Текст книги "Третий. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Пресс‑секретаря немедленно завалили вопросами. А я выключил трансляцию.

Картина стала ясной. Пилигрим действительно являлась сотрудницей Имперской закупочной компании, скорее всего, присланной Финиру в помощь, а то и поставленной над ним. С учётом его счёта с Мидландом – вполне понятное решение. Она оценила ситуацию и решила нанести ответный удар по Мидланду их же методами. Технично, дерзко – и почти сработало.

Почти? Потому что ей нужен был козёл отпущения. И такой разумный нашёлся быстро. Я подходил идеально: наёмник, уголовник без родных и близких, с репутацией человека, который делает грязную работу и не задаёт лишних вопросов. А вот Ори нельзя было трогать: он сотрудничает с флотом, а я – никто. Поэтому она решила подставить и слить Мидланду меня – будто это была моя личная идея, и я сам её осуществил.

Вот только получилось у неё, как в старой поговорке: «Не рой яму другому – сам в неё попадёшь». В яме оказалась именно она. Как именно это произошло, оставалось для меня открытым вопросом. Где‑то этот «профессионал» просчиталась. Теперь она сидела у них в заключении и отдувалась за всё.

«Поделом», – подумал я и почувствовал злорадство.

С этим всё стало понятно, но что мне сейчас делать?

Возвращаться на базу нельзя: квартиру проверят в первую очередь. К Тахиру тоже нельзя – лейтенант знал об этом месте, он всегда там меня и находил. В зоосад, теоретически, можно: меня там не ждут. Но именно потому, что знают мою любовь к этому месту, именно там и могут поставить наблюдение. Они изучили мои привычки. Это раздражало.

Есть ещё хочется, – констатировал я. За последние сутки я съел одну сухую печеньку, которую нашёл в ящике стола, когда привязывал к нему верёвку. Это не еда. Это насмешка над едой.

Кредиты у меня ещё были. Включил планшет, определил своё местоположение и нашёл ближайшую остановку аэроэкспресса – три квартала. Терпимо.

По дороге переключил плащ – сменил ночной тёмный режим на песочно‑бежевый. Лучше было бы уехать утром, когда народ валом шёл на работу и я растворился бы в толпе совершенно. Но я просто проспал.

Нога болела – терпимо, если не думать. Я старался не хромать, ставить ногу аккуратно, распределяя вес. Медленно, но верно добрёл до остановки. Сел в первый же подъехавший вагон, накинул капюшон, устроился у окна и позволил аэроэкспрессу везти меня куда угодно.

А куда мне надо?

Ответ пришёл сам собой. Я давно туда собирался – просто не было подходящего повода. Теперь повод появился: мне нужно было укрытие.

База Бари.

Сменил вагон и направился туда. Маршрут помнил хорошо.

По пути наткнулся на небольшой магазинчик – из тех, что торгуют всем подряд: от сухих пайков до запасных деталей к бытовой технике. Купил десяток армейских рационов в вакуумной упаковке и три упаковки игл для винтовки, совместимых с моим оружием.

Базу я нашёл без труда. Занял позицию в канаве около дороги – глубокой, поросшей травой по краям, с хорошим обзором на проходную. И методично снял три камеры, установленные над воротами.

Глава 18

Из проходной никто не вышел.

Подождал. Снял ещё две камеры на периметре, на углах забора.

Снова никакой реакции.

Странно. Любая нормальная охрана после потери пяти камер должна была поднять тревогу. Хотя бы выслать кого‑нибудь посмотреть.

Почесав затылок, я ещё подождал – минут двадцать, пока не начало темнеть. Небо над городом медленно меняло цвет с серо‑жёлтого на тёмно‑лиловый, зажигались первые фонари. Из проходной так никто и не появился.

Тогда я встал, подошёл к проходной и подёргал дверь.

Заперто.

Тогда, недолго думая, я перемахнул через забор рядом с проходной – там, где он был пониже, – и приземлился на территорию базы.

