Текст книги "Глиняное сердце (СИ)"
Автор книги: Iwilia London
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
22. Первая встреча. Не последняя гадость.
Том громко рассмеялся, когда на пороге кухни появился заспанный кукленок. Его лохматые волосы торчали в разные стороны, а на розовой щечке виднелся хороший такой отпечаток подушки.
– Ну, чего ты смеешься надо мной...– Вильгельм вытянул руки вперед, желая поскорее получить объятия, и двинулся в сторону мужчины.
– Потому что ты смешной...– Том обнял его, притягивая к себе.– Чудо ты мое кукольное...
– Я человеческое чудо...– целует его в щеку.– Пойдем гулять? Пойдем, а?
– Я вообще-то собирался прокатиться до родителей и полазать в их библиотеке...
– Зачем?
– Хочу кое-что узнать...– пожал плечами,– надо разобраться в вашей с Либерти истории.
– Опять будешь тратить время на этого Либерти...– хмурится,– а я один тут буду сидеть?
– Совсем недолго.– Трется носиком о его висок.– Потерпишь?
– Нет, я не хочу быть без тебя... Ни минуты. Ты только мой. Мооой...
Том рассмеялся, утыкаясь носом в темную макушку. Мальчик обнимал его, льнул к нему и согревался его теплом.
– Мой...– шепчет Вильгельм, сильнее вжимаясь в крепкое тело.
– Прости, малыш... я должен съездить к родителям. Мне надо все узнать...
– Не хочу и не надо.– Вильгельм тянется к губам, целует, ловко проникая в рот мужчины.
Но Том отстраняется:
– Нам не следует. Надо сначала разобраться. Вильгельм, я должен... Мне надо.
– Не надо...– Вильгельм толкнул парня в плечо, усаживая его на стул.– Давай мы сегодня будем рядом... Только ты и я...– уселся на его колени, обнимая за шею.
– Вильгельм... мне не хочется.
– Хочется...– ерзает, скользя пятой точкой по паху мужчины.– Мы можем...
– Вильгельм...– он насторожился, стараясь отстранить от себя мальчишку.
Брюнет вновь впивается в желанные губы. Осторожно прорываясь в его рот, прося ответа, почти вымаливая. Его ладони уверенно забрались под рубашку Тома, задирая ее на спине, впиваясь ногтями в кожу.
Кенинг чувствовал его запах, его желание, которое так некстати упиралось в живот мужчины. Его жар. Каждое движение и каждый звук. А когда-то его тело было прохладным и пахло только цитрусовыми. Но сейчас было по-другому...
Том боялся. Ведь уже было что-то подобное. Чувство эйфории. Счастье. Какая-то детская радость. Но что если все это не по-настоящему? Что если он, Том, опять ведется на что-то противоестественное...
– Хватит-хватит-хватит...– Том согнал мальчишку с колен.– Все, мне пора...
Мужчина вышел из кухни, так и не заметив животного взгляда кукленка.
Том одевался в спальне, когда туда влетел Вильгельм:
– Ты опять хочешь оставить меня одного? Тебе не жаль меня? Я все время один...
– Ой, что ты говоришь...– Том поправил рукава свитера, разглядывая себя перед зеркалом.– Ты начинаешь давить на жалость? Не ожидал.
– Ты просто не представляешь, что значит сидеть тут столько времени. И ты опять увидишь этого Либерти... Ты... То есть он... Он наговорит тебе ерунды обо мне...
Кенинг нахмурился. Нотки страха в голосе Вильгельма почему-то напрягли его. Мальчишка не говорит так...
Мужчина оглянулся на юношу и пристально взглянул на него:
– Вильгельм...– хмурится, ощущая дрожь мальчишки. Он сидит на кровати и как-то нервно дергает тоненькими ножками.– Или не Вильгельм...
Кукленок внезапно стал серьезным.
– О чем ты?– Облизывается замирая.
– Ни о чем. Я пойду... у меня к родителям есть несколько вопросов.– Он вышел из комнаты, снова не обращая внимания на грозный взгляд темных глаз.
