Текст книги "Моя выдуманная жизнь (СИ)"
Автор книги: Эпикур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)
«Может, даже направят федералов», – поморщился Ник.
Где-то между первой и последней пулей в полицейском управлении зазвонил телефон: мужчина, проезжающий мимо на машине, сообщил о стрельбе. Копы появились на месте перестрелки спустя семь минут, но подоспели лишь к кровавому финалу.
Мигалки на машине продолжали сменяться с синего на красный, словно неисправный светофор. Каждый из прибывших на дело, а также их руководство, которое уже оповестили, ощущал бурю, что вот-вот обрушится на них всех. Даже беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: школьницы погибли из-за перестрелки очередных наркодилеров.
Спустя два дня оба отдела полицейского управления – как по борьбе с наркотиками, так и по раскрытию убийств – получили максимальное финансирование.
– Интересно, – в этот момент я волшебным образом появился на крыше дома и посмотрел на всё происходящее сверху вниз, – оно на самом деле было так или это только моё разыгравшееся воображение?
Создавалось ощущение, что неведомые силы – может, Бог, может, Дьявол – направили мне видение ситуации, которая волновала меня в момент, когда смотрел телевизор.
– Не так уж и сильно волновала, раз уснул под него, – фыркнул я.
Закрыв глаза во сне, я снова открыл их, но не в реальном мире, а будто бы переключив канал телека. Всё сменилось, я находился у себя перед окном и наблюдал, как Элис вновь вышла из подъезда и уселась в машину Себастьяна. Уже второй раз.
– Может, он делает её счастливой? – прикрываю лицо руками. Мне неприятно было смотреть на эту сцену.
Вздрогнув, я проснулся. Телек успел поменять программу, и теперь там шёл какой-то мыльный сериал. Нажав кнопку пульта, вырубил его.
– Проклятье, – поморщился я. Элис опять пришла ко мне во сне. Что это? Ревность? Обида? Жажда внимания? Или влюблённость? Ха-ха-ха!
Хмыкнув, направился на кухню и включил чайник.
Где-то я читал, что женское сердце бьётся немного быстрее, чем мужское. В подробности анатомии я не окунался, а тем более не проверял процесс на практике, но… может, именно в этом одна из причин, почему они менее сильны физически, чем те же мужчины?
Впрочем, независимо от того, правда это или нет, кому-то наверняка понравится думать, что он заставляет девичьи сердца биться чаще. Смешно. С другой стороны, женщины более эмоциональны, это факт, а значит, в каком-то смысле это тоже может быть влиянием сердца.
– Целая теория из ничего, – буркнул себе под нос. – Сегодня я в ударе.
Может быть, Элис из моего сна уехала с Себастьяном потому, что готова ради любви на всё? Даже простить этого человека и все его измены? Подвергаться регулярному психологическому и физическому насилию?
Я надеюсь, она не станет жертвой под номером двести шестьдесят шесть.
Внезапно дверь открылась, и в квартиру медленно и вальяжно зашёл Линг.
– Твоя дверь оказалась незаперта, – хмыкнул он, погрозив мне пальцем. – Смотри, мало ли что случится! Говорят, в городе паника – сотни жертв кровавой войны банд.
– Так ты решил меня прикрыть? – улыбнулся я. – Конечно же, – махнул рукой, – чувствуй себя как дома. Мой дом – твой дом. – Иронию я даже не скрывал.
– Как любезно, – хохотнул Линг, а потом уселся на диван. – Ах, как я люблю этот предмет мебели, – похлопал он по обивке.
– Я тоже его люблю, – я скрестил руки на груди и поменял тон, – а теперь говори: чего надо?
Китаец пожал плечами. Какой-то цели не было. Это взбесило меня ещё больше, что я не поленился высказать.
– Слушай, если тебя это так сильно напрягает, – его лицо отдавало ноткой фальшивой грусти, – я могу больше не приходить без предупреждения. Я уже понял, что подобное тебе не нравится, так что постараюсь быть вежливым соседом.
