Текст книги "Непокорная для шейха (СИ)"
Автор книги: Extazyflame
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
Глава 10
Глава 10
Кровь ударила мне в лицо. Но это мало общего имело со смущением или страхом. Я была в бешенстве! И куда более сильном, чем то, что взыграло внутри от разговора со второй женой эмира.
Я уже понимала, что задавать тупые вопросы в стиле, что все это значит и почему со мной здесь обращаются, как с преступницей и вещью – значит, терять время. Время в моем мире имело огромную ценность. Сомневаться в открытых намерений таких, как Висам, тоже сейчас было роскошью.
Я не стала кидаться на своего проблемного любовника с кулаками. Орать ему в лицо, угрожая интерполом, ФСБ и гневом Аллаха – тоже. Мама всегда учила меня, что спокойствием и хладнокровием можно достичь большего. Обернулась по сторонам в поисках явно незамеченной мной «Аблькисс», хмуро кивнула.
– Висам. Я рада, что ты наконец явился предотвратить этот фарс. Мой смартфон у тебя с собой?
Он не сдвинулся с места. Смотрел на меня, вернее, жадно шарил по телу, которое скрывала до пят абайя, его черные глаза оставляли пылающие отметины на коже. Будто он вскрыл все секретные коды мнимого спокойствия, запуская в кровь уже знакомое пламя. То, на которое ни у кого из нас больше не было права.
Я вскинула голову, проклиная себя за отклик на один только взгляд, и протянула руку. Уже точно зная, что никто мне не отдаст телефон. Понимая, что попала по полной, и зря надеялась на Висама, который извинится и вызволит меня отсюда. Оставался еще эмир, но что-то мне подсказывало, что меня на пушечный выстрел не подпустят к самому влиятельному члену семейства Аль-Махаби.
– Ты прекрасна, – дрогнувшим от страсти голосом резюмировал Висам, проигнорировав мой вопрос. – Ты превзошла даже тот образ, что я так долго видел в своих снах и желаниях, моя Аблькисс.
– Что означает это слово? – холодно поинтересовалась я, налив в стакан воды из графина. Села на диван, делая вид, что слова сына эмира мне не интересны. Те, что не относятся к вопросу моего избавления.
– Это твое имя. – в голосе Висама появились твердые, властные ноты. – Имя, которое ты отныне будешь носить.
Только выдержка и опыт ведения переговоров позволили мне допить воду, глядя на мужчину с холодным презрением.
– А ислам тебе не принять вместе с иудаизмом?
– Это невозможно – две религии вместе, Аблькисс.
Конечно же, распознать типично русский сарказм араб не мог, или просто не захотел. И в его глазах было то, что уже не оставило никаких сомнений относительно намерений. От подобного под ложечкой противно засосало.
Восхищение, счастье, власть, уверенность, непоколебимость, твердость. Тот самый коктейль, который могут позволить себе уверенные в своей правоте мужчины, или, в редком случае, конченые психопаты. Висам смотрел на меня, как на дорогую эксклюзивную вещь. Вещь, место которой – в сейфе, вдали от посторонних глаз.
– Принимать ислам не обязательно. Сейчас. Позже ты и сама этого захочешь.
Его не задевало мое холодное презрение и демонстрация самоуверенности. Я все поняла с первого раза. Но уж так устроен каждый человек – нужно либо убедиться, либо опровергнуть собственные доводы.
– Поясни, на каком основании твоя мать опустилась до оскорблений и закрыла меня в этой комнате. Ты решил, как я понимаю, стать главным организатором этого преступления?
Висам ответил не сразу. Затем медленно, словно опасный хищник, приблизился ко мне.
Тревога вскипела в груди молниеносно, словно извержение вулкана. Но я сделала все, чтобы не отшатнуться, не дрогнуть и не выдать своих чувств. Было заметно, что такой реакции мой похититель не ожидал.
Как и прежде, порыв горячего пустынного ветра пролетел по моим натянутым нервам, опаляя, а затем остывая инеем. Темная бездна глубины его глаз протянула руки, затягивая в свои сети, опутывая, не желая выпускать ни физически, ни ментально. Мы смотрели друг другу в глаза, прекрасно понимая, что происходит. И даже чувства друг друга были перед нами, как на ладони.
Лучше бы я была и наивной. По крайней мере, у меня бы оставалась надежда на то, что я вырвусь из подобной передряги.
