Текст книги "Моя выдуманная жизнь (СИ)"
Автор книги: Эпикур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
– Это точно он, – улыбнулся я, перечитав улики на месте преступления. – Тот же почерк. А значит…
Через какое-то время я наткнулся на запись сна о поимке маньяка. Этот момент меня одновременно и обрадовал, и огорчил. Конечно же, серийного убийцу казнили, ведь он не успел убить самого себя. А может, надеялся, что сумеет сбежать? Возможно, я как-нибудь узнаю это, если опять окажусь в его шкуре.
Когда маньяку дали последнее слово, он произнёс: «Отец, прости их, ибо они не ведают, что творят».
Серийный убийца повторил предсмертные слова Иисуса Христа. Я повторил его предсмертные слова. Мы оба выполняли задание, полученное от кого-то, кто стоял намного выше.
– Убийца и мессия. Я был и тем и другим. Значит ли это, что я могу выбрать свой путь? – Слова отдавались тупой болью в голове и области груди. Скорее метафорической, чем реальной.
Отчего-то вспомнился сон, когда я летел в самолёте с Дьяволом. Тогда мне казалось, что Иисус и Дьявол были похожи. Очень похожи…
Возможно ли, что человек в метро, который дал мне свои туфли, был не Христом, а Антихристом? Поэтому он сказал мне, что будет тем, кем я решу его называть!
Неожиданное откровение заставило закусить губу. И плевать, что эти мысли тривиальны, поскольку являются всего лишь снами, то есть выдуманными историями, но даже простые и тривиальные вещи зачастую заставляют нас задуматься.
Встречал ли я вообще Христа? Или вместо него это всегда был Дьявол? На рыбалке, во время встречи на улице… Я не знаю.
Пытаясь абстрагироваться от темы убийства и извечного спора Бога с Дьяволом, начал листать дневник, находя сон, в котором видел рекламный щит с изображением Мелиссы и надписью о её пропаже.
Нахмурившись, ощутил укол в памяти.
– Твою же мать, – негромко, но экспрессивно выругался я.
И было с чего. Ведь только что вспомнил сон, который абсолютно не отложился в моей памяти при пробуждении. Такое бывает нередко, ведь одно дело – восстанавливать фрагменты сна, о котором ты знаешь, – и в этом я дока. Другое – не знать, что тебе вообще что-то снилось.
Угу, в тот день я проснулся, немного поломал голову, но понял, что если сон и был, то надёжно от меня скрылся. Сейчас же, спустя несколько дней, я умудрился его вспомнить!
Сон, как уже понятно, был о Мелиссе. Я общался с Иисусом (Иисусом ли?), и он сообщил, что Мелисса умерла, но не попала в рай. Бог осудил её за грехи, запретив сделать шаг на небеса. Отныне и навсегда Мелисса горит в адском пламени.
– Сколько в этом правды? – задумался я. – Может, моё подсознание так интерпретирует некоторую… обиду, которая осталась с момента нашего расставания?
Серьёзно, какие шансы, что она на самом деле мертва? Мысли о людях, с которыми вы больше не общаетесь, всегда вызывают множество вопросов.
Замужем ли она? Есть ли у неё дети? Хорошая ли у неё работа? Счастлива она или страдает? Продолжает ли на меня сердиться?
– Если она и правда мертва, то… – почесал затылок. То что?
Молча хмыкнул, не в силах дать ответ.
Следующий миг заставил меня прекратить размышления и сосредоточиться на голосе диктора из телевизора. Почему? Кое-что привлекло моё внимание.
– Один учитель убит… – продолжили говорить в новостях, и я отправился в гостиную посмотреть, что там происходит.
Новости поведали о школе, в которой произошла стрельба. Погибло несколько учеников, но точное число сейчас уточнялось. Зато из учителей умер лишь один, причём по дороге в больницу.
Чего все ждали, так это того, чтобы узнать, была ли стрельба мотивирована чем-то связанным с наркотиками. Ныне люди, судя по всему, готовы грести под одну гребёнку вообще все преступления, которые совершаются в городе. Везде мерещится «рука» наркокартелей.
