Текст книги "На границе империй. Том 10. Часть 14 (СИ)"

Автор книги: Indigo

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

На границе империй. Том 10. Часть 14.

Глава 0

– Ты недостоин звания адмирала, – прошипел он, сжимая горло всё сильнее, я видел, как его лицо искажается от ярости. – Ты недостоин даже лейтенантских погон. Ты – никто! Жалкий дикарь с окраин! Мусор, который возомнил себя офицером!

Я отчаянно молотил его по рёбрам, по груди, куда мог дотянуться, но он даже не реагировал. Удары отскакивали от бронированного торса. Его лицо было бесстрастным, только в серебристых глазах горела холодная, беспощадная ярость. Мир начал расплываться, звуки становились глухими, далёкими.

Возвращаться сюда было точно глупой затеей, – мелькнула мысль. – Дарс помни о своём обещании.

И тут на стене включилась большая панель, занимавшая половину стены, и на ней появился император, его лицо было суровым.

Все в кабинете сразу среагировали на его появление – вскочили со своих мест, вытянулись по стойке смирно, как автоматы. Кроме нас двоих. Мы продолжили драться – я пытался вырваться из захвата, а он продолжал меня душить, его хватка не ослабевала ни на секунду.

– ПРЕКРАТИТЬ! – голос императора прогремел по кабинету, как удар грома, динамики задрожали от громкости.

Мой противник замер, словно его выключили. Его хватка ослабла. Я тут же оттолкнул его, используя последние силы, и отполз в сторону, жадно глотая воздух и кашляя. Кислород обжигал измученные лёгкие. Медленно поднялся с пола, стараясь выглядеть хоть сколько-нибудь достойно, хотя это было сложно – мы оба были в крови, в моей крови. Форма у меня порвана сразу в нескольких местах, да и у него пострадала. Чувствовал, как по лицу течёт кровь из носа, как распухает правый глаз.

– Кто-нибудь может объяснить мне, – голос императора был ледяным, каждое слово весило тонну, – что это такое я наблюдаю в кабинете командующего флотом? Это какой-то новый метод решения разногласий? Кулачные бои?

Мы оба молчали, тяжело дыша и глядя друг на друга с плохо скрываемой ненавистью. Чувствовал, как кровь капает с подбородка на пол, оставляя красные пятна на полу.

Сразу после этого нам обоим пришлось дать объяснения. Император не отключил связь, сидел, скрестив руки, и смотрел на нас с выражением крайнего неодобрения.

– Адмирал Мерф, – голос императора был холоден, как космическая пустота, – вы можете объяснить, почему вы затеяли драку в кабинете командующего флотом? В присутствии старших офицеров?

Я сглотнул, чувствуя, как горло саднит от удушения, как каждое движение гортани вызывает боль. Кровь из носа всё ещё текла, и я вытер её рукавом, размазав по щеке.

– Ваше Величество, я… – начал я, пытаясь подобрать слова. – Он обвинил меня в предательстве. Сказал, что моя карьера подозрительна, что я недостоин звания адмирала. Что я, работаю на аварцев. Это было не просто оскорбление. Это было обвинение в государственной измене.

– И это, по-вашему, достаточная причина для рукоприкладства? – император прищурился, его тёмные глаза пронзили меня. – Вы адмирал флота, Мерф. Вы должны быть примером для остальных офицеров флота. Эталоном выдержки и дисциплины. А вы демонстрируете поведение портового хулигана. Кулачные разборки, как в дешёвой таверне.

Я стиснул зубы, но промолчал. Император был прав – я не сдержался, сорвался. И только сейчас понял, что имела место заранее спланированная провокация. Меня вывели из себя намеренно, шаг за шагом. Сначала Академик, потом этот… киборг. Похоже, они были в сговоре, но сейчас это уже не имело никакого значения.

– А вы, – император перевёл взгляд на моего противника, и его голос стал ещё холоднее, – глава контрразведки империи. Человек, который должен стоять на страже закона и порядка. Тот, кому доверены самые секретные дела государства. И что я вижу? Вы душите адмирала флота на полу кабинета! Чуть не убиваете офицера во время исполнения служебных обязанностей! По-моему, вы явно занимаете не своё место. Может, вам больше подходит должность исполнителя в тюремном блоке?

