Текст книги "Моя выдуманная жизнь (СИ)"
Автор книги: Эпикур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Уже закрыв квартиру, бросил взгляд на дверь Элис, после чего постучал к ней. Вдруг ей тоже нужен фонарик?
– Мам, это твой друг! – послышался из-за неё голос Джорджа. Буквально через полминуты дверь открыла Элис.
– Привет, собираюсь сходить за фонариком, – улыбнулся я. – Тебе взять?
– Привет, – доброжелательно ответила женщина. – У нас есть свечи и фонарики, но… – задумалась, – пожалуй, не помешают батарейки.
Пока спускался вниз, заглянул в подъездное окно. Кажется, дождь почти закончился, но я всё равно решил взять зонт. Мало ли? Да и возвращаться, чтобы положить его на место, откровенно не хотелось.
Направился я в свой привычный магазин, где постоянно закупал продукты. Я знал, что у них есть и другие товары, но ни разу за всё время проживания здесь у меня не имелось нужды купить там хоть что-то несъедобное.
Оказавшись внутри, я заметил новенькое, но уже знакомое лицо у кассы. Новенькое – это потому, что ранее я не видел её у кассы, а знакомое – потому что уже встречал эту женщину ранее.
Наверное, она и была тем новопринятым сотрудником, – осознал я, но мысль ненадолго задержалась в голове. Причина проста: я подошёл к стеллажу с батарейками и понял, что не спросил Элис, какие именно ей нужны.
– Дилемма, – кашлянул я, а потом просто купил по паре батареек всех доступных видов и размеров. Можно было бы позвонить моей соседке, но вряд ли я пойму объяснение типа маленькая, или маленькая и узкая, или большая и широкая. Всё равно ведь ошибусь и притащу не то. Надо было сразу посмотреть на нужные или даже взять их с собой, чтобы сравнить и купить аналогичные.
Ладно, сам виноват.
Закончив с батарейками, направился выбирать себе фонарик, а потом в кассу.
Подойдя ближе, понял, что новенькая, Дженнифер, как и я, узнала меня. Мы познакомились с ней на сеансах анонимных наркоманов, там же, где и с Диего. И хоть с того момента прошло весьма много времени, но ни я, ни она сильно не изменились.
Впрочем, касательно неё я, пожалуй, соврал. При самой первой встрече женщина (тогда ещё девушка) выглядела как едва слезшая с иглы героиновая наркоманка: серая потрескавшаяся кожа, проблемы с волосами, обломанные ногти, сухие искусанные губы. В ходе занятий, конечно, она менялась, и было видно, что тогда ещё молодую девчонку очень заботило собственное состояние. На момент последней нашей встречи Дженнифер выглядела весьма респектабельно. В какой-то степени я рад, что она продолжила поддерживать себя в форме. Сейчас она ни капли не напоминала первоначальную версию себя и выглядела весьма здоровой и симпатичной молодой женщиной.
Я подошёл ближе, протягивая покупки.
– Урод, сразу тебя узнала, – тихо произнесла она.
Я нахмурился, ощущая замешательство.
– До сих пор не могу поверить, что ты просто пропал после того, что со мной сделал, – продолжила Дженнифер, пользуясь тем, что других покупателей не было. – Или скажешь, что тогда был под кайфом и ничего не помнишь? – Её глаза зло прищурились. – Я ведь тебя искала, но группа не зря зовётся «анонимной», а когда мне всё-таки удалось узнать подробности, оказалось, ты дал своим кураторам неверный адрес и телефон.
Я никогда не принимал наркотиков и любых иных запрещённых веществ. Не принимаю даже таблетки, выписанные врачом, которые хоть как-то влияют на сознание.
«Группа анонимных наркоманов», что она из себя представляет? Я сидел в месте, полном людей, которые хотели улучшить свою жизнь, но не могли справиться с этим самостоятельно. Им нужна поддержка, помощь других, если они желали получить хотя бы малейший шанс на успех. И группа давала его.