– Не ходи туда.– Вильгельм вышел в коридор.– Не ходи к нему...
– Я не к Либерти иду, я иду к родителям и в их библиотеку... Я должен разобраться во всем.
– НЕ ХОДИ.– Рык.
Том оглядывается на кукленка, у того глаза огнем горят. Тут и думать было нечего. Телом Вильгельма сейчас владеет лорд.
– Я не позволю тебе, слышишь?– Том рычит в ответ, понимая, что ему больно за его мальчика. За любимого мальчика, который должен делить свое тонкое тельце с этим чертовым ублюдком!
Вильгельм прожигал душу мужчины взглядом. Он смотрел так, будто желал подчинить, забрать себе, поглотить.
– Томас, мне нравится твое тело...
– Я бы тебе рожу набил...
– Однажды уже набил. То есть прокатил тушку Вильгельма в машинке.
– Сукин ты сын... ты нарочно?
– Чьи воспоминания держат тело, тот и чувствует боль.
Томас внимательно разглядывал парня перед собой. Он даже выглядел не так. Волосы черными змеями лежали на плечах, казалось, что вот-вот и они оживут... Нежное обычно лицо, сейчас выглядело мрачно и отталкивающе. Разительные изменения.
– Так, почему ты не хочешь, что бы я ходил к Либерти?
– Зачем тебе его брат, когда тут такое нежное и льнущее к тебе тело?
– Трахаться я с тобой не собираюсь.
Том схватил куртку и выпорхнул за дверь. Слушать «черную» сторону мальчишки ему не хотелось.
Кенинг уселся в машину и сорвался с места.
Вильгельм метался по квартире, злой и рассерженный. Хотелось сделать что-то гадкое, мерзкое, грязное... Жаль, что коллекция кукол уже уничтожена... Но вот мальчишке на глаза попадается спрятанный им же, телефон Кенинга. А вот это уже интересно...
Он включил зарядное устройство и залез в телефон, а в телефонной книжке проказник быстро нашел номер лучшего друга Тома...
– Томас, как я рад тебя видеть.– Отец обнял сына.– Что же ты подлец совсем исчез?
– Пап, у меня дела... учеба, работа...
– Ну-ну,– он тяжело вздохнул, разглядывая взволнованного и явно врущего Тома,– только почему же мне сообщили, что ты на работе уже несколько смен пропустил? М? И что с твоим телефоном? А ты хоть на учебу ходишь?
Том внезапно опомнился, понимая, что вчера собирался на учебы... И позавчера тоже... И за день до этого... КАК он мог забыть?
– Том? Том, ты принимаешь наркотики? Скажи, ты вляпался во что-то?
– НЕТ!– Взвизгнул Том,– какие наркотики? Нет. Я... у меня... личную жизнь налаживаю...
– С кем?
– С... В общем, пап, мне надо в семейную библиотеку, давай потом поговорим? После...
– Ну, как знаешь...
Том вновь испытал шок и страх, и мигом по телу поползли волны болезненных спазмов.
Мужчина спустился в подвал. И тут же за его спиной послышался голос:
– Личную жизнь налаживаешь?
Том оглянулся, ему на глаза попался Либерти.
– Я тоже рад тебя видеть... Что я должен сделать? Где искать?
– Что за напряг в голосе?
– Со мной что-то происходит, я... все, как и говорил Вильгельм и ты... Я начал забывать об учебе и работе и обо всем остальном.
– Скоро все закончится, Том.– Либерти сочувственно смотрел на парня.– Уже ничего нельзя изменить.
– В смысле? Мы же... ты же... как же...– он глубоко и часто дышал, не в силах от волнения наладить свое дыхание.– То есть... как спасти Вильгельма?
– Том...– он тяжело вздохнул,– Том ты должен его убить...
– Ты с ума сошел? Я... Я не могу... люблю его...– он замер, будто впервые эти слова произносит. Хотя ему казалось, что он говорил их мальчишке и уже ни раз.– Люблю...
Либерти сочувственно кивнул:
– Окей, последний шкаф... там в самом низу коробка. В ней папки... Это летописи из церкви. Не так давно они попали в твою семью. Их передали твоему далекому прадеду где-то сто лет назад. Там все о нас...– Он тяжело вздыхает.
