Текст книги "Античные гимны"

Автор книги: Гомер

VI. К ДЕМЕТРЕ[375]375
  Последний каллимаховский гимн «К Деметре», по мнению ряда исследователей, датируется 258 – 248 гг. до н. э. и приурочивается к завоеванию Птолемеем Карий и усилению авторитета Филадельфа в провинциях. «Описательная» ситуация позволяет дать предположительную локализацию гимна: вступительные и заключительные стихи представляют процессию в честь Деметры – возможно, в Кирене или в Александрии.
  Интерес к культовой специфике в этом гимне так же, как и во всех других гимнах, чисто научный. Каллимах еще раз проявляет себя здесь собирателем и хранителем древних, забытых традиций и обычаев. Данный гимн не случайно посвящен Деметре: культ Деметры получил широкое распространение при Птолемее II, и, как считают, именно этот культ послужил образцом для прославления женщин в эпоху Рима. В гимне «К Деметре» одним из главных персонажей является фигура матери молодого фессалийского князя, вобравшая в себя черты, типичные для светских кругов в Александрии, современных поэту.
  В этом гимне для поэта первична легенда. Рассказ об Эрисихтоне по праву считается поучительной историей, которая обнаруживает не слишком много оригинальных черт. Скорее всего миф об Эрисихтоне привлек внимание Каллимаха по двум причинам: во-первых, это один из тех малоизвестных местных мифов, которые хранят черты глубокой древности, а во-вторых, серьезное, благочестивое повествование должно было сделать очевиднее авторскую иронию. Прежде всего обращают на себя внимание те изменения, которые внес Каллимах в легенду по сравнению с принятым каноническим мифологическим образом Эрисихтона. В свое время все эти изменения проанализировал и обобщил Ф. Ф. Зелинский (Zielinski Fh. Erysichton // Philologus. 1891. Bd. 4. S. 140). В результате изменений, внесенных Каллимахом в миф, традиционная легенда превратилась в нравоучительную веселую сказку для детей. Как в подавляющем большинстве гимнов, легенда заключается в особые «рамки». Вступление автор своеобразно делит между описанием печали Деметры по случаю похищения дочери (VI 1 – 16; ср. мотив похищения Персефоны у Овидия в «Метаморфозах» V 341 – 661 и в «Фастах» IV 393 – 620) и описанием радости людей, научившихся благодаря Деметре земледелию (VI 17 – 23). После мифологической наррации автор рассказывает о всевозможных благодеяниях Деметры (VI 118 – 127) и о ее жалости к женщинам, участницам процессии (VI 128 – 133). В свое время Э. Бете (В е t h е Ε., Ρ о h 1 е η ζ W. Griechische Literatur. Leipzig; Berlin, 1924. Bd. I. Hf. 3. S. 220) высказал мнение, что рассказчицей гимна IV можно представить женщину – вероятно, этим объясняется особый интерес автора во вступлении и заключении гимна к участницам процессии. Заканчивается гимн, как и предыдущий, ожиданием эпифании божества.
  Бытовой, жанровый стиль мифологического рассказа в данном гимне усложняется учеными реминисценциями начала гимна, что подчеркивает «два различных стилевых тона: книжный тон и тон простонародный» (Толстой И. И. Миф в александрийской поэзии//Статьи о фольклоре. М.; Л., 1966. С. 172).


[Закрыть]

 
Вот и кошницу несут! О жены, примолвите звонко:
«Радуйся, матерь Деметра, обильная кормом и хлебом!»
Вот и кошницу несут! С земли взирайте на тайну[376]376
  Как стрелы и лук – атрибуты Артемиды, а лира – Аполлона, так корзина, или кошница, – символ Деметры, символ плодородия. Именно кошницу видит толпа собравшихся – и девочки, и девушки, и женщины смотрят на нее обязательно снизу (VI 4). Везут кошницу четыре лошади белой масти (VI 121). Появляется процессия только под вечер, и в течение всего дня женщины должны соблюдать пост (VI 6). До конца в шествии участвуют женщины моложе шестидесяти лет (VI 130).


[Закрыть],
Кто посвящению чужд; не смейте подглядывать с кровель,
5 Ни жена, и ни дева, ни та, что власы распустила,
Все мы покуда должны голодную сплевывать влагу.
Геспер сквозь дымку сверкнул – когда же ты выйдешь, о Геспер[377]377
  Геспер – сын или брат Атланта, унесенный ветром и превращенный в вечернюю звезду. Традиционно считается самой прекрасной из звезд.


[Закрыть]?
Это ведь ты убедил испить Деметру впервые
В оное время, как Деву она безуспешно искала.
10 Ах, Владычица наша, и как тебя ноги носили
В странствиях к черным мужам и к плодам Гесперидина сада[378]378
  ..к плодам Гесперидина сада} – Имеются в виду золотые яблоки – свадебный подарок Гере от Геи. Сад охраняли на крайнем западе у самых берегов Океана нимфы Геспериды (по разным версиям – от трех до семи).


[Закрыть]?
Сколько же маялась ты, не омывшись, не пивши, не евши!
Трижды ты перешла серебряный ток Ахелоя[379]379
  Ахелой – главная река Акарнании и Этолии.


[Закрыть],
Каждую реку ты столько же раз пересечь потрудилась,
15 Трижды у струй Каллихора ты наземь садилась устало,
Солнцем палима, пылью покрыта, терзаема гладом[380]380
  Достаточно условное описание странствий Деметры в поисках своей дочери; черные мужи – «эфиопы».


[Закрыть]!
Нет, о нет! О том промолчим, как Део[381]381
  Део – одна из форм имени Деметры. Ниже раскрываются два ее культовых эпитета: Тесмофора – дарующая законы и Кариофора – дарующая плоды.


[Закрыть] горевала.
Лучше припомним, как градам она даровала законы,
Лучше припомним, как жатву она совершала впервые
20 Свято, и как подложила быкам иод ноги колосья
В те времена, как был Триптолем[382]382
  Триптолем – сын элевсинского царя Келея. Деметра даровала ему золотую колесницу, запряженную двумя крылатыми драконами, чтобы он разъезжал в ней по всей земле, обучая людей земледелию, сея повсюду пшеницу и устанавливая законы. Триптолем выполняет функции мифологического культурного героя.


[Закрыть] в искусстве наставлен;
Лучше припомним, дабы научиться бежать преступлений
И своеволья, о том, как был Эрисихтон наказан.
 
 
В давнее время не Книда предел, но Дотий священный[383]383
  Книд – мыс и город в Карий, центр дорийского союза в Малой Азии. Дотий – город и равнина в восточной Фессалии со святилищем Деметры, откуда бежал в Малую Азию царь Триоп – сын Посейдона, отец Фарба, Ифимедии и Эрисихтона.


[Закрыть]
25 Племя пеласгов[384]384
  Пеласги – здесь под пеласгами имеются в виду греки вообще, а не потомки мифического аргосского царя Пеласга.


[Закрыть] еще населяло; они посвятили
Рощу богине густую – сквозь листья стреле не пробиться.
Там и сосна возрастала, и статные вязы, и груши,
Там и сладчайшие яблоки зрели; электра яснее
Там струилась вода из протоков. Не меньше ту рощу,
30 Чем Элевсин, иль Триоп, иль Энну, любила богиня[385]385
  Элевсин – город в Аттике к северо-востоку от Афин, со знаменитым храмом Деметры. Ежегодно в сентябре здесь происходили культовые торжества – великие мистерии, изображающие горе и странствия Деметры. Триоп – город в Беотии, центр культа Деметры. Энна – центральная часть Сицилии. Деметра очень любила эту страну за ее плодородие и красоту – здесь она воспитала свою Персефону.