Каждый рассказывал свою историю: как подсел и как начал слезать. Все рассказывали свои мечты и планы, а я сидел там, словно турист. Наблюдатель, который оценивал их, сравнивал с собой и чувствовал интерес. Они пробуждали во мне интригу.
Каждый из тех людей показал, что можно подняться, как бы низко ты ни упал. Они показали, что самые тяжёлые и безнадёжные ситуации в конечном итоге можно исправить. Заново наладить порушенные контакты, восстановить связи, поправить здоровье…
Я видел, как впервые пришла эта девушка, Дженнифер. Мысленно я называл её «Джейн Доу», потому что на тот момент не знал реального имени. Я называл так всех женщин, а все мужчины соответственно звались «Джоном Доу». В какой-то момент «Джейн» встала, чтобы выступить и рассказать о себе. Здесь так принято: все рассказывали о себе, даже я. Однако в моей истории не было и слова правды, кроме самого факта зависимости.
В свой первый раз «Джейн» не рассказала, как её насиловали, это было слишком личным для неё. Про это она поведала лишь мне и значительно позже. Но текущая история тоже вышла весьма занимательной. «Джейн» рассказала, как сидела в ванной и хотела покончить с собой.
– Я звонила бабушке, – с трудом выдавливая из себя слова, говорила девушка. – Это был… был мой последний крик о помощи. Я решила, что если она не возьмёт трубку, то я перережу себе вены. У м… у меня был нож. Лежал рядом. Я подготовилась…
Ей было нелегко. Это видели все.
– Я знала, что у неё было плохо со слухом, – «Джейн» шмыгнула носом. – А ещё не было автоответчика, поэтому… вот… – она ненадолго прервалась, но никто не встревал. – Я долго-долго звонила, и никто не брал трубку. Никто. А я не прекращала держать вызов, потому что… потому что прервать его означало убить последнюю надежду, понимаете? – Девушка бросила на нас затравленный взгляд. – Тогда мне пришлось бы сделать задуманное. Сделать это…
Но в конце концов она прервала вызов и, когда «Джейн» уже взяла в руки нож, в дверь ванной постучали. Это была её мать, которая предложила поиграть в настолку, которую она недавно купила по пути домой.
– Это было так нелепо, – девушка расплакалась. – Я… когда я вышла, то поняла, что жизнь важнее всего. Наркотики и ложь самой себе не могли облегчить боль. Меня спасла семья. Только она.
Её история произвела фурор. Она была предельно искренней, и это ощущалось. Вскоре я подошёл к ней, чтобы поговорить обо всём этом. Там и узнал, что её зовут Дженнифер и что она отчаянно пытается измениться. Я видел, что её ломало, видел, как бегал взгляд. Видел все признаки наркоманки, которой она на тот момент всё ещё была. Но это желание! Это горячее желание начать с чистого листа!
О, я был поражён. Обескуражен и в каком-то смысле тронут.
Мы начали общаться всё больше и больше, я разгадывал её, как ребус, а сама девушка… я смог осознать, что она желала несколько иного. Того, в чём не был заинтересован уже я сам. Что не мог ей дать. Чувств, отношений и любви. Не мог дать, но мог изобразить, чтобы оставаться с ней дольше и исследовать её как занятный образец.
Мы «встречались» почти три месяца и даже принялись делить постель. Я бы не назвал это неприятным, ведь за это время она здорово преобразилась. Кажется, Дженнифер посчитала, что у неё началась новая жизнь.
Помню, Элис говорила, что чёрные розы неестественны и ненатуральны. Они выведены искусными садоводами-ботаниками путём кропотливой работы с генами других роз. Элис рассказывала, что хоть чёрная роза и может символизировать смерть, она также является знаком возрождения. Концом старой жизни и началом новой. Однако лично я всегда считал, что чёрная роза представляет собой тьму человеческой природы.
Когда мы с Дженнифер начали «встречаться», то я узнал о ней больше. Ту историю об изнасиловании, которая изменила её жизнь. Как она потеряла контроль и впервые попробовала наркотики, чтобы заглушить свою душевную боль.