Глава контрразведки? Я резко повернул голову и посмотрел на него, совсем по-другому. Вот оно что. И этот психопат – глава контрразведки империи? Один из самых могущественных людей в империи.

Замечательно. Просто замечательно. Я только что подрался с главой контрразведки империи.

– Ваше Величество, – его голос был ровным, несмотря на разбитую губу и треснувшее на лице синтетическое покрытие, сквозь которое проглядывал металл, – я проводил проверку. Необходимую проверку. Нужно было выяснить, как адмирал Мерф реагирует на давление, на обвинения, на стресс. Его досье действительно вызывает вопросы. Множество вопросов. Я имел право проверить его лояльность.

– Проверку⁈ – я не поверил своим ушам, ярость снова вспыхнула. – И это была проверка⁈ Избиение офицера флота – это проверка⁈

– Я констатировал факты, – он холодно посмотрел на меня, в его серебристых глазах не было ни капли сожаления. – Задавал неудобные вопросы. Ваша реакция была весьма показательной. Вы сразу перешли к физическому насилию. Это говорит о многом. О незрелости. О неспособности справляться с давлением.

– Достаточно! – император поднял руку, останавливая нас обоих. – Вы оба превысили свои полномочия. Глава Кордес, ваша методика проверки неприемлема. Абсолютно неприемлема. Обвинения в предательстве без доказательств – это не проверка, это провокация. Более того, это может быть расценено как попытка дискредитации офицера. Что, кстати, тоже преступление.

Значит, его зовут Кордес. Я запомню это имя. Выгравирую в памяти.

– А вы, адмирал Мерф, – император снова посмотрел на меня, и его взгляд был тяжёлым, – должны были сохранять самообладание. Вы позволили спровоцировать себя на драку. Вы первый схватили офицера за мундир. Вы первый применили физическую силу. Это недостойно вашего звания. Это недостойно офицера имперского флота.

– Но, Ваше Величество, он первый ударил! – начал было я, указывая на Кордеса.

– Это вас не в коей мере не оправдывает, – резко отрезал император. – Не пытайтесь переложить вину. Я видел запись. Вы первый схватили его. Вы первый применили физический контакт. То, что последовало дальше, было ответной реакцией. Вы оба виноваты. Вы оба повели себя как дети на школьной площадке, а не как высшие офицеры империи. Это позор!

Я опустил взгляд, чувствуя, как стыд смешивается с гневом, образуя ядовитый коктейль в груди. Руки дрожали – от адреналина или от злости, не мог понять.

– Глава Кордес, – продолжил император, его голос стал чуть мягче, но не менее строгим, – если у вас есть подозрения относительно адмирала Мерфа, вы оформляете их официально и проводите расследование. По всем правилам. С документами, с протоколами, с доказательствами. Но обвинения без доказательств я рассматриваю как попытку дискредитации офицера флота. А это серьёзное нарушение. Это понятно?

– Так точно, Ваше Величество, – Кордес выпрямился, приняв стойку смирно, его лицо оставалось непроницаемым, как маска.

– Адмирал Мерф, – император обратился ко мне, и я почувствовал, как сердце ухает вниз, – вы будете работать с главой Кордесом в рамках текущего расследования. Совместно. Я ожидаю от вас профессионализма и сдержанности. Настоящего профессионализма. Если вы снова поднимете руку на офицера контрразведки, я лично рассмотрю вопрос о вашем разжаловании. И не просто рассмотрю – я его одобрю. Ясно?

Работать с этим психопатом? Совместно? Это же кошмар.

– Так точно, Ваше Величество, – процедил я сквозь зубы, хотя каждое слово мне давалось с трудом.

– Хорошо, – император откинулся на спинку кресла, его лицо чуть смягчилось. – А теперь приведите себя в порядок. Вы оба выглядите отвратительно. Как бродяги после пьяной драки. Идите в медблок, пусть вас осмотрят. И запомните – вы служите империи, а не своим амбициям. Не своей гордости. Не своим обидам. А империи! Это всё, что должно для вас иметь значение.