Лично я считаю, что связи нет, но железно утверждать этого не могу. Всё-таки я не коп. Однако могу сказать, что ситуация явно будет освещена на национальном уровне, а значит, к проблеме подключат максимум сил. Как итог – расследование «войны банд» может потерять приоритет.
Посреди новостного выпуска меня прервал стук в дверь. Это была Мишель, которая спросила, могу ли я помочь в переноске вещей Джима.
Хм, я наконец-то увижу, чем владел мой сосед. Возможно, это позволит чуть лучше понять его личность.
Конечно, я согласился.
Вместе с Мишель присутствовало двое её племянников, которым было около двадцати пяти лет. Женщина открыла квартиру, и я впервые оказался внутри. Ранее получалось максимум заглянуть, но никогда не было возможности полноценно всё осмотреть. Можно сказать, я оказался в первом ряду.
Однако, когда мы вчетвером вошли в квартиру Джима, все лица одинаково приобрели удивлённое и немного растерянное выражение. Во всяком случае, не думаю, что отличался в этом от двух парней и самой Мишель.
Ха-ха, нет, квартира не была покрашена в розовый цвет, здесь не стояли статуи обнажённых мужчин и даже не имелось «доски расследований», покрытой газетными вырезками о местах преступлений, соединённых тонкой красной нитью.
Это была обычная квартира, только… нежилая. Похоже, Джим уже какое-то время назад переехал. То есть тут не имелось ровным счётом никакой мебели и вещей. Разве что самые большие: кровать в спальне и парочка шкафов.
В ванной комнате лежал кусок мыла, коробка ватных палочек и зубная щётка. Правда, без пасты.
Возможно, что Джим посещал квартиру чисто чтобы принять душ, а большую часть времени проводил в каком-то ином месте. На работе? У друга? Или завёл отношения?
Ощущаю досаду. Хотел узнать о своём соседе-коматознике немного больше, но в итоге не увидел ничего. Зато почти сразу покинул квартиру, ведь племянники Мишель и сами были в состоянии справиться с погрузкой кровати и парочки шкафов.
Уже у себя, примерно через десять минут, я имел возможность наблюдать из окна, как они уезжают на грузовике с оставшимися вещами Джима. Огромная фура была почти пуста. Мишель явно рассчитывала на иное.
На миг меня посетила мысль: а что, если это и правда все вещи Джима? Подобное почти приводит в ужас, ведь прожитая им жизнь кажется долгой, но совершенно бессмысленной.
Как у меня.
Грузовик не успел скрыться из моего поля зрения, ведь столкнулся с Хэлен. Не в прямом смысле этого слова, хотя… я был бы не против и прямого. В общем, она остановила фуру и принялась орать на водителя. Суть перепалки не была мне слышна, только вопли. Через несколько секунд грузовик продолжил свой путь.
Хэлен нужно побольше расслабляться, – подумал я. Заодно, прищурившись, начал рассматривать её фигуру и действительно заметил, что она стала слегка массивнее. Всё как и говорил Линг.
Интересно, с чего это? Может, стресс от работы? Или из-за любовных перипетий? Всё-таки не так давно она ходила с огромным букетом цветов. Что, если парочка рассталась и она налегла на сладкое? «Заедает» горе?
Не знаю. Может, просто перестала так жёстко сидеть на диете. Если вообще сидела на ней.
Оставив окно в покое, открыл холодильник, решив перекусить. Вот только не прошло и пяти минут, как мне снова стал слышен крик Хэлен, теперь прямо возле подъезда.
– …дин-единственный день в году! – яростно заявляла она. – И ни одного подарка или даже звонка! Ни одного!
Мужчина, с кем вёлся диалог, стоял прямо перед ней. Позади него вижу машину, которую замечал несколько раз возле нашего дома. Похоже, она принадлежит ему.
Он что-то ответил, только слишком тихо – обычным, а не повышенным тоном.
Я предположил, что мужчина забыл о дне рождения Хэлен, что подходило под контекст беседы и позволяло понять причину её злости.
Ругань продолжалась, но после очередного ответа ухажёра – кем он ещё может быть? – он получил хорошую смачную пощёчину, а Хэлен покинула его, направившись к подъезду.