– Постараешься? – Я снизил громкость голоса, но это, кажется, сработало даже лучше. – Почему бы тебе для начала не расплатиться со мной за всю еду, которую выжрал из моего холодильника за последнюю неделю?
– Хе-хе, – нервно рассмеялся он, почёсывая затылок.
Я вздохнул и махнул рукой. Хер с этим мудаком.
– Серьёзно, – устало сказал я. – Заканчивай или приноси своё. Мне приходится закупаться чаще и больше. Это раздражает. – Особенно походы в дальний магазин, ведь из-за Дженнифер я лишился возможности ходить в ближайший.
– Ты что, порезался? – резко сменил он тему, рассматривая мою ладонь, которой я только что махнул. Кожа вокруг большого пальца болезненно покраснела и от моих нехитрых манипуляций снова закровоточила.
Чёртова ранка никак не заживает.
– Какое-то время назад, – не стал рассказывать про шкаф. – Думал, уже всё прошло, оказалось – нет. Зато вроде не болит, – осмотрел я палец.
– А на порез не очень-то похоже, – с видом знатока заявил Линг. – Больше смахивает на то, что ты чем-то пробил свой палец. Гвоздём, например. Рана круглая, а не длинная. – Он попытался изобразить свою мысль при помощи жестов. – Ну, ты же понял меня, да?
– Понял, понял, – закатил я глаза. – И ты прав. Но какая разница, как её назвать? Мелкая круглая ранка, по сути, то же самое, что и порез.
– Знаю, – довольно закинул он руки за голову. – Круги вообще тема популярная. Имею в виду: ты не замечал, что в природе куча разных вещей имеют форму круга?.. – начал он свой любимый пустопорожний трёп.
Остановил его на полуслове, потому что, во-первых, мне было неинтересно, а во-вторых, если его не заткнуть, то он проторчит у меня не меньше получаса. Поняв, что ему здесь не рады, китаец, громко вздыхая, отправился к себе.
Я же направился заниматься собственными делами, которые планировал на сегодня. В частности, нужно посетить прачечную…
Спустя пятнадцать минут я уже вышел из квартиры и спустился в подвал с корзиной грязного белья. Здесь же обнаружил Хэлен, с которой поздоровался кивком головы. Женщина взглянула в мою сторону, но словно бы не заметила. Она тоже ничего не сказала, а потому мы занимались делами в полном молчании.
Я заметил, что она набрала ещё больше веса, чем когда видел её в прошлый раз. Может, ей просто стало всё равно на свою внешность? Может, её уволили и она сказала: «К чёрту всё это»?
Когда Хэлен закончила, то сложила чистые вещи в корзину и направилась на выход. Я наблюдал за ней и не мог не задаться вопросом: как работает её мозг? Как вообще работают мозги у людей?
Насколько я знаю, существует эволюционная теория относительно мозга, которая называется «триединая модель». Согласно ей, мозг состоит из трёх частей: неомаммалийской, или же неокортекс, которая имеет дело с речью и восприятием; палеоммамалийской (лимбическая система), которая отвечает за репродуктивное и родительское поведение; рептильный комплекс, отвечающий за проявление агрессии и доминирование. Или же, как ещё можно сказать, – за выживание.
В данный момент я невольно завис, пытаясь понять, может ли одна из трёх частей мозга главенствовать над остальными? Подавлять их? Не просто так, а, например, при столкновении с какой-то определённой средой или обстановкой?
Почему я вообще залез в такие «научные дебри»? Всё вина Хэлен. Мне кажется, что её мышление по отношению ко мне держится в районе рептильного комплекса: «очередной бесполезный человек». И это в лучшем случае.
Впрочем, судя по поведению, нечто подобное она ощущает и по отношению к себе. Нет, иначе. Если бы мне дали возможность угадать, я бы поставил на то, что Хэлен презирает даже саму себя. Почему-то мне кажется, что это чувство – презрение ко всему – будто поглотило её.
Забавно то, что я чувствую по отношению к ней то же самое.