Экран погас.

Повисла тяжёлая тишина. Только слышно было, как где-то гудит вентиляция, да моё хриплое дыхание. Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на Кордеса. Теперь я знал, с кем связался. Глава контрразведки империи. Один из самых опасных людей в государстве. И судя по его взгляду – холодному, оценивающему, – он собирался заняться мною вплотную и не откладывать это в долгий ящик.

Замечательно. Просто замечательно. Как будто проблем у меня было мало. Впрочем, я правильно подумал.

После того как император пропал с экрана, глава контрразведки вытер кровь с разбитой губы, поправил порванный мундир и холодно посмотрел на меня:

– Это ещё не конец, Мерф, – его голос был спокойным, почти дружелюбным – Мы продолжим наш разговор позже. В более подходящей обстановке. И в следующий раз я не буду так мягок. Обещаю.

– С нетерпением жду, – огрызнулся я, вытирая кровь рукавом с разбитой губы и носа. Рукав сразу стал красным. – Только в следующий раз предупреди, что устраиваешь проверку. А то я могу не рассчитать силу. И тогда твоей кибернетике понадобится замена. Поверь, я отлично знаю, как выводить из строя тупых железок. А потом размещаю их головы в своей личной коллекции убитых киборгов.

Его глаза вспыхнули красным на мгновение. В них я прочитал предупреждение, угроза, обещание.

– Пойдём, – он криво улыбнулся, и эта улыбка совсем не предвещала ничего хорошего. – Камера ждёт тебя, адмирал. Снова. Похоже, это место становится твоим новым домом.

После этого я под присмотром парочки уже знакомых киборгов – моих «верных охранников» и его самого последовал обратно в камеру. Круг замкнулся. Я снова возвращался туда, откуда сбежал.

Мы шли по коридору к лифту. Киборги шли по бокам. Кордес – чуть позади, я чувствовал его тяжёлый взгляд на своей спине и злился ещё больше. Форма лейтенанта была порвана в нескольких местах, и вся в крови, рёбра болели после драки с каждым вдохом, разбитый нос и губа саднили, кровь не прекращала из них течь, капая на грудь мундира. Одним словом, вид у меня был ещё тот. Все встречные прохожие шарахались от нас, прижимаясь к стенам, глаза округлены от ужаса или от любопытства.

Прекрасно. Теперь по всей станции поползут слухи. «Адмирал Мерф избил главу контрразведки». Или наоборот. Хотя Академик точно уже выложил запись со своей нейросети в местную сеть, а потом она быстро утечёт в глобальную сеть. Впрочем, плевать. Пускай пишут что хотят…

И здесь до меня дошло. Камера! Как же я не понял всё сразу! Нет, я точно болван. Тупой баран! И попался как самый тупой баран. Ведь с этой камерой я должен быть понять всё сразу, а я не понял. Задёргался. А сейчас сделал ещё большую глупость.

– Быстрее, Мерф, – бросил Кордес позади меня, его голос звучал насмешливо. – Или хочешь, чтобы тебя понесли? Мои киборги не против. Они любят таскать грузы.

Я обернулся, готовый огрызнуться, подобрать какую-нибудь язвительную реплику, но тут пси внезапно звякнуло в голове. Не предупредило, как обычно, а именно звякнуло, резко, пронзительно, как сигнал тревоги. Опасность! Сейчас! Здесь! Близко!

– Стойте! – я резко остановился. – Нельзя дальше!

– Что? – один из киборгов явно недовольно посмотрел на меня нахмурившись.

– Нельзя туда! – попытался отступить назад. – Там опасно! Что-то не так!

– Хватит, Мерф, тебе никто здесь не поверит, – сказал Кордес, закатив свои серебристые глаза.

Киборги подхватили меня под руки с обеих сторон и потащили вперёд, их хватка была как тиски.

– Думаешь, мы поверим в твои фокусы? В твоё мистическое «пси»? Это для детей!

