Текст книги "Глиняное сердце (СИ)"
Автор книги: Iwilia London
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
17. Бабочки в животе и не только в нем.
И хоть с утра на улице лил дождь, Том даже зонтик с собой взял, но как только милый Вильгельм вышел из подъезда, тучи сами собой расплылись, открывая прекрасное небо.
Кенинг все еще неуверенно стоял на ногах, а мальчишка так смотрел на него, так улыбался... Только ему одному... Каждый вздох, взгляд, слово... все было только для Тома. Мужчина еле дошел до машины, понимая, что колени трясутся, что руки не слушаются, сердце бьется через раз... Он смотрел на мальчишку и понимал, что впервые такое испытывает. Это было больше, чем счастье, чем радость и блаженство... Это был некий трепет, это словно мелодия шепота, рисующая безмятежность... Тело его хоть и не слушалось, но чувствовало себя отменно, легко и бодро.
Том распахнул дверь автомобиля перед мальчишкой, позволяя ему сесть. Затем на готово пристегнул своего спутника, будто то была самая родная и необходимая особа для его сердца.
– Твою ж...– Присел на свое место.
– Что-то не так?– Вильгельм загадочно улыбался, разглядывая своего хозяина.
– Боюсь, что врежусь в столб,– смотрит на брюнета,– тело будто не мое, совсем меня не слушается...
– Это пройдет...– мальчишка приблизился к Тому, нежно погладил его по щеке, лаская взглядом красивое лицо.– Ты самый лучший, Том.– Он осторожно провел ладонью по груди мужчины, сминая тонкий свитер под расстегнутым пальто.
– Это снова твое волшебство? Поэтому у меня сердце через раз бьется?
– Нет, это ты сам, Том. Просто до этого тебя вел страх и ты не мог отдаться настоящим чувствам. А сегодня страх исчез... Теперь ты видишь все так, как оно есть... Такое люди чувствуют, когда влюбляются...
– Я не люблю тебя...– хмурится.
– Конечно, не любишь.– Мягко говорит мальчишка и цепляется губками за губу мужчины.– Просто хочешь. От макушки до пяток.– Смеется, отстраняясь.
– Вот же хитрец.– Том поддерживает смехом смех кукленка и прямо-таки чувствует, как тело приходит в норму. Теперь можно было трогаться с места.
– Я никогда не гулял по этому городу.– Тихо сообщает Вильгельм, когда мужчина едет по главной улице Мюнхена.– Но я так хотел... Снова и снова я смотрел за окно. У меня сменялись только окна и этажи. Но мне было как-то все равно... Я же ничего не чувствовал. Но теперь... Теперь мне грустно, ибо я понимаю, что мир этот велик и значительно отличается от моего.– Он повернул лицо к Тому:– Спасибо тебе за эту прогулку. Для меня никто еще ничего такого не делал.
Они встали в пробке и наверно только это уберегло Кенинга от аварии. Слова Вильгельма, будто пожар в нем разжигали. Каждое слово, взгляд, вздох, а в конце такая благодарность... простая, но от всей души... Все это било плетью нежности. Том потянулся к мальчишке и осторожно поцеловал того в губы:
– Все изменится.– Его шепот.– И ты станешь человеком.
Том отстранился от юного создания и, тронувшись с места, как-то невесело улыбнулся, понимая, что болото уже не просто затянуло его, болото уже в нем самом, уже заполняет его. Тина и мох прорастают откуда-то из глубин его организма, покрывают горло и вместе с болотной жижей, вот-вот появятся наружу.
– Давай прогуляемся пешком, хочешь?– мужчина припарковался.
– Конечно!– Вильгельм начал радостно дергаться и пытаться вылезти из машины, совсем забыв о ремне безопасности. Том расхохотался, когда увидел всю гамму эмоций на лице мальчишки, когда дурацкий ремень не дал ему выйти из машины.
– Почему ты смеешься надо мной?– Обиженно бубнит Вильгельм.
