Текст книги "Моя выдуманная жизнь (СИ)"
Автор книги: Эпикур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)
Впрочем, речь не об этом. На терапию я попал за тем, что возжелал узнать, как другие люди сталкивались со своей одержимостью и как они её побороли. Я считал, что мне пригодится это знание, что я сумею понять способ их мышления и не исказить его в процессе. Пропустить через свой «рыбий глаз», но сохранить суть, которую можно будет применить на другую форму одержимости. Возможно, даже более разрушительную.
Обычно зависимости становятся навязчивыми идеями, но в моём случае навязчивая идея переросла в зависимость. Мне нужно было видеть других страдающих людей, чтобы я мог больше узнать о существовании такой же сильной одержимости, как моя.
Кажется, моё стремление познать себя может перерасти в очередную зависимость, которая заставляет бросаться в любые авантюры и тратить на них всё своё свободное время.
На сеансе обсуждения наркомании и способов борьбы с ней я познакомился с Диего, которого сюда заставили ходить друзья