Висам поднял руку. Коснулся теплыми пальцами моей щеки, оставив на коже обжигающую метку. Уже не любовника, а полноправного владельца. Хотела бы я истолковать этот жест иначе, но увы! Обстановка, запах восточных благовоний, моя одежда, в конце концов – все это уже не оставляло шансов на заблуждение.
– Ты все сама прекрасно поняла, Аблькисс. Ты не покинешь пределы дворца. Не свяжешься со своей семьей, пока я не решу, что ты этого достойна. С этой минуты ты полностью моя. Телом, душой, всеми своими мыслями и желаниями!
Навкрняка в книжке о любви это прозвучало бы иначе. Воспламенило бы кровь и мозг, заставив меня забыть и о свободе, и о прежней жизни. Даже Зейнаб на это бесстыдно намекала, словно похищение и удержание в плену – в порядке вещей! Моя же реакция была и близко не похожа на ту романтическую херню, которую авторы вкладывают в головы потенциальных жертв стокгольмского синдрома.
У меня повысилось давление. Кровь кипела – это да. Но не от страсти и не от желания немедленно отдаться захватчику. Хотелось съездить по его лицу, и не красивой пощечиной в стиле леди, а кулаком, разбивая нос! А вместе с тем я уже понимала: хоть сравняй с землей дворец эмира в припадке ярости, ничего не изменится.
Висам не примет иного решения. Его мать скорее укутает меня в смирительную рубашку, чем от греха подальше вытолкает в направлении аэропорта. Можно уповать на благоразумие эмира, но с другой стороны – неужели он не видит, что происходит прямо перед его носом? Если видит – тут не обошлось без одобрения.
– Висам, – я увернулась от поглаживания, шлепнув его по руке. – Ты же не конченый варвар, который вчера выбрался из песка! Ты сам понимаешь, что даже если удастся держать меня тут, я тебя возненавижу. Ты так хочешь? Немедленно принеси мой телефон, а потом мы поговорим! Я останусь здесь только на таких условиях, и запомни…
Я прервала свою гневную речь, уже лишённую налета хладнокровия, неожиданным, даже испуганным полувскриком – полувздохом. Мои пальцы оказались в стальной хватке ладони Висама. Я даже испугаться не успела, настолько была ошарашена этим поступком. А Висам не стал ждать, пока я приду в себя: свободной рукой зафиксировал мой подбородок, впечатывая подушечки пальцев в скулы.
– Кажется, Аблькисс, ты не из тех, кто понимает с первого раза. Что ж, я тебе поясню. Больше нет Киры Полянской! Никто не знает, где ты и с кем. Никто не придет тебе на помощь! И если ты ещё раз посмеешь ударить меня, ты жестоко поплатишься! Я ясно выразился?
Я не знала, осталась ли на мне прежняя маска хладнокровия. Стало трудно дышать. Казалось, хватка Висама сжимала не мое лицо, а шею. Я даже не представляла, что когда-то настанет тот миг, когда я увижу его таким. Что вместо избалованного сына эмира, порхающего от одной юбки к другой, мной предстанет опасный, властный и подавляющий мужчина, настолько уверенный в себе, что похитить наследницу миллионного бизнеса для него не составит никакого труда. А я не ошиблась. Все это я видела в его глазах. Сердце билось в груди пойманной птицей, а рассудок пошел рваными огненными разломами. Только теперь он понял, что все происходящее – не шутки.
Один взгляд. Маски пали. На меня взирала тьма глазами самого дьявола, перед которым пал на колени весь мир. Шайтана, который, как я с ужасом осознала, ничего не остановит от того, чтобы поставить на колени меня.
– Отпусти, – нет, люди не ломаются по щелчку пальцев. Мои слова не прозвучали униженно, я еще помнила, кто я есть и из каких передряг выходила не раз. – Больно.
Ничего не дрогнуло в лице Висама, мне даже показалось, что нажим пальцев усилился.
– Ты ничего не знаешь о боли, Аблькисс. И постарайся сделать так, чтобы тебе не пришлось о ней узнать. После этой боли передо мной склоняются даже те, кто привык получать подобное с детства. Вряд ли тебя так воспитали.