– Ты такой милый в своем незнании этого мира...– Том легко отстегивает ремень и касается губами виска юноши.
Вильгельм растянул губы в улыбке, наконец-таки выбираясь из салона автомобиля.
Погода на улице стояла солнечная, было довольно тепло. Они остановились почти на окраине города, тут не так людно и шумно. Почему-то Тому показалось, что Вильгельма нельзя сразу вести в центры, наполненные людьми, ведь мальчишка навряд ли видел когда-нибудь столько живых существ и столько всего нового. Вдруг у него какой-нибудь приступ панического страха наступит... А он вообще возможен у куклы?
Том оглянулся на своего спутника и замер. Вильгельм смотрелся так естественно и миролюбиво. Черные локоны развевались по ветру, юноша подставлял лицо потокам теплого ветерка и приятно жмурился. Он был похож на ребенка, который впервые видит этот мир... Хотя мальчишка был именно ребенком, и он впервые видел этот мир в живую...
Кенинг обошел автомобиль, приблизился к брюнету:
– Только не говори, что ты решил всю нашу прогулку простоять вот тут...– конечно, он шутил, но Вильгельм воспринял это по своему: испуганно открыл глаза и быстро отрицательно закачал головой:
– Нет-нет-нет! Отведи меня куда-нибудь...– схватился за руки Тома.– Пожалуйста...
– Господи... ну, что за ребенок, а...– смеется Кенинг и прижимает к себе кукленка.– Я же шучу... Я же не вправду... Ну, что ты дрожишь? Мерзнешь?
-Нет...– смущенно смотрел в сторону, когда Том пристально разглядывал его лицо,– у меня мурашки от тебя. Ты меня возбуждаешь, а в животе будто камни...
– Идем...– он устроил свою руку на поясе кукуленка и повел к ближайшему зданию.
– Сдаем куртки,– противная фрау обратилась к парням,– сдаем-сдаем, чего вы так пялитесь на меня.
Вильгельм пристально смотрел на полную даму и серьезно думал о том, что ничего ужаснее он не видел. Ее голос, ее манеры, ее макияж – все было под стать второсортным ужастикам.
– Извините нас,– Том стащил с себя пальто,– мы впервые в таком месте,– отдал его странной даме и принялся раздевать своего кукуленка.– Ну, чего ты? Расслабься.– Шепчет он, видя, что Вильгельм в небольшом шоке.
Когда женщина повесила Томово пальто, то вновь подошла к импровизированному прилавку, чтобы забрать пальто Вильгельма, мальчишка неоднозначно отреагировал на ее появление:
– Я слышал, что возраст красит женщин... С вами видимо даже возраст уже переборщил.
Том схватил мальчишку за кисть руки и потащил подальше от вспыхнувшей гневом женщины.
– Нельзя такое людям говорить, Вильгельм!– Выговаривал Том, когда они шли по длинному коридору.
– У меня мурашки по спине от ее макияжа. А ты видел ее нос? А несколько подбородков? А жир? Жир... это же...– но не успел он договорить, как Томас открыл перед ним дверь, почти вталкивая юношу в громадное помещение.
– Здравствуйте, молодые люди.– Встретила их милая блондинка, которая и выбрать сразу не смогла, кому из двоих красавчиков, глазки строить.– Приветствую вас в заповеднике бабочек. У нас содержится более двухсот видов крылатых прелестниц, которые вы сможете лицезреть, купив у меня билетики.
– Два, пожалуйста.– Просит Том, протягивая купюры, одновременно следя за тем, как Вильгельм прижался ладонями к стеклу, за которым бабочки летали стадами.
– Это так...– бормотал он,– так... Они прекрасны.– его шепот.
Огромные карие глаза жадно впитывали происходящее за стеклом, где в огромном павильоне, со стеклянной крышей, с многочисленными растениями и несколькими искусственными водоемами, кружились десятки сотен бабочек. Это настолько заворожило юношу, что он и не заметил, как Том подошел к нему со спины и аккуратно взял его за руку.