– Стой, подожди! – выкрикнул он, но это – закономерно – не сработало. Женщина ушла, хлопнув дверью.
Мужчина не стал её догонять. Вместо этого достал сигарету, хорошо затянулся и какое-то время просто курил. Закончив, сел в тачку и уехал.
– Усилия, которые люди прилагают к достижению романтических отношений, зачастую весьма комичны, – негромко хмыкнул я.
Ближе к вечеру, отправившись проверять почту, обнаружил непонятное письмо, которое не было похоже на то, что обычно закидывают в мой ящик. Оно имело вид не рекламы, а… старого-доброго письма, которое люди отправляли друг другу до изобретения мобильных телефонов.
– Интересно, – нахмурился я, а потому, вернувшись домой, сразу же открыл его.
«Привет, это Рауль, – начиналось оно. – Как у тебя дела? Хотел сказать спасибо, что прикрыл нас тогда. Это очень помогло. Я много думал обо всём, что произошло, а также о наших разговорах. Может, прозвучит глупо, но мне кажется, что я стал мудрее. Наверное, какую-то роль сыграли и те книги. У тебя здорово получается писать короткие, но ёмкие рассказы со смыслом. Я даже попробовал придумать такое сам, но постоянно буксовал то на одном, то на другом моменте. В любом случае я продолжаю пытаться и, наверное, когда-нибудь отправлю тебе что-то из своих сочинений. Дашь потом знать, получилось ли что-то путное».
Далее шло несколько зачёркнутых слов, и вот с новой строки пошло продолжение.
«Диего мёртв. Хотел сообщить тебе об этом на случай, если ты не в курсе. Поймал пулю, причём из-за сущей ерунды, которая вообще не имела никакого отношения к ситуации с наркотой, о которой сейчас кричат с каждого канала по телеку. Паук сказал: брат помер, потому что никого не слушал и считал себя круче гор. Пожалуй, он прав. Диего был мудаком, о чём я, как его младший брат, могу сказать уверенно и сразу. В любом случае он долгое время являлся одним из лидеров в… – далее слово были зачёркнуто и чуть ли не замазано чернилами. – Так что есть люди, которые поддержали меня. За мной присматривают и даже помогли найти работу, которая не имеет отношения к тому дерьму, чем остальные продолжают заниматься. Это шанс на нормальную жизнь, и я не желаю его упускать. Как-нибудь я отправлю тебе ещё письмо, может, когда ситуация немного успокоится и война закончится или когда я окончательно отмоюсь от своего прошлого».
Далее шёл постскриптум: «Паук – это парень, который приходил к тебе за мной».
Мысленно выругавшись, ещё раз перечитал всё письмо целиком. Взгляд царапнула фраза: «Поймал пулю, причём из-за сущей ерунды». Судя по написанному, Рауль уже давно перестал воспринимать смерть как нечто особенное. Обычный повседневный факт, не более. Даже если это близкий человек.
На конверте нет обратного адреса, что, очевидно, означает нежелание получать ответ. Впрочем, возможно, что письмо доставил не почтальон, а какой-то дружок Рауля, просто кинув его в мой почтовый ящик.
Вернув исписанный кусок бумаги обратно в конверт, я положил его на стол рядом со шкафом и моими дневниками на нём. А потом, немного подумав, вышел на улицу, прошёл по аллее и добрался до стоянки машин. Чернокожий парень – Паук – всё ещё находился здесь. Возможно, письмо подбросил именно он.
Остановившись, я задумался, стоит ли привлекать его внимание? В конце концов, уровень моей выживаемости прямо пропорционален уровню осведомлённости. Если я буду знать, что происходит, то сумею адекватно реагировать на те или иные события.
Решительно кивнув самому себе, направился к его машине и постучал в окно.
Афроамериканец спал, но тут же встрепенулся и аж вздрогнул, вылупившись на меня, словно пытаясь понять, что происходит. Наконец, хмыкнув, парень оглянулся и приспустил стекло:
– Садись, – кивнул на соседнее кресло.