Только ветер сейчас гулял по нынешней территории базы наёмников. Он гнал рыжую пыль, заметал следы в проходах между постройками.

Стоял у проходной и осматривался.

База наёмников Бари – вернее, то, что от неё осталось.

Стальные ворота гаражей были выломаны – не аккуратно вскрыты, а именно выломаны или вырваны, варварским методом. Сейчас они висели на одних петлях, время от времени скрипя под напором ветра, издавая тот тоскливый звук, какой бывает у всего брошенного и забытого.

Немного приоткрыв один из гаражных боксов, я сразу понял: здесь всё вывезли до меня. Голый пол в разводах масляных пятен, пара ржавых болтов в углу – вот и всё, что осталось от имущества наёмников, которых я знал.

Но меня интересовала оружейка Бари.

Оружейная комната располагалась в торце первого этажа, за двойной дверью с кодовым замком. Вернее, когда‑то располагалась. Дверь – массивная, стальная, которую я помнил всегда запертой, – теперь открыта нараспашку, слегка перекошенная, с вырванной напрочь петлёй. Кто‑то явно не утруждал себя сложностью взлома – просто взял и вырвал.

Большой железный шкаф, в котором Бари хранил оружие, с наклейками от каких‑то давних рекламных кампаний, стоял открытым настежь. На полу валялось то, что не сочли нужным забирать: треснувший пластиковый приклад от дробовика, несколько пустых магазинов, моток ржавой проволоки, инструкции к оружию, которого здесь больше не было. Всего остального больше не было. Кто‑то здесь побывал до меня и знал, что брать.

Вышел из оружейки и остановился на улице у двери. Встал, прислонившись к стене, и задумался.

И тут нахлынуло: парни сидели здесь – кто на бордюре, кто прямо на земле, – гоняли друг другу байки, ждали выезда. Галдели, ругались, смеялись. Они тогда приняли меня с Ори нормально, без лишних вопросов.

А теперь все они там, в песках. Остались там навсегда. Из всей той компании сюда вернулся только я. Ну и Ори – но его я вытащил, и, если бы не вытащил, он бы тоже там остался.

Мне стало грустно.

К Бари у меня было много вопросов. К остальным – нет. Они просто выполняли работу.

Злость проснулась быстро. Я вскинул винтовку, нашёл взглядом камеру у соседей – ту самую, в которую Бари когда‑то просил меня попасть, проверяя меня. Один выстрел – почти не целясь. Камера разлетелась. А я даже не почувствовал удовлетворения.

После этого направился на второй этаж – в офис, где никогда прежде не бывал.

На втором этаже тоже побывали. Вынесли практически всё. Остались лишь два старых дивана, потёртых до основания, с торчащими пружинами, и полукруглый столик между ними, весь истыканный ножами – чьё‑то развлечение. Обошёл весь этаж. Пустые комнаты – двери открыты, в каждой только пыль. Здесь когда‑то обитал Крит, которого я в глаза ни разу не видел.

Ничего от него не осталось. Ни запаха, ни следа.

Прошёлся по периметру, заглядывая в окна. Двор внизу был пуст. Только ветер гонял песок по бетону.

«Место неплохое, – решил для себя. – Можно здесь перекантоваться какое‑то время. А может, и дольше».

Остановился у окна. База была заброшена, но не разрушена. Электричество работало – лампы в коридоре горели. Водопровод тоже был исправен. И главное: кто будет искать беглеца в месте, которое уже обыскали и разграбили? Иногда самое безопасное место – это то, где уже побывали.

Устроившись на одном из диванов, я достал планшет. Уведомление от Ори пришло полчаса назад. Я смотрел на его имя в списке контактов несколько секунд, прежде чем открыть.

«Клим, если получишь это – не пытайся связываться. Эвакуируемся с базы. Финира арестовало СБ флота. Твоя напарница поёт в Мидланде как соловей, сдала всех. За тебя полмиллионная награда. Будь осторожен. – Ори»

– Вот дерьмо, – пробормотал я, перечитывая сообщение во второй раз. Потом в третий. Потом отложил планшет на колено и уставился в потолок.