– Идем...
– Туда?– Глаза Вильгельма почему-то увлажнились, а сам мальчишка осторожно коснулся своих ресниц, задев одинокую слезу, и удивленно уставился на пальцы.– Слезы?– Он поднял взгляд на Тома. Тот стоял и непонимающе разглядывал своего кукленка.
– И что это значит?
Вильгельм широко улыбнулся и бросился на шею к мужчине, крепко обнимая его и шепча в самое ушко:
-А, то, Томас Кенинг, что я твой, а ты мой. Навсегда.
Том обнял мальчишку в ответ, подхватил на руки и потащил по направлению к двери в павильон. Вильгельм вдруг рассмеялся, чувствуя, как земля резко ушла из под ног, а тело утонуло в оковах крепких рук. И он ощутил всю силу своего мужчины, всю власть его и всю уверенность.
Парни осторожно шли по дорожкам, среди различных растений и камней, украшенных рисунками из диснеевских мультиков.
Вильгельм светился детским озорством, то и дело, целуя своего Тома то в щеку, то в нос, а однажды даже в глаз умудрился попасть. Кенинг громко смеялся и целовал в ответ, частенько подхватывая мальчишку на руки и кружа вокруг своей оси.
А потом на Вильгельма внезапно села большая розовая бабочка. Он замер. Зрачки расширились, ладони тут же вспотели. Том наблюдал за своим кукленком и удивлялся той гамме чувств, которая отразилась на его лице. Трясущиеся губки и дергающиеся в умилении бровки, длиннющие ресницы, по которым бабочка легко скользила крылышками...
– Они идеальны...– шепчет Вильгельм.– Если я умру, я хочу быть бабочкой.
Том согнал гостью с лица юноши и приблизился к нему:
– Красота недолго живет. Истинную красоту хранят только воспоминания. Я хочу чтобы ты взрослел, чтобы жил и понимал, что каждый день будет последним. Я хочу чтобы ты чувствовал на своей коже весенний дождик, чтобы ты пошел учиться, чтобы ты стал тем, кем ты так хочешь стать... человеком...
Вильгельм чуть улыбнулся, поглаживая ладонью ладонь мужчины и переплетая с ним пальцы:
– Том, а у нас будут дети?
– Кто?– Кенинг, как и многие мужчины не сразу понимают вопросы на подобие этого.
– Ну, детишки. Много-много детей... Я бы родил для тебя много детишек.
Кенинг напряг свой мозг, вдруг понимая, что кукленок не совсем осведомлен о том, откуда берутся дети, и кто их может приносить:
– Вильгельм, ты мальчик, а детишек приносят только девочки...
– Нет... ты врешь. Почему женщины могут радовать своих мужчин детьми, а я не могу?
– Ну, так распорядилась природа...– осторожно говорил Том. Он видел, даже больше чувствовал, что юноша расстроился от услышанного.
– Но тогда за что меня любить...– нахмурился,– какая от меня польза...– отвернулся.
– Вильгельм,– Том нежно обнял мальчишку за плечи,– это не главное.
– Любой мужчина хочет детей... И если я не смогу тебе их дать...
Но Том перебил:
– Ты не сможешь, никак. Но мы сможем воспитывать ребенка, которого бросила его мама...
– Разве такое может быть?– Повернулся в руках Тома.– Мамы не бросают детей.
– Ты прав – мамы не бросают. Бросают безответственные суки.
– То есть у нас будут дети?
Тому показалось, что в глазах брюнета целая вселенная загорелась. Огромные плошки звездного меда. Мужчина не мог ответить по-другому:
-Будут. Обязательно.
Кенинг прижал к себе худое тельце, осторожно выдохнул в волосы, что уже привычно пахли апельсином. Он понимал, что он, в принципе, хочет детей... Но не скоро и... Сейчас у него в жизни не лучший момент для появления детей. Кто его знает, что случится, когда Вильгельм станет человеком.