– Причина была не только в этом, – объясняла девушка, упираясь лбом мне в плечо. Я чувствовал её горячие слёзы. – Моя семья… мы были небогаты, а отец… отсутствовал. Мать работала на двух работах и почти не бывала дома, школа… отвратительна… А потом… потом…
Что-то заставило меня предположить, что у неё было ужасное детство, но я никогда не узнаю, был на этот счёт прав или нет.
Дженифер начала закреплять наши отношения, всё больше вливаясь в мою жизнь. Я стал ощущать, что ситуация начинает напоминать ту, из которой я лишь недавно вырвался – отношений с Мелиссой. Мне же было интересно в первую очередь покопаться в её мозгах, понять образ мысли, определить пристрастия и увлечения, изучить, как девушка преодолевает себя, уходя от зависимости.
В достаточной степени её изучив, а также осознав, что не собираюсь продолжать посещать эту группу, я просто исчез. Ушёл и больше никогда её не видел. Вплоть до этого момента.
Сейчас, став опытнее в понимании человеческих чувств, я понимаю, что можно было поступить мягче. Объясниться, прежде чем так поступать. В конце концов, Дженнифер могла совершить суицид после моей пропажи.
Но тогда я больше сосредотачивался на себе. Сейчас, к слову, тоже. Я не исключал, что, вернувшись вспять, поступил бы так же, просто не желая проходить через её слёзы и сопли в попытках понять, в чём же ОНА виновата. А девушка бы точно обвинила себя. Для чего мне нужно выслушивать это? Даже признайся я откровенно, что она была всего лишь экспериментом и в каком-то роде моим подопытным кроликом, поверила бы Дженнифер этому?
Итак, как можно объясниться с этой уже успевшей опериться женщиной, которая, судя по виду, искренне ненавидела меня за тот поступок? Считала, что я предал её доверие и попросту бросил?
– Мне жаль, что так вышло, – сказал я, расплачиваясь за покупки.
– Забудь, – уже спокойнее произнесла она. – Я пережила это. Спасибо, – едко и ядовито закончила Дженнифер, – что преподал мне очередной ценный урок.
Ничего не ответив, я направился на выход. По дороге к дому меня мучили мысли: как мне теперь ходить в этот магазин, когда она стала там работать? Этот постоянный колючий взгляд будет создавать мне дискомфорт и заставлять вспоминать прошлое. В то же время до следующего магазина мне определённо идти не хочется!
– Твою же мать, Дженнифер. И какого чёрта ты не покончила с собой?
Глава 12. Состояние человека
Я немного постоял напротив магазина и направился к своему дому. Кажется, дождь окончательно затих, и даже тучи начали рассеиваться. Похоже, скоро солнце вновь покажется перед глазами. На телефон пришло оповещение от городских служб, что молния и буря умудрились чего-то там повредить и электричества не будет целых два дня.
– Шикарно, – раздражённо проворчал я. – Для такой короткой грозы – это просто высший уровень.
По дороге начал обдумывать ситуацию с Дженнифер. Похоже, мне нужно быть более внимательным к тому, что могут почувствовать другие люди. И пусть произошедшее событие навсегда останется в недрах моей памяти, но оно никогда не выйдет на передний план.
Добравшись до дома, я поднялся на свой этаж, заметив Хэлен, которая вошла к одному из моих соседей. Она живёт выше, но в хороших отношениях с некоторыми жильцами.
Плевать, это не то, что мне хотелось обдумывать в данный момент. Открыв дверь, я сразу же направился к дивану и устало на него присел.
– Ах, прекрасно, – и улыбнулся.
Мысли всё ещё были заняты Дженнифер. Я вспоминал дни, которые мы проводили вместе. Эти воспоминания…
– Тц. – Взяв пульт, нажал кнопку включения телевизора, чтобы отвлечься. Но… ничего не произошло. – Электричество, точно.
В свою очередь это напомнило мне, зачем я вообще пошёл в магазин.
И я снова вышел из квартиры, как и Хэлен, направившись к соседям. Благо, не тем же самым. Однако, похоже, наши мысли гуляли схожими тропами.
На стук в дверь Элис ответила Ширли, этот милый маленький ангел.