– Я серьёзно! – даже попытался вырваться, упираясь ногами в пол, но киборги крепко держали меня. – Там что-то не так!

– Какой наивный, оказывается, – насмешливо произнёс Кордес. – Думаешь, сможешь так сбежать? Давай, иди. Твоя судьба – это камера.

– Нет! Слушай меня, там… – пытался убедить его, но меня тащили вперёд.

Киборги не церемонились, буквально волоча меня к лифту, мои ноги едва касались пола. Я видел, как загорелся индикатор над дверью лифта. Цифры менялись. Кабина приближалась. Пси взвыло всё громче.

Попытался вырваться ещё раз, дёрнулся изо всех сил, но только ещё больше порвал остатки мундира. Ткань затрещала, швы разошлись окончательно.

Двери лифта начали открываться с характерным шипением гидравлики. Один из киборгов, отпустил меня и выдвинулся вперёд, видимо, чтобы всё-таки проверить открывающуюся кабину лифта. Что-то было не так. Что-то определённо было не так. Я видел, как его рука потянулась к оружию на поясе.

И тут рвануло.

Сначала из лифта вырвался столб пламени, как огненный кулак, ударивший в коридор. Взрывная волна швырнула нас всех назад, как щепки. Я почувствовал жар на лице – плазма обожгла кожу, что-то горячее и острое пробило остатки формы спереди, мы все отлетели назад, я ударился спиной вроде о стену коридора, услышал хруст – то ли моих костей, то ли стены. Мир поплыл. В ушах звенело. Не слышал ничего, кроме высокого писка или звона. Это выли сирены тревоги.

А потом второй взрыв, но я уже находился в каком-то тумане. Где-то сзади, рядом, куда нас отбросило. Ещё один столб огня. Пролетевший надо мной. Нас вновь подбросило и швырнуло обратно, к горящему лифту. Я летел, кувыркаясь в воздухе, видел, как вокруг пролетают обломки, искры, горящие куски обшивки и осколки непонятно чего, часть пролетали мимо, но многие впивались в меня. Боль. Одна сплошная боль.

Удар и я распластался на полу коридора. Сильная боль пронзила всё тело. Не мог я вдохнуть. Не мог пошевелиться. Просто лежал, глядя в потолок, который медленно заволакивало дымом и огнём. В этот момент сработала пожарная сигнализация и сверху полилась белая пена.

Что-то упало рядом. Я услышал грохот и с трудом повернул голову.

Один из киборгов. Он горел. Весь, целиком. Пена сплошным потоком лилась на него сверху, но его это нисколько не спасало. Пламя пожирало его тело прямо под пеной, плавило синтетическую кожу, обнажая металлический каркас. Горел он не сам, что-то вязкое вылетело из лифта и попало на него, именно оно сейчас горело. Он полыхал и пытался встать, сбить пламя, дёргался, но не мог. Его системы отказывали. Пламя везде. Горело всё: стены, пол коридора, потолок. Пламя распространялось всё больше и больше…

Потом увидел второго, он горел, как и первый, но поднялся на ноги, видимо, не особо понимая, что делает. Он сделал два шага ко мне…

– Нет… – я попытался отползти, но тело меня не слушалось.

Когда горящий киборг рухнул сверху. Я почувствовал невыносимый жар, запах горелого металла и плоти. Попытался закричать, но вместо крика, вырвался только хрип.

Темнота начала наползать. Последнее, что я услышал – это треск пламени и далёкие крики.

После не было ничего.

Глава 1

Сознание возвращалось медленно, словно из вязкого болота. Сначала появились ощущения: что-то мягкое и холодное под спиной, странное покалывание в конечностях, отдалённое гудение неизвестного оборудования. Потом пришли звуки: приглушённые голоса, попискивание систем жизнеобеспечения. И наконец, когда я попытался открыть глаза, в них ударил яркий свет.

Веки мгновенно сомкнулись, защищаясь от этого невыносимого света. Тело само тянулось обратно в темноту, в безопасное забытьё сна. Каждая клетка хотела вернуться в бессознательное состояние, где не существовало ни света, ни боли, ни необходимости думать.