Я послушно обошёл тачку и уселся рядом с ним. Паук отъехал в сторону и направился по шоссе куда-то вперёд.
– Как ты меня вычислил? – спросил он, чем едва не заставил меня засмеяться.
То есть этот парень всерьёз думал, что круглыми сутками просиживая штаны едва ли не под моими окнами, будет оставаться незамеченным?
Кхм, а ведь так оно и есть. Если бы не Линг, то я ничего не понял бы до последнего. Проклятье, люди страшно невнимательны. Даже лучшие их представители.
– «Вычислил»? – я притворился, что не понял вопроса. – Я шёл домой и заметил тебя в машине.
Своего соседа решил не сдавать. Мало ли? Если его убьют, то полиция может посчитать, что это случилось из-за меня.
Паук коротко покосился в мою сторону, а потом вернул взгляд на дорогу.
– Нужно быть осторожнее, за тобой могут следить, – пояснил он. – Серьёзные люди.
– Да? – приподнял я бровь. – Это кто, например?
Он хмыкнул, а потом почесал подбородок.
– Впрочем, наверное, и правда никто. Вторую неделю торчу здесь, ожидая, пока появится «другая команда», если понимаешь, о чём я, – снова бросил он на меня взгляд, на что я просто кивнул. Пусть я не до конца понимал смысл, вложенный в выражение «другая команда», но, скорее всего, речь о конкурентах Диего. То есть другой группировке, занимающейся продажей наркоты и теперь воюющей с остальными. – Никто так и не появился, – продолжил Паук. – А раз так, то, скорее всего, уже и не появятся, – он пожал плечами. – Видимо, никто из них не в курсе, что в твоей квартире прятались Диего и Рауль.
На перекрёстке парень повернул налево, заодно посмотрев в зеркало заднего вида.
– Но знаешь, осторожность всё равно не повредит. Меня, например, уже несколько дней «ведут» копы.
– Серьёзно? – не удержал я лица. – То есть ты следил за мной, пока следили за тобой?
– Они ведь не знали, за кем я слежу, – ухмыльнулся он, а потом сделал ещё один поворот. За нами последовала машина. На вид – самая простая, без малейшего намёка на то, что там могут сидеть полицейские или, не знаю, какие-то тайные агенты. Просто тачка, на которую я никогда бы и не подумал, если бы не слова Паука.
Будь ты проклят, Диего! Надеюсь, черти как следует жарят тебя в аду.
– Впрочем, копы вполне могли знать о тебе раньше, если следили за Диего, – пояснил мой собеседник. – Но если не знали, то точно знают сейчас, – усмехнулся он.
Подавив порцию ругательств, я прикрыл глаза и несколько секунд просто дышал. Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Ладно, не так всё и плохо. Я имею право быть знакомым с кем-то из этих людей. Всё-таки я не покупал у Паука дурь и всё такое, так что нечего бояться, верно?
Угу, но мне по-прежнему крайне неприятно. Ощущение, что влез в глубокую задницу, не покидало меня.
– Что с Раулем? – спустя минуту тишины поинтересовался я.
– Рауль? – будто бы удивился Паук. – С ним всё отлично. Тебе не нужно беспокоиться. Мы о нём позаботимся.
Следующий мой вопрос коснулся Диего, но афроамериканец промолчал, не сказав. Похоже, Рауль не сообщил ему, что уже ввёл меня в курс дела. Конечно же, я не признавался в этом, но тем не менее…
– Так ты прикрывал меня в благодарность за то, что я помог твоим друзьям? – перевёл я тему.
– Нет, – честно ответил он. – Я делаю это из-за уважения и потому что меня попросили, – пояснил Паук.
Попросили? Рауль? И что значит «уважение»? Нет, я знаю, что означает это слово, но у меня ощущение, что тут вкладывается другой смысл.
– Босс попросил меня об этом, потому что ты помог нашим ребятам в трудной ситуации, – глянув на меня, парень решил снизойти до более приземлённых пояснений. – Я не мог проигнорировать его слова.