– Мамочка, это твой цветочный друг! – и открыла дверь, впуская меня внутрь.
«Цветочный друг»? – я едва удержал лицо. Что это вообще должно значить?
– Держи, – я с улыбкой передал пакет подошедшей женщине, одновременно дав понять, что деньги за них возвращать не нужно.
– Ты не занят? – спросила она. – Если нет, то, может, зайдёшь, посидим? С момента отключения света я с детьми и мамой просто болтаем, пытаясь хоть как-то скоротать время. Была надежда, что электричество включат через часок-другой, но, похоже, это надолго.
Несмотря на то, что я ненавижу сидеть и болтать, мне было трудно сказать ей «нет», когда Элис пригласила зайти. И вот я уже внутри. Поздоровавшись с Сандрой, я присел к ним за стол.
Элис тут же показала детям батарейки, и они побежали за игрушками. Женщина, со мной на пару, быстро вставила их во всевозможные машинки, пистолеты, куклы и прочие штуки с громкими звуками и мигающими огоньками. Ширли и Джордж моментально погрузились в свой собственный мир.
Пришлось поучаствовать в семейных беседах, которые, как и многие другие, крутились вокруг погоды, неурядиц, обрушившихся на нас, работы, денег, покупок, детей и прочих бытовых мелочей.
Элис внешне слабо походила на свою мать. Иногда признак может пропустить поколение из-за отсутствия генов, необходимых для нужного сочетания. А может, в Элис преобладали черты её отца, хоть женщина совершенно не выглядела мужеподобно.
Быть может, Ширли повторит за матерью и по итогу станет больше похожа, например, на бабушку, чем на Элис. С другой стороны, возможно, что для их семьи подобное в порядке вещей, однако для более точного анализа мне не помешало бы узнать, на кого похожа Сандра.
В дополнение ко всему, кроме внешности внимание нужно уделять и поведению. Оно, так-то, тоже может передаваться через поколения или походить на родительское.
Помню, однажды я читал, что когда дети «восстают» против своих родителей, стремясь изменить свою жизнь и стать кем-то другим, не таким, как предки, то и их дети в свою очередь точно так же «восстанут», чтобы не быть похожими на собственных родственников.
Не думаю, что всё так просто, но… логика в этом определённо есть.
Хах, чего уж, я слышал истории о близнецах, которых разлучили в детстве, но их поведение по ходу жизни и некой «генетической памяти» строилось чуть ли не по одинаковым шаблонам, отличаясь лишь в мелочах, наподобие хобби, характера людей, которых выбирали в друзья, или карьере.
Подобные мысли заставили задуматься, существует ли некая… комбинация того, какие переключатели нужно активировать в человеческом теле, чтобы достичь своеобразного «генетического спокойствия».
Например, выключить «гнев», но активировать «сострадание». Или наоборот, или выключить их оба, но активировать иные…
Возможно, если собрать некий «идеал», то можно будет ощущать постоянное спокойствие и сугубо положительные эмоции. В дальнейшем необходимо распространить эту модель на всё человечество и довести его до «генетического мира». Мир во всём мире и люди, которые не испытывают друг к другу негативных эмоций! Это что, я описал рай?
Долго предаваться собственным мыслям мне не дали. Элис показала рисунок, который Ширли нарисовала ей на день матери. Это была улыбающаяся белая роза, а наверху – такое же улыбающееся солнце.
Почти сразу я осознал, что этот рисунок послужил женщине вдохновением для создания картины, которая сейчас висит в спальне.
Ширли назвала свой рисунок «Счастливый цветок», а Элис свою картину – «Белые огни».
– А вот ты, моя дорогая, – улыбнулась Сандра, – подарила мне обычный букет цветов. Это было так скучно!
Я же в этот момент лишь нервно прикидывал, что будет, если они спросят меня, что я подарил своей матери на этот праздник. Впрочем, можно соврать, что тоже цветы. Люди ведь постоянно носят цветы на могилы тех, кто ушёл из жизни.