[Закрыть].
Демон благой отошел между тем от Триопова рода.
И через то Эрисихтон был злым подвигнут советом:
Двадцать служителей он повел с собою, могучих,
Словно гиганты, способных хоть целый град ниспровергнуть,
35 Их секирами всех ополчил, ополчил топорами —
И предерзких толпа к Деметриной кинулась роще[386]386
  описание преступления Эрисихтона.


[Закрыть].
Был там тополь огромный, до неба росшее древо,
Тень в полуденный час для игры дарившее нимфам;
Первым принявши удар, печально оно восстенало.
40 Вот Деметра вняла, как тополь страждет священный,
И промолвила в гневе: «Кто дизные рубит деревья?»
Тотчас она уподобилась видом Никиппе[387]387
  Превращение богов в смертных людей – традиционный мотив у Гомера: Посейдон обращается к грекам в образе Калхаса (Ил. XII 43); Афина наставляет Телемаха, превратившись в Ментора (Од. I 270 – 295), и т. д. В гомеровском гимне Демстра превращается в старушку-няню (Гом. гимны V 101 – 104), у Каллимаха Деметра является Эрисихтону и его слугам в образе старушки-жрицы Никиппы.


[Закрыть], что жрицей
От народа была богине назначена, в руки
Взявши мак и повязки, ключами же препоясавшись.
45 Кроткие речи она обратила к негодному мужу:
«О дитя, что стволы, богам посвященные, рубишь,
О дитя, отступись! О дитя, ведь мил ты родившим!
Труд прекрати и слуг отошли, да не будешь постигнут
Гневом властной Деметры, чью ты бесчестишь святыню!»
50 Он же воззрился в ответ страшней, чем дикая львица
На зверобоя глядит, в горах его встретив Тмарийских[388]388
  Τмарийские горы – горный хребет на севере Греции.


[Закрыть],
Только родившая чад (говорят, страшны у них очи).
«Прочь! – он вскричал, – иль моим топором тебя поражу я!
Что до этих дерев, то они пойдут на укрытье
55 Для чертога, где радостный пир сотворю я с друзьями!»
Юноша кончил; была записана речь Немесидой[389]389
  Немесида – богиня справедливого возмездия, следит за соблюдением законов и наказанием преступников.


[Закрыть].
Гневом вскипев, свое божество Деметра явила, —
Праха касались стопы, глава же касалась Олимпа.
Слуги, от страха мертвея, узрели богиню и тотчас
60 Прочь пустились бежать, в лесу топоры покидавши.
Их Госпожа отпустила, людей подневольных, не доброй
Волей пришедших сюда; но владыке молвила гневно:
«Так, хорошо, хорошо, о пес, о пес! О веселых
Ныне пекися пирах! Предстоит тебе трапез немало».
65 Так провещала она, Эрисихтону горе готовя;
В тот же миг он был обуян неистовым гладом,
Жгучим, ярости полным, и злой в нем недуг поселился.
О, злосчастный! Чем больше он ел, тем больше алкал он.
Двадцать слуг подносили еду, а вина – двенадцать.
70 Ибо гневом пылал Дионис с Деметрой согласно:
Что ненавидит Деметра, всегда Дионис ненавидит.
 
 
Срама такого стыдясь, своего родители сына
В гости не смели уже отпускать, отговорки слагая.
Как-то на игры Афины Итонской его Ормениды[390]390
  Ормениды – Аминтор и Ктесий. Аминтор – царь города Ормения, расположенного близ горы Пелион в Фессалии. ...игры Афины итонской... – культовые игры в честь Афины в городе Итона в Фессалии.


[Закрыть]
75 Призывали, но им ответила матерь отказом:
«Нет его дома сейчас; вчера в Краннон поспешил он,
Во сто быков ценой востребовать долг». Посетила
Их Поликсо, Акториона мать[391]391
  Мать Акториона – у нимфы Поликсо сына по имени Акторион не было. Скорее всего, как считают ряд исследователей, это имя Каллимах придумал сам.


[Закрыть], на сыновнюю свадьбу
Звать вознамерясь Триопа, а с ним и Триопова сына.
80 Скорбь держа на душе, в слезах ей молвила матерь:
«Будет с тобою Триоп; Эрисихтон же, вепрем на склонах
Пинда ранен, лежит на одре уж девятые сутки».
Бедная, нежная матерь, какой ты лжи не сплетала!
Коль устрояется пир – так «нет Эрисихтона дома»;
85 Свадьбу справляет сосед – «Эрисихтон диском ушиблен»,
Или «упал с колесницы», иль «чистит отрийское стадо».
Дома меж тем запершись, целодневно, с утра и до ночи
Ел он и ел без конца, но вотще – свирепый желудок
Только ярился сильней; как будто в пучину морскую
90 Все погружались бесплодно, нимало не пользуя, яства.
Словно снег на Миманте иль воск в сиянии солнца,
Так он таял и таял сильней, пока не остались
Только жилы одни у страдальца, да кожа, да кости.
Горько плакала матерь, и сестры тяжко скорбели,
95 И сосцы, что вскормили его, и десять служанок.
Сам Триоп, седую главу поражая руками,
Громко воззвал к Посейдону, ему не внимавшему вовсе:
«О лжеродитель! Воззри на внука, если и вправду
Твой я сын от Канаки, Эоловой дщери[392]392
  Канака – дочь Эола, жена Посейдона и мать его пятерых сыновей.


[Закрыть]; мое же
100 Семя – этот злосчастный. Когда бы стрелой Аполлона
Был он сражен и его схоронил я своими руками!
Ныне же мерзостный голод в его очах поселился.
Или недуг отврати, иль его под свое попеченье
Сам прими и питай; мои же иссякли запасы.
105 Пусты конюшни мои, на дворе моем больше не вид
Четвероногих; меж тем повара, из сил выбиваясь,
Уж и месков[393]393
  Мески (в оригинале oyrëas) – мулы.


[Закрыть] моих отпрягли от большой колесницы.
Он и корову пожрал, что готовила мать для Гестии,
И боевого коня с ристалищным вместе, и даже
110 Самое белохвостку[394]394
  Белохвостка (в оригинале ailoyron) – кошка.


[Закрыть], страшившую малых зверюшек!»
 
 
Все же, покуда в Триоповом доме столы накрывались,
Только родимый покой об этом ведал злосчастье.
Но когда от зубов ненасытных все опустело,
На перекрестке дорог уселся царственный отпрыск,
115 Клянча сухие куски и стола чужого отбросы.
 
 
Другом моим да не будет, Деметра, твой оскорбитель,
Ни соседом моим! Не терплю соседей злонравных.
 
 
Молвите звонко, о девы, и вы подхватите, о жены:
«Радуйся, матерь Деметра, обильная кормом и хлебом!»
120 Как четыре коня провозят святую кошницу,
Белые мастью, так нам царящая мощно богиня
Белую пусть ниспошлет весну, и белое лето,
Также и осень, и зиму, блюдя обращение года!
Как мы, ноги не обув и волос не связав, выступаем,
125 Так да пребудут у нас и ноги и головы здравы!
Полную злата несут кошниценосные жены
Ныне кошницу; таков да будет злата избыток!
 
 
Те, кто таинствам чужд, идите до пританея[395]395
  Пританей – общественное здание, символический центр города, где горел огонь, посвященный Гестии, символ единства общины.