Следующие несколько часов они возились с бабочками. Вильгельм озорничал: бегал за крылатыми малютками, сгонял их с листьев растений и с цветов, громко смеялся, толкал Тома, снова целовал его. Кенинг же не уставал удивляться той жизнерадостности, что проявлял черноволосый мальчишка. Иногда на мужчину садились бабочки, несколько штук сразу, тогда Вильгельм строго настрого запрещал ему двигаться до тех пор, пока он как следует не разглядит чудесных созданий. Пару раз Том нечаянно, или специально, чихал, кашлял... Тогда юноша зло пилькал глазками и стрелял недовольными взглядами. Но вся эта напускная злоба проходила в тот же миг, когда на него или на его мужчину, садились крылатые красавицы. Вильгельму было важно рассмотреть все мелочи этих существ: лапки, усики, окрас. А потом он спросил у Тома:
– А почему бабочки летают?– Вопрос показался мужчине детским, но Вильгельм был куклой... Хотя ведь до этого целых семнадцать лет проходил человеком, неужели он не помнит бабочек?
– У них на крыльях специальный порошок, который позволяет летать.
– Это как у фей? Как в мультике про Питера Пэна?
– Эээ... ну не совсем, но почти.
Вильгельм хватает бабочку за крылья и начинает тормошить ее в руках:
– Странно, золотистая пыльца не сыпется...
– Вильгельм, так нельзя!– Том треснул по руке юноши, освобождая почти не пострадавшую бабочку.
– Почему? Почему ты меня ударил?– Хмурится, потирая запястье.
– Потому что ты бы ее убил. И плевать на штраф, но неужели тебе было бы не жалко ее?
– Я думал, что она даст пыльцу... И мы сможем летать...
– Боже...– Том притянул к себе мальчишку, снова обнимая:– Ну, неужели ты настолько не знаешь мира, что...– запнулся,– что не знаешь таких простых вещей? Волшебства в этом мире не бывает. Бабочки красивы, но навыкам полета не обучают. Дети появляются только между мужчиной и женщиной... Почему так? Ты же семьсот лет на земле...
Вильгельм отстранился от мужчины и обижено глянул на него:
-Я десятками лет сидел в сундуках и пыльных коробках. Я не видел этот мир. Мимо меня летело время, а я будто остался в стороне, незатронутый им. Шли войны, менялись цари и территории государств, мир погряз в технологиях... А я так и оставался куклой. Только последние десятки лет я смог немного увидеть по телевизору. Я даже телефоном или ноутбуком не умею пользоваться... Но я знаю, что это такое. Том, я не виноват...
– Извини...– Том вздохнул,– прости, пожалуйста, но ты же был когда-то человеком...
– А что у тебя случилось в прошлую среду?
– Эээ...– Том потер затылок,– ну, учеба, работа...– нахмурился...
– Ты не помнишь. И я почти не помню, каким я был, когда был человеком... Ведь семьсот лет прошло.
– И лорда не помнишь?
– Я помню, что он был, помню, что любил его... Но я не помню уже ни цвета его глаз, ни губ, ни его лица. Я даже родителей не помню...– пожал плечами.
– Можно еще вопрос?– Дернул бровями.
– Конечно...– кивнул, разглядывая бабочку, которая присела ему на плечо.
– Почему ты не сказал, что этот лорд мой... мой родственник?
– ЧТО?– Вильгельм нахмурился, разглядывая мужчину.– Как это родственник? Откуда ты такое взял?
– Мне Либерти сказал.
– Либерти? Я не помню. То есть... я не знал этого...– мальчишка испугано прижался к телу мужчины.– Прости, Том, я правда не знаю... Может, он врет?
– Я проверю это...– погладил Вильгельма по волосам,– Я знаю, что дома есть семейная библиотека... Постараюсь, что-нибудь узнать об этом...
18. Счастье обманчиво.