– И ты... читал?
– Я? Я не очень силен в чтении...
Том медленно подошел к шкафу, понимая, что еще немного и он узнает... Все узнает...
Николос звонил в дверь уже третий раз, но за ней тишина. Около получаса назад Том скинул смс, что хочет его видеть, но просил не звонить. Друг был очень встревожен резким исчезновением Кенинга. Тот и на учебе перестал появляться и телефон его стал недоступен... И вот через несколько дней полного молчания, Том появляется и зовет к себе... Конечно, Николь на всех парах мчится к другу.
Он толкает дверь и та, что очень странно, поддается ему.
– Том?– Николос входит в квартиру, прикрывая за собой дверь.– Том, ты тут?
– Его нет...– из гостиной вышел высокий стройный юноша, в одной черной майке.
– Ты... Ты Вильгельм, да?– Он разглядывал темноволосого кукленка, который с каким-то странным блеском в глазах смотрел на него.
– Да, это я.– Он подходил все ближе.– Проходи на кухню. Я приготовил нам чай...
– Чай... эээ... а где Том?
– Проходи...– он легко подтолкнул парня к столу, заставляя его усесться на стул.
– Вильгельм, что с Томом?
– Это я тебя звал...– он приветливо улыбнулся.– Просто поговорить...
– О чем...
– Ты пей чай... пей...– Вильгельм приторно улыбнулся, наблюдая за тем, как парень делает несколько глотков душистого напитка. По милому личику расходится улыбка...
23. Так не может быть.
Dark_Sun, милая, спасибо тебе за радость :))) Глава, правда, не самая радостная... Но зато выкладывается раньше запланированного срока :)))
1386 год.
Я очень поздно узнал, что мой сын стал монстром.
Все началось со знакомства Вильгельма и местного Лорда Ториена Эльстата Кенингема.
Лорд приехал в наше поселение зимой. Он помог многим семьям. Кому-то деньгами, кому-то продовольствием, кому-то знаниями. Казалось, что все жители вмиг влюбились в него, вера в Ториена возрастала с каждым днем.
О том, что мой младший сын поддался его чарам, я узнал очень поздно.
Лорд обладал огромными богатствами, он делился ими с другими, но никто не задавался вопросом: откуда же у него столько благ?
А ответ на этот вопрос мог бы уберечь моих сыновей от смерти.
Лорд владел черной магией.
Никто не заметил, что с приездом Ториена в соседних поселениях стали пропадать молодые девушки и юноши. И кроме этого – десятки детей.
Мой Вильгельм был очарован лордом. Младший сын был наивным и доверчивым. Ему можно было предложить темного сахара, и тот сразу же отключал чувство страха.
Но лорд издевался над ним... Он не просто убил его. Он подчинил себе его душу.
Я опомнился только тогда, когда узнал, что лорд мертв.
А на пороге моего жилища появился Либерти, он признался, что убил лорда.
Рассказал, что Вильгельм связался с Ториеном. Что они вдвоем убивали мальчишек и издевались над ними. Вильгельм стал злом. Лорд поселил в нем черноту ночи. Непроглядная тень охватила его душу.
А через несколько дней был убит Либерти.
Не прошло и нескольких часов, мне пришлось убить младшего сына.
Этот монстр громко смеялся, будто был охвачен чужой душей.
Нежный мальчишка превратился в ужасного монстра.
Он лежал в луже крови, моего старшего сына.
Вильгельм больше не был моим сыном.
Меня охватило горе и боль. Два тела родных мне людей.
Ненависть и безграничная любовь.
Я пошел на этот шаг для того, что бы не дать моему младшему сыну вернуться.
Его черная сторона души навечно останется привязанной к кукле...
Том отложил пожелтевший лист в сторону.
– Это была его последняя запись...– Либерти присел на край стола.
– То есть он знал, что Вильгельм был не один в теле... То есть... Как ты говорил, лорд стал частью его души...
– Не знал. Точнее подозревал.
