Текст книги "Третий. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Нас дожидался гравицикл.

Машина стояла у невысокого бетонного пандуса. Приземистая, обтекаемая, выкрашенная в матовый тёмно-серый цвет. Двухместная, с открытым верхом. Рейна взлетела в седло без малейших колебаний. Движением разумного, который делал это тысячу раз. Мне же пришлось сообразить, куда можно пристроить чехол с винтовкой, не рискуя потерять его при манёврах.

Я ещё возился с крепёжным зажимом, когда мы уже взлетели.

– Если вздумаешь меня лапать или хвататься за меня – пожалеешь, – сразу пояснила она.

В ответ я посмотрел на её спину. Потом – вниз, на удаляющуюся землю. Потом снова на неё.

Вот оно, – понял я с каким-то мрачным удовлетворением. Вот он мой момент мести!

– Не волнуйся, – сказал я громко, перекрывая шум турбин. – Я совсем не собирался хвататься за твой жир или твой целлюлит.

Гравицикл мотнуло так, что я едва удержался одной рукой за поручень – пальцы побелели. Чехол с винтовкой рванулся в сторону, я успел поймать его за ремень. Затем машину мотнуло в обратную сторону – с такой силой, что я почти повис в воздухе, держась на одних руках.

К третьему рывку я уже был готов: вцепился в поручень обеими руками, чехол намертво прижал к себе, вдавил подошвы в опоры до хруста в суставах.

Больше она ничего не говорила.

Я тоже, но понял, ничего не кончено.

Мы летели в сторону центра города. Была ночь. Но на горизонте уже проступала узкая полоса. Местное светило не прозрачно намекало, что скоро явится из-за края планеты. Смотрел на горизонт, держался за поручень и думал о том, что это задание мне нравится всё меньше.

Мы совершили посадку в одном из дворов, и я, наконец, смог разжать затёкшие пальцы.

Место было нехорошее. Старый жилой дом, сейчас непонятно жилой или нет, света не было ни в одном из окон, с двором. Густо заросшей высокой травой и несколькими деревьями, и вокруг всей территории одни высокие заборы.

Единственное, что я понял, что мы где-то в центре города.

Рейна тем временем спрыгнула с гравицикла и, не сказав мне ни слова, отправилась куда-то между домов – уверенно, без колебаний, будто ходила этим маршрутом уже не раз.

– Стой здесь и жди, – бросила она через плечо не оглядываясь. – Если будут проблемы, вызывай по рации.

И скрылась в темноте.

Я остался один.

– Здесь одна проблема, – сказал, не активируя рацию и помолчав, добавил, – но она ушла…

Спрыгнул с гравицикла, положив ладонь на рукоять бластера, замер и слушал. Место было совершенно мне не знакомое.

Ты просто злишься, – сказал я себе. Злишься, и поэтому всё выглядит хуже, чем есть.

Методично обошёл двор – проверил оба прохода, прикинул углы обзора, оценил, где можно укрыться в случае необходимости. Хороших вариантов было мало. Точнее, их почти не было. Место мне положительно не нравилось.

Рейна вернулась минут через десять, молча. Из багажного отделения гравицикла она вытащила небольшой тактический рюкзак.

– Вот, одевай. – Она извлекла балаклаву и очки с узкими тёмными линзами. – И двигайся за мной.

Натянул балаклаву, надел очки. Материал оказался тонким, но плотным, и явно термоактивным, он немедленно подстроился под температуру лица. Хорошая вещь. Мне сразу понравилась. И я даже немного смягчился по отношению к своей новой напарнице. Она уже ушла вперёд. Прихватил чехол с винтовкой, двинулся за ней.

Мы недолго плутали по ночным неосвещенным дворам. Она шла уверенно, выбирая маршрут без колебания, а я шёл за ней в трёх шагах, держал руку у кобуры и старался производить как можно меньше шума.

Вскоре мы вышли к небоскрёбу.

Здание было высоким, с тёмным стеклянно-металлическим фасадом, который в свете начинающегося рассвета казался почти антрацитовым. Офисный тип постройки, судя по всему, нежилой в ночное время. Всего несколько окон светились на верхних этажах.

Рейна тоже надела балаклаву и очки. Достала из сумки небольшой арбалет. Компактный, складной, взвела его быстрым отточенным движением и запустила стрелу вверх.