Боль меня точно не пугала. Куда сильнее я в тот момент боялась того, кем в этот миг стал для меня Висам Аль-Махаби. И несмотря на это, я смотрела в его глаза с нескрываемым вызовом и твердостью. Не потому, что моя воля была выкована из стали и я не боялась ни бога, ни черта. Боялась. Такие мужчины получают все, что хотят. Если бы я только думала головой, а не маткой, и рассмотрела изначально, кто скрывается за внешностью и повадками бога секса!
– Ты не посмеешь поднять на меня руку.
– Я нет, – гипнотизируя мою волю своими черными глазами, произнес Висам. – Воспитанием непокорных наложниц занимаются специально обученные люди.
– Вы… вы конченые варвары, ты и твоя семья!
Я думала, он меня сейчас ударит. Но Висам лишь криво усмехнулся.
– Я не желаю, чтобы моя будущая жена шла по этому пути. Не хочу получать твою любовь подобным образом. Но ты должна понимать: не составишь мне выбора, я это сделаю.
– Твоя жена? Ты вообще нормальный?
Висам разжал пальцы. На моих скулах запульсировали, словно метки, его отметины. Особой боли он мне не причинил, но ясно дал понять, кто тут главный. И каким-то скрытым глубоко чувством самосохранения я безошибочно считала этот посыл.
– Разве ты не рада, Кира? – он умел сбавить градус отчаяния, умело манипулируя словами. Мое имя тоже не стало исключением. – Я не подвергну тебя унижению ублажать меня на правах бесправной наложницы. Сделаю тебя своей первой женой, мне плевать на традиции и планы матери! Я готов положить к твоим ногам целый мир! Ответь своим согласием, и пусть страх и неприятие в твоих глазах больше не стоит между нами!
– О таких вещах в цивилизованной стране принято спрашивать женщину, а не надевать ей мешок на голову и не тащить в свою страну! Я не ответила тебе согласием и не дала повода думать, что хочу за тебя замуж!
Висам погладил отметины своих пальцев. Ласково, словно успокаиваю непокорную кошку.
– Нет, моя Аблькисс. Ты ответила согласием в первую же ночь, когда отдавалась мне на берегу под светом звезд. И если первый раз можно было понять превратно, то ты не оставила сомнений в своих намерениях, когда полетела со мной снова. Не ври себе и мне, Кира. В твоём сердце пылает огонь, и он едва ли уступает моему собственному пламени при виде тебя. Когда двоим людям так хорошо, они просто не могут не быть вместе.
У меня шла кругом голова. Я прекрасно понимала, что именно принц Аль-Махаби делает. Умело манипулирует моим сознанием. Страх. Нежность. Слова, которые была бы счастлива услышать каждая женщина. И новым витком в случае моего несогласия пойдет новая порция запугиваний. А может, и не только.
– В моей стране согласие провести ночь с мужчиной не является согласием вступить с ним в брак. Ты не мог этого не знать!
– Уже поздно, Аблькисс. Следствие наших чувств – здесь, в моей стране. В моих покоях. И ты ничего не можешь с этим сделать. Сейчас я приглашу юриста семьи, и мы подпишем договор о временном браке. Пусть тебя это не смущает, никях требует подготовки. Ты не можешь находиться во дворце, если нас не связывает договор.
Я было открыла рот, чтобы высказать все, что думаю. Но вовремя прикусила язык. Режим «хорошего копа» позволил мне на миг отбросить страх и проанализировать происходящее.
Я знала, что арабы часто заключают с иностранными невестами так называемый «Орфи». Это как разрешение вступать в тесные отношения, если утрированно. Сути он ничем не серьезнее обычного сожительства и является лишь нормой законов шариата.
Если я соглашусь, понадобятся мои документы. Запись об этом останется в реестре эмирата. Это шанс. Шанс доказать, кто меня похитил. Моя мать поднимет весь мир с ног на голову, и остается шаткая возможность, что именно этот документ помоет напасть на мой след!
Я не знала, пойдет ли на мои условия эмир. Удастся ли мне сбежать или уломать Висама хитростью. Я много чего не знала. Но годы в бизнесе научили меня видеть выгоду и стелить юридическую «соломку» при каждом спорном случае.
– Я подпишу, – во рту пересохло, удерживать взгляд Висама стало труднее. – Но ты позволишь мне позвонить моей матери…
– Я подумаю, – рука принца переместилась на мой затылок, надавив, приближая к его лицу. Опомниться я не успела. Горячие губы коснулись моих, язык быстро, словно захватчик, проник внутрь.