– А ты? Почему ты знаешь больше, чем Вильгельм? Чем твой отец?
– Думаешь, что я просто взял и пошел убивать лорда?
Том нахмурился:
– Ну, ты узнал, что они спят... приревновал и пошел...
– Нет. Я узнал очень многое о лорде прежде, чем прикончить его. Я узнал, что он завладел душой моего брата, узнал, что он связан с ним. Очень много узнал о черной магии и о жертвах, которые пали под ее силой. Я не знал, почему лорд просто не убил моего брата, а когда понял, то было уже поздно. Я считал, что если я убью лорда, то Вильгельм станет прежним... Но было на самом деле не так. Если бы лорд не хотел умирать, он бы убил меня. Он обладал огромной силой. Я... Я... Ты знаешь, я...
– Что? Что там случилось, Либерти?!
– Не Вильгельм убил меня, а душа лорда в его теле.
– Что за хрень?! Ты же говорил... Ты блин из него такого монстра сделал. Ты мне про него такие гадости наговорил, что я чуть копыта от страха не откинул. Да, Вильгельм сам себя монстром считает, думает, что это ОН тебя убил и тех мальчишек тоже. А теперь ты сообщаешь...
– Я уже говорил, что просто хотел отвести тебя от Вильгельма.
– Говоря о нем такие гадости? Ты сумасшедший?
– Ничего бы этого не случилось, если бы ты просто выкинул куклу...
– Ты о своем брате говоришь, между прочим!
Они зло смотрели друг на друга. Либерти прожигал взглядом упертого парня перед ним. Том напоминал ему лорда, полная копия... только сердце Кенинга еще было чисто и не запятнано чужими смертями.
– Что случилось на самом деле?– Почти по слогам проговаривал Том.
– Я убил лорда. А потом увидел, что Вильгельм стал прежним. Он был мягким со мной, он... Я знаю, что для тебя будет диким то, что я... Я мог бы не вестись на него... Но я сам хотел.
– Хотел своего брата?
– Да... Я хотел своего брата. Признаюсь, моя неприязнь к лорду началась с ревности. Но потом... Потом я понял, что лорд сам по себе плохой и от него надо избавиться. Я долго выяснял все, следил за ними... Пока не понял, что Вильгельм уже тогда почти не владел своим телом, он безмолвно слушался приказов лорда, Ториен руководил им и его сознанием. А когда я убил лорда... Вильгельм был нормальным несколько дней, начал лезть ко мне, нежится, иногда начал позволять себе целовать меня... Я и подумать не мог, что это все проделки лорда. Я ведь млел от любого его взгляда, не говоря уже о прикосновениях или поцелуях...– взгляд его был грустен и тосклив.
– Подожди,– Том внимательно разглядывает идеальное лицо,– то есть лорд специально позволил тебе себя убить?
– Да. Он оказался расчетливей меня. Его магия дала ему шанс получить молодое тело, у которого вся жизнь впереди. Только он не учел того факта, что наш отец сможет убить Вильгельма.
– Зачем было убивать?
– А что бы ты делал, если бы зашел на сеновал и увидел там своих голых детей, один из которых с перерезанным горлом, а второй ржет как сумасшедший и почти купается в крови первого?
Том призадумался ,с ужасом представляя все произошедшее. Ему было страшно. Но, от чего-то, становилось легче – его мальчик не делал ничего плохого. Вильгельм не был виновен ни в одном убийстве, в которых до этого винил его Том. Хотя надо признаться, что Кенинг уже давно наплевал на это... для него было главным то, что его малыш просто есть... а убивал он кого-то или нет...
– Как это случилось?– Прокуренный голос покрылся дрожью.
– Через два дня после смерти Ториена, Вильгельм затащил меня на сеновал и... Просто разделся. Я не сопротивлялся. Я не обратил внимания на то, что братик был очень опытен в этих делах, он знал, куда меня надо целовать и за что хвататься. Он ласкал меня так, как никто другой не ласкал. Да и он был последним, кто...– Ему было трудно говорить и больно вспоминать. Это ужасное предательство самого любимого человека. И сколько бы лет не прошло, боли меньше не становится, а тот вечер никогда не забудется...