Стрела была необычной. К наконечнику стрелы крепилась так называемая кошка. Четырёхзубцовый захват из матового металла, сложенный при выстреле и раскрывающийся при контакте с поверхностью. За стрелой немедленно потянулась тонкая нить, почти невидимая во тьме. Кошка ударила обо что-то высоко наверху с едва слышным металлическим звуком. Нить натянулась.

Рейна подёргала нить. Вроде держала.

– Ты сколько весишь? – неожиданно спросила она.

Посмотрел на неё. Она смотрела вверх, вдоль нити.

– Вот прям так сразу я тебе и раскрыл все секреты, – ответил ей.

– Хорошо, – сказала она без видимого раздражения. – Если сорвёмся, это будут твои проблемы.

Наши проблемы, – мысленно поправил я её. Если сорвёмся и полетим вниз, это будут точно наши общие проблемы. В буквальном смысле слова – одни на двоих, от нас мало что останется.

Но вслух я этого говорить не стал.

Мы надели перчатки. У обоих нашлись тактические, с прорезиненными ладонями. Я взялся за нить и посмотрел вверх.

– Ты первая или я?

– Я. Ты за мной. И не отставай.

Она начала подъём – легко, ритмично, с той уверенностью, которая бывает только у человека, который делал это много раз. Я выждал несколько секунд и последовал за ней.

Думал – будет труднее. Но как выяснилось, стена оказалась неровной: в ней были сделаны небольшие продолговатые углубления, декоративные, по всей видимости. Скорей всего часть архитектурного решения фасада, но достаточно глубокие, чтобы вставить в них носки обуви. Держась за нить и опираясь на эти выемки, можно было двигаться наверх вполне систематично: нога в углубление, вес на ногу, руки подтягивают по нити, следующий шаг.

Интересно, кто это предусмотрел, думал я, карабкаясь вверх. Или это просто совпадение? А она знала об этих углублениях заранее?

Ветер усиливался с каждым этажом.

Мы добрались до небольшого декоративного карниза – узкого выступа шириной сантиметров тридцать, опоясывающего здание примерно на уровне двадцать второго этажа. Именно за него зацепилась кошка. Одному на нём разместиться было бы сложно. Вдвоём, стоя плечом к плечу над тридцатиметровой пустотой вообще крайне сложно. Каждый порыв ветра бил в лицо и в плечи, пытаясь сдвинуть нас с места.

Рейна действовала быстро: вбила в стену небольшой крюк – одним точным ударом небольшого молотка, который появился у неё из кармашка на бедре, – и пристегнулась к нему коротким страховочным куском шнура.

– Вон там вверху видишь камеры? – спросила она, не поворачивая головы.

Поднял голову. Над нами, метрах в восьми, тянулась горизонтальная панель – и на ней, на равном расстоянии друг от друга, крепились несколько камер наружного наблюдения. Поворотные головки, широкоугольные линзы. Судя по тому, как они были расположены, они захватывали практически весь фасад и территорию внизу возле основания небоскрёба.

– Вижу, – сказал я.

– Нужно уничтожить те, что смотрят в нашу сторону.

Мысленно выругался. Потом – вслух, тихо, себе под нос.

– Надо было это ещё внизу сказать, – произнёс я. – А то сейчас придётся стрелять с этой жёрдочки.

– Здесь я командир, – спокойно напомнила она. – Стреляй отсюда.

Посмотрел на неё и хотел высказать кто она, но посмотрел на стену за своей спиной, в которой не было ни одного крюка и ни одной страховки у меня. Потом снова на неё и решил, что это не самое лучшее место для этого.

– Тогда держи меня нежно. А то я сейчас свалюсь отсюда.

Глава 15

Стрелять было неудобно и сложно – почти невозможно. Я висел на внешней стене небоскрёба, намертво вцепившись левой рукой в страховочный трос, пока правая сжимала рукоять бластера. Ветер бил в лицо с такой настойчивостью, словно хотел лично столкнуть меня вниз. Прицелился в первую. Выдох. Выстрел. Камера дёрнулась и погасла. Затем вторая, но уже с третьей попытки, потому что трос качнулся в самый неподходящий момент. Третья далась легче: я уже нашёл ритм, поймал паузу между порывами ветра. Попал со второго раза. Итого – шесть выстрелов на три цели. Можно сказать, повезло в таких условиях.