[Закрыть];
Вы ж, посвященные жены, – до самого храма богини,
130 Если шести не достигли десятков. А вы, кто во чреве
Носите плод, Илифию моля, или мучимы болью, —
Сколько ноги пройдут; и вас Део в изобилье
Всем одарит, а когда-нибудь вы и до храма дойдете.
Радуйся много, богиня, и граду даруй удачу[396]396
  описание культового ритуала на празднике Деметры.


[Закрыть]
135 Ты и согласье, в полях возрасти плоды нам и злаки,
Скот возрасти, дай яблокам сок, дай колосу зрелость,
Сладостный мир возрасти, чтоб жатву пожал, кто посеял.
 
 
Милость яви мне, молю, меж богинями дивная силой!
 

ГИМН КЛЕАНФА

К ЗЕВСУ[397]397
  Гимн Клеанфа «К Зевсу» был найден в рукописи «Эклог» Стобея XIV столетия. Его первым редактором и издателем был Ф. Орсинн (Антверпен, 1568). В течение столетий греческий текст гимна, несколько испорченный в рукописи, неоднократно редактировался и переиздавался, особенно в XIX и XX вв., и как единственный дошедший в более-менее целом виде от древней Стой он был включен в собрание «Фрагменты древних стоиков» Г. Арнима. Последнюю, наиболее основательную критическую редакцию гимна произвел Г. Цунц (Z и η ζ G. Zum Gleanthes Hymnus //Harward Studies in classical. Philology. 1958. 63. S. 289 – 308), хотя отдельные спорные места в тексте обсуждаются и по настоящий день. Гимн переведен на многие европейские и некоторые неевропейские языки. Первый перевод на русский был сделан И. Мартыновым в конце XVIII в. В XIX и XX вв. гимн неоднократно переводился на русский, и среди его переводчиков можно назвать такие имена, как Г. Р. Державин, А. Ф. Мерзляков, Я. К. Грот, Φ. Φ. Зелинский и др. В нашем собрании гимн дан в переводе M. É. Грабарь-Пассек (История греческой литературы. М., 1969. Т. III. С. 366 – 367), сделанном по изд.: Stoicorum veterum fragmenta / Coll. J. von Arnim. Lipsiae, 1921. Vol. I. В переводе гимн имеет 37 строк (в подлиннике 39). Перевод сверен Ю. Панасенко.
  Основная идея гимна состоит в том, что наивысшее благо для вселенной и человека – добровольно повиноваться «всеобщему закону» и судьбе, хотя и называется гимн «К Зевсу» и начинается он обращением к верховному божеству олимпийской мифологии, а не к абсолютной философской категории. Образ Зевса проходит через весь гимн, пополняясь рядом зарисовок в мифологическом стиле. В этом противоречии воплощается один из фундаментальных принципов философствования стоиков – символическая эстетика. Никакие внешние причины не могли бы помешать автору прямо назвать свой гимн «К всеобщему закону» или «К судьбе» и восхвалять абстрактную категорию, как это сделал, например, за полвека до Клеанфа Аристотель, написав гимн «К добродетели». Но символическая эстетика побудила Клеанфа именно к такой специфической художественности, которой пронизан весь гимн. Эта символическая эстетика, в свою очередь, базировалась на важнейшем принципе стоической философии – любви к року (amor fati). Система роковой неизбежности включала в себя, с точки зрения стоиков, процессы как в космосе, так и в личной жизни человеческого индивидуума и в культуре человеческого сообщества. Поэтому стоики и не отвергали все предыдущие и современные им идеологические системы, в том числе и мифологию, но считали их иносказаниями или символами собственного стоического миропонимания.
  Таким образом, этот гимн является изящно построенной методами символической стоической, эстетики апологией стоической философской системы, не противоречащей мифологическим и философским традициям Греции.
  Гимн начинается обращением к Зевсу, образ которого определяется поначалу тремя эпитетами: «многоименный, «всесильный», «из бессмертных славнейший», связанными или с этической гомеровской традицией, или с традицией аттической литературы. Затем вводится четвертый эпитет, который и по форме (длинный, перифрастический, нетрадиционный – явный авторский неологизм) и по содержанию (насыщенный абстрактной философской лексикой, включающей центральные философские, в том числе и стоические, категории «природы», «мира» и «закона») противостоит первым трем традиционно-мифологическим эпитетам и является, по существу, символической интерпретацией мифологического образа Зевса в стоическом духе.
  Ни здесь, да и нигде в гимне мы не находим обычного для философских трактатов стоиков буквального отождествления Зевса со «всеобщим законом», «всеобщим словом» (логосом), «природой», «созидательным огнем», «судьбой», «провидением» и т. д. Зевс не является сам непосредственно природой, законом и миром, он выше всего этого, а именно «повелитель всего, над всем величайший владыка». Философское отождествление, естественное для научного стиля, заменяется в гимне выстраиванием синонимических рядов, применением параллелизмов и т. п.
  Автор гимна вовсе не стремится противопоставить себя власти Зевса и его закону. Он приветствует Зевса, признавая всю полноту его власти. И само приветствие (в оригинале chaire «радуйся!») подразумевает категории наивысшего блага, самодостаточности, удовлетворенности, согласия с судьбой (счастья). Безусловно, стоический Зевс-космос, будучи таковым сам по себе, не нуждается в соответствующих пожеланиях. Но в них нуждается, по мнению стоиков, прежде всего сам человек. Именно в радостном восприятии всех процессов космической и человеческой жизни, в любви к судьбе, к року стоики видят возможность достижения внутренней удовлетворенности человека.
  Большой пассаж посвящен торжественной демонстрации космической власти антропоморфного Зевса, причем утверждается, что космос добровольно повинуется власти Зевса и ничто нигде не свершается без участия Зевса.
  Следует отметить, что Зевс именуется здесь как демон, «даймон» (в переводе передано понятием «воля»). И это не лишено основания, поскольку с точки зрения мифологии демоны есть посредники между мирами богов и людей, передатчики божественной воли людям. Здесь же даймон – символ Зевсовой власти, без которой ничто не свершается. Нельзя вместе с тем не вспомнить этимологическое значение этого слова, которое связано с понятием «участь». Власть Зевса отождествляется здесь с судьбой, хотя иносказательно, символически. Однако стоическая судьба не принимает участия в делах тех, кто ее не чтит и не повинуется добровольно. Тем самым могущество Зевса, его всеобщего закона и судьбы оказывается ограниченным.
  Это противоречие – всемогущество Зевса и его неучастие в делах безнравственных людей – автор пытается разрешить в стихах о противоположностях, сливающихся в вечно сущий «единый разум» (логос). Однако безнравственные люди не обращают внимания и на этот логос, который они должны были бы приветствовать по закону древней Фемиды.
  «Всеобщий закон», тождественный логосу, тоже остается вне пределов их стремлений, так же как не интересует их и древнее священное право – Фемида. За это нечестивцы называются «дурными людьми». Нелепость поведения этих людей автор видит в неспособности их осознать необходимость судьбы. Получение разумами знания от Зевса рассматривается в гимне как большая честь для заблудших людей. Разум, по убеждению автора, укрепит их во всеобщем законе, долге, справедливости, они воздадут хвалы и почести Зевсу и его деяниям, поймут свое предназначение в жизни и соединят свою судьбу с осознанной ими, наконец, свободой воли.