Остаток дня прошёл рутинно. Пару раз я думал о том, чтобы постучаться к Элис, хотя бы под предлогом слов её сестры, но так и не стал этого делать. Зачем? Предположим, мы помиримся, что будет тогда? Отношения? Но мне они не нужны! А если не помиримся, то меня просто обдадут потоком пренебрежения – вот и всё, чего я достигну. Нужно ли это мне? Тоже не нужно!
Значит, я снова проигнорирую зов сердца, а вместо этого встану на путь холодного разума. В конце концов, всё так и начиналось, верно? Чем вообще мне понравилась Элис? Ампутированной ногой? Протезом? Миниатюрностью? Жёлтым платьем? Несгибаемой волей?
– Она уже вернулась к Себастьяну, – хмыкнул я. – Вот и причина, почему Джуди с ним поругалась и пришла просить прощения у своей сестры.
Логика этих слов поразила меня. Может ли быть так, что сны показали мне правду?
– А были ли они, эти сны? – Я приложил руку к виску. – Что сейчас вокруг меня? Правда или ложь? Что, если я сплю прямо сейчас?
Улыбнулся. У меня был способ убедиться.
– Сегодня отправлюсь спать пораньше.
Мне снился сон. Настоящий сон. Я находился в офисе и смотрел презентацию на большом экране. Кто её проводил, было непонятно. Фигура светилась, причём так, что невозможно было толком рассмотреть. Просто белый абажур, некий силуэт в форме человеческого тела.
– Когда исчезает свет, наступает темнота, – пояснила мне фигура, и я кивнул. Это звучало логично, но скорее как пролог к чему-то более важному и требующему пояснений. – Однако в темноте нет ничего, чего не было бы при включенном свете.
Здесь потребовалось самую капельку поскрипеть извилинами, но ситуация также была ясна. Я снова кивнул.
Экран показал фотографию человека, покрытого тьмой. Я видел лишь его контуры.
– Тут можно увидеть мужчину, который, как и ты, сумел понять, что смерти не существует, – «абажур» уверенно указал на фото. – Никто и никогда не умирает по-настоящему.
Я хотел было спросить, что он имел в виду, но обнаружил, что не могу этого сделать. Мой рот обхватывала повязка-кляп, которая не позволяла говорить. Несмотря на это, белая тень спокойно ответила:
– Таких вещей, как «рождение» или «смерть», попросту не имеется. Это нереальность, выдумка. Ты уже размышлял об этом, ты доказывал это в дискуссиях с самим собой. И ты совершенно прав.
Фигура подошла ко мне и сняла повязку со рта.
– Держи, – в мои руки упал пистолет. Тяжёлый и холодный. – Выстрели себе в голову.
Я держал в руках пушку, которая казалась максимально реалистичной. Я видел маленькие царапинки на корпусе, а ещё ощущал запах оружейного масла.
Прижав ствол к своему виску, я ощутил, как руки задрожали. Я хотел нажать на спусковой крючок, но никак не решался.
– Это всего лишь сон, – сказала тень. Вот только это не она приставила пистолет к своей голове, а я! – Выстрели – и поймёшь, что я говорю тебе правду. Докажи собственные умозаключения.
Теперь не только руки, но и пальцы заходили ходуном. Чтобы не совершить случайный выстрел, я убрал их со спуска.
– Кажется, тебе нужен небольшой толчок, – вздохнул «абажур». Он будто задумался об этом. – Скажи, ты веришь, что можно создать что-то из ничего?
Воспользовавшись передышкой, я отодвинул пистолет от своей головы. Пушка всё ещё нервировала меня, но теперь немного меньше. Вместо этого я сосредоточился на вопросе. Что-то из ничего?
– Нет, – после короткого раздумья ответил я. – Это невозможно.
– Получается, – продолжила тень, – чтобы «нечто» существовало, что-то должно существовать ДО этого? Теперь понимаешь?
– Ты хочешь сказать… – нахмурился я.
– Тебе внушили, – усмехнулась фигура, – что где-то в мире есть некое «высшее существо», которое создало мир щелчком пальцев. Но как такое может быть, если… – голос замедлился и стал тише, – это невозможно? Ведь не было НИ-ЧЕ-ГО! – по слогам повторила тень. – А раз так, то не существует и никаких «высших существ». Это теория ошибочна.