Когда я подал знак, она не произнесла ни слова. Просто взяла арбалет, взвела механизм одним точным движением и выстрелила вверх. Болт с крюком исчез в темноте, а секунду спустя трос натянулся.

Мы продолжили карабкаться наверх.

На следующем уровне нас встретил ещё один карниз, к счастью, более широкий. Здесь уже можно было стоять более-менее уверенно, хотя «уверенно» в данном контексте означало примерно одно и то же: оступишься и твой некролог получится лаконичным.

Воздух здесь был холоднее. Порывы ветра всё настойчивей.

Рейна без промедления достала из внутреннего кармана небольшой прибор. Плоский, размером с ладонь, с несколькими индикаторами вдоль края и прижала его к стене.

– Что это? – поинтересовался у неё, хотя часть меня уже догадывалась что это, и ответ мне не нравится своей очевидностью.

– Глушилка, – коротко ответила она, не отрывая взгляда от индикаторов. – Отключает все системы безопасности на этом участке. Создаёт локальный электромагнитный контур. Всё, что находиться поблизости, на этой стене и внутри слепнет и глохнет.

Про себя я выругался не понимая, зачем я только что мучился стреляя по камерам, но посмотрел вниз и вновь решил оставить своё мнение при себе. Вместо этого спросил:

– А ты откуда знаешь схему здания? – одновременно наблюдая, как индикаторы на глушилке последовательно меняют цвет с красного на жёлтый.

Через несколько минут прибор издал тихий двойной писк, и последний индикатор сменился на зелёный.

– Готово. Теперь окно, – сказала она в ответ.

Она поднялась ещё на пару метров вверх, добралась до окна. Извлекла из рюкзака ещё один непонятный мне инструмент. Странную штуку, похожую одновременно на домкрат и на медицинский зажим, с несколькими присосками на концах. Прижала к стеклу, покрутила центральный механизм. Раздался тихий треск, почти неслышимый на фоне городского гула, рама приподнялась на несколько сантиметров, нарушив герметичность. Рейна подхватила раму и открыла её полностью, тихо, без единого скрипа.

– Лезь! – скомандовала она.

– А ты?

– Я за тобой, – она на секунду задержала взгляд на моём лице прикрытой балаклавой и очками. – И помни: никого не убивать без крайней необходимости. Мы здесь не за этим.

– А за чем тогда я здесь? Побеседовать с охраной об их нелёгкой службе? Или поинтересоваться их пенсионными накоплениями? А может просто оставим им свои визитки?

Уголок её рта чуть дрогнул. Это, пожалуй, было максимальным проявлением эмоций, на которое она была способна.

– Увидишь, – ответила она.

Пролез в оконный проём и оказался в офисном помещении. Тихо. Никого из разумных. Темнота разбавлена синеватым дежурным светом. На столах мерцают индикаторы спящих терминалов, в дальнем углу тихо гудит климатическая система.

Рейна проскользнула внутрь следом за мной, беззвучно, как кошка.

– Куда дальше? – спросил у неё.

Она достала планшет, жестом затемнила экран планшета до минимума и показала мне схему здания. Этажи, коридоры, технические шахты, лестницы. Всё было нанесено на схеме. Удивительно откуда это у неё, подумал я про себя. Такие схемы всегда тщательно скрываются. Да и мне бы не помешала такая схема. Вот только мне мой планшет на операцию никто не выдал.

– Нам нужно вот сюда. – Палец скользнул по экрану. – Это у них вроде серверная. Центральный узел технической инфраструктуры – по крайней мере, так следует из документации.

– А что нам в серверной нужно?

– Ничего, – сказала она таким тоном, каким говорят «не твоё дело».

Ничего. Разумеется. Ничего – это как правило всегда означает что–то важное.

Мы двинулись по коридору. Здание явно принадлежало какой–то крупной корпорации. Это чувствовалось в каждой детали. Везде эмблемы корпорации. Корпоративные лозунги на стенах. Дорогая отделка стен под натуральный камень. Репродукции – или, возможно, оригиналы – на стенах, подсвеченные лампами.

Серверная оказалась именно там, где и обещала схема. Рейна вскрыла замок примерно за восемь секунд. Засёк по привычке. Внутри стоял характерный ровный гул охлаждающих систем, воздух был прохладным и сухим, пространство заполнено рядами высоких шкафов. Индикаторы мигали разноцветными огнями – зелёными, жёлтыми, изредка красными.