Логично. Глава должен пользоваться авторитетом, иначе он уже не глава. Тем более в преступной среде. Насколько я знаю, у них вообще всё держится чисто на лидере. Не будет лидера – развалится банда. Сколько раз уже такое было? Полиция брала главу крупной криминальной структуры, и если никто не успевал подхватить знамя, то в ближайшее время синдикат рушился на глазах.
Ещё несколько поворотов спустя мы остановились в моём районе и Паук высадил меня в паре кварталов от дома.
– Если копы нагрянут к тебе, то молчи, – с серьёзным видом пояснил он. – Имеешь право держать язык за зубами. Ну и заранее найди адвоката, на всякий случай, – ухмыльнулся парень.
– Что я могу сказать, если и правда ни хера не знаю? – фыркнул я в ответ. – И хотел бы, чтобы так продолжилось впредь.
Следующие три дня Паук оставался на том же месте и следил за мной. Но на четвёртый день его тачка пропала. Жаль, что это уже не имеет значения, ведь теперь полиция в курсе, что я связан с их группировкой.
Поначалу это сильно нервировало меня, но потом я сумел привыкнуть. В конце концов, с той же вероятностью может случиться, что какой-нибудь Дэн, проживающий в моём доме, окажется тайным главой русской мафии, и что тогда? Я ведь тоже с ним контактировал! Просто не знал, что он типа очередной преступник.
Я это к тому, что полиция не может арестовать меня до тех пор, пока я не нарушаю закон. Общение с кем-либо, даже если он член банды, не является нарушением закона. Выходит, что я чист.
Усевшись на диван, включил телек, находя местные новости. В них до сих пор мусолили тему стрельбы в школе. Уже установили точное число жертв: один ученик и один учитель. Ранило охранника и случайного бегуна. Последний вообще не имел к школе отношения, просто не повезло.
Звонок телефона заставил вздрогнуть. Грёбаный звук…
Это была Мишель. Она снова решила «вернуться» в мою жизнь! Что опять?
– Завтра мы собираемся в церкви, чтобы помолиться за Джима, – пояснила она. – Я надеюсь, что Бог поможет ему выйти из комы и восстановить здоровье. Не хочешь пойти с нами?
Я согласился. Это позволит мне немного развеяться и прийти в себя.
На следующее утро я надел одежду, которую не носил уже несколько лет, а потом пришёл в место, в котором не был уже несколько лет, окружённое людьми, с которыми не разговаривал несколько лет. Я оказался в церкви.
Глава 15. Бруклинская башня
Недавно мне приснился достаточно необычный сон. Подобного формата у меня ранее не было. Я стоял перед трёхэтажным домом с чертежами в руках и осматривал его. Местность вокруг позволяла понять, что это МОЙ дом, но он… бы не моим.
Проблемно.
Единственный «плюс» – дом был не достроен, так что в теории он мог бы стать тем, который я помню, вот только придётся хорошо так постараться.
Мне стало кристально понятно: это и есть моя цель. Достроить дом до идеала, сделать таким, чтобы в нём смог жить как я, так и другие жильцы.
Что же, задача ясна, так что я приступил к выполнению. И вот начинаю бегать с молотком и гвоздями, потом пилой, потом мешком цемента и прочее. Каким-то образом, не иначе как особой магией сна, я справлялся в одиночку, и дом понемногу рос, набирал этажей и становился тем, который я помню и в котором живу.
В конце концов я закончил и сел отдохнуть. Забавно, что даже во сне я не забывал об этом. Немного посидев, направился проверять строение и прошёлся по каждому этажу, чтобы убедиться в успешном завершении проекта.
Проходя вдоль дверей, я видел, что они были подписаны. Правда, не все. У некоторых подписи были заменены вопросительными знаками. Причина проста – я не знал, кто живёт в этих квартирах. Логично: нельзя знать всех.
Добравшись до своего этажа, я остановился рядом с квартирой, где должна была быть прибита табличка: «Элис Маршалл», но… её нет. Вместо этого было указано: «Оскар Тоусенд». Я сразу вспомнил этого старика, который жил тут до переезда Элис.
– Это другой временной период, – осознал я. – Тот, который был изначально.
Верно, ведь я начал строить дом чуть ли не с нуля. Значит, и заселяться будут люди, которые жили когда-то давно.