Темнота и вечер плавно опускались на город, пока наконец полностью не погрузили нас во тьму. Даже свечи успели потухнуть. Дети устали играть, поэтому вернулись к нам, но непоседливая натура не позволила сидеть и слушать «скучные разговоры взрослых», отчего они почти сразу начали бегать по комнате, размахивая фонариками и игрушечными пистолетами.
Я тоже ощутил, что уже начал уставать от бесконечных бесед ни о чём, а потому засобирался домой. Вот только прежде чем успел встать, у Джорджа из рук выскользнул фонарик и зарядил мне прямо по лбу, заставив упасть обратно на стул.
Элис тут же бросилась ко мне, начиная светить в глаза и осматривать «травму», задавая десятки вопросов, словно профессиональный врач.
Впрочем, после нескольких секунд напряжения лицевых мышц и потирания лба мне стало легче, а потом вид испуганно смотрящих людей вызвал неожиданно громкий и искренний смех.
– С тобой всё в порядке? – спросила Элис, находясь в явном замешательстве и не ожидая подобной реакции.
– Всё отлично, не переживай, – продолжая смеяться, с трудом ответил я.
Дети, осознав, что всё обошлось, тоже начали понемногу хихикать. Элис, не выдержав, присоединилась ко всем нам. Единственной, кто проигнорировал всеобщее веселье, оказалась Сандра. Быть может, её возмутил факт, что Элис ничего не сказала Джорджу по поводу случившегося? Или хотя бы не заставила его принести извинения? Возможно, и то и другое.
– С тобой точно всё в порядке? – вновь спросила меня Элис. – Может, у нас заночуешь? В темноте, когда нет электричества, остаётся лишь коротать время друг с другом, и чем больше людей, тем веселее.
– Нет, я… – и задумался. А почему, собственно, «нет»? Что мне делать дома? Торчать в темноте перед окном? Пялиться в стену? Пораньше лечь спать? Так ещё и правда слишком рано – я не чувствую сонливости, а если и усну, то точно собью себе режим. Не слишком приятно… – Впрочем, предложение интересное, давай попробуем. А если успею вам надоесть, то до дома идти недалеко, – и улыбнулся.
– Джордж, – Элис строго посмотрела на сына. – Не хочешь извиниться? – Ага, всё-таки до этого дошло.
Мальчик пробормотал неуклюжие слова, но, судя по его виду, я могу уверенно заявить: он не раскаивается. Впрочем, эти извинения нужны были скорее самой Элис и её матери, чем мне, так что они удовлетворились увиденным.
И вот наступило неловкое молчание, когда все пятеро переглядывались друг с другом, не зная, о чём завести разговор. Наконец Элис предложила поиграть. Она ушла в детскую, а потом вернулась с какой-то незнакомой мне настолкой, которую я ранее не видел. Но какая разница? Это очередной инструмент, который позволит убить время.
– Я слишком устала, чтобы играть, – улыбнулась Сандра. – Пожалуй, пойду спать.
В гостиной остались лишь мы с Элис и её дети.
Во время игры, периодически поглядывая на всех них, я задумался о Себастьяне, их отце. Интересно, он действовал таким же образом? Проводил время с семьёй, играл с детьми? Или уже изначально показал, что подобное ему не по нраву? Отчего между ним и Элис случился раскол? Правда ли, что причиной была нога или, как в случае с Дженнифер, это просто оказалось последней каплей? Той самой соломинкой, которая окончательно сломала их брак?
В конце концов Ширли и Джордж заснули прямо на диване, не дождавшись своего хода, и бодрствующими остались лишь мы с Элис. Может, даже во всём нашем доме. Хотя Денис, наверное, как, обычно работает, в ночную смену.
– Я в туалет, – сказала Элис, на мгновение положив руку мне на плечо, а потом выскользнув из комнаты. В свою очередь, проводив её взглядом, я подошёл к окну, взглянув на улицу.
Мне хотелось увидеть Луну, эту большую и яркую белую точку, отражающую солнечный свет. Но прежде чем я успел её отыскать, кое-что привлекло моё внимание. Вдалеке, едва ли не на пределе видимости, посреди дороги лежало вырванное с корнями дерево. Лишь каким-то чудом оно не зацепило ни одной из припаркованных поблизости машин.