Не центральный искин и не вспомогательный вычислительный блок – это я понял сразу. Туда нам так просто ни за что не попасть. Скорее всего, корпоративный архив: хранилище данных. Был бы здесь Ори, он бы определил точнее, а я понятия не имел, что это такое.

Ори. Интересно, как он сейчас?

Я не позволил себе задержаться на этой мысли. Совсем было не время.

Рейна достала из рюкзака очередной непонятный инструмент, открыла один из шкафов и принялась работать. Что именно она делала, я не видел и, судя по всему, не должен был видеть. Устроился у входа в серверную, прислонился спиной к косяку, закрыл глаза на несколько секунд, решив, позволить себе несколько секунд отдыха.

Промышленный шпионаж. Дело обычное. Корпорации шпионили друг за другом так же естественно, как дышали. Копировали данные, воровали разработки, перекупали друг у друга разумных с нужными знаниями.

Начальница подошла и присела рядом. Сложила инструмент в рюкзак.

– Уходим? – спросил у неё.

– Нет конечно, – ответила она.

– Тогда что ждём?

– Охрану. Они должны сейчас проверять все уровни. По регламенту у них каждые сорок минут обход. Нам нужно, чтобы они прошли и убедились, что здесь всё в порядке. Иначе пропавший охранник на этом уровне означает тревогу.

Интересно откуда она знает про обходы каждые сорок минут?

Впрочем, вскоре мы их услышали. Шаги, разные, неравномерные. Они приближались по коридору. Шли спокойно, не таились.

– Опять барахлит охранка, а нас проверять заставляют, – ворчал один – судя по тяжёлому дыханию и чуть шаркающей походке, человек с лишним весом, которому восемьдесят девять этажей давались нелегко даже на лифте. – Ну вот зачем проверять физически, если система должна всё сама отслеживать?

– Да ладно тебе, хоть ноги размять, – ответил ему второй голос, бодрый, молодой. – А то бы всю смену просидели в комнате охраны, уставившись в мониторы как два зомби.

– Да там сейчас матч интересный скоро начнётся. «Звёздные» против «Портовых». Финал конференции, понимаешь? Я на это полгода ждал.

– Успеешь. Двадцать минут обход, и обратно.

– Двадцать минут… – Шаги замедлились у двери серверной. Ручка дёрнулась, раз, другой. Убедились что закрыто и пошли дальше.

Голоса стали тише, потом смолкли. Скрипнула дальняя дверь и вновь наступила тишина.

Рейна выдохнула совершенно незаметно я бы не заметил, если бы внимательно наблюдал за ней.

– Уходим? – спросил я, когда всё стихло.

– Рано, – ответила она. – Мы двигаемся быстрее, чем нужно. Окно по времени открывается через семнадцать минут. Раньше нельзя.

Пришлось ждать. Снова закрыл глаза, слушая гул серверов. Монотонный, почти медитативный.

Наконец мы покинули помещение и двинулись не вниз, как я ожидал, а вверх.

Когда мы наконец толкнули металлическую дверь на крышу, меня встретил холодный утренний воздух и первые серые оттенки рассвета. Небо над городом уже не было чёрным. Оно становилось тёмно–синим, потом переходило в серое, и уже где–то у горизонта в бледно–оранжевое.

Город внизу шевелился, начинался новый рабочий день.

– Вот и добрались, – сказала Рейна, осматриваясь.

Вокруг нас на разной высоте громоздились крыши соседних небоскрёбов, каждая со своей посадочной площадкой, антеннами, вентиляционными коробами.

Город с высоты выглядел иначе, чем снизу.

– Нас интересует вон та крыша, – Рейна указала на соседнее здание. Чуть пониже нашего, чуть правее.

– Крыша? – в ответ я честно ничего не понял.

Зачем нам та крыша?

– Да. Ты должен уничтожить все камеры наблюдения вон на той крыше.

– Зачем? Мы же на этой крыше?

– Так надо. Занимай позицию, а я пока запрошу базу.

Промолчал, достал винтовку из чехла и начал выбирать место для позиции. Дистанция приличная, ветер переменный, с утра особенно непредсказуемый. Нашёл выступ вентиляционного короба, обустроился. Захватил ближайшую камеру в прицел.

Рейна тем временем вызывала по рации.

– База, база, это Пилигрим. Мы на месте.