Но зря горячий наследник династии Аль-Махаби надеялся на мой чувственный отклик. В крови бурлило негодование, отчаяние, поиск выхода, ярость. Все что угодно – но только не страсть. Я так и осталась сидеть, не мешая его языку атаковать мой, не делая ничего в ответ.
Висаму быстро надоело целовать, не получив отклика. Он прервал поцелуй, повернул мою голову к себе. Я отвела взгляд в сторону, всем своим видом изображая неприятие.
– К вечеру ты будешь умолять меня не только о поцелуе, Аблькисс, – с потрясающей властной самоуверенностью изрек мужчина, отталкивая меня от себя…
…К приходу юриста клана Аль-Махаби я успела подготовиться, несмотря на весь тот пожар, что бурлил у меня внутри, сжигая надежды и веру в то, что я смогу выбраться из этой проклятой ловушки. Очень хорошо, что я сумела взять себя в руки и просчитать свои действия наперед.
Я не стала просить телефон, рассказывать, кто я и как сюда попала – как и требовать спасти меня из лап Висама. У меня не оставалось сомнений, что этот человек в курсе дела. Даже если бы нас оставили наедине и я смогла бы достучаться до его совести, золото эмира быстро лишило бы его сомнений. А вот последствия такого необдуманного поступка были мне явно не на руку. Как знать, возможно, будут приняты меры, и мое имя не появится в реестрах. Тогда меня точно не найдут. Растворюсь, как песчинка в необъятной пустыне.
Я покорно подписала бумаги, всем своим видом изображая смирение. Висам сидел рядом и внимательно наблюдал за моей реакцией. Похоже, я сумела его удивить, из его взгляда ушла настороженность, сменившись триумфом.
Он списал мою капитуляцию на шок и принятие неизбежности. Не мог даже в мыслях предположить, что я не сдалась, а затаилась. Выбрала тактику «серого камня», чтобы усыпить его бдительность, и уже начала воплощать в жизнь план по своему спасению.
Быстро не будет. Возможно, я сломаюсь от долгого ожидания, пока буду выстраивать по кирпичику свои планы. Но это не точно. Не все возможности испробованы. Во мне все еще горела надежда на рассудительность эмира. На свою мудрость, которая постепенно подтолкнет Висама к необходимым мне действиям. Почему-то здесь считали, что никях окончательно свяжет меня по рукам и ногам, но я была иного мнения на этот счет. Священный брак наоборот даст мне свободу. А получить развод труда не составит. Как и опозорить на весь мир влиятельное арабское семейство, как только я вырвусь на волю.
Это был более приемлемый вариант, чем из дворца без документов и гроша в кармане, петляя по барханам пустыни.
События этого дня утомили меня уже к обеду, и я уснула, рассудив, что силы мне понадобятся. Не стоит упускать такую возможность.
За окном разливалось расплавленное золото заката, когда я открыла глаза. Не потому, что выспалась. На меня смотрели. Жадно, пожирая взглядом, опутывая ничем не прикрытым восхищением. И это лишило даже тех драгоценных секунд после пробуждения, когда кажется, что ты в своей родной стихии, дома. Откроешь глаза, сладко потянешься, танцуя и напевая, помчишься в душ, пока кофе-машина готовит твой утренний латте. Поедешь в зал на любимую тренировку, получишь заряд сил и бодрости на весь день и сокрушишь не одну бизнес-вершину.
Парадокс был в том, что никто дома на меня так не смотрел, когда я просыпалась. Иногда от этого становилось грустно, но сейчас я в полном объеме оценила прелесть своего одиночества и независимости.
– Ты проснулась, моя Аблькисс.
Не делая попытки выглядеть красиво, я потерла глаза, глубоко зевнула, скользнув по Висаму раздраженным взглядом. Мой похититель, заметив это, решил надеть маску доброго копа.
– Не вставай, Mubtaghaa, – дрогнувшим от нежности голосом произнес мужчина.
То, что сейчас читалось в его глубоких черных глазах, невозможно было передать словами. За долгие годы своей жизни я ни разу не видела такого безумного восхищения в глазах мужчины. Похоже, что заполучив меня, наследник Аль-Махаби решил не прятать своих истинных чувств, полагая, что я никуда не денусь.
«Так я же не влюбленная, Илюшенька! Не влюбленная!» – захотелось рассмеяться в его красивое лицо. Он хоть сам понимал, какое оружие сейчас сам, добровольно, кладет в мои раскрытые ладони?