Услышав шаги, я махнул рукой.
– Элис, взгляни на это, – и кивнул на окно.
– С ума сойти, – женщина удивлённо распахнула глаза. – А дождь и ветер не казались такими уж сильными… Давай сходим посмотрим? – и хитро улыбнулась.
Любопытство, должно быть, одна из древнейших человеческих эмоций. На прошлой квартире, где я жил, у меня вся стена была увешана различными схемами и диаграммами того, что, возможно (а возможно, и нет), находилось за пределами нашей вселенной. Это одна из интересующих меня тем, наряду с вопросом собственного внутреннего мира. Ну и заодно – психологического состояния человечества в целом.
Подобное чувство столь сильно, что я позволил ему взять надо мной верх. Думаю, это одна из причин, почему я ходил в группы анонимных наркоманов, а также короткое время встречался с Дженнифер. Хоть я и не считаю это именно что «любовным интересом» или хотя бы влечением, которое было у меня и Мелиссы.
Признаться, мне кажется, что я успел измениться с того момента. Теперь собственные чувства, такие как любопытство, не столь сильно довлеют надо мной. Думаю, если бы я вернулся в прошлое, то повёл бы себя иначе, хотя… не зря говорят, что люди не меняются.
Согласно теориям, такие вещи, как страх, любопытство, самосохранение и конфликт, существовали задолго до появления человека и ни в малейшей степени не изменились. Рождаются новые люди, но модели поведения никогда не умирают.
Мы с Элис сели в её машину, и она направилась в сторону упавшего дерева. Наш район был погружён во тьму, лишь фары авто разгоняли мрак.
Я подметил, что улицы совершенно пусты. Похоже, все предпочли сегодня остаться дома.
– Можно было и не брать машину, – хмыкнул я. – Тут ведь недалеко, могли бы и пешком дойти.
Я любил ходить пешком. Это позволяло держать себя в тонусе.
– Хочу проехать дальше и посмотреть, каких дел успел натворить этот грёбаный шторм, – усмехнулась Элис.
Добравшись до дерева, мы выбрались из машины и начали изучать обстановку. Каким-то образом буря умудрилась не просто свалить дерево, но и вырвать его прямо с корнем. Я начал задаваться вопросом, скольким эритроцитам это дерево помешало выполнять свою работу?
Навернув вокруг поваленного ствола пару-тройку кругов, мы вернулись в тачку и направились кататься по городу. Упавшие деревья валялись чуть ли не на каждой улице, а на тротуарах лежало множество отломанных веток. Местами побило окна и фонари. Нашлось ещё несколько районов, кроме нашего, которые остались без света.
Если бы я не знал подоплёку, то поездка походила бы на приключение: ночь, темнота, пустые улицы, поваленные деревья и мы… я и Элис вдвоём, в одной машине.
Женщина включила радио, начав листать передачи.
– Стой, – остановил её, – верни назад.
– Новости? – удивилась она. – Хотя да, сегодня ведь без телевизора.
Трое мужчин обсуждали проблему с войной наркокартелей в Америке и моём городе в частности. Они поднимали достаточно серьёзные и интересные темы, мимоходом озвучивая кучу важной информации, которая ушла от меня в прошедшие дни. Впрочем, были и свежие новости, например то, что сегодня были убиты двое полицейских, которых почти в упор расстреляли прямо в собственной машине. Свидетели опознали группу афроамериканцев, которые были членами банды.
Это заставило меня задуматься, чем сейчас занимается Диего и Рауль.
Откинувшись на спинку мягкого сиденья, я прикрыл глаза и сам не заметил, как задремал. Мне снился сон, что я еду в вагоне метро, который переполнен до отказа и даже больше. Очередная остановка называется «Парк». Согласен, оригинально. Выглянув из окна, вижу огромное количество людей, которые уже собираются сюда втиснуться, а ведь в вагоне и без того полно народу.
Происходит столкновение. Не успевшие выйти чуть ли не вбиваются внутрь толпами новых людей. Все толкаются и пихаются.