Финира арестовали? Поёт как соловей?

По большому счёту, это само по себе ничего не значило: с начальником СБ флота они были старые друзья, и арест, скорее всего, прикрывал его от ненужных вопросов – всего лишь. Это означало одно: идёт расследование, и вся корпорация под подозрением. Вопрос только в том, кто именно это расследование проводит. А ещё – что меня теперь ищет не только Мидланд, но и половина планеты. За полмиллиона кредов люди начинают смотреть на соседей другими глазами.

Вариантов у меня было немного: сидеть здесь и ждать, пока меня найдут; или бежать куда глаза глядят; или думать. Сначала думать, потом действовать.

В одной из комнат второго этажа я задержался. Угловая, два окна: одно смотрело на дорогу, другое – во двор. Хороший обзор. Видно далеко. Я притащил и поставил диван так, чтобы сидеть у окна и видеть оба направления одновременно, прислонил к стене винтовку.

Достал сухпай, вскрыл упаковку. Жевал медленно, без аппетита, глядя на дорогу. Пыль. Горизонт. Марево от жары – и никакого движения.

Сколько здесь можно просидеть? Еды – дней на десять, может, чуть больше, если экономить. Вода – не проблема. Боеприпасы в порядке. Но рано или поздно кто‑нибудь появится: охотники за головами, полиция, просто любопытные. Нужно думать о долгосрочной перспективе.

Пока мне вначале стоит отдохнуть, прийти в себя.

Лёг на диван. Сон был чутким, поверхностным. Не сон даже, а что‑то между дрёмой и бодрствованием, когда слышишь каждый звук и каждый шорох заставляет открыть глаза. Ветер за окном. Скрип одной из гаражных дверей. Где‑то далеко – звук двигателя, проехавшего и утихшего.

В целом ночь прошла спокойно.

Утром встал с рассветом. Небо за окном было серым, с розовым мазком на горизонте – красиво, если бы было время любоваться. Снова обошёл базу. Тихо. Позавтракал пайком и занял пост у окна с биноклем.

День тянулся медленно. Вдалеке изредка проносились машины по дороге, поднимая короткие пыльные хвосты, но к базе никто не приближался. К вечеру я окончательно убедился: место действительно заброшенное. По крайней мере, на время.

Значит, можно планировать более долгое пребывание.

Но к третьему дню я уже понял, что так долго здесь не высижу. Не потому, что скучно или страшно, а потому, что сидеть и ждать – это не план. Полмиллиона кредов за голову – это уже не просто полиция. За такие деньги берутся профессионалы. Те, которые умеют искать и умеют находить.

Включил планшет. Просмотрел новости. Мидланд продолжал требовать моей выдачи, называя меня «опасным террористом» и «наёмным убийцей». Имперская закупочная корпорация всё отрицала, но как‑то вяло, без энтузиазма – видимо, у них хватало своих проблем.

Ори больше не писал. Либо не мог, либо не хотел рисковать.

Вечером я принял решение прогуляться. Не на базе же весь остаток жизни сидеть. Нужно было понять, что происходит снаружи.

Дождался полной темноты – не просто сумерек, а настоящей темноты. Выбрался с базы через дыру в заборе с северной стороны – её я нашёл ещё на второй день и сразу, для себя, отметил как запасной выход.

Ближайший бар находился недалеко – километра полтора по прямой, если идти вдоль разбитой дороги. Невзрачное место: пара десятков жилых домов, небольшой магазинчик и этот бар.

Подходил осторожно. Остановился в тени у угла здания – в пяти метрах от открытого окна, из которого тянуло дешёвым пивом, жареным луком и чужими разговорами. Прижался к стене и прислушался.

– … Слышали про награду? – говорил кто‑то – низкий, с хрипотцой голос немолодого человека. – Полмиллиона за какого‑то парнишку.

Я не был удивлён. Обо мне сообщали в рекламе постоянно.