– И?
– Что и?– Его глаза воспылали гневом.– Тебе в подробностях? В деталях?
– Нет, я понял...
Том видел, что парню нелегко, но ничего поделать не мог.
– Выходит, что Вильгельм в этой истории жертва?– Тихо спросил Кенинг.
– Его душа жертва. А его тело – рассадник тьмы.
– Как ему помочь?
– Я знаю только, что нужен новый сосуд – человеческое тело. Ты сосуд для лорда, и чтобы он смог занять тебя, тебе необходимо убить своего брата, чтобы согласиться принять его, лорда, душу в своем теле.
– Этого как раз допустить нельзя. А Вильгельму, что нужно сделать?
– Я... я не знаю. Не знаю, как помочь себе или ему. Отец не хотел, чтобы мы имели возможность вернуться...
– Но Вильгельм говорил, что это возможно.
– Том, мой брат доверчивый и наивный... он наверно толком и не в курсе, что произошло в тот день.
– Он в курсе. Он ведь мне это и рассказал.
– Или лорд.
– Ты говорил, что лорд появляется только тогда, когда я злю Вильгельма.
– Я предположил. И вообще это не главное... Главное другое – ни я, ни Вильгельм, нам не дано стать людьми.
24. Друг.
Том сидел в гостиной родительского дома, смотрел ровно перед собой и ни о чем конкретном не думал. Диван, который обычно казался ему самым удобным на свете, сегодня был тверд и неуютен.
Разговаривать с Либерти больше не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Кроме одного.
Прижаться к любимому мальчишке, любить его тело, как свое. Отдаваться его рукам, срывать украдкой поцелуи с его губ, обнажать перед ним свои чувства. Рассказать ему, как сильна их любовь, показать ему, как нуждается в нем Том. Вожделеть его, владеть им, забирать его всего... без остатка...
– Том!– Строгий мужской голос заставил парня вздрогнуть.– После того, как ты перевернул всю нашу библиотеку, мы можем поговорить?
– Пап... Я... давай не сейчас...
– Мне Лиза звонила, сказала, что у тебя в квартире живет несовершеннолетний парень... Том, ты в своем уме? Ты понимаешь, что за это тебя могу осудить? Посадить. И тогда попрощайся с удачной карьерой проектировщика зданий.
– Папа, мне сейчас не до этого...
– Мне звонили с университета, ты пропустил уже непозволительное количество пар, у тебя долги и сплошные неуды.
– Да, плевать!
– И с работы тебя уволили, ты в курсе???
Том откинул голову назад, утыкаясь затылком в спинку дивана.
– ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?– Очень резко и через чур громко завопил Йорг, хватая Тома за грудки.– Что с тобой происходит?
– ХВАТИТ!– Кричит в ответ, отталкивая от себя отца.– Ты... ты не понимаешь! Ничего не понимаешь...
– Это ТЫ не понимаешь, что тебя скоро и с универа попрут! И что ты будешь делать?
– Пойду на работу! Да какая разница?– Том вскочил с дивана.– Что ты можешь понимать? Вы с матерью? Хватит делать вид, что я маленький! Я сам смогу о себе позаботиться! Отстаньте от меня!
Парень хватает свою кофту и сумку, выбегает с дома...
Ему на самом деле было плевать на все. Слова Либерти роем кружили в его голове. Не может же быть такого, что Вильгельму ничем нельзя помочь...
До собственной квартиры он доехал довольно быстро. Хотелось уткнуться в волосы мальчишки и целовать-целовать-целовать... Говорить ему о своей любви, о том, что он, Том, что-нибудь придумает...
Но все получилось иначе.
– Томас Кенинг?– На пороге его собственной квартиры, у открытой двери, его встречает офицер в форме.– Вы владелец квартиры?
Не успевает Том ответить, как прямо перед ним проходят работники скорой, которые на носилках выносят чье-то тело... На нем белая простыня. У Кенинга сердце провалилось в пятки...
– Вильгельм...– шепчет он и кидается к носилкам, резко открывает простынь и видит лицо лучшего друга...