Нет, – пронеслась мысль в моей голове. Ошибаюсь не я, а ты. Однако эту мысль я решил приберечь.
– Теперь, когда мы знаем, что существование Бога, Дьявола и других выдумок невозможно, возникает новый вопрос: а как же мы? – рука «абажура» указывает на себя. – Как могут существовать люди? Не может же быть так, что всё вокруг появилось само по себе, да при этом сумело создать столь уникальную и чётко продуманную систему?
Точно! – мысленно согласился я. Такое попросту невозможно!
– Так, может быть, ничего этого и нет? – сказала тень, на что я нахмурился. – Всё вокруг – лишь элементы нашего подсознания. Весь мир – лишь изображение с наших глаз. Всё, что мы видим, – только сигналы, которые переносятся в мозг. Кто даст гарантию, что вещи именно такие, какими мы их видим? Что глаза не подводят нас? Что уши правильно переносят звуки, которые верно расшифровывает наш мозг? Что когда мы ощупываем поверхность стола, то ощущаем именно дерево? Пальцы передают сигналы, которые получает мозг, который и создаёт в нашей голове иллюзию предмета. Наши органы чувств всего лишь имитируют эту реальность! На как она выглядит на самом деле?
Я молчал, переваривая неожиданное откровение.
– Всё, что мы видим и знаем, – фальшиво. Но мы верим в то, что видим, а потом создаём обоснование собственным выдумкам. То же самое и с Богом. Если человек в него верит – то он есть, если же нет – тогда Бог пропадает. Всё предельно просто, – заявила светящаяся фигура.
– Не сходится, – немного подумав, ответил я. – Если я поверю, что гравитации нет, неужели она просто исчезнет?
– А ты сумеешь поверить в это по-настоящему? – захихикала тень. – Так же, как поверил в то, что не существует смерти? Теперь для тебя её и правда не существует! Но вернёмся к гравитации. Сможешь ли ты точно так же поверить, что не взлетишь в воздух, если прыгнешь с десятого этажа? Не думаю. Впрочем, – она взмахнула руками, – ты можешь попробовать это здесь. В этом месте гравитация и есть, и нет. В зависимости от того, во что ты веришь, – станешь свидетелем того или иного.
Я сравниваю реальность и мир грёз, – понял я.
– Ты на верном пути, – заявил «абажур», считывая мои мысли, – но идёшь не в том направлении. Ты считаешь, что миры отличаются, а потому их нельзя сравнивать, но подумай о том, в чём они похожи.
Язык невольно прошёлся по сухим губам. Я был в смятении.
– Поднеси пистолет к виску, – сказала светящаяся фигура, – а затем спроси себя, куда ты отправишься, когда нажмёшь на спусковой крючок. Останешься тут как ни в чём не бывало, уйдёшь в небытие или просто проснёшься в своей кровати? Что произойдёт с твоей жизнью? Ответь на этот вопрос, поверь в свой ответ… и сделай это.
Посмотрев на пистолет, который до сих пор находился в моих руках, я и правда задумался. Всегда верил, что тело и сознание – либо же душа, если кому так понятнее – отделены друг от друга. То есть когда тело умрёт, разум продолжит жить. Мы сами создаём для себя загробную жизнь. Во что мы верим при жизни, то произойдёт с нами после смерти. Те, кто верил в рай или ад, туда и попадут. Те, кто верил в реинкарнацию, начнут жизнь заново. Те, кто верил, что после смерти попадёт в комнату с неограниченным количеством конфет, окажется в этой комнате.
Теперь моя рука не дрогнула и нажала на спусковой крючок. Кусочек металла с бешеной скоростью пробил голову. Кажется, я ощутил его в своих мозгах.
Через секунду я всё ещё находился в этом офисе. И через две. И через пять. Я продолжал смотреть на фотографию человека, под которым теперь отображался текст: «Не бойся».