[Закрыть]

 
Ты, из бессмертных славнейший, всесильный и многоименныи,
Зевс, произведший природу и правящий всем по закону.
Зевсу привет мой! Тебя всем смертным хвалить подобает,
Мы – порожденье твое и все твой образ мы носим,
5 Смертные все, что живем на земле и ее попираем.
Вот почему твою мощь восхваляю и петь буду вечно.
Все мироздание это, что землю обходит кругами,
Движется волей твоей, тебе повинуясь охотно.
Держишь « своих ты руках, никогда пораженья не знавших,
10 Молнии блеск огневой, ослепительный, вечно живущий,
Молнии той, чей удар в смятенье ввергает природу;
Этим огнем направляешь по миру ты разум всеобщий,
Всюду проносится он, меж светил великих и малых.
Ты повелитель всего, над всем величайший владыка.
15 Нет ничего на земле, что помимо тебя бы возникло,
Нет ни в эфире небесном, ни в моря глубокой пучине,
Кроме того, что безумцы в своем безрассудстве свершают.
Ты же умеешь, однако, соделать нечетное четным,
Дать безобразному вид, у тебя и немилое мило.
20 Ты согласуешь в единство дурное совместно с хорошим,
Так что рождается разум, всеобщий и вечноживущий,
Разум, чья сила страшна одним лишь дурным между смертных;
В зависти злобной они стремятся к владениям добрых,
Общий священный закон не видят, ему не внимают;
25 Если б ему покорились, то жили бы честно, разумно.
Ныне ж пылают одни необузданной жаждою славы;
Эти стремятся лукаво к наживе бесчестной, иные
Преданы только распутству и, тело свое ублажая,
Ищут одних наслаждений, взамен же страданье находят.
30 Ты же, о Зевс, всех даров властелин, темнокудрый, громовый
Дай человеку свободу от власти прискорбной незнанья;
Ты изгони из души неразумье и путь укажи нам
К мудрости вечной, которой ты правишь над всем справедливо,
Честь от тебя восприняв, и тебе будем честь воздавать мы,
35 Вечно твои воспевая деянья, как смертному должно.
Нет награжденья прекрасней для смертных и нет для бессмертных,
Кроме как общий закон восхвалять и чтить справедливость.
 

ОРФИЧЕСКИЕ ГИМНЫ[398]398
  Орфические гимны публикуются в нашем собрании по изд.: Orphei hymni / Ed G. Quandt. Berolini, 1955. В отдельных случаях использовано изд.: Orphica/Rec Ε. Abel. Lipsiae, 1885. Перевод гимнов принадлежит О. В. Смыке. Сверен В. В. Борисенко. Переводы печатаются впервые.
  Переводы орфических гимнов на русский язык осуществлялись и ранее: 13 гимнов в переводе К. Бальмонта (не гексаметром, а ямбом) были опубликованы в изд, «Гимны, песни и замыслы древних» (Спб., 1908). Имеются также переводы, сделанные известным советским переводчиком Д. Н. Недовичем в 30-е годы. Некоторые из них печатаются в настоящем издании в комментариях к орфическим гимнам.
  Сборник орфических гимнов (см. вступительную статью) открывается обращением Орфея к Мусею, своему учителю или ученику, причем это обращение есть не что иное, как взывание ко всем богам, которых легендарный поэт воспевает в своих гимнах. Подобные обращения к целому ряду богов находим у Эсхила («Семеро против Фив»), где хор начинает с богов, владеющих фиванской землей, с Зевса-отца, а затем переходит к Палладе, Посейдону, Киприде, Аполлону, Гере, Артемиде, местной богине Онке (она приравнивалась к Афине), всем богам, охраняющим город Кадма, к «милым демонам», обходящим, как стражи, осажденные Фивы (110 – 180).
  В комедии Аристофана «Женщины на празднике Фесмофорий» глашатай взывает к фесмофорам – Деметре и Коре, Плутону, Каллигении, Куротрофе, Гее, Гермесу, Харитам, чтобы они хранили город афинян. Хор, в свою очередь, обращается к Зевсу, Афине, Аполлону, Артемиде, Посейдону, морским девам Нерея, горным лимфам, после чего снова вступает глашатай с обращением к богам и богиням Олимпийским, Пифийским, Делосским и др. (295 – 334).
  Перечисление Орфеем богов идет не в той последовательности, которая наблюдается в сборнике. Мольба (eychë) начинается с владыки Зевса (ему посвящено кстати сказать, всего три гимна – XV, XIX, XX), Геи, Гелиоса, Луны, всех звезд, т. е. круга земли и небесных богов. Далее идут Посейдон (морская стихия), Персефона и Деметра как порождающие силы природы, Артемида с Аполлоном и Дионис – божество вечного возрождения. За ними огненная сила – Гефест – и наступательное буйство войны – Apec, a также подземный бог Аид, сила неотвратимой смерти. Вслед за ними идут даровательница юности Геба, Илифия – помощница при родах, Геракл, неизменный помощник людей. Орфей вспоминает нимф, Пана и Геру, хотя она менее всего связана с природными силами. Далее – Мнемосина с дочерьми Музами, Хариты, Оры, Лето (мать Аполлона и Артемиды), титанида Тейя (мать Гелиоса и Селены) и Диона (мать Афродиты), а также демоны природных сил – куреты, корибанты и кабиры, те, кого называют великими Спасителями-Сотерами и Идейскими богами. Не забыты Гермес и Фемида, Ночь и День, Рея и Кронос, Тефия, Океан с океанидами, титанид Атлант и богиня Стикс, Семела – мать Вакха, Ино, Левкотея и Палемон, Асклепий и Паллада, Мать богов, Аттис и Луна (Селена), Адонис, Мен (фригийское божество Луны) и Небесная дева.
  Среди всех этих традиционных богов, перечень которых отнюдь не производит впечатления системы, появляется целый ряд аллегорических фигур. Рядом с нимфами и Паном находятся никак с ними не связанные Дикеосина – Законность и Евсебия – Благоговение (14 – 15). И если правомерно соседство Ор (богинь времен года) и аллегории Года (18), то Вера (Пистис), Справедливость (Дика) и Законодательница (Фесмодотейра) никак не согласуются с персонификациями Дня и Ночи (24 – 25), а Время (Хронос) и Вечность (Эон) – с мрачной богиней подземного мира Стикс (29 – 30). Персонификация Провидения (Пронойя) объединяется с разного типа демоническими силами (великий Демон, Демон – губитель смертных, демоны небесные, воздушные, водяные, земные, подземные, огненные, 30 – 33), а Победа (Ника) и Неизбежность (Адрастия) – со спасителями людей на море – Левкотеей и Палемоном (35 – 36). Все ветры, громы и части космоса стоят рядом с Посейдоном (38 – 39), а Начало (Архе) и Предел (Перас) – рядом с Адонисом (41 – 42).
  Вся эта бессистемность может быть объяснена только иррациональным пафосом, свойственным поэту, охваченному вдохновением.


[Закрыть]

К МУСЕЮ
НА ПОЛЬЗУ И ВО БЛАГО ТЕБЕ, ДРУГ!