Осторожно, буквально на сантиметр, сдвинулся к краю окна и заглянул внутрь. Бар был небольшим, но заполненным почти полностью. Потёртая стойка, несколько столиков с разнокалиберными стульями. За стойкой стоял полный, кряжистый мужчина в белом фартуке, засаленном по краям. Медленные движения человека, который никуда не торопится и методично протирает стаканы. За столиками сидело человек десять местных. Разный народ. Обычная компания для такого места.

Говорил пожилой мужчина с густой седой бородой. Это у него был хриплый голос. Сидел вальяжно, локти на столе, кружка в руке. Рядом с ним – двое помоложе, явно местные работяги. У стойки пристроился ещё один, совсем молодой – не старше меня, наверное.

– Слышал, – кивнул один из местных работяг. – Говорят, он положил кучу народу из Мидланда. Хотел уничтожить всё руководство, но не вышло.

– Да ладно, – махнул рукой третий. – Один пацан против целой корпорации? Сказки всё это.

– А ты видел, что с их зданием стало? – возразил бородач, подавшись вперёд. – Несколько верхних этажей снёс. Это же сколько надо было взрывчатки туда затащить и не попасться?

– Может, и не один он был, – предположил бармен, не прерывая своего занятия со стаканом. Голос у него был ровный, без интонаций. – Может, у него целая банда.

– В объявлении про одного написано, – сказал бородач. – Клим Варгос, семнадцать лет. Фотка есть.

– Покажи фотку, – попросил кто‑то из дальнего угла.

Бородач достал планшет, неторопливо, привычным жестом человека, которому нравится быть в центре разговора, повернул экран к остальным. С моего места я не мог разглядеть изображение, но реакция присутствующих была красноречивой: кто‑то хмыкнул, кто‑то наклонился рассмотреть поближе.

– Обычный пацан, – пожал плечами один из работяг. – Таких тысячи.

– Да, но этот взорвал несколько зданий в центре города, – напомнил бармен, откладывая один стакан и берясь за следующий. – И до сих пор где‑то прячется.

– Вот совсем не не несколько зданий, – поправил молодой парень у стойки недовольно, будто журналистские преувеличения его лично задевали. – Несколько этажей Мидланда. Я сам видел. Это разные вещи. Думаете, он здесь, в округе?

– А где ему ещё быть? – ответил бородач с видом человека, которому всё очевидно. – В городе его ищут всей полицией. Логично сбежать в пустыню, залечь где‑нибудь.

– Может, стоит поискать? – предложил кто‑то – голос молодой, с азартной ноткой, которая бывает у людей, когда деньги кажутся близкими. – Полмиллиона всё‑таки. Где ты ещё столько заработаешь?

– А ты что, один пойдёшь? – усмехнулся бармен. Первый раз за всё время – с интонацией. – Если он правда такой опасный, как говорят, лучше не связываться.

– Можно группой, – настаивал энтузиаст. – Человек пять‑шесть. С нормальным оружием.

– И что, по всей пустыне шарить будем? – скептически произнёс другой. – Она ж огромная. Там можно год бегать и никого не найти.

– Есть места, где можно спрятаться, – сказал бородач задумчиво, словно прокручивая что‑то в голове. – Старые базы, заброшенные фермы. Можно проверить по списку.

Мне очень не понравилось направление разговора. Ладонь слегка вспотела.

– Парни, вы вообще новости смотрите? – произнёс кто‑то из угла – голос немолодой, чуть насмешливый. – Этот парень гонял полицию вместе со спецназом по зоосаду. Прихватил заодно охрану зоопарка. Говорят, нескольких из них он там скормил местной зверюге.

– Что значит – гонял? – переспросил молодой.

– То и значит. Он им там неприличные знаки показывал, а они его пытались поймать. Кто там кого ловил – до сих пор непонятно. Этот парень говорят избил охрану зоосада вместе с прилетевшим полицейским спецназом на глазах у посетителей. Посмотри с сети. Ну что, кто-то ещё хочет его поискать?

Послышались смешки. Несколько человек переглянулись.

– И чем закончилось?