– Отлично, – произнесла фигура. – Теперь мы можем идти дальше, – её рука снова указала на фото. – Этот мужчина такой же. Он знает, что не умрёт, что бы ни случилось, и пользуется этим. Убивает, грабит, насилует. «Развлекается» по полной. Есть кратко: плохой мальчик. Очень и очень плохой.
– И какое отношение это имеет ко мне? – спросил я.
– Ты должен остановить его, – тон «абажура» стал приказным.
– Как? – фыркнул я в ответ. – Сам же сказал: его нельзя убить.
– А тебе лишь бы убить, да? – хмыкнул мой собеседник. – Ты должен убедить его в том, что он не прав. Что у всего есть последствия. Докажи ему это, заставь поверить в свои слова. И тогда… он станет обычным.
– Не хочешь сам попытать силы? – скептично поинтересовался я.
– У меня есть причины держаться от этого подальше, – заявила светящаяся фигура. – Впрочем, я не заставляю тебя это делать. Можешь наплевать на мои слова и просто проигнорировать их. Для успеха ты как минимум должен ХОТЕТЬ поступить согласно им.
Задумавшись над этим, я обнаружил, что всё это время передо мной лежал пустой лист бумаги. Лишь в самом его низу находился маленький штамп: «Добро пожаловать в город роз».
Портленд.
Глава 17. Искупление
Часы показывали два часа ночи, а сна не было ни в одном глазу. Время от времени такое случалось. Поэтому вместо того, чтобы мучиться и ворочаться, я поднялся и пошёл смотреть в окно, рассматривая улицу, освещённую уличными огнями. В голову стали лезть мысли, что прямо сейчас в мире спят миллионы, если не миллиарды людей. А я тут… смотрю на них со стороны. Ха-ха!
Впрочем, «любовался» обстановкой я недолго. Почти сразу на парковку возле дома подъехал чей-то автомобиль, который, конечно же, не мог не привлечь моего взгляда. Когда тачка проехала мимо уличного фонаря, я узнал её, а соответственно и владельца – Элис.
– И куда это мы ездили в два часа ночи? – хмыкнул я. – Чем занималась?
В голову лезли самые разные мысли, и все они были негативными, вызывающими у меня чувство раздражения как на самого себя, так и на мою соседку.
Прошло более десяти минут, а я всё ещё смотрел на машину Элис, которая до сих пор из неё не вышла. И что она там делает?..
Задумчиво почесав подбородок, я пожал плечами и продолжил наблюдение. Не то чтобы мне было сильно интересно, но что поделать, если сон всё равно не шёл? Наверное, это уже дело принципа.
В наблюдении прошло ещё десять минут, и я начал уставать. Хотелось заняться чем-то иным, а не пялиться на тачку Элис, однако в голове роились мысли: почему она сидит в машине? Может, уснула? Может, она слишком устала, чтобы выйти? Может, она о чём-то думает? Или это вовсе не она?
– Передала кому-то машину? Просто похожая машина? Или она кого-то ждёт? – Нахмурившись, я скрестил руки на груди и продолжил смотреть.
Хех, опять я в роли сталкера. Как-то уже… привычно?
– Особенно при наблюдении за Элис, – едва уловимо хмыкнул.
Ещё через пять минут я полностью погрузился в мысли. Нечто вроде… мечты наяву? Может, и так. Не знаю, как будет правильнее это назвать. В моём воображении Элис прошла мимо меня и улыбнулась. Так привычно и знакомо… Раздражает.
Я устал от её чёртовой улыбки, она перестала меня радовать уже давно. В какой-то момент мне захотелось ударить её прямо по лицу, чтобы более уже никогда не видеть подобного выражения лица.
Осознав, что слишком уж погрузился в собственные мысли, я поймал себя на том, что механически продолжаю наблюдать за автомобилем Элис, из которого никто не выходит уже по меньшей мере полчаса.
Испытываю ли я… эмоции, по отношению к этой женщине? Горечь или ревность? А может, просто злость? Ведь она вернулась к Себастьяну, это однозначный факт. Вернулась, но почему? Потому что глупа? Потому, что попала в столь очевидную ловушку, которая разве что не имела таблички с надписью «Западня»?