– База слушает Пилигрима. – Голос в рации был ровным, без эмоциональным, как синтезированный. – Пилигрим, вы немного раньше срока.

– Знаю. Запрашиваю подтверждение поставленных задач.

– Поставленные задачи подтверждаю.

– Это Пилигрим. Принято.

– Что ты на меня смотришь? – Рейна повернулась ко мне. – Камеры не на мне, а на вон той крыше. Работай!

Пилигрим. Ухмыльнулся я. Позывной ей точно подходит. Выглядит она как разумный, который всегда идёт куда–то, куда другим не следует.

Стрелять пришлось с приличной дистанции. Ветер менял направление каждые несколько секунд, и приходилось делать поправку почти на каждый выстрел. Пристрелявшись на первых двух камерах, поймал ритм но всё равно мазал. Ветер слишком часто менял направление. Впрочем камера за камерой гасли на крыше соседнего небоскрёба.

– Готово.

– Это Пилигрим. Все камеры уничтожены, – передала она на базу.

– Принято. Продолжайте по плану.

– Теперь ждём, – сказала она.

– Чего на этот раз? – спросил у неё.

– Охранников, – она ответила, думая о чём-то своем. – Да, и поменяй обойму. На нейротик. Их не убиваем – только вырубаем.

Покопался в подсумке на поясе. Там действительно находились две обоймы с нейротиками, я удивился, получив их в оружейке, но там уточнять не стал. Наверняка оружейник и сам не знал. Мне их выдали без объяснений. Хотел у Финира уточнить для чего они мне, но потом было не до объяснений. Теперь стало понятно, для чего.

Охранники появились на крыше соседнего здания точно по расписанию. Четверо. Они шли по периметру крыши, проверяя камеры наблюдения, бросая взгляды по сторонам, и не ожидая ничего необычного. Первый упал раньше, чем успел осознать, что что–то пошло не так. Второй оглянулся на звук и сел на колени с удивлённым выражением лица. Третий потянулся к рации. Четвёртый вообще не понял, что происходит. Скоро все четверо «устали» и прилегли отдохнуть прямо на крыше мирно отдохнуть. По ним стрелять было проще. Цели большие, даже с учётом ветра.

Думал перезаряжать винтовку перед тем как ожидать новых или сделать это потом.

И тут произошло то, чего я совсем не ожидал.

С севера, на приличной высоте, появился летящий абордажный бот. Небольшой, угловатый, без опознавательных знаков. Он завис над крышей соседнего здания, снизу под ним на тросах висел ящик. Большой. Металлический. Хорошо знакомой формы.

Абордажный бот аккуратно опустил ящик на крышу, отцепил тросы и быстро растворился между небоскрёбами. Причём так быстро, что через полминуты его уже не было видно.

– А откуда он…? – пробормотал я, хотя уже знал ответ. Знал с той самой секунды, как узнал форму. Собственно это и похоже и есть тот самый ящик, что я нашёл в песках.

Значит, всё это время ящик не лежал в хранилище. Значит, его кто–то отремонтировал, и я даже догадывался, кто именно.

На крыше снова появились охранники ещё двое. Они подошли к лежащим коллегам с нарастающим непониманием на лицах и тревогах на лицах. Нейротик настиг и их. Впрочем, как я уже понял, тревога ими уже была поднята.

Шесть спящих тел на крыше небоскрёба зрелище, конечно, живописное, но мысли у меня сейчас были о другом.

– Что они задумали? – сказал я вполголоса, хотя адресовал вопрос скорее себе, чем Рейне.

Ответ пришёл раньше, чем я успел сформулировать себе ответ.

Ящик начал медленно открываться. Открылся.

Из него одна за другой полетели ракеты. Короткие, стремительные вспышки запуска. И одна за другой они стили лететь в соседнее здание. Не по крыше небоскреба, а чуть ниже, по этажам.

Удар. Взрыв. Звон разбитого и падающего стекла. Ещё удар. Взрывы уже внутри здания. Огонь и новые взрывы разорвали утреннюю тишину этого утра.

Опустил взгляд на большую вывеску на небоскребе. Хотя мне был виден только самый верх букв. Но я сумел рассмотреть и прочитать красивые буквы, подсвеченные сейчас заревом пожара: «МИДЛАНД».