– А ничем. Как видишь – парень на свободе. А несколько полицейских, говорят, всерьёз пострадали. Командир спецназа лично обещал поймать его и посадить до конца жизни. Так до сих пор ловит.

– Парень совсем не прост, – медленно произнёс бармен, откладывая наконец полотенце и ставя стакан на полку.

– Ещё бы, – согласился бородач. – Но полмиллиона – это полмиллиона.

Разговор продолжался ещё минут двадцать. Они обсуждали мои возможные укрытия с такой деловитостью, будто это был рядовой вопрос. Делили награду, которую ещё не получили. Спорили о методах поиска. Часть склонялась к тому, чтобы реально организовать группу. Другие считали это слишком рискованным мероприятием. В конце концов ни к какому решению не пришли – идея повисла в воздухе, как дым, который не рассеивается.

Именно в этот момент я услышал, как бородач произнёс – спокойно, как о деле решённом:

– Завтра съезжу в город. Узнаю подробности. Может, есть информация о том, где его видели последний раз.

– И что потом? – спросил бармен.

– А потом соберём группу и прочешем округу. Методично. Квадрат за квадратом.

Дальнейшее я уже не хотел слушать. Отходил тихо. На открытый участок вышел, только когда бар скрылся за поворотом. Потом ускорил шаг.

На обратном пути думал о услышанном. Ситуация мне не нравилась. Это была не городская полиция с протоколами и отчётностью – это были местные: голодные, с простой мотивацией и хорошим знанием местности. Такие опасны по‑другому. Они не будут объявлять о начале операции. Просто однажды появятся.

База Бари – одно из очевидных мест для проверки. Я бы сам с неё начал. Нужно было либо готовиться к обороне, либо искать другое укрытие. Но где? Другие базы наёмников, которые я знал, скорее всего, уже на карандаше у охотников за головами. В город нельзя – там полиция. Пустыня глубже – проблема с припасами, а в случае ранения или болезни шансов почти нет.

Станция? Наверняка у планетарного лифта усилена охрана. Нужны документы. И деньги на билет. И физиономия, которое не совпадает с той, что висит сейчас в каждом объявлении.

Связаться со старыми знакомыми? С кем именно, когда за тебя полмиллиона?

Вернулся на базу и лёг на диван. Смотрел в потолок. Трещина в штукатурке всё та же, никуда не делась. Сон не шёл – в голове крутились обрывки услышанного, варианты, контрварианты и снова обрывки. «Квадрат за квадратом». Слова бородача были неприятно конкретными для любителя лёгких денег.

К утру я так и не придумал внятного плана. Только понял одно: сидеть и ждать больше нельзя. Нужно действовать. Как именно – пока не знал, но это уже был другой вопрос.

После завтрака занял пост у окна. Солнце вставало быстро, как всегда в пустыне, – и уже в девять утра воздух дрожал над бетонным двором, а горизонт плавился в мареве. День обещал быть жарким.

Около полудня вначале со стороны дороги послышался звук, а потом появилось облако пыли. Приближалась какая‑то машина.

Потянулся к винтовке. Раскрыл чехол и достал винтовку. Поставил рядом с собой. Приоткрыл окно.

Взял бинокль и сфокусировался на воротах базы. Одна или две багги подъехали снаружи к воротам и остановились. Ехали медленно, почти крадучись – так едут разумные, которые что‑то ищут или боятся спугнуть добычу раньше времени.

«Похоже, поисковая группа», – подумал я.

Быстрее, чем я ожидал здесь появились.

Прижался к стене, стараясь не отсвечивать в окне.

База Бари выглядела именно так, как и должно выглядеть место, которое давно бросили. Здесь давно ничего ценного не было, но они решили проверить это место.

Техника остановилась у ворот. И через забор начали перебираться разумные в разномастном снаряжении. Никакой военной выправки, никакого единого стиля. Может, охотники за головами, наёмники или падальщики – кто их разберёт. Одни в камуфляже, другие в гражданском, но у всех оружие наготове. Они рассыпались полукругом и принялись осматривать проходную и ворота изнутри.