– Они трахаются, да? – наклонил я голову. Почему-то хотелось верить, что нет, однако я не мог сказать ничего наверняка.
Наконец дверца машины открылась и оттуда вышла Элис. Она направилась к нашему подъезду. Женщина едва заметно хромала из-за своего протеза. Прежде чем войти в дом, она остановилась возле цветов и какое-то время смотрела на них, а потом ушла. А я остался.
Ещё немного постояв, всё-таки вернулся в кровать и до самого утра размышлял, что же Элис могла делать в машине столь долгое время? Чем занималась?
Когда ночная тьма начала развеиваться, я поднялся и открыл окно, зная, что солнце скоро начнёт светить и печь, отчего лучше будет организовать приток свежего прохладного воздуха. Почти сразу удалось услышать чей-то отдалённый спор – кажется, в какой-то квартире поблизости или даже где-то на улице. Может, за углом дома?
Голоса смазывались из-за расстояния, но их тон не подразумевал ничего, кроме активной ссоры.
– И плевать, – вполголоса буркнул я.
Состояние оставляло желать лучшего. Я не мог понять, спал ли этой ночью вообще? Может – да, а может, и нет. Полудрёма ведь тоже считается, так? А что, если я продолжаю спать в данный момент? Ведь лишь недавно думал о том, что начинаю сходить с ума всё сильнее.
Ссора за окном продолжалась ещё какое-то время, а потом столь же резко прекратилась. Наконец наступила тишина. Конечно, это временно, но… тишина – это здорово. Надеюсь, это не последний раз, когда я ею наслаждаюсь.
Вздохнув, решил прогуляться в попытке хоть немного себя утомить. Раньше это срабатывало.
Меня раздражал факт того, что сегодня я не спал. Если не спал, значит, не видел сны и лишился возможности взглянуть на иные миры, испытать новые приключения. Это зависимость… и мне некуда от неё уйти.
Как только я вышел на тротуар, то сразу услышал это. Настоящая тишина. Ни машин, ни птиц, ни солнца, ни людей, ни ветра. Всё тихо. Я стоял и любовался происходящим, не в силах поверить, что так бывает. Уже больше шести утра, а мир всё ещё не взялся за работу! Может, я правда сплю?
Во время прогулки я вспомнил сон, который недавно мне снился. Про «белую тень», тот самый «абажур», который уговорил меня пустить себе пулю в голову. Почему-то мне кажется, что это было… нечто божественное. Имею в виду своего собеседника. Мог ли это быть сам Бог? Это он говорил со мной?
В принципе, в мире есть множество людей, которые будут уверенно утверждать, что слышали голос Бога или то, что он как-то с ними взаимодействовал. Глупости и сказки? Быть может… Но, с другой стороны, вспоминаются истории из Ветхого Завета Библии, где Бог снова и снова обращался к своему творению, общаясь то с тем, то с другим. Почему сейчас не может быть чего-то подобного?
Хех, конечно, по мере развития человечества, когда людей становилось всё больше и больше, наверняка стало весьма трудно поддерживать достаточный социальный контакт с каждой отдельно взятой личностью. Возможно, поэтому Бог перестал даже пытаться? Может ли так случиться, что сейчас он общается лишь с теми, кому нужно слышать его голос? С людьми, которым необходимо знать, что Бог всё ещё где-то там.
Конечно, эти предположения подразумевают, что Бог не всемогущ и что он может сдаться.
Без присутствия некого высшего существа или кого-то, кто слышит наши слова и отвечает на вопросы, заданные подрагивающим внутренним голосом, жизнь становится загадкой. Иной раз мне кажется, что самый мудрый человек может потратить всю свою жизнь на поиски того, чего он никогда не найдёт, в то время как самый глупый легко будет жить в процветании.
Рано или поздно всем придётся научиться самим заботиться о себе, ведь рядом не будет никого, кто мог бы направить нас. Нам придётся найти свой собственный путь.