Следующая остановка – «Пятая». На ней входит ещё больше народа. Создаётся ощущение, что давление на стенки вагона такое, что он вот-вот взорвётся. На следующей остановке я решаю выйти, но когда поезд начинает свой путь, мне на глаза попадается рекламная вывеска: «Всё, что ты говоришь и делаешь, – бессмысленно и бесцельно».
Моргнув глазами, я осознал, что сплю.
Ощутив себя во сне, ещё и в вагоне метро, сразу же вспомнил похожую сцену, где общался с вором-карманником, Расселом. Жаль только, что мне трудно вспомнить его лицо и восстановить в памяти весь диалог. Может, освежить воспоминания, когда проснусь? Почитать дневник?
И всё же я, осознавая нереальность всего происходящего вокруг, решил поискать этого человека. Вдруг он здесь? В этом вагоне или этом поезде?
Плевать, что я не помню его лица, но подсознание хотело этой встречи, а значит, согласно знаниям, которые я успел почерпнуть, оно должно само достроить эту сцену. Дать мне нужный образ. Зацепку.
Новая остановка – «Центр». Я с трудом выбрался из вагона и подошёл к краю платформы, где вдалеке увидел следующую остановку – «Штат». Дождавшись, пока поезд уедет, спрыгнул на пути и пошёл до неё пешком. Вскоре это получилось, и я начал рассматривать множество людей, которые стояли на станции, ожидая поезда. Глядя на них, приступил к поиску Рассела.
Если посудить метафорически и философски, то большая часть населения Земли проживает жизнь в ожидании чего-то: подходящей работы, подходящего человека, подходящего момента… Уверен, через нечто подобное проходил каждый. Проблема в том, что этот самый «подходящий момент» может не наступить никогда. Поэтому необходимо не ждать его, а способствовать появлению и искать самому. Под лежачий камень, как известно, вода не течёт.
Вскоре я проверил ещё несколько остановок, но так и не сумел найти нужного человека. По итогу, решив не тратить время впустую, направился наверх, в город.
Выйдя из подземки, столкнулся с яркими огнями и шумом. Здесь царила ночь, но город не спал. По правую руку увидел группу подростков, катающихся на скейтах, по левую – большую толпу, ожидающую автобус. Секунду подумав, направился к остановке, но на половине пути кто-то окликнул меня. Оглянувшись, заметил Рассела.
– Наконец-то! – довольно воскликнул он. – Я кучу времени искал тебя!
К некоторому удивлению подметил, что его одежда оказалась грязной и рваной, а в руке была побитая ржавая кружка, полная мелких монеток. Похоже, моё воображение решило превратить его в бездомного.
– Ты знаешь, – с ходу начал Рассел, будто бы мы разошлись пять минут назад, – на самом деле всё это имеет большое значение. Имею в виду, все мелочи, которые ты осуществляешь, пока ожидаешь подходящий момент или даже когда его ищешь, приближают тебя к его исполнению.
Так и есть, – мысленно согласился с ним.
Мужчина сел на лавку рядом с богато одетой дамой, на коленях которой стояла изысканная сумочка. Он бросил осторожный взгляд в сторону, будто бы высматривая автобус, но краем глаза смотрел именно на женщину. Убедившись, что она не следит за вещами, Рассел молниеносно и очень ловко запустил в её сумочку свою руку, вытаскивая кошелёк, а потом подкидывая вместо него записку.
Подмигнув мне, он громко выругался, что и без того опаздывает, а потом поднялся и пошёл прочь. Я остался на остановке с толпой ожидающих. Через какое-то время подъехал автобус, и мы все туда забрались. Невольно я периодически поглядывал на ту самую даму, которой Рассел подкинул записку. Она прислонила лоб к стеклу и устало смотрела на проезжую частью. Может, утомилась на работе, а может причина в ином. Я могу лишь догадываться, что она подумает, когда прочитает записку Рассела.
Оглянувшись, я… проснулся.
– Выспался? – хихикнула Элис. Мы всё ещё сидели в её машине, катаясь по городу и осматривая разрушения. – Извини, разбудила тебя?