Но вернуться мне не дали. Чей-то требовательный, властный женский голос разорвал пелену дремоты:

– Открыть глаза. Немедленно.

В этом голосе не существовало места для возражений или просьб. Это был голос медика, привыкшего к беспрекословному подчинению. Голос разумного, который не собирался церемониться с теми, кто цепляется за жизнь.

Странно, но этот голос мне показался смутно знакомым – где-то в глубинах памяти шевельнулось полузабытое воспоминание. Подчинился, медленно приподняв веки, пытаясь адаптироваться к свету. На этот раз боль была не такой острой. Размытые контуры начали обретать чёткость.

– Отлично, – голос стал чуть мягче, но по-прежнему оставался профессионально отстранённым. – Зрачки реагируют на свет. Рефлексы в норме. Алекс, ты понимаешь меня? Если да – ответь вслух.

Попытался заговорить, но горло словно забили песком. Губы пересохли, потрескались и слиплись. Языком провёл по ним, ощущая солёный привкус крови или лекарств. Со второй попытки, собрав всю волю, выдавил:

– Да.

Даже собственный голос показался чужим – хриплым, искажённым, еле слышным. Но этого хватило.

– Так, девочки, – голос обратился голос к кому-то ещё, – берём его за руки и ноги и несём вон в ту капсулу. Вон в ту, с мигающим зелёным индикатором. Хватит ему прохлаждаться в реаниматоре. Уже две недели занимает дорогостоящее оборудование. Пора переводить в обычную регенерационную капсулу.

Две недели? Мысль пробилась сквозь туман в голове. Нахожусь здесь без сознания целых две недели?

– А это точно он? – донёсся другой женский голос, неуверенный.

Этот голос я тоже узнал. Память подбросила смутный расплывчатый образ. Но имя ускользало, плавая где-то на периферии сознания.

– А ты думаешь, на флоте есть другой такой же везунчик? – в голосе первой женщины прозвучала насмешка, но с оттенком чего-то тёплого, почти нежного. – Лично у меня нет никаких сомнений – это именно он. Если раньше я ещё немного сомневалась, когда смотрела на него, то сейчас, когда он очнулся и ответил, у меня нет ни грамма сомнения в этом. Никто, кроме него, не смог бы выжить после такого. Так что давайте, берём его аккуратно. Спина и шея – моя зона ответственности.

Руки, множество рук, подхватили меня. Кто-то осторожно поддерживал голову, чьи-то ладони легли под лопатки, другие обхватили бёдра и голени. Движение было слаженным, выверенным. Меня приподняли над реаниматором, и тело мгновенно отозвалось волной боли.

Неострой, кричащей болью – скорее тупой, ноющей, разлитой по всему телу. Словно каждая мышца, каждая кость помнила о полученных повреждениях и сейчас напоминала мне об этом. Зажмурился, стиснул зубы, пытаясь не застонать.

Несли бережно, почти нежно. Ощущал тепло их рук сквозь тонкую медицинскую ткань, которой был укрыт. Глаза постепенно привыкали к свету, и я начал различать очертания: белый потолок со встроенными панелями освещения, силуэты медицинского оборудования.

– Лана, почему ты считаешь, что ему повезло? – послышался третий знакомый голос, тоже женский.

И тут понял: все три голоса мне знакомы. Где-то глубоко в памяти, под слоями забытья и боли, хранились связанные с ними воспоминания. Но какие? Почему они здесь?

– Да потому что, как мне сказали, – продолжила Лана, и теперь понял, что это была она, – после взрывов три киборга вышли из строя и не подлежат восстановлению. Практически полностью уничтожены. От них остались только обугленные останки и расплавленная электроника. А он находился рядом с ними. В самом эпицентре взрыва. И выжил.

В её голосе звучало нечто похожее на профессиональное восхищение.

– Так повезти могло только ему, – не останавливалась она. – Вы просто не видели записи с места происшествия, а я видела. Вы не видели, что там творилось. А я смотрела съёмки со спасательных дроидов. Поначалу все подумали, что после таких взрывов там не может остаться никого живых. Температура там поднималась очень высоко. Лифтовая кабина расплавилась. Там металл плавился. А потом они нашли его. Живого.