В квартиру влюбленные вернулись только под вечер. Том очень счастливый и уставший, а Вильгельм довольный и отдохнувший. Мальчишка отдыхал от четырех стен, от страхов Кенинга и от собственной кукольной натуры. Этот день он провел, как настоящий человек. Он все чувствовал, он ощущал слезы, видел счастье в глазах любимого, чувствовал желание к нему...
Томас расстелил постель, когда в комнате появился Вильгельм:
– Я хочу спать с тобой.– Тихо попросил он, сжимая в пальцах полы рубашки.
– А ты умеешь спать?
– Рядом с тобой только.– Еще несколько неуверенных шажков к мужчине.
Том оглядел парня с ног до головы – красивый чертенок. Вильгельм выглядел очень нежным и беззащитным в этой рубашке. И на него хотелось не только смотреть, его хотелось трогать, ласкать, видеть его реакцию на свои прикосновения.
– Сначала в душ.
– Я чистый...
– В душ, я сказал.– Том подошел к мальчишке и начал расстегивать пуговки на рубашке.– Вильгельм, мы целый день провели на улице, тело потеет, начинает пахнуть...– Он провел кончиком носа по тонкой шейке.– И от тебя пахнет уже не только апельсинами и глиной. Но еще и потом, и улицей, и даже бабочками.– Поцеловал бледную кожу.
Вильгельм кивнул, к этому времени Томас расстегнул все пуговицы, и рубашка легко соскользнула с острых плеч, оголяя теплое тельце.
– А ты со мной?
– Нет, я пока... я подожду...
Вильгельм больше не сказал ни слова и ушел.
Том же присел на кровать. Ему нужно было побыть одному, ему нужно было подумать. Он чувствовал себя странно, будто он это не он. И счастье, что переполняет его... Вдруг показалось, что оно не настоящее. Что-то было не так... Внутри рос комок непонимания...
Весь день они были вместе, ходили за руки, много целовались. Вильгельм был самым милым, красивым, нежным. Но Том... Ему было слишком хорошо. И вот сейчас страх вдруг возвращается, ведь мужчина понимает, что еще вчера он узнал о том, что его ласковый мальчик, возможно, был настоящим монстром. Еще вчера он не хотел с ним близости, а сегодня... С чего он придумал эту прогулку? Шить мальчишке пальто, откуда это? Том не знал, точнее, не помнил... Было страшно и от того, что он и дня сегодняшнего толком не помнит. Будто это был не он. И все эти чувства, будто это не его все...
– Я всё.– Вильгельм появился в комнате неожиданно.– С тобой все хорошо?– Он запрыгнул на кровать, но не спешил залезать под одеяло. Его обнаженное тельце все еще было покрыто капельками влаги. Наверно мальчишка даже не обтирался полотенцем.
– Что происходит?– Тихо спросил Том, оборачиваясь на довольного брюнета, который вальяжно откинулся на спинку кровати, бесстыдно расставив ноги.
– Возьми меня...– бархатный голосок.
И Кенинг головой-то понимает, что происходит что-то странное, осознает, что в нем будто кто-то второй поселился и теперь движет им, но поделать ничего не мог. Тело не поддается разуму и мужчина, скинув халат, оказывается над кукленком, пристально заглядывая в карие глаза.
– Что с твоими глазами?– Том хмурится, а его руки уже снуют по голому телу.
– А что с ними?– Вильгельм обвивает плечи мужчины руками, притягивая его к себе и целуя.
– Они были желтыми, потом золотыми, почти рыжими, а сейчас... карие. Как у меня...– кое-как шепчет Том, после чего его губы вновь целуют, теперь даря тепло и почти неуловимый вкус глины и цитрусовых. И это тоже было странно. Вильгельм целует, изгибаясь телом, касаясь пахом паха мужчины, чувствуя и свое и его возбуждение. Кенинг ощущает вихрь непонятных ему эмоций. Ему хотелось схватить мальчишку за шею и грубо трахнуть, до крови впиваться в его бледное тельце, долго сосать ему, или давать ему в рот. Хотелось много и сразу. Собственное возбуждение уже приносило боль, но где-то внутри еще светились тревогой крупинки разума. Том понимал, что отдается чему-то противоестественному...