Где-то в моих дневниках есть история. Мечты об идеальном обществе, которое пока что полностью управляется коррумпированным правительством. В тех снах я являюсь частью группы «сопротивления», и эта группа ищет лидера. Кого-то, кто мог бы направлять нас, пока мы продолжаем бороться с системой и неким злом, которое видится мне частью общества и всей цивилизации.
За нами гонятся, ловят, убивают и наказывают. Всё «сопротивление» находится в бегах и постоянно думает лишь о том, что можно предпринять против власть имущих и как после этого скрыться.
После столь долгого бегства мы все начинаем видеть в обычных людях монстров, поддерживающих правительство. Кукол с промытыми мозгами. Непонятно, что можно сделать, дабы они наконец-то открыли глаза!
Вскоре – в моих снах – группа сумела найти того, кто её возглавит. Это был Гарри. Начав как полноценный боевик, вскоре он начал считать, что сумеет наладить контакт с обществом, что сможет сделать простых людей, обычных горожан, нашими друзьями, а не врагами, заставит их отвернуться от продажного коррумпированного правительства, но… ошибся. Гарри оказался в тюрьме.
Нет, эти люди не могли нас даже понять! Имею в виду, что язык у нас был одинаков, но они не могли осознать наши убеждения и воспринимать мир точно таким же образом. Наше восприятие диаметрально отличалось друг от друга, словно у двух разных народов или даже видов живых существ.
Поскольку Гарри был схвачен, то всё «сопротивление» оказалось тупике. Поддавшись на уговоры его любовницы, Кэтрин, мы разработали план, с помощью которого Гарри можно было спасти. Но там, где имелся план, должен быть и человек, который его осуществит. Как бы мне это ни не нравилось, «сопротивление» рассчитывало на меня, отчего пришлось временно возглавить группу. Увы, я делал это раньше и теперь вынужден делать снова. Спасать их всех.
– Нормальная серия снов, – едва уловимо прошептал я. – Было интересно.
Мир начал «оживать» лишь на моменте моего возвращения домой. Появились машины на улицах, собачники и школьные автобусы. Город полноценно пробудился.
Прямо на моих глазах какого-то мелкого мальчишку провожали родители, широко улыбаясь и махая руками, пока он садился в автобус. Я проводил их взглядом, а потом направился дальше. Иногда мне хотелось, чтобы кто-то дал мне точную формулу, помогающую понять, почему люди улыбаются в столь обыденных или даже тяжёлых ситуациях. Для чего? В чём смысл? Зачем вообще улыбаться в моменты, когда тебе не весело?
Мир – довольно дерьмовое место, с чем, я думаю, вряд ли кто-то станет спорить. А раз так, то возникает вопрос, почему в нём так много улыбок? Может, я не понимаю этого, потому что сам мало улыбаюсь? А может, в моей жизни просто не было того человека, который смог бы нормально объяснить, почему это популярно или важно. Ведь аналогичным образом поступают люди по всему миру! Улыбка – один из немногих аспектов, которые повторяются во всех странах и у всех народах мира.
Почему-то подобное меня беспокоило. Имею в виду, что я уже давно принял себя таким, какой я есть. Я устраиваю себя, а на остальных мне плевать. Но если это осознание, что я уже сформировавшаяся личность, которая не собирается меняться кому-то в угоду, – это первый признак того, что где-то была допущена ошибка?
Впрочем, подобное работает лишь в том случае, если человек хочет измениться, стать частью общества. Я, как уже понятно, к этому не стремлюсь. Даже во сне я нахожусь в рядах «сопротивления», что желает изменить мир, а не меняться самому.
Вернувшись домой, налил себе кофе и сел за стол, задумчиво уставившись в стену. Сны… что это такое? Другие жизни? Невольно вспомнился тот психотерапевт, к которому меня записала ещё Мелисса. Что он там говорил? «Можно продолжать притворяться, что во сне вы живёте другими своими жизнями, но они вам не принадлежат. Точно так же и люди, облик которых вы принимаете. Они – не настоящие. Факт в том, что мечты не спасут вас. Это не реальная жизнь, а выдуманная».
Забавно.
«Всё – иллюзия», – последние слова ведьмы перед сожжением на костре.