Пауза. Чувствовал, как они аккуратно поворачивают, маневрируя между рядами оборудования.

– Обгорел он сильно, – голос Ланы стал серьёзнее. – Так что досталось ему прилично – ожоги второй и третьей степени на большей части тела. Но живой ведь. Сердце билось. Мозг функционировал. Импланты держали его на плаву. Это просто невероятно.

– Так, аккуратно его кладём, – скомандовала она. – Девочки, осторожнее. Мила, ты видишь датчики? Нужно уложить его так, чтобы сенсоры размещались в правильных точках. Лера, поддержи ноги, не дай им соскользнуть.

Мила. Лера. Имена ударили в сознание как электрический разряд. Внезапно память начала возвращаться – фрагментами, хаотичными образами, вспышками.

Меня опускали в новую капсулу. Они старались делать это максимально нежно, но даже такое осторожное движение отзывалось острой болью во всём теле. Каждое прикосновение к коже ощущалось, как прикосновение раскалённого железа. Рёбра пронзила острая колющая боль – сломанные кости напомнили о себе. Не смог сдержаться и застонал.

Стон вырвался помимо воли – низкий, хриплый. В тот же момент зрение вернулось окончательно, словно мозг решил, что боль – достаточная причина, чтобы привести все системы в полную боевую готовность.

Рассмотрел тех, кто меня переносил. Три женщины.

– Мила? – с невероятным трудом произнёс, разлепляя губы, которые снова слиплись.

Она застыла, всё ещё придерживая мои плечи. Её лицо исказилось и целая гамма эмоций пронеслась по нему за долю секунды. Шок. Облегчение. Радость. Гнев. Слёзы блеснули в её глазах.

Мила. Это точно она. С тёмными кругами под глазами явно от недосыпа. Скулы обострились – она похудела. На лице читалась усталость, но и невероятная сила.

Перевёл взгляд ниже. Вторая женщина держала мои ноги.

– Лера? – с трудом выдавил из себя.

Лера. Она тоже изменилась, в её лице появилась какая-то суровость, которой раньше не было.

– Ты смотри, узнал, – заметила Лана, наблюдавшая за мной с другой стороны капсулы. В её голосе промелькнула удовлетворённость. – Значит, память работает. Когнитивные функции восстанавливаются. Точно жить будет.

– Алекс, – голос Милы дрожал. – Это правда ты?

Она смотрела на меня так, словно не верила собственным глазам. Словно боялась, что исчезну, стоит ей моргнуть. Её пальцы непроизвольно сжались на моём плече – не больно, но ощутимо. Она хотела убедиться, что настоящий, что здесь.

– Я, – с трудом ответил ей, вкладывая в это слово всё, что мог. Облегчение. Любовь. Сожаление. Извинение.

– Так, девочки, всё, поговорили достаточно, – Лана переключилась обратно в профессиональный режим, – вам пора идти. Мне ещё с ним надо работать и работать. Капсулу нужно настроить, программу регенерации подобрать, показатели мониторить. Это займёт минимум час. Идите, отдохните, вы обе уже сутки на ногах.

– Ты, гад такой, – голос Леры сорвался, – только попробуй сдохнуть!

Слова вырвались у неё неожиданно, резко, наполненные одновременно яростью и отчаянием. И тут увидел, как слёзы потекли по её лицу. Не тихие, сдерживаемые, а слёзы радости или грусти от нашей встречи, слезы, которые она больше не могла контролировать.

Она развернулась и почти выбежала из медблока. Дверь автоматически закрылась за ней. Мила задержалась на мгновение. Её взгляд встретился с моим. В нём столько всего читалось: боль, надежда, страх, любовь. Она открыла рот, словно хотела что-то сказать, но передумала. Просто кивнула и последовала за Лерой.

Лана проводила их взглядом, потом повернулась ко мне.

– Ну что, герой, – в её голосе не было иронии, только усталость, – давай приводить тебя в порядок. У нас с тобой много работы.