– Возьми в рот...– улыбается мальчишка, ладонями надавливая на плечи Тома.
Кенинг хмурится, но исполняет просьбу, спускается к паху юного создания, разглядывая небольших размеров член. И спелая почти алая головка очень выделяется на фоне бледной кожи. Том осторожно целует, понимая, что мальчишка даже в этом месте пахнет апельсинами...
Он брал глубоко, умело заглатывая теплую плоть, чувствуя на губах непривычный апельсиновый вкус. Мужчина впервые получает такое огромное удовольствие и наслаждение от того, что делает кому-то минет. Нет, тут даже и сравнивать нечего. А как красиво выдыхает Вильгельм, как нежно постанывает, а его пальчики, то и дело, хватались за плечи Тома, царапая. Живот уже жгло от возбуждения, будто огонь там танцевал или демоны. Как только Кенинг прикрывал глаза, он видел странные картинки. Женщину в старой одежде, молодого юношу, что был так похож на самого Вильгельма и... Он вдруг увидел самого себя... Только в такой же странной одежде, как у женщины. Это были не просто картинки, это были цельные воспоминания, будто Том попал в другое время и прожил там все это...
Вильгельм выгибается, толкаясь мужчине в самое горло, и с громким криком кончает. Его трясет, а карие глаза горят желтым сиянием. Тело его тут же покрывается мелким потом, изгибается, словно струна, что вот-вот лопнет. Ему было и хорошо и больно. И он вдруг начал кричать. Громко...
Но Тома даже крик не остановил, он подхватил вопящего мальчишку под колени и грубо притянул к себе, желая войти в горячее тельце. Он уже не соображал и не откликался на голос разума. Его взгляд блуждал по мальчишескому лицу, и вновь, будто впервые видит.
– Том!!!– Вопит Вильгельм, когда мужчина пытается войти в него.– ТОМ!!!– Извивается, чувствуя как чужая плоть ищет доступ к его телу.– ПРЕКРАТИ!!!– Вопит, ощущая огромный страх, такой, какой никогда еще не чувствовал!!!– ХВАТИТ!!!– Он лягается и попадает ступней прямо в грудь Кенинга, мужчина летит с кровати и с громким грохотом приземляется на пол, не слабо приложившись затылком.
Том жмурится, разум вновь берет верх. Тело сводит небывалое напряжение, мужчина не может пошевелиться, будто невидимая сила прижала его к полу и контролирует его тело. Кенинга, так же, как и Вильгельма несколько минут назад, выгибает, тело горит болью. Он вскрикивает, рычит и пытается бороться, но тело до сих пор не слушается...
– ТОМ!!!– Вильгельм спрыгивает с кровати и накрывает своим телом ломающееся тело мужчины.– Успокойся, пожалуйста!– У парня вдруг слезы из глаз выступили,– Я тут! Я с тобой!!!– Он обхватывает лицо Тома ладонями,– Смотри на меня! Родной, смотри на меня!!! Любимый!!!– Его слезы капали на щеки Тома, на его глаза, на его губы.– Успокойся. Родной мой. Хороший. Том...
Мужчина начал приходить в себя. Боль отступала, а разум, наконец-таки, вернулся. Он вновь вернул контроль над телом и первым делом обнял плачущего мальчишку.
– Что это...– шепчет, облизывая губы, чувствуя слезы юного создания.
Вильгельм сползает с мужчины и пятится назад. На его лице рисуется страх, настоящая паника. Губы скривлены в немом крике, брови сведены к переносице, мокрые от слез щеки, к которым прилипли темные прядки. Мальчишка отрицательно качает головой и тихо произносит:
– Я... Я не знаю...