Темная сущность всколыхнулась, будто почерпнула тьмы из глубины его глаз. Оковы сна пали. И азарт, знакомый каждому хищнику, утопил меня в черном прибое, рассыпав по телу возбуждение. Но не то, что я испытывала прежде. Еще не распознанный вкус собственной власти над мужчиной уже отравил меня. Предвкушая игру, которая рано или поздно приведет меня к цели, я отодвинулась в сторону, глядя на Висама с гневом.
– Зачем ты явился? Теперь, после заключения Орфи-контракта, тебе ничто не мешает насиловать меня под крышей родного дома?
Моя ярость, казалось, только усилила его восхищение! Даже не по себе стало от такой реакции.
Висам потянулся к кофейнику, наполнив чашку ароматным кофе.
– Я никогда не насиловал тебя, Аблькисс. Каждый раз, когда я целовал твои губы и входил в твое тело, ты хотела этого сама. И единственная, с кем ты боролось в тот момент – это была ты сама!
Я с трудом сдержалась, чтобы не выбить из его рук протянутую чашку с кофе. Проигнорировала, глядя прямо в глаза мужчине с вызовом.
– Как могу хотеть тебя после всего, что ты устроил? Тогда я была свободной и сама делала свой выбор! Моя страсть угасла в ту же минуту, как ты сделал меня пленницей!
– Не лги себе, Кира, – Висам повел бровью, скользнув по моему лицу более чувственным, осмысленном взглядом. – Ты так неумело прячешь свое вожделение под злостью. Может быть, ты и не испытываешь ко мне страсти, но ее испытывает твое прекрасное тело. Разве я не прав?
– Ты говоришь то, что хочешь услышать сам! Но это не так!
– Кто сказал, что я не умею читать книгу твоего раскрытого сердца, Mubtaghaa? – Ты молода. Тебе кажется, ты знаешь жизнь. Но даже твой опыт с теми, кто был до меня, не дает права так говорить.
Висам отставил чашку с кофе, сел ближе и, несмотря на мой протест, обнял за талию, потянув на себя.
– Прежде никто еще так сильно не волновал мою кровь и не заставлял биться сердце. Никто, кроме тебя. Просто закрой глаза и почувствуй это в каждом моем поцелуе!
Теплое дыхание коснулось моей щеки. И слова и прикосновения помимо воли все же вызвали во мне дрожь.
– Позволь мне любить тебя, Кира. Не сопротивляйся! – рука Висама легла мне на грудь, сминая ткань абайи. – Я хочу показать тебе, как много ты обрела, не потеряв ничего взамен!
– Твою мать, Висам… – выдохнула я сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как низ живота скрутило в тугой сладкий узел. – Это просто секс, я никогда не отвечу тебе взаимностью…
Он как будто не услышал меня. А тело-предатель уже все решило, не посоветовавшись с сердцем и рассудком. Руки и губы Висама окутывали меня с обжигающей нежностью, словно искали что-то. Моя душа рухнула вниз, наблюдая за мужчиной со стороны. А тело отключило все рефлексы, лишив даже способности сопротивляться.
«Мне нужна эта передышка… усыпить бдительность противника… восстановить силы и обдумать план побега…»– хаотично метались в воспалённом сознании обрывочные мысли. Я отказывалась признаваться сама себе, что его ласки довели меня до точки, между ног горячо и влажно, а окружающий мир падает на дно, оставив только нас двоих.
– Висам…
Я не смогла сформулировать свою мысль. Принц застонал, словно умирающий от жажды, которому протянули бутыль с ледяной чистой водой. Его руки дрожали, оставляя на моей коже жаркие отпечатки пальцев, когда он раздевал меня. При этом пристально смотрел в глаза, а его руки скользили по пылающей плоти, двигаясь вверх, лаская живот, обхватывая ладонями мою грудь. А затем скользнули вниз, к бедрам. Не понимая, что делаю и как это произошло, я раздвинула ноги, гортанно застонав в пустоту. Пальца мужчины проникли между пухлых губ, налитых возбуждением, и я, собрав остатки рассудка, напомнила себе о том, что никакая страсть не столкнет меня с намеченного пути.
Подняла руку и запустила пальцы в волосы Висама, сжав в кулак. Я едва соображала, что делаю. В голове пульсировала мысль: я не жертва. Не покорная наложница варвара. Меня не соблазнили, я сделала это сама!