Мужчина ошарашено глазеет на любимого друга и медленно отходит назад, не сводя взгляда с уже холодного тела... Том пошатнулся, голова закружилась, а по телу поползла внезапная слабость, ноги подкосились... Темнота...
Когда Тома вернули в сознание, парень громко заплакал. Он не верил и никогда в это не поверит. Только не его Николс. Он не задавался вопросами о том, что случилось и как все это произошло...
– Вам надо рассказать...– вот уже вторые полчаса настаивал офицер.– Когда вы уходили из квартиры, тут кто-то оставался?
– Нет.– Шмыгая носом говорил Том. Он старался стереть со щек слезы, натягивая на пальцы рукав кофты и прижимая его к щекам.
– Почему ваш друг пришел в вашу квартиру, в ваше отсутствие?
– Не знаю...– слезы продолжали бежать по его щекам. Сердце больно билось о ребра, как же было жалко и больно.
– На телефоне погибшего было обнаружено смс от вас. В ней вы попросили прийти...
– Я?– Икнул, разворачивая лицо к офицеру.– Я не видел своего телефона уже несколько суток. Вы думаете, что я убил своего лучшего друга?
– Томас, мы ничего не думаем, мы хотим разобраться в этом деле и найти виновного в смерти Николса. Нам надо знать все детали...
Том несколько раз вздохнул, пытаясь собраться с мыслями:
– Я ушел из квартиры примерно в одиннадцать дня. На этаже стоят камеры, вы можете это проверить. Сел в машину и уехал к родителям. Ехал по главным улицам... там полно камер, мою синюю мазерати проследить легко. Если вам так угодно...– всхлип.– Но я не убивал...– Он уткнулся лицом в ладони и вновь заплакал. Офицер снисходительно посмотрел на парня:
– Томас, мы не обвиняем вас. Но факты на лицо: вы ушли с квартиры, в которой через несколько часов будет найден труп вашего друга. Вы были с родителями и в любом случае не могли быть в двух местах одновременно. Но кто-то находился тут... Этот кто-то пригласил вашего друга, опоил его...
– Что сделал?– Том перебил офицера.
– Примерная причина смерти: отравление настоем болиголова.
– Боли... чего?
– В чашке из-под чая были найдены листья ядовитого растения – болиголов. Это растение опасно для организма человека. Смерть, как правило, приходит не сразу. Сначала наступает паралич, но сознание остается ясным, человек воспринимает окружающий мир, но тело перестает реагировать, а следующим шагом отказывает дыхательная система...
– Несколько листиков растения?
– Мы склоняемся к тому, что там был настой. Томас, вы должны понять, что кто-то был в вашей квартире, кто-то звонил с вашего телефона и вызывал скорую...
– Что?
– Дверь пришлось бы вскрывать, хорошо, что консьерж быстро предложил нам запасной ключ. Самое странное, что наши парни просмотрели записи с камер наблюдения, последний кто вышел из вашей квартиры, были вы, а через двадцать минут прибыл погибший. И никто больше не выходил из квартиры. Убийца исчез непонятным нам способом... Или до сих пор находится в квартире.– Офицер внимательно следил за Томом, было ощущение, что парень вот-вот снова в обморок упадет.
– Но...– он уже давно все понял,– но ведь так не может быть... Вы проверили мою квартиру?
– Да, парни облазили все тут... И кроме глиняной куклы за шкафом в гостиной ничего найдено не было.
– И что теперь?
– Мы сняли всевозможные отпечатки, собрали улики на генетический анализ... Нужно время. И ваш телефон мы тоже изымаем, он значится уликой. Мы еще позвоним. И будьте бдительны, скорее всего, вы кому-то очень конкретно перешли дорогу и вас пытаются подставить...
Последние полицейские уехали лишь спустя несколько часов... Том все это время сидел в гостиной и терпеливо отвечал на все вопросы офицера, рассказывая ему и о себе, и о Нике, и об их совсем не дружеских отношениях. Он говорил честно, скрывая только правду о кукле.