Глава 19

Один из них – рослый, с белым платком, обмотанным вокруг головы, – подошёл к двери проходной, попытался открыть её. Потянул за ручку. Ещё раз. Покрутил головой и что‑то крикнул остальным – слов я не разобрал: расстояние было приличным. Но по его жесту всё было понятно: заперто. Группа рассыпалась и двинулась в мою сторону.

Время решать: вступать в бой или попытаться незаметно уйти?

С одной стороны, их не так много – семь, максимум восемь разумных. Я хорошо видел их через бинокль: несколько двигались неуверенно, двое топтались у машины, явно нервничая. При грамотной тактике их можно было нейтрализовать. С другой – нужна ли мне эта перестрелка? А если кто‑то из них успеет передать сообщение по рации…

Пока я размышлял, один из поисковиков добрался до гаража. Осмотрелся. Скользнул взглядом по окнам здания, в котором я стоял, и не задержал его – не заметил меня в тени комнаты. Он начал осматривать ворота гаража с внутренней стороны и, видимо, заметил там мои следы. Я чертыхнулся про себя мысленно. Нужно было вчера вечером замести всё, но было темно, и я решил, что сегодня с утра, когда будет светло, всё сделаю.

Решение пришло само собой: стрелять.

Коренастый распахнул ворота, и на территорию медленно вкатилась первая багги – широкая, с большими колёсами, явно переоснащённая под пустынные рейды. На крыше – турель с плазменным орудием, пока задранная вверх.

Вот и всё. Вариантов больше нет.

Поднял винтовку и уже привычным движением прижал приклад к плечу. Выбрал цели. Первая игла попала ему точно в грудь. Похоже, командир у них осел на песок, даже не поняв, что произошло: он медленно, почти бережно лёг на раскалённый асфальт. А я уже захватывал в прицел другого.

Остальные услышали слабый звук выстрела, заметались, пытаясь понять, откуда стреляют. Второй выстрел, третий – ещё двое упали.

– Снайпер! – заорал кто‑то надорванным, испуганным голосом. – В здании!

Этот крик разорвал тишину утра. Оставшиеся резко передумали осматривать территорию и кинулись к багги, пригибаясь и петляя. Четвёртая игла настигла водителя как раз в тот момент, когда он запрыгивал в машину: он завалился внутрь кабины неловким, перегнутым через сиденье телом.

Двое успели добраться до багги и укрыться за ней. Оба сразу открыли ответный огонь – плазмой, не целясь, просто в сторону здания. С такого расстояния попасть из бластера в конкретную цель в тёмном оконном проёме было практически невозможно, но я был не уверен, что они сейчас это понимают.

Времени у них не было.

В ответ я спокойно прицелился и дождался, когда один из них высунется из‑за укрытия, чтобы понять: там я ещё или уже поменял позицию. Голова, плечо – совсем ненадолго из‑за багги. Пятый выстрел. Попадание.

Последний понял, что дело плохо и что он остался один. Он что‑то прокричал, потом метнулся к водительской двери, попытался завести багги. Рука металась по панели в поисках электронного ключа.

Ключа у него не было. Ключ остался у того, у гаража, который умер первым.

Несколько секунд он лихорадочно шарил по панели, по карманам, по мёртвому телу напарника рядом. Потом выскочил из машины и рванул к воротам на своих двоих – последняя ставка, весьма отчаянная.

Шестой выстрел настиг его на полпути.

Наступила полная тишина.

Опустил винтовку и перевёл дыхание. Всё заняло совсем мало времени.

Подождал несколько минут, наблюдая в бинокль за телами. Никто не шевелился. Никто не пытался отползти, притвориться мёртвым, вызвать подмогу. Все мертвы.

Спустился вниз по тёмной лестнице, придерживаясь рукой за шершавую стену, и вышел на территорию базы. Жара снаружи была сильной. Подошёл, осмотрел первое тело – готов. Не останавливаясь, направился к багги.