Заглянув в квартиру Тоусенда, я понял, что она не нравится мне. Неудобная и будто бы недоделанная. Я не хотел, чтобы Элис сломала здесь свою единственную ногу!
Вздохнув и метафорически сплюнув, принялся дорабатывать квартиру: я каким-то образом изменил планировку, расширил перегородки, переместил окна и убрал непонятно зачем нужные лестницы, превращая квартиру в ту, которую помнил и в которой был.
Удовлетворённо кивнув, перешёл к следующей квартире, за подписью некой Глории Мартин. Потом к следующей и следующей…
В конце концов я закончил на квартире Дениса – с фамилией, которую даже не мог правильно прочитать. Однако же она была последней. Я завершил свою работу. Устало, но довольно выдохнув, вышел на улицу, одновременно обдумывая, стоит ли точно так же перепроверить подвал и место, где в будущем (или уже сейчас) будет находиться прачечная?
Вот только когда вышел, оказалось, что на ближайшей лавке сидели Иисус и Моисей, которые что-то обсуждали, но сразу же перевели на меня взгляды, едва я оказался перед ними. Не обращая на это внимания, я уселся рядом.
– Ты собираешься построить целый город? – поинтересовался Иисус. Мне было непонятно, то ли он спросил серьёзно, то ли скрыл за словами лёгкую издёвку. По идее, последнее ведь не в его стиле?
Хотя… а знаю ли я настоящего Иисуса? Не того, который описан в Библии, не того, кем восторгаются миллионы людей, а… реального? Может, в повседневной жизни, вдали от проповедей и учений других, он был самым обычным человеком, знающим и умеющим в шутки?
Я промолчал и ничего не ответил.
– Строить – это непросто, – вскоре продолжил он, – тем более в одиночку.
– Строительство всё равно не спасёт твою душу, – вмешался Моисей, но прежде чем я удивился, он протянул мне два больших гвоздя. Мощных и толстых, гораздо более массивных, чем те, которые я обычно использовал.
Иисус с оттенком недовольства посмотрел на них, а я почему-то подумал, что похожими штуками его прибивали к кресту.
– Займись лучше отделочными работами, – сказал Моисей. – Вот что спасёт тебя.
Я чувствовал, что это сон, чувствовал, что он меняется. Время будто бы ускорили, и дом начал обживаться. Появились жильцы, абсолютно незнакомые мне люди, но они менялись и менялись, пока не появились те, кого я знал. Время замедлило свой ход, и я понял, что пора.
Поднявшись с лавочки, на которой уже никого не было, я направился к себе в квартиру, где каким-то образом уже собралась толпа. Ждали лишь меня.
– Повествование от второго лица, – рассказывала мне Дженнифер, когда я снова уселся, но уже на свой диван, – это когда используются такие слова, как «ты» и «твой». Подобное редко используется в современной литературе, потому что признано весьма неудобным…
Я хотел было не согласиться с ней, чисто чтобы посмотреть на реакцию, но вовремя вспомнил, что она ходила на курсы писательского мастерства в колледже. Конечно же, она знает про такие моменты и сумеет ткнуть меня в них носом.
– Хорошо, – вместо этого ответил ей, – а что по поводу третьего лица?
– Тут всё чуть-чуть иначе, – важно произнесла женщина, – в таком случае рассказчик применяет слова «он», «она», «они», «их» и «этот» – для обозначения персонажей. Самый популярный ныне способ вести повествование!
Кивнул Дженнифер, на что она словно набралась сил и довольно продолжила:
– При повествовании от третьего лица никогда не используются местоимения «я», «мы», «вы» и им подобные, – женщина прервалась, а потом с подозрением на меня покосилась. – Только не говори, что сейчас ты собираешься спросить, что означает «повествование от первого лица»!
– Почти уверен, что знаю о нём, – рассмеялся я.
На самом деле я знал про все, но… кажется, мне просто хотелось с ней поговорить и послушать её голос.
За окном успело стемнеть, как много раз до этого, а я привычно задумался, сколько людей не дожили до сегодняшнего дня, чтобы увидеть наступление ночи.
