшим. Империя взвалила на твои плечи столько ответственности. Ц-ц-ц-, бедняжка. Ещё и весь Китай ищет, да и не только он, а и все те, кто хочет вписать своё имя в истории, сразив тебя. Я тоже среди них. Не повезло тебе, малыш. Наверное, думаешь, что ты неуловим… Что тебя никто не найдёт. Я нашла. Просто не торопись узнать об этом. Поживи ещё немного, у нас с тобой будет время поговорить, мальчик…