В багги обнаружил три рации – все разные, – запасы воды в пластиковых канистрах, армейские пайки в вакуумной упаковке и, самое интересное, планшет без пароля с картами, на которых были отмечены районы поиска. Как я и думал, они действовали методично.

На одной из карт красными крестиками были помечены уже проверенные места – около двух десятков точек. База Бари тоже была отмечена, но просто кружочком. Видимо, «подлежит проверке».

Теперь этот кружочек можно было вычеркнуть. Но появятся новые поисковые группы – и рано или поздно кто‑то заметит, что эта группа не вернулась и не выходит на связь.

Обыскав тела, нашёл несколько банковских чипов, боеприпасы к нескольким типам оружия, один неплохой бинокль с цифровым увеличением и документы. Стал изучать их, присев на сиденье багги.

Большинство, судя по картам ФПИ, оказались не местными – с трёх‑четырёх разных планет. Судя по снаряжению, это профессиональные охотники за головами, привыкшие работать в любой точке освоенного пространства. Единственным, кто из них оказался местным, был бородач – я сразу узнал его лицо, хотя сейчас оно застыло в гримасе удивления. Именно он тогда в баре подбивал всех заняться моими поисками, размахивал руками, предлагал разделить вознаграждение, подстрекал. Теперь «отподстрекался». Именно он был у них главным, как я понял.

На планшете обнаружил мою фотографию – качественную, явно снятую камерой где‑то в городе, – и под ней подробное описание. Информации было много: рост, вес, приметы, предполагаемое вооружение, характерные манеры поведения, перечень известных навыков. Кто‑то указал даже мои вероятные тактические предпочтения: «Предпочитает дистанционный бой, избегает рукопашной, работает в одиночку». В ответ я только улыбнулся, вспомнив свой бой с падальщиками, когда я против них с одним ножом воевал.

Тем не менее кто‑то очень хорошо меня изучил.

Стало понятно: это не случайные наёмники, соблазнившиеся объявлением о вознаграждении. Кто‑то собрал досье на меня. Я даже подозревал, кто именно.

Меня мучил один вопрос: зачем им я? Если у них в руках Пилигрим? Впрочем, рассуждать особо было некогда. Требовалось заняться зачисткой территории.

Закинул тела в багги одно за другим – тяжёлая, неприятная работа, которую нужно делать молча и быстро. Засыпал все следы крови на территории и отогнал машину подальше от базы, в пустыню. Там выкопал неглубокую яму в песке, чтобы не было видно с воздуха, и присыпал тела. Пустыня умеет хранить тайны: через неделю от следов здесь ничего не останется.

На багги приехал обратно и спрятал её в одном из гаражей базы. Запер ворота. Смотрел на замок несколько секунд.

Теперь у меня был транспорт, дополнительные припасы и, возможно, несколько часов до появления следующей группы поисковиков. Немного.

Изучив карты более подробно – уже внутри, в тени, с кружкой горячего напитка из трофейного термоса, – понял масштаб проблемы. Вокруг было отмечено множество потенциальных укрытий: брошенные базы, фермы, законсервированные технические объекты. Все подлежали проверке. Работа была поставлена серьёзно, с ресурсами и терпением. Такое делают только за хорошие деньги. И делают, когда очень нужно.

Но у меня появилась идея.

Сидеть и ждать – не в моём характере. Вместо того чтобы прятаться и ждать, пока меня найдут, можно самому перейти в наступление. Охотники за головами работали группами, имели несколько баз.

Вечером изучил карты ещё раз. Несколько групп поисковиков базировались в городе и на одной крупной заброшенной базе – судя по количеству пересекающихся маршрутов.

С неё и начну.

Подготовился к выезду тщательно, не торопясь, и вечером выехал с базы Бари – возможно, в последний раз.

База охотников за головами оказалась примерно такой, как я и ожидал: полуразрушенное здание – приземистое и широкое, с сохранившейся крышей и выбитыми окнами на верхнем этаже. Когда‑то здесь, судя по всему, располагалась мастерская или небольшой завод: остатки кран‑балки торчали из проёма в стене, на бетонном полу у входа валялись ржавые детали каких‑то механизмов. Теперь это место использовали те, кто охотился на разумных.