 
Вот послушай, Мусей, молитву при действах священных
Силы великой – тебе она более всех подобает.
Царь Завес и Земля, и небесное чистое пламя
Солнца с Луной, и бессчетных созвездий святое свеченье!
5 Ты, Посейдон, черновласый держатель Земли! Персефона!
Ты, о Деметра святая, плодами обильная пышно!
Также и ты, Артемида, о ты, стрелометная дева,
С Фебом, что в Дельфах святых обитает! О ты, что имеешь
Высшую честь у блаженных богов – Дионис-хороводник!
10 Духом могучий Apec и Гефестова сила святая!
Пеннорожденная, ты, кто жребий дарует преславный!
Также и ты, о подземный владыка, державнейший демон!
Геба с Илифией, вы! Ты, Гераклова сила благая!
Ты, Справедливость, и ты, Благочестье – оплот величайший!
15 Всех вас зову – и нимф знаменитых, и славного Пана,
Геру цветущую, Зевса, эгидодержавца, супругу,
Милую я Мнемосину и Муз призываю священных,
Девять числом, и Харит, и Ор я зову вместе с Годом,
Кличу Лето пышнокудрую я и богиню Диону,
20 Кличу куретов, носящих доспех, корибантов, кабиров,
Кличу Спасителей высших, Зевесовых чад неистленных,
Кличу Идейских богов и вестника воли бессмертных,
Гермия, кличу Фемиду, блюдущую жертвы у смертных,
Ночь всестаринную я призываю и День светоносный,
25 Веру и Дику зову, беспорочную матерь Законов,
Рею и Крона зову и в пеплосе черном Тефию,
И Океана великого, и дочерей Океана,
Я и владычную силу Зона зову, и Атланта,
Вечное Время зову и Стикса священную воду,
30 Ласковых кличу богов, а с ними и Промысел добрый,
Демонов кличу благих для людей и гибельных смертным,
Демонов кличу небесных, земных, и воздушных, и водных,
С ними подземных и тех, кто в огне пребывает горящем,
Кличу Семелу и Вакха со всей его шумною свитой,
35 Кличу Ино, Левкотею, подателя благ Палемона,
Нику, чье сладостно имя, и с ней Адрастею-царицу,
Кличу, Асклепий, тебя, о владыка, смягчающий боли,
Кличу Палладу, зовущую в бой, призываю все ветры,
Грома раскаты и Стороны света зову я четыре.
40 Кличу и Матерь бессмертных, и Аттиса кличу, и Мена,
Кличу Уранию я и Адониса кличу святого,
Кличу Начало и кличу Предел – он всего нам важнее,
Все вы явитесь теперь благосклонно, с отрадой на сердце
К жертвенным действам священным, к сему возлиянью честному.
 

I. К ГЕКАТЕ[399]399
  Геката – в греческой мифологии богиня мрака, ночных видений и чародейства. Ее родители, Перс и Астерия, – дети титанов. Геката – древнее хтоническое божество; в борьбе Зевса с титанами стала на его сторону и получила от него власть над судьбой земли и моря. У Гесиода (Теогония 421 – 452) она – покровительница охоты, пастушества, военных дел, общественных занятий человека в суде, в народных собраниях. У Аполлона Родосского в «Аргонавтике» она помогает Медее добиться любви Ясона (III 842, 985, 1026 – 1041; IV 246 – 251), а Деметре – искать похищенную дочь (Гом. гимны V 52 – 62). Таким образом, Геката не только мрачная ночная богиня, в сопровождении своры собак (ночной коррелят Артемиды-охотницы) охотящаяся среди могил, «хтония», близкая богам подземного мира, но и богиня, помогающая людям в их повседневных трудах. Здесь явное совмещение классической и архаической мифологии.


[Закрыть]

 
Я придорожную славлю Гекату пустых перекрестков,
Сущую в море, на суше и в небе, в шафранном наряде,
Ту, примогильную, славлю, что буйствует с душами мертвых,
Ту нелюдимку Персею, что ланьей гордится упряжкой[400]400
  Персея – дочь Перса, отцом которого был титан Крий.


[Закрыть],
5 Буйную славлю царицу ночную со свитой собачьей.
Не опоясана, с рыком звериным, на вид неподступна,
О Тавропола[401]401
  Геката именуется Таврополой, т. е. той, которой приносили в жертву быков, как и Артемиде Таврополе. Возможно, и в значении «едущая на быках», «в повозке, запряженной быками». ...ключами от целого мира... – Имеется в виду власть над землей и морем, полученная Гекатой от Зевса, и сила, которой ее одарил Уран (Г ее и о д. Теогония 409 – 420).


[Закрыть], о ты, что ключами от целого мира
Мощно владеешь, кормилица юношей, нимфа-вождиня,
Горных жилица высот, безбрачная – я умоляю,
 
 
10 Вняв моленью, гряди на таинства чистые наши
С лаской к тому волопасу[402]402
  Волопас – здесь тот, кто принадлежит к числу молящихся, «пасет» их, является пастырем.


[Закрыть], что вечно душою приветен!
 

II. ПРОФИРЕЕ (фимиам, стиракта)[403]403
  Имеются в виду ароматные травы и смолы, которые воскурялись при жертвоприношениях.


[Закрыть][404]404
  Профирея – буквально «Преддверница». Так называли Илифию – помощницу при родах, дочь Зевса и Геры, а также Артемиду, имевшую в Элевсине (Павсаний I 38,6) имя Пропилеи, т. е. Предвратницы. В переносном смысле Профирея – божество, открывающее новые пути жизни. В гимне Прокла (VI 2) так названа Геката, к которой обращается философ при открытии своей школы.


[Закрыть]

 
Внемли, богиня почтенная, демон об имени светлом,
В родах помощница, радостно видеть тебя роженицам,
Жен ты спасенье, одна лишь ты любишь, о добрая, деток,
Быстрые роды неся, являешься там, где страданье.
5 Ты, Профирея, о добрая ключница, пестовать любишь,
Радостно домам людским тебе посылать процветание,
Рвущая пояс, невидима ты, но дела твои зримы.
Ты сострадаешь родящим, коль роды легки – веселишься.
Ты, Илифия, снимаешь страдание в миг тяжелейший,
10 Только тебя, облегченье душе, и зовут роженицы,
Только в тебе забывают страдания болей родильных.
О Артемида, Илифия, о Профирея честная!
 
 
Внемли, блаженная, роды пошли и пребудь на подмоге,
Будь мне спасеньем, раз все упасать ты на свет уродилась!
 

III. НОЧИ (фимиам, головни)

 
Буду я Ночь воспевать, что людей родила и бессмертных[405]405
  Ночь в традиционной «Теогонии» Гесиода рождается из Хаоса вместе с Эребом-Мраком и порождает от Эреба Эфир и Гемеру-День. Поколения же богов произошли от Урана и Геи. Здесь, в гимне, порождающая сила Ночи связана с орфической Теогонией. Орфею приписывается фрагмент о Ночи как начале (В 12 Diels). По Мусею, все происходит от Ночи и Тартара (В 14). В «Теогонии» Эпименида такими первоначалами являются Воздух и Ночь (В 5). У Акусилая она является женским порождающим началом, в то время как Эреб – мужское начало (В 1) (см. об этом: Лосев А. Ф. Античная ночь и социально-историческое сознание древних//Acta conventus XI Eirene. Warszawa, 1971. P. 355 – 366).


[Закрыть],
Ночь – начало всего, назовем ее также Кипридой.
Внемли, блаженная, в звездных лучах, в сиянии синем!
Внемли! Отрадны тебе тишина и сон безмятежный,
5 Ты, о веселая, добрая, праздники любишь ночные,
Мать сновидений, ты гонишь заботы и отдых приносишь.
Все тебя любят, дарящую сон, колесницы хозяйку,
Свет твой таинствен, и ты по природе, богиня, двусуща —
То под землей пребываешь, то снова восходишь на небо.
10 Кругом бредя, ты играешь, гонясь за живущими в небе,
Либо, коней подгоняя, к подземным богам устремляешь
Бег их и светишь в Аиде опять, ведь тобой управляет
Строгий Ананки закон[406]406
  О необходимости-Ананке, тождественной неотвратимой судьбе – Адрастии, см. у Орфея (В 15). По Фалесу, она «сильнейшая» (А 1).