– Теперь всё понятно, – пробормотал я, наблюдая, как взрывы озаряют утренний город. Это уже были не ракеты. Это взрывалось что-то внутри здания. Несколько верхних этажей сразу занялись огнём. А внутри все взрывалось и взрывалось. Внизу уже звучали первые сирены.

– Понятно что? – спросила Рейна, подходя и вставая рядом. В отблесках огня её лицо было спокойным.

– Понятно, что это месть.

– Не только, – ответила она, и в её голосе впервые появилась интонация. – Это предупреждение. Мидланд должен понять, что мы можем достать их везде. В любом городе. На любом этаже. В любое время.

Взрывы стихли. Несколько верхних этажей здания Мидланда теперь полыхали, выбрасывая в светлеющее небо тёмный дым. Но небоскрёб устоял. Он был построен так, чтобы устоять.

– А теперь валим отсюда, – сказала Рейна. – Скоро здесь будет полно полиции. И не только полиции.

– Как? По той же верёвке?

– По другому пути. Есть запасной.

Она подошла к краю крыши – и мгновенно перепрыгнула через ограждение и исчезла.

Оригинальный вариант, не сразу понял я, что произошло. Несколько секунд просто смотрел на то место, где она только что стояла.

– Вот дура! – сказал ей вслед.

Потом, когда до меня дошло, и я грязно выругался. Коротко, ёмко, от всей души.

– Кинула сука! Это я дурак!

Профессионал, говоришь? И рванул к краю крыши с винтовкой в руках – но, перегнувшись через ограждение, сразу понял: выстрелить не получится. Края посадочной площадки на крыше, встроенной в конструкцию здания, выступали далеко за линию стен и закрывали всё пространство прямо подо мной. А ещё ниже располагались балконы мешающие мне выстрелить. Я видел её всего мгновение, между балконами, маленькую фигуру внизу, которая только что раскрыла компактный парашют у самой поверхности. Купол мгновенно наполнился воздухом, погасил скорость, и сразу же сложился обратно в рюкзак, аккуратно, автоматически, как только она совершила посадку. Дорогая, должно быть вещь подумалось мне. Вот только у меня ничего такого с собой не было.

После чего она растворилась в толпе.

Утренний поток местных, идущих, летящих, едущих на работу, поглотил её за несколько секунд. И я потерял её.

– Посмотрим, далеко ли ты улетишь без этой штуки, – пробормотал я, и достал из кармана деталь, которую заблаговременно, хотя нет, больше из вредности, открутил от её гравицикла, пока её не было рядом. Небольшой стабилизирующий модуль, без него гравицикл мог взлететь, но управляемость гравицикла падала процентов на семьдесят без него. Полюбовался на него секунду и выбросил с крыши.

Далеко точно не улетит!

Впрочем, одновременно я осознал кое–что ещё.

Парашюта у меня не было. Запасного пути я не знал. И её слова о том, что «если сорвёшься – это будут твои проблемы» неожиданно приобрели буквальный смысл. Тогда, на стене здания, я воспринял их как общую проблему, а сейчас, как выяснилось, эта проблема была лично моей.

Тяжело вздохнул, покрутил головой и первым делом отключил рацию. Незачем им слышать то, что я думал о них.

Девяносто этажей. Высокие потолки – не меньше четырёх метров на каждом коммерческом этаже. Итого – около четырёхсот метров от крыши до улицы. Лестница была единственным выходом, который я знал. А снизу уже выли сирены – и с каждой секундой их становилось больше.

Ну что ж. Бывало хуже. Кажется… Хотя кому я этого говорю, хуже ещё никогда не было.

Подлетел кто-то и приземлился на площадку где-то совсем близко. Машинально спрятался за вытяжку, хотя понимал: совершили посадку ниже меня, и оттуда им меня невидно. Впрочем, летали сейчас в городе мало. Нервы у многих были на пределе, о нападении на имперскую закупочную компанию все в городе знали и понимали, что ответ точно будет. А также понимали по кому этот ответ будет. И судя по горящему соседнему зданию этот ответ не заставил себя долго ждать.

Это война корпораций.

Поэтому лишний раз летать никто не рисковал. Раньше этот центральный район гудел от флаеров и курьерских дронов, от рекламных зондов и частных глайдеров. Небо над городом было таким же заполненным, как и улицы внизу. Но сейчас? Сейчас даже богатые горожане предпочитали оставаться на земле. Поэтому в внизу в городе были постоянные пробки.