Может, кому другому за подобное снесли бы голову. Мне было откровенно плевать. Надавив, я раздвинула ноги шире, направляя темноволосую голову Висама ниже, к моей трепещущей плоти.
Правда, сама же в тот миг об этом и пожалела. Стоило его языку коснуться моей пылающей киски, в голове словно грянул взрыв. Все поплыло перед глазами, окончательно утратив свое значение. И кому я сделала хуже?
А Висам продолжал ласкать меня языком, входя подобно пальцам, лаская клитор, засасывая его своими губами, окончательно круша мой здравый смысл. Я потеряла рассудок. Закусила руку, чтобы не всполошить гарем своими криками, только сдавленно стонала, толкая бедра навстречу его губам и языку. Ничего подобного со мной еще никто не вытворял.
«Так или иначе… мне все равно не избавиться… от этого дьявола… Боже!»
Взывать к богу в подобном контексте на подконтрольной Аллаху территории, как и насаживаться текущей киской на язык своего похитителя, было кощунством в квадрате. И именно это снесло мне крышу окончательно. Я ощутила приближение оргазма, и тогда Висам, воспользовавшись моей почти бессознательной капитуляцией, навис сверху, глядя мне в глаза.
Тьма закрутила сознание спиралями первобытного танца, на миг отрезвив рассудок. И я, собрав в кулак всю свою волю, выпалила в искажённое страстью лицо мужчины:
– Вот, что бы ты мог получить, если бы я тебя полюбила! Если бы ты дал мне время, а не похищал, заставляя подчиняться тебе!
Сказала, и едва ли не взвыла, ощутив жар его тела на своем, мощную эрекцию, прижатую к моей киске. Как мне это выдержать и не сломаться?
– Абль… кисс! – голос Висама задрожал от ярости и страсти. – Не играй со мной! Я все равно тебя возьму!
– Давай! Без моего согласия, не думая о моих чувствах! Можешь даже поверить в то, что я забыла свой дом и свою жизнь! Что я буду отдаваться тебе как кошка, забыв о родных, которые сходят с ума…
– Здесь мои желания – закон! – прорычал мужчина, сжимая мои запястья в хватке своих рук и заводя за голову. – Я могу делать все, что пожелаю! И ты сама будешь меня об этом просить… нет, ты будешь умолять!
Головка восставшей плоти коснулась моих малых губ. Хоть и был соблазн тотчас же толкнуть бедра навстречу и заполнить пустоту внутри, я не шелохнулась. Едва не теряя сознание от возбуждения. Придумав себе тысячу оправданий того, почему я могу это сделать.
– Давай! Сделай так, чтоб я тебя возненавидела! – срывающимся от страсти голосом выпалила я, закрывая глаза.
Висам что-то произнес по-арабски. Я догадалась, что это было крепкое ругательство. А затем его хватка на моих запястьях разжалась, и я ощутила пустоту.
Он отшатнулся от меня, словно от прокаженной. Провел ладонью по лицу, затем резко дернул вниз подол моей абайи.
– Ты пожалеешь об этом, Аблькисс. Я больше никогда не буду с тобой добрым!
– Ты никогда со мной таким и не был, – затягивая шнуровку на груди, язвительно припечатала я. – Ты никогда не узнаешь моей любви! Я не дам тебе того, чего ты так хочешь! Ты проклянёшь тот день, когда похитил меня и привез сюда!
Сын эмира повернулся ко мне. Его лицо было пугающе спокойным, только в глазах бушевало пламя.
– Значит, ты не хочешь стать моей любимой женой. Отвергаешь мою любовь и готовность положить весь мир к твоим ногам!
– Мог бы и раньше догадаться. Я не просилась за тебя замуж!
– Что ж, – Висам выпрямился, смерив меня взглядом, от которого по телу пошли мурашки. – Будешь наложницей. Без права голоса и свободы. Ничто не помешает мне взять другую жену, которая примет мою любовь, но тебя я не отпущу. Ты будешь смотреть на живое напоминание того, как однажды меня отвергла! Думай об этом. И пока еще не поздно, усмири свою гордыню и приди ко мне сама!
– Я приду плюнуть тебе в лицо!
– Это будет последнее, что ты сделаешь перед тем, как я превращу твою жизнь в ад, – хмуро пообещал Висам, демонстративно облизывая губы с моим вкусом на них…
лся?