Она наклонилась над панелью управления капсулой. Пальцы скользили по элементам управления, настраивая параметры. Крышка капсулы начала медленно опускаться.

– Спи, – её голос доносился издалека, уже полузаглушённый закрывающейся крышкой капсулы. – Регенерация займёт время. Я разбужу тебя, когда будет нужно.

Последнее, что увидел перед тем, как крышка окончательно закрылась – её лицо, склонённое над панелью управления. Озабоченное, сосредоточенное, профессиональное.

Потом пришла темнота. И сон.

Когда очнулся в следующий раз, первое, что почувствовал – голод.

Не просто желание поесть. Настоящий, первобытный голод, который грыз желудок изнутри. Тело требовало энергии, ресурсов для регенерации. Капсула могла восстанавливать ткани, но для этого ей нужен был материал.

Крышка капсулы открылась со знакомым шипением. Яркий свет снова ударил в глаза, но на этот раз адаптация прошла быстрее. Зрение сфокусировалось, и увидел склонённое надо мной лицо Ланы.

– Добро пожаловать обратно, – произнесла она с лёгкой улыбкой. – Как самочувствие?

– Голодный, – выдавил первое, что пришло в голову.

Она засмеялась – неожиданно тепло и искренне.

– Это хороший знак. Значит, организм восстанавливается. Сейчас принесу тебе питательную смесь. Не самая вкусная вещь в мире, но содержит всё необходимое. Через несколько дней уже сможешь перейти на обычную пищу.

Лана отошла к шкафчику, достала пакет с густой жидкостью тускло-бежевого цвета и вернулась.

– Держи, – протянула она трубку. – Пей медленно. Если будет тошнить – сразу говори.

Втянул жидкость через трубку. Вкус оказался именно таким, как и ожидал – отвратительным. Что-то среднее между мелом, синтетическими витаминами и разбавленным бульоном. Но голод перевешивал отвращение. Продолжал пить, заставляя себя глотать эту гадость.

– Молодец, – одобрила Лана, наблюдая за тем, как опустошаю пакет. – Теперь попробуй пошевелить пальцами на руках. Медленно.

Сосредоточился. Пальцы откликнулись – сначала с трудом, потом всё увереннее. Шевелились, сгибались, разгибались. Боль почти исчезла, осталось лишь лёгкое покалывание.

– Отлично. Теперь на ногах.

Пальцы ног тоже подчинились. Движения получались не такими чёткими, но это было прогрессом.

– Хорошо, – Лана кивнула, делая пометки на планшете. – Нервная проводимость восстанавливается в пределах нормы. Попробуй приподнять руку.

Напряг мышцы. Рука дрогнула, медленно оторвалась от поверхности капсулы, поднялась на несколько сантиметров. Мышцы тряслись от напряжения, но держали.

– Достаточно, опусти, – остановила она меня. – Не перенапрягайся. У тебя ещё времени много, чтобы восстановить силы. Главное – не торопиться.

Рука опустилась обратно. Почувствовал, как волна усталости накрыла меня.

– Нормальная реакция, – заметила Лана, видя, как закрываются глаза. – Организм тратит огромное количество энергии на регенерацию. Тебе нужно спать и есть. Много спать и много есть. В ближайшие дни ты будешь спать по шестнадцать – восемнадцать часов в сутки. Это естественно.

Проснувшись вновь, только открыл глаза и сразу вспомнил про жен. Мне это привиделось? Или нет? Как жёны оказались здесь?

Попытался пошевелиться, но тело было налито свинцовой тяжестью. Каждая мышца отзывалась тупой болью. Попробовал приподнять голову и сразу застонал. Любое, самое простое движение давалось мне с трудом.

– Лежать, – раздался строгий голос Ланы. Она появилась в поле моего зрения, склоняясь над капсулой. – Ещё рано тебе двигаться. Тебя буквально по кускам собирали.

– Мила… Лера… – прохрипел я. – Они действительно были здесь?

– Действительно, – кивнула Лана, проверяя показания на панели капсулы. – И не только они. Весь медсектор на ушах стоял, когда тебя привезли. Трудно поверить, но ты выжил после того, что с тобой произошло.