Она как раз крутила радио, очевидно, пытаясь найти что-то более интересное, чем новости.
– Нет, – зевнул я. – Ты очень плавно водишь, – с некоторым трудом придумал ответ. – Давно я так мягко не спал.
Элис снова рассмеялась.
– А я вот слушала эти новости, – кивнула на радио, – и поняла, что мне нужно что-то менее гнетущее. О, – она нашла станцию с музыкой. Какой-то лёгкий классический рок. – Самое то!
– Тебе нравится такая музыка? – спросил я её.
– Да, это моя любимая. А что ты любишь? – в свою очередь уточнила она.
– Мне тоже такое нравится, – улыбнулся я, хотя вообще не слушал музыку.
Вскоре, покатавшись ещё немного, Элис направила машину в противоположную от нашего дома сторону. Я решил не спрашивать, что она задумала, а просто… проводил время в её компании. Это было легко и достаточно приятно. Вскоре мы доехали до части города, где всё было погружено в темноту. Она снова напомнила мне об отсутствии света в моей квартире. Почему-то это создаёт ощущение потерянного времени. Неужели мы так сильно привязаны к электричеству, что фактически ничего не можем, когда его нет? Вся работа, все развлечения, всё, что можно представить, держится на нём. Каким образом жили наши предки?
Элис въехала в незнакомый мне жилой комплекс, а потом наконец остановила тачку возле какого-то дома, который начала рассматривать. У меня сложилось ощущение, что она собирается о чём-то поговорить. О чём-то важном.
Кхм, я не мастер в подобного рода моментах, а потому могу лишь надеяться, что тема окажется не слишком тяжёлой. Нам всё-таки ещё обратно ехать.
– Ты знаешь кого-то, кто живёт здесь? – решил спросить я, чтобы быстрее приступить к ожидаемой беседе.
– Нет, – спокойно произнесла Элис, не отводя взгляда от дома. – Но… здесь прошла большая часть моей жизни. Когда умер мой брат, когда посадила первый цветок, когда встретила Себастьяна, когда родились Ширли и Джордж, когда потеряла ногу, – она пожала плечами. – Время от времени я приезжаю сюда, чтобы посмотреть и вспомнить… Поностальгировать. Узнать, изменилось ли что-то. Наверное, – слабо улыбнулась, – я просто хочу ещё раз окунуться в прошлое.
Её слова заставили меня вспомнить дом моих родителей.
– Но если я и приезжаю сюда, – продолжила Элис, – то только по ночам. Чтобы никто не мешал и не шумел. Чтобы была возможность смотреть столько, сколько хочу. В тишине и спокойствии. Сегодня я… захотела показать это место тебе.
У меня сложилось ощущение, что она делится со мной частью своей души. Открывается так, как никогда и ни перед кем ранее. Но я не хочу этого! Я не желаю себе новую Дженнифер. Я знаю, к чему приведут эти разговоры. И ладно бы постель, но нет. Она захочет большего. Как все женщины.
– Я тебе нравлюсь? – откровенно спросила Элис и перевела на меня взгляд своих внимательных глаз.
Момент истины.
– Да, – ответил я. Не только потому, что мне хотелось ехать обратно, а не идти пешком. Эта женщина и правда нравилась мне, но не совсем с той стороны, которую хочет видеть она. Я не рассматривал Элис как любовный интерес.
Женщина улыбнулась. В её глазах мелькнул огонёк неприкрытой радости. Кажется, я попал в цель, но что дальше?
– А почему ты не показываешь этого? – она сделала неопределённый жест рукой. – Ну-у… не делаешь дальнейшие шаги? – Элис наклонила голову. – Свидание? Приглашение на ужин? Совместный поход в кино или парк развлечений, вместе с детьми? Может, – тут её улыбка стала чуть более ехидной, – у тебя кто-то есть?
Потому что мне не интересна «вторая база», милая моя Элис! Но так я, конечно же, тебе не отвечу.
– У меня никого нет, – пришлось немного поиграть голосом, чтобы не звучал слишком уж довольно. Потому что я чертовски рад своему одиночеству.