На самом деле сны – это куда более сложное явление. Во многом они зависят от самого человека, его статуса, профессии, семейного положения и возникающих желаний. Вот почему бессмысленно пытаться их как-то структурировать. Вот почему бессмысленны разные сонники и иные вещи, долженствующие определить, что значит то или иное сновидение. Это полный бред, ведь одна и та же вещь может иметь абсолютно разное значение для людей. Приснившаяся кому-то машина может означать как желание разбогатеть, так и простой факт смены собственного средства передвижения.
Терапевт никогда не говорил о том, что такое сны, но постоянно рассказывал, чем они НЕ являются. Пф-ф… Из всего дерьма, что он лил мне в уши, не запомнилось почти ничего. Может, лишь то, что я упомянул ранее.
И всё же… несмотря на то, что я решил ввязаться с ним в спор, несмотря на то, что это был мой последний к нему визит, в конце концов я понял, что он был прав: «Мечты не спасут вас».
Грёбаный сукин сын… Я никогда не называл этого человека «моим» терапевтом, ведь использование этого местоимения означало бы моё подчинение идее, что мне и правда нужно к нему обратиться. Это было не так. Я пошёл к нему только потому, что так захотела Мелисса. Пусть мы не всегда сходились во мнениях, но в этот раз я послушал её совета. Может, зря? Так или иначе, отзываясь о терапевте, я всегда использовал выражение «тот». Тот терапевт. Просто ещё один человек «без имени» в моём окружении. Человек, который мне неинтересен и которого я никогда не буду выделять как какого-нибудь спутника в собственном сне. Например, моего безымянного напарника, с которым ходил убивать столь же безымянного мэра.
Вообще, изначальная цель психотерапевта состояла в том, чтобы помочь мне с большей лёгкостью влиться в общество, уметь правильно выражать себя и не казаться столь безразличным ко всему вокруг, включая людей, которые любили меня. Хорошая цель. Правильная.
Тогда мой вопрос был достаточно прост: как я могу в должной мере контактировать с обществом, если лишь один его вид заставляет испытывать гнев? Свёртываться кровь. Общество слишком часто разочаровывало меня, в нём слишком мало историй об искуплении и они слишком далеки друг от друга. Как может тот, кто страдает мизантропией, найти лекарство, которое снова сделает его частью коллектива? Нет, система так не работает.
Помню, однажды мне приснился сон, в котором я допрашивал одного человека, пока мой отец наблюдал. Причём я не видел отца, ведь вокруг было достаточно темно, но я знал, что он стоял там, в самом центре теней, и смотрел на меня.
Тот ублюдок, которого я допрашивал, не верил, что я осмелюсь что-то ему сделать и тем более убью, а потому насмехался и шутил.
– В тебе нет этого, – лыбился он. – Нет того, что должно быть в убийце. Жёсткости.
И он был прав. В тот момент у меня и правда этого не было.
Этот мужчина всё болтал и болтал, вот только я никак не мог заставить его замолчать и начать говорить то, что нужно именно мне. Он игнорировал мои слова и лишь издевался в ответ. Всё продолжалось до момента, пока я не достал нож.
– Серьёзно? – расхохотался он. – Ты правда хочешь меня порезать?
Нет, я не собирался его резать. Вместо этого сел напротив него и положил свою левую руку на стол. Мужчина едва уловимо нахмурился и замолчал, с интересом наблюдая на моими действиями. Я же с силой начал пилить свой указательный палец, глядя прямо в его глаза. Через некоторое время у меня получилось полностью отрезать его, после чего я взял палец и покрутил прямо перед лицом шокированного пленника.
Следом я достал пистолет, приставил к его виску и одарил мужчину ледяным взглядом. Не знаю, смог бы повторить нечто подобное в реальности, но во сне я просто знал, что мой взгляд стал абсолютно равнодушным. Я стал кем-то настолько холодным и зашедшим так далеко, что любая попытка «спасти» меня привела бы лишь к дальнейшему саморазрушению. Нечто вроде терапии, которая работает строго наоборот и в конечном итоге доводит до полностью противоположных результатов.