Память начала возвращаться обрывками. Взрыв в лифте. Пламя. Горящий киборг, падающий на меня. Боль. Невыносимая боль.

– Что со мной? – спросил у неё краем глаза пытаясь рассмотреть что она делает на панели.

– Ожоги второй и третьей степени на девяносто процентах тела, – перечислила Лана, не отрываясь от панели. – Три сломанных ребра, сотрясение мозга, множественные осколочные ранения. Плюс повреждение лёгких от вдыхания продуктов горения. Честно говоря, ты должен был умереть. Но твои импланты удержали тебя на плаву.

– А киборги?

– Те, что были с тобой? Списаны в утиль. Глава контрразведки тоже пострадал, но не так серьёзно – его кибернетика была лучше и отчасти защитила его. Он сейчас в соседнем блоке лежит, но не жилец, скорей всего.

– Почему?

– Что почему? Почему не жилец?

– Да.

– Взрывом сильно мозг повредило. Я не большой специалист по киборгам, но, на мой взгляд, там без шансов. Хотя к нему прислали специалиста по ним из столицы. Он там сейчас над ним колдует. Может, и вытащит.

Я попытался переварить эту информацию. Значит, я действительно чуть не погиб. А Мила и Лера реально были здесь, и мне это не привиделось.

– А где они сейчас? – спросил у Ланы.

– Если ты о жёнах, то я отправила их отдыхать. Они не отходили от тебя двое суток. Особенно Мила – её насильно увести не могли. Им сейчас нужно восстановить силы.

– А дети?

– С детьми всё в порядке. За ними смотрят на базе. Тесть твой с тёщей от них не отходят и Багира с ними, так что не переживай на этот счёт.

Багира. Значит, её таки прислали сюда. Хотя сейчас получается, что она присматривает скорее за моими жёнами и детьми.

– Как долго я буду здесь? – попытался сформулировать вопрос.

– Минимум ещё неделю в капсуле для регенерации. Потом ещё неделя реабилитации. Не спеши, Алекс. Ты серьёзно пострадал.

– Не могу… неделю… лежать, – попытался возразить я. – Нужно…

– Ничего тебе не нужно, – жёстко оборвала меня Лана. – Приказ императора – полная регенерация. Пока я не дам добро, ты никуда не денешься. И не пытайся спорить, я уже Миле пообещала, что буду держать тебя здесь столько, сколько нужно.

Я хотел было возразить, но она что-то нажала на пульте, и силы покинули меня. Веки налились свинцом, и я почувствовал, как снова проваливаюсь в сон. Капсула делала своё дело, заставляя организм отдыхать и восстанавливаться.

Последней мыслью, перед тем как я отключился, было: – Они живы. Они здесь.

Всё остальное может подождать.

Следующее пробуждение было более осознанным. Боль притупилась до терпимого уровня, тело перестало казаться чужим и неповинующимся. Когда я открыл глаза и обнаружил, что крышка капсулы прозрачна – сквозь неё видно был виден потолок медблока с его стерильными панелями и мягким освещением. Повернул голову. Рядом с капсулой, в кресле, сидела Мила. Она дремала, откинувшись на спинку, но даже во сне её лицо оставалось напряжённым. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный пучок. На ней была простая гражданская одежда – серая туника и тёмные брюки. Я смотрел на неё, не в силах оторвать взгляд. Сколько месяцев прошло с нашей последней встречи? Время размылось в череде событий, и я потерял счёт. Словно почувствовав мой взгляд, Мила открыла глаза. Секунду она смотрела на меня, будто не веря, что я не сплю. Потом вскочила с кресла и подошла к капсуле.

– Ты очнулся, – её голос дрожал. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто на меня упал горящий киборг, – попытался пошутить я, но получилось хрипло. Мила не улыбнулась. Вместо этого её глаза наполнились слезами.

– Ты идиот, – прошептала она. – Полный идиот. Мы думали… я думала…

– Я жив, – сказал я тихо. – Всё в порядке.