А когда в комнате стало тихо, а полицейские автомобили покинули двор рядом с домом, Кенинг ушел в свою спальню. Плакать больше не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Только лечь и лежать. Что он и сделал. Полностью разделся и улегся на покрывало, глядя в потолок. Ему нравилось свое голое тело, нравилась та свобода, которая посещала его только тогда, когда он был обнажен.
Том лежал в полной тишине. Он вспоминал.
Воспоминаниям придается заслуженная важность лишь тогда, когда человек понимает, что их уже не повторить. Не повторить уже тех моментов, хороших и не очень... Николь был для него если не всем, то многим. Этот парень сумел совместить в себе и лучшего друга, и любящего старшего брата (хоть сам Николс был моложе), и даже любовника, с которым Том был счастлив. А теперь этого ничего нет. Остаток воспоминаний сейчас лежит в морге, его тушку наверно вспороли как рыбку... И теперь изучают...
– Я не виноват...– тихий хрип.
Том даже головы не повернул. Он пристально смотрел в потолок.
– Том, я нашел его задыхающимся, я начал звонить в скорую, но было уже поздно...
Мужчина тяжело вздохнул и все-таки повернул голову в сторону мальчишки, стоящего на пороге спальни. Вильгельм был одет в светлую майку, которая очень выгодно подчеркивала его длинные ножки.
– Иди ко мне...– его сухой голос.
Вильгельм медленно побрел к кровати. И когда он уже одним коленом залез на постель, Том остановил его:
– Сними с себя майку. Я хочу видеть тебя голым.– Его голос был охрипшим и холодным. И Вильгельм невольно напрягся, понимая, что еще одну стирку в стиралке он просто не переживет.
Но его опасения не подтвердились. Том принял мальчишку в свои объятия, крепко прижимая к себе, обнимая, руками скользя по тонкому тельцу.
Кенинг ласкался губами о розовое ушко:
– Ты не виноват, мой любимый...
Вильгельм уткнулся носом в шею мужчины. Так хорош был сегодня его Том, так нежен...
– Но кто это...– целует его кожу, обнимая, скользя ладонями по теплому телу.
– Вильгельм...– Том резко перевернул их, удобно устраиваясь меж раскинутых ног,– неважно кто это... Только не сейчас...
– Но...– мальчик уперся ладонями в широкую грудь.– Том... я так тебя люблю...
– И я тебя, мой малыш...
Кенинг мягко впился во влажные губки, облизывая их, медленно и тягуче... Жаром по его коже. В его руках находилась только изготовленная арфа, на которой еще никто не играл, до которой еще никто не дотрагивался...
И Том хотел бы... рискнуть и уже с головой отдаться этому сумасшествию. Но сердце болело по другу, и не было желания секса, была потребность в тепле.
Том замер, утыкаясь лицом в колючие волосы. Черные пряди пахли его собственным гелем для душа. Им так не доставало этого апельсинового аромата...
– Я с тобой, мой любимый...– шепчут горячие, как никогда, губы...
– Вильгельм, прости...
Кенинг резко отпрянул от молодого тела, откидываясь спиной на кровать.
Наверно он до сих пор не понимал, что с ним происходило. Казалось, что каждая секунда находится на грани реальности и сна. Этот день был таким длинным...
– Том, что мне сделать?
– Я должен рассказать тебе...– мужчина потянулся к светильнику.
– Что?– Вильгельм сел, натягивая на ноги покрывало, прикрывая собственную наготу.
– Я узнал, что тебе не быть человеком... обратного пути нет, ты навсегда останешься куклой...
Карие глаза расширились и мигом потонули в слезах... из приоткрытых губ вырвался тихий вскрик...
От автора: Официально заявляю, что умрет один из главных героев. Прошу не паниковать, а действовать строго по плану пожарной эвакуации :ррр Шутки автор шутит... про план эвакуации :) Смерть будет и будет она очень скоро, так как мы подбираемся к концу... хоть автору и самому не хочется заканчивать, но увы... И спешу напомнить, что я пишу только ХЭ, все закончится хорошо, просто верьте...
p.s у меня пропал олень, просьба нашедшему вернуть за вознаграждение.