[Закрыть], что всегда и для всех неизбежен.
Ныне, блаженная, всем вожделенная Ночь, – умоляю,
 
 
15 Внемли с охотой словам к тебе обращенной молитвы,
Мне благосклонно явись, разогнав мои страхи ночные!
 

IV. УРАНУ (фимиам, ладан)[407]407
  По Гесиоду, Урана-Небо породила из себя Гея, а затем, сочетавшись с Ураном, – титанов (126 – 128; 133 ел.). В ерфических теогониях Уран – сын Ночи. Он – часть мирозданья, как и огненный Гефест (LXVI 4).


[Закрыть]

 
О всеродитель Уран, некрушимая часть мирозданья,
Старший в роду, и начало всего и всему завершенье[408]408
  Уран – начало и конец всему, как и Зевс (XV 7).


[Закрыть]!
Куполом ты над землей, о миродержавец, простерся[409]409
  О вращении Урана вокруг Земли ср. гимн Клеанфа «К Зевсу»


[Закрыть],
Дом всеблаженных богов. Ты все обтекаешь дозором
5 В круговращенье своем, о страж и земли и эфира[410]410
  Стражем земли и неба именуется Уран у орфиков (фр. 113 Kern). (7)


[Закрыть],
В сердце твоем – бесконечный закон неизбывной природы,
Ты, голубой, адамантово твердый, изменчивый видом,
Всеми играешь цветами, о Крона родитель всезрячий,
 
 
Высший из демонов! Мне, о блаженный, внемли, умоляю!
10 Вновь посвященного миста по жизни веди беспорочной.
 

V. ЭФИРУ (фимиам, шафран)[411]411
  Эфир, по Гесиоду, сын Ночи (124); как Звезды (9) и Уран (1), он вечен и несокрушим. Из Эфира, по Посидонию (Posidonuis. The fragments//Ed. by L. Edelstein and I. G. Kidd. Cambrige, 1972. I. Fr. 127), тончайшей огненной материи, состоят тела богов, причем боги обитают в эфирных высях, которые смыкаются с Олимпом.


[Закрыть]

 
О высочайшая кровля, вместилище силы Зевеса,
О некрушимый, опора для звезд, для Луны и для Солнца!
Ты, огнедышащий, всеукротитель, ты – искра живого!
Вышний эфир, из основ мироздания ты – наилучший[412]412
  Эфир является одной из пяти стихий (stoicheion), элементов (земля, вода, воздух, огонь, эфир), сочетания которых создают разные виды материи (см. об этом: Лосев А. Ф. Античный эфир в связи с основным античным модельно-порождающим принципом мысли//Проблемы античной культуры. Тбилиси, 1975. С. 435 – 446; Он же. Стойхейон. Древнейшая история термина//Учен. зап. МШИ им. В. И. Ленина. 1971. No 450. С. 18 – 26).


[Закрыть]!
5 Великолепный, исполненный света и блеска созвездий!
 
 
Я, призывая, молю – пребудь безмятежным и ясным!
 

VI. ПРОТОГОНУ (фимиам, смирна)[413]413
  Протогон – знаменитое божество орфических космогонии и теогонии. Он же – Фанет, Эрикепай, Антавг, Приап (см. вступительную статью).


[Закрыть]

 
Я Протогона двусущего кличу, бродягу эфира[414]414
  Протогон двусущий (diphyës), так как объединяет в себе два начала, мужское и женское. Таков в орфическом гимне XXX Дионис (2), который там же именуется Протогоном (2) как одно из главнейших божеств орфической мифологии. Эта двойная природа Протогона (он также баран и бык, лев и дракон) отмечена, по свидетельству Прокла, в орфических «священных словах» (фр. 81). Во фрагменте 73 он именуется «сыном Эфира», «Фаэтоном» («сияющим»).


[Закрыть],
4 Что из яйца появился[415]415
  Протогон рожден из яйца (ср. пародию на орфическую космогонию: Аристофан . Птицы 690 – 702) и является, по орфнкам, семенем всех богов (фр. 85). На своих золотых крыльях Протогон Фанет носится там и сям (фр. 78).


[Закрыть], красуясь златыми крылами,
С ревом бычачьим[416]416
  Протогон ревет, как бык, так как среди его многих голов есть и бычьи (фр. 79).


[Закрыть], начало и корень блаженных и смертных,
Семя честное, священными жертвами чтимое часто,
5 Эрикепайон[417]417
  Протогон – Эрикепайон (ср. орф. гимн LH – Дионис Протогон Эрикепайон, а также фр. 167). Имя «Эрикепайон» (Эрикепай) негреческое. Видимо, Эрикепай был, как Сабазий, местным малоазийским божеством, отождествленным с Дионисом, судя по тому, что на алтаре в Гиерокесарее Лидийской есть посвятительная надпись II в. н. э. «Дионису Эрикепаю».


[Закрыть], таинственный, неизречимый, блестящий,
С громом и свистом летящий, чей взор разгоняет потемки
Всюду, куда понесут его быстрые крылья по миру.
Ярко блистающий, свет приносящий – отсюда Фанетом[418]418
  Протогон именуется Фанетом и Антавгом, а также Дионисом и Евбулеем в орфическом фр. 237.


[Закрыть]
Я величаю его, владыкой Приапом. Антавгом[419]419
  У стоика Корнута (27, р. 50, 15 Lang) Приап и космос тождественны, так как через них все выходит на свет (Cath'hon proeisin eis phös panta).


[Закрыть].
 
 
10 Семенем полный, блаженный, премудрый, -явись же, ликуя,
К оргиофантам[420]420
  Оргиофант – жрец, посвящающий в таинства.


[Закрыть] на таинство их, что и ярко, и свято!
 

VII. ЗВЕЗДАМ (фимиам, ароматы)

 
Звезд небесных свеченье священно-е я вызываю,
Благосвятыми словами я кличу сих демонов чистых.
Звезды небесные! Чада любимые Ночи всечерной[421]421
  У Гесиода (378 – 382) звезды рождены богиней Зарей-Эос и Астреем (ср. гр. astron «звезда»).


[Закрыть]!
Вы, кто, кружась, обтекаете мир огненосной волною,
5 Вы, кто, сияя и вечно горя, все и вся породили,
Вы – сопричастницы Мойр, указатели всяческой доли[422]422
  Звезды, как думали в древности, определяют судьбу людей, из которых каждый рожден под своей звездой.


[Закрыть],
Вы направляете смертных людей по божественным тропам,
Вам пояса семикратные[423]423
  ...пояса семикратные... – Семь поясов – семь планетных сфер. Самая близкая к Земле – сфера Луны, далее сферы Солнца, Венеры, Меркурия, Марса, Юпитера и Сатурна, каждая из которых имеет в пифагорейской традиции свою числовую символику (подробности см.: Платон . Соч. в трех томах. М., 1971. Т. 3(1). С. 668).


[Закрыть] зримы, воздушным скитальцам,
Вы и небесные, вы и земные, вам нет истощенья,
10 Пеплос Ночи непроглядный вы сделали взору доступным,
Блеском осыпав своим, о дарящие время веселью.
 
 
К благосвященному действу трудов многомудрых явитесь,
Вы, кто на путь наставляет, ведущий к деяниям славным!
 