Забор вокруг этого места был невысоким, с дырами в нескольких местах – совершенно не рассчитанный на серьёзную оборону, скорее обозначение границы.

Припарковав багги за небольшим холмом примерно в километре от базы, я взял бинокль и отправился на разведку пешком. Шёл медленно, используя рельеф: пригибался за дюнами, останавливался, наблюдал.

Первым делом изучил подходы и пути отхода: три входа через дыры в заборе на разных участках, один широкий проём – явно проездной – и несколько точек, откуда можно было уйти незаметно под прикрытием здания. При желании через несколько проходов можно было на багги как заехать внутрь, так и выехать. Это было хорошо – это означало, что место не ловушка.

В паре километров от базы виднелось недостроенное высотное здание – этажей семь или восемь, без стёкол, с торчащей арматурой. Хороший наблюдательный пункт. Но для стрельбы слишком далеко. Моя винтовка была точной, но не на такие расстояния: как я понял, эффективная дальность в полевых условиях составляла около четырёхсот метров – дальше начинало сказываться влияние ветра и гравитационный снос иглы.

Место для позиции выбирал долго и тщательно, обходя подходы с разных сторон. Нужна была дюна достаточно близко, чтобы можно было эффективно работать, но не настолько близко, чтобы меня заметил кто‑то из охраны (а она здесь была) или случайный взгляд из окна. В итоге остановился на невысоком песчаном холме примерно в трёхстах метрах от базы, чуть правее центра. Он был выше ограждения на полтора метра, что давало хороший обзор всей территории и большей части двора. Ветер дул слева направо, почти попутный.

Движение на базе было: несколько багги приезжали и уезжали в разное время, разумные входили и выходили из здания небольшими группами. Серьёзной активности не замечал – рутина, обычный рабочий день людей, занятых поисками. Ближе к вечеру активность усилилась: машины начали возвращаться одна за другой. Видимо, поисковые группы заканчивали смену. Этого я и ждал.

Значит, сейчас соберётся командование. Подведут итоги. Поставят задачи на завтра.

С наступлением темноты приступил к основной части плана. Осторожно подкрался к выбранной дюне с наветренной стороны – меньше шансов, что почуют запах, если у кого‑то здесь окажется хорошее обоняние, – прихватив с собой винтовку и несколько пластиковых пакетов с песком для упора. Выкопал неглубокую лёжку – ровно так, чтобы можно было лежать в полном горизонтальном положении, не поднимаясь над гребнем, проверил сектора обстрела. Угол обзора позволял контролировать весь двор и оба входа в здание.

Устроившись в позиции, накинул плащ‑хамелеон поверх. Ночь опустилась быстро: здесь, в пустыне, темнота приходила резко, почти без сумерек. Небо над головой было густым, тёмно‑синим, усыпанным звёздами двух систем – местного жёлтого карлика и далёкого, едва различимого голубого гиганта, который отсюда смотрелся просто яркой точкой.

Часа через два на базу заехала третья багги за вечер. Въехала уверенно, прямо в центр двора. Это были именно те, кого я и поджидал: из машины выбрались трое в хорошем снаряжении – не рядовые бойцы, а люди с видом командиров, привыкших отдавать приказы и получать отчёты.

Все вышли из машин и собрались в центре двора, около стола под навесом из выгоревшего тента. Так было не так жарко, и под ним было чуть прохладнее, чем в нагретом за день здании. Все развернули карты на планшетах, и началось бурное обсуждение. Голоса доносились отчётливо в ночной тишине.

– Южный сектор прочесали полностью, – говорил высокий мужчина в потёртом камуфляже, двигая пальцем по карте. – Три заброшенных базы проверили, одну ферму. Нигде никого.

– У нас на востоке то же самое, – отвечал другой, невидимый за краем тента. – Хотя в одном месте нашли свежие следы – похоже, машина стояла. Но они уже старые, суток трое.