– Давай кое над кем пошутим, – с ухмылкой предложил мне Линг. – Но нужен твой телефон, не хочу, чтобы кузен понял, кто звонит.
– А я вот не хочу, чтобы мне потом названивали твои родственники, – поморщился я.
– Не проблема, – улыбчивый китаец уже завладел моей мобилой, – сейчас скачаю тебе приложение, чтобы ничего не высвечивалось.
– Почему ты не поставишь его себе? – нахмурился я.
– Так это, – почесал он затылок, – память забита.
Врёт, – уверенно понял я, но потом лишь махнул рукой.
– Реншу? – Линг уже звонил. – Вас беспокоит окружной полицейский департамент… – Он постарался максимально изменить голос, отчего я действительно не смог бы узнать этого человека.
Признаться, шутка даже понравилась мне, было забавно, пусть и только местами. Дженнифер тоже оценила, буквально закатываясь хохотом и зажимая рот рукой. Наблюдать за ней мне было приятнее, чем за ужимками Линга.
– Слушай, – когда китаец закончил, то отдал мне телефон и моментально переключился на другую тему. – А ты знаешь, что солнечный свет при появлении на горизонте отображается как квадрат?
– Чего? – недоуменно выдал я.
– Серьёзно! – выставил он указательный палец. – Это такая оптическая иллюзия…
– Линг, – я вздохнул, – может, я никогда не говорил тебе этого, но поверь, мне абсолютно насрать на то, как там выглядит свет и его оптические иллюзии.
– Совсем дурак? – возмутился мой собеседник. – Я тут тебя просвещать пытаюсь! – Он махнул рукой. – Не хочешь – как хочешь.
– Ты что, обиделся теперь? – улыбнулся я.
– Пошёл ты на хер, – Линг показал мне средний палец.
– А может, ты? – Во мне поднялась волна гнева. – Квартира-то моя! Убирайся отсюда!
– Ха-ха-ха! – рассмеялся он. – Ладно тебе, я же просто шучу. Лучше дай мне пульт, попробую отыскать что-то интересное.
– Нет. – Гнев пропал, и я сдал назад. – Тебе и правда надо уйти. Мне нужно помолиться.
– Э? – искренне удивился китаец. – Тебе?! Ты же нерелигиозен! Когда ты, ха-ха, успел найти Иисуса?
Он всегда со мной, – хотел было сказать я, но Линг был в чём-то прав. Тем не менее я всё равно вытолкал его из своей квартиры. Признаться, он сопротивлялся до последнего, но по итогу всё-таки сдался и направился к себе в квартиру, этажом ниже.
Прощай, ублюдок, и не возвращайся, – с удовлетворением подумал я.
В этот момент открылась дверь моей соседки и на площадку вышла Элис.
– Так вот кто тут шумит, – хмыкнула женщина. Она была одета в шикарное жёлтое платье, которое так сильно ей шло. В дополнение ко всему Элис нанесла на лицо макияж и сделала причёску. Даже отсюда я ощущал, как приятно пахнут её духи.
Она выглядит как богиня. Как же идеально! – пронеслась мысль в моей голове. Плевать, что я не первый, кто говорит ей вслед «Прекрасно выглядишь», но, в отличие от них, у меня был с ней секс.
– Линг упал с лестницы, – сказал ей, на что Элис – ожидаемо – рассмеялась.
До чего же красивая, – снова осознал я.
В то же время Линг, который ещё не ушёл, а стоял чуть ниже, на середине лестницы, бросил на меня свирепый взгляд и хотел было что-то сказать, но махнул рукой и пошёл к себе.
Я задержался с Элис на несколько минут, мы обсуждали розы, в частности зелёные. Женщина поведала, что они символизируют жизнь и природу, а потом направилась вниз, вновь обдав меня ароматом своих духов.
Вернувшись к себе, я только и мог думать о том, как приятно она пахла. Правда, мысли почти сразу прервал стук по полу.
– Линг, сукин ты сын! – Мне моментально стало понятно, что китаец в отместку мне бьёт рукояткой швабры или метлы по своему потолку. Звук же отдавался в моём полу. Похоже, он продолжает злиться за то, что я его выгнал.