VIII. ГЕЛИОСУ (фемиам, манна с ладаном)

 
Внемли, блаженный, всезрящий, имущий всевечное око[424]424
  Всевечное око Гелиоса соответствует «всевидящему кругу» (око-круг) Солнца, к которому взывает у Эсхила Прометей (91). Ср. «страшные» очи Гелиоса (Гом. гимны XXXI 10). В гомеровском гимне к Деметре только Солнце, озирающее сверху землю и море, было свидетелем похищения Персефоны богом Аидом (V 64 – 87).


[Закрыть],
Светоч небесный, о Гиперион, о титан златояркий[425]425
  Гелиос, по Гесиоду (371 – 374), сын титаниды Фейи и Гипериона. В гомеровском гимне «К Гелию» он сын Эйрифаессы («широкосветящей») и Гипериона («идущего наверху»). Однако в поздней античности Гелиос и Гиперион отождествляются.


[Закрыть],
Неутомимый, себя породивший, отрада живущим!
Ты на востоке – родитель Зари, а на западе – Ночи[426]426
  Родителем Зари и Ночи Гелиос назван метафорически.


[Закрыть],
5 Ор ты единственный сводишь, кружа на своей колеснице[427]427
  Оры – богини времен года, открывающие и закрывающие небесные врата Олимпа. Здесь – в значении определенных периодов времени. Гелиос мыслится стремительным в хороводе времени, управляющим золотой четверкой коней.


[Закрыть].
Ты, о летящий со свистом, сияющий огненным ликом,
О колесничий, гонящий коней по извечному кругу,
Благочестивых ко благам ведешь, нечестивым же – враг ты.
О златолирник, твой бег водворяет гармонию в мире,
10 Дел указатель благих, о юноша, Ор воспитатель,
Миродержатель, свирельник, бегущий огонь, кругоходец,
О плодоносный, дарующий жизнь, о Пэан пестровидный,
Года отец, незапятнанный, Зевс бессмертный и пылкий[428]428
  Здесь характерное позднеантичиое отождествление Гелиоса, Аполлона-Пэана и Зевса, которое отражено и в гимне Прокла к Гелиосу. Только здесь Гелиос играет на свирели, сиринге, а там поет под кифару (19). В орфической «Аргонавтике» он тоже «бегущий огнем» (1122), а в поэме «О камнях» («Литика») – «живящий», «несущий жизнь» (301), «плодовый», как Пан (11), и «отец времени», как орфический Геракл (3). Гелиосу посвящен гимн Месомеда, вольноотпущенника Адриана (II в. н. э.). В этом гимне Гелиос воспевается как Аполлон (подробнее см.: Лосев А. Ф. Античная мифология в ее историческом развитии. М., 1957. С. 479 – 480).


[Закрыть],
Ясный, сияющий всем! Ты – мир обходящее око!
15 И на закате сияешь ты дивно своими лучами!
О справедливый, о влаголюбивый, владыка вселенной!
Верности страж, вовеки всевышний, для всех ты подмога.
Око самой справедливости, жизни ты свет, о возничий!
 
 
Ты, подгоняя свистящим бичом колесницы четверку,
20 Внемли мольбе, просияй для мистов приятною жизнью!
 

IX. К СЕЛЕНЕ (фимиам, ароматы)

 
Внемли, богиня, царица Селена, дарящая светом[429]429
  Селене-Луне, богине с золотым венком, посвящен гомеровский гимн XXXII.


[Закрыть]!
С рожками бычьими Месяц, бродящий в ночи небожитель[430]430
  В гимне Селена – Месяц с рожками, а в орфических фрагментах месяц именуется «однорогим теленком» (фр. 273).


[Закрыть]!
В факелах шествий ночных, о Луна, благозвездная дева,
То ты полнеешь, то таешь, и женщина ты, и мужчин[431]431
  Селена имеет муже-женскую природу, как орфические Афина (10) и Миса (4). У Платона говорится, что мужской пол «происходит от Солнца, женский – от Земли, а совмещающий оба этих – от Луны, поскольку и Луна совмещает оба начала» (Пир 190 Ь).


[Закрыть],
5 О конелюбица[432]432
  В гомеровском гимне XXXII Селена гонит по небу лучезарных коней (9-10).


[Закрыть], о плодоносная, матерь ты году,
Грустное ночи светило, блестящая, вся из электра,
Ты, о бессонная, ты, о всезрящая, в звездном уборе,
В радость тебе – тишина и счастье благого удела,
Прелестью блещешь, носящая рожки, ночи украшенье,
10 В пеплосе тонком ты кружишь, всемудрая звездная дева[433]433
  Селена – дева подобно Артемиде, с которой она иной раз отождествляется.


[Закрыть],
 
 
Ныне, блаженная, добрая, в свете своем благозвездном,
В полном сиянье явись, храня неофитов[434]434
  Неофиты – недавно посвященные в таинства.


[Закрыть], о дева!
 

X. ПРИРОДЕ (фимиам, ароматы)

 
Ты, о Природа, богиня всемать, всеумелица-матерь[435]435
  Общей, или всеобщей, матерью (pammetor) именуется Земля у Эсхила (Прометей прикованный 90).


[Закрыть]!
Ты, о небесная, старшая, ты, о владетельный демон,
Всех укрощая, сама никому не подвластна, ты – кормчий[436]436
  Образ природы-кормчей связан с представлениями о божестве, управляющем миром предусмотрительно и разумно (ср. Зевс-кормчий в «Прометее» Эсхила, 178).


[Закрыть]!
Ты всесиятельна, всепочитаема, демон всевышний,
5 Неистребимая, ты благородство мужам сообщаешь,
О первородная, древняя, с опытом многим, ночная,
О светоносная, неудержимая, ты, о святая,
Кружишься в пляске, но стопы твои танцуют бесшумно,
Ты – устроитель богов, всему ты конец бесконечный,
10 Общая всем, ты одна лишь из всех ни к чему не причастна,
Самоотец, не имущий отца[437]437
  Выражение самоотец, не имущий отца, имеет параллель в гимнах Синезия, где божество именуется «самоотцом, отцом, безотчим и доотчим всех отцов» (I (III) 141 – 145, Lacombrade).


[Закрыть], ты быстра и отрадна,
В дивном цветении все ты сплетаешь искусно, с любовью,
Ты, о вождиня, о дева всепестунья, жизни носитель,
Самодостаточна, ты и Харита, Пейто ты и Дика[438]438
  Самодостаточна (в оригинале aytarceia «автаркичная», «самоудовлетворенная») – эпитет, входящий в систему стоических категорий. Природа именуется Дикой – Справедливостью, так как она разумно и справедливо направляет жизнь, за всем следя и всему воздавая по заслугам. Ср. в гимнах Прокла слова о «быстрозоркой злоотвращающей» Дике (I 36, 37). Дика, по Гесиоду, одна из трех Ор, направляющих течение времен года, дочь Зевса и Фемиды (901 – 902). Сестрами Ор являются Мойры, богини судьбы (904 – 906), так что связь справедливости и судьбы очевидна. Пейто – богиня убеждения. Хариты – дочери Зевса и океаниды Евриномы (907 – 911), благосклонные и милостивые к людям богини. По мнению стоика Хрисиппа, у всего общая природа и судьба, так что справедливость и благозаконие – одно и то же (Stoicorum veterum fragmenta//Coll. I. Arnim. Lipsiae, 1921; 1964.V.II.Fr.l076. P. 315, 8 – 10), что и неудивительно, так как, по Гесиоду, Благозаконие – Евномия и Справедливость – Дика – сестры и, как было сказано выше, дочери богини правосудия Фемиды (901 – 902).