Усевшись на диван, я осознал, что Дженнифер куда-то пропала, но уже не думал о ней. Нет, я понял, что сну пора меняться. Ощутил, что он уже готов к этому. А раз готов он, то готов и я.
В голове, словно калейдоскоп, закрутилась память, предлагая мне самому выбрать, куда двигаться дальше. Вот я вижу Лас-Вегас, «город грехов», где два «существа» обсуждали проект и его восприятие человечеством, которое нужно было зациклить. А вот старый сон, где я общался с Дьяволом в самолёте. Сосредоточившись на нём больше, чем следует, я невольно провалился туда и спустя короткое время сам не заметил, как уже шёл вместе Дьяволом, который проводил мне экскурсию по аду.
– А ты знал Бога ребёнком? – спросил я его.
– Конечно, – ухмыльнулся Дьявол. – Мы родились в один день, в одно время, в одном и том же месте. Потому что добро и зло не могут друг без друга. Это две стороны одной монеты.
– Разве изначально ты не был его соратником? – удивился я. – Его первым ангелом, Люцифером?
– Мы были соратниками, – согласился он, – а остальное – лишь сказки. Как бы Бог мог создать меня, но не мог потом уничтожить? Так не бывает. А значит, мы равны.
– Хм, – задумался я. – Звучит, конечно, логично. Но напоминает мне старую нерешаемую загадку: может ли Бог создать камень, который не сумеет поднять.
Дьявол рассмеялся.
– Ответ прост: конечно, не может. – Мой собеседник, как обычно, был максимально уверен в себе. – Разве что это будет очередной новый проект, на который будет потрачено очень много сил.
– Так, значит, вы антагонисты? – Мне захотелось вернуться к прежней теме.
– Почти, – пожал он плечами. – Как я говорил ранее – добро и зло не могут друг без друга, но не по причине того, что являются противоположностями. Разве аверс и реверс противоположности? Это две стороны ОДНОЙ монеты, – повторил Дьявол, но в этот раз особо выделил определённое слово. – Истина куда проще. Добро и зло едины. Нет ничего по-настоящему доброго и ничего по-настоящему злого. Всё зависит только от восприятия. Например, нападение викингов на церковь. Можно ли назвать это злом? Дикие варвары грабили «божье имущество», забирали золото, убивали священников и монахов, насиловали женщин, сжигали поселения, брали рабов. Но потом они возвращались на родину и дарили эти вещи своим селениям, радовали семьи новой, пусть и рабской, рабочей силой. Приносили счастье и радость, побуждая остальных своим подвигом, – его голос снова выделил последнее слово, – на повторение набега. То есть горе для одних – счастье для других.
– И здесь ты прав, – вынужденно согласился я с ним. – Как можно осуждать зло, если оно, как и добро, было придумано нами самими? Как можно разделять их, если один народ провозглашает деяния божественными, а другой – дьявольскими?
Некоторое время спустя, когда тема успела смениться, мой собеседник рассказал историю из своего детства, в которой фигурировал Бог.
– Тогда мы получили наш самый первый проект, – Дьявол предался ностальгии, – и принимали решение по поводу того, будет ли вселенная иметь шесть или семь уровней. Можно было и так и так. Чего уж, даже поставить их одновременно! Правда, последнее вызвало бы ряд других осложнений, – он вздохнул. – Я хотел попробовать все варианты. Вначале на шесть и проверить, как всё будет работать. Потом на семь – с аналогичным итогом. Потом объединить… проверить, перепроверить… – мой собеседник улыбнулся. – Но Бог сказал, что у нас нет времени на подобные… «детские» забавы, ведь любой способ так или иначе создаст множество сложносте, и нам пришлось бы решать их, прежде чем проект смог бы нормально заработать.
Я внимательно слушал, мысленно представляя, как проходили их дебаты.
Дьявол рассказал, как они в конечном итоге остановились на семимерной вселенной, что удачно коррелировало с целым пластом разных подзадач, а потом начали наводить во вселенной порядок, затрачивая колоссальные усилия и кучу времени.