[Закрыть],
15 Ты на земле, под землей, в небесах и на море владычишь,
Горечь для всех недостойных, тебе же послушным – услада,
О вседаритель заботливый, о всецарица, всемудрость,
Все ты растишь, ты все утучняешь и в срок разрешаешь,
Мать и отец ты всему, всему ты кормилица, нянька[439]439
  Кормилицей кроме Природы именуется в орфических гимнах Мать богов.


[Закрыть],
20 Роды твои, о блаженная, скоры, плоды лреобильны,
Многосемянная, все ты умеешь, ваятель владычный[440]440
  Выражение ваятель владычный (букв, plasteira «ваятельница») связано со стоическими воззрениями на художественно-техническую сущность природы. «Ваятельницей» именовал Природу Зенон, на которого сделал ссылку Цицерон (SVF I фр. 172).


[Закрыть],
Демон державный, о скромная, все ты в движенье приводишь,
Мудрая, с опытом многим, вращаешь ты вихрем извечным
Быстрый поток, всетекучая, в формах чужих пребываешь,
25 Благопрестольная, что суждено, завершаешь одна ты,
О скиптродержица вышняя, тяжко гремящая громом,
Всеукротитель, не знающий страха, судьба роковая,
Огнедыханна, бессмертная жизнь и промысел вечный[441]441
  Стоик Хрисипп говорил об общей природе и общем логосе природы в отождествляемых судьбе, промысле и Зевсе (II фр. 937, р. 269, 12 – 14).


[Закрыть],
Ты во всем, и все сотворила на свете одна ты[442]442
  ...ты – во всем... – можно сравнить со словами римского стоика Марка Аврелия: «О природа, из тебя все, в тебе все, к тебе все» (IV 23 Dalfen). О стоическом влиянии на гимн Природе см.: Тахо-Годи А. А. Природа и случай как стилистические принципы новоаттической комедии // Вопросы классической филологии.


[Закрыть].
 
 
30 Ныне, богиня, молю – со счастливыми Орами вместе
К нам приведи и здоровье, и мир, и всему умноженье!
 

XI. ПАНУ (фимиам, смеси)

 
Пана пастушьего мощного кличу – он все в этом мире[443]443
  Пан (сын Гермеса), присутствуя во всем, по мнению стоика Корнута, тождествен космосу (27, р. 49, 4 Lang).


[Закрыть] —
Небо и море, бессмертный огонь и земля всецарица,
Все это – Пан, ибо все это пановы части и члены[444]444
  Здесь дается характеристика Пана, близкая облику Гефеста-огня в гимне LXVI, тоже проникающего во все и присутствующего во всем (5 – 7).


[Закрыть].
Ор сопрестольник, гряди, о блаженный прыгун, крутобежец,
5 О козлоногий вакхант, исполненный божьего рвенья,
Резвая песня твоя сообщает гармонию миру[445]445
  Пан как божество природных сил связан с богинями времен года, Орами. ...козлоногий вакхант... – Зооморфной ипостасью Вакха является козел, Пан тоже наделен зооморфными атрибутами (рога, копыта, хвост, шерсть) и мыслится пастухом, блюдущим стада коз. Он же – игрок на свирели, отсюда – резвая песня.


[Закрыть][446]446
  Пан в качестве объединяющего космического начала (гр. pan «все», «вселенная», «универсум») создает мировую гармонию.


[Закрыть],
Вождь привидений и призраков, ужас для смертных, подзвездный[447]447
  Пан может насылать страх («ужас для смертных»), от чего участники гимнического ритуала просят их избавить (23).


[Закрыть],
В радость тебе – козопас у ручья или пастырь со стадом,
Видящий зорко, охотник, друг Эхо, ты с нимфами пляшешь[448]448
  О Пане, друге нимф, ведущем с ними хороводы, читаем в гомеровском гимне XIX (2 – 6, 19 – 24).


[Закрыть],
10 Всепородитель, раститель всего, многославнейший демон,
Миродержавец, Пэан плодоносный[449]449
  Пан, выражая собой исконное единство мира, именуется, как Аполлон, универсальное божество поздней античности, Пэаном.


[Закрыть], светящий, пещерный,
Тяжкогневливый, ты истинный Зевс, венчанный рогами[450]450
  В одном из орфических фрагментов упоминается «Зевс рогатый», бог всего (фр. 297 6), т. е. Зевс и Пан изоморфны.


[Закрыть],
Это ведь ты равнину земли незыблемой сделал,
Ты оттеснил неустанного моря тяжелую влагу,
15 Землю вращая в волнах Океана кружением вечным[451]451
  Об Океане, вращающем свои воды вокруг Земли неустанным потоком, ср. у Эсхила (Прометей прикованный 138 – 140).


[Закрыть],
Воздух питающий – ты, что жить позволяет живому,
И невесомого пламени ты и краса и основа —
С легкостью все несовместное сходится волей твоею
Промысел твой, коль захочешь, природу всего переменит,
20 Смертный ли род человечий, иль мир, беспредельно широкий.
 
 
Ныне, вакхант вдохновенный, блаженный, гряди к возлияньям
Благосвященным и добрую жизни кончину пошли нам,
Панова страха стрекало прогнав за пределы земные!
 

XII. ГЕРАКЛУ (фимиам, ладан)[452]452
  В этом гимне герой-полубог Геракл, сын Зевса и смертной женщины Алкмены, воспевается как божество, титан, всепорождающий и всепожирающий, всевысочайший, демон, несущий зарю и ночь на своей голове, проходящий с востока на запад, т. е. здесь Геракл приобретает атрибуты Солнца, которое Прокл в гимне I именует «златоповодным титаном». В знаменитой поэме о подвигах Диониса (VI в. н. э.) Нонна Панополитанского есть несколько десятков стихов, представляющих собой как бы гимн к Солнцу (369 – 410), где к нему взывают, как к Гераклу: «О звезднохитонный Геракл, владыка огня, властитель космоса, Гелиос, пастырь длиннотенный человеческой жизни» (369 – 370), и именуют вместе с тем Сараписом – египетским Зевсом, Кроносом, Фаэтоном («сияющим»), Митрой, вавилонским Солнцем, Аполлоном в Дельфах, Пэаном и Эфиром: Все это – яркое свидетельство языческого универсализма конца античности.


[Закрыть]

 
Духом огромный Геракл, титан многосильный, могучий,
С крепкими дланями, непобедимый, вершитель деяний,
Видом изменчивый, года отец, благомысленный, вечный,
Неизречимый, свирепый, молимый людьми неустанно,
5 Сердцем всесильный, великая крепость, стрелец, прорицатель,
Всепородитель, всеядец, всевышний, всеобщий заступник,
Неукрощенное племя чудовищ для смертных смирил ты,
К миру стремясь драгоценному, миру – растителю юных,
Перворожденные стрелы твои, как молнии, блещут,
10 Лучшая поросль Земли, самородный и неутомимый,
Славный Пэан, вкруг чьей головы – и ночь, и денница!
Подвигов ты двенадцать пронес от востока на запад,
Ты, о бессмертный, незыблемый, опытный и бесконечный.
 
 
Ныне, блаженный, гряди и, ветвью в руке помавая,
15 Нас от болезней избавь, отведи заблуждения злые!
Кер вредоносных[453]453
  Керы – демонические существа, несущие гибель.


[Закрыть] пернатые стрелы твои да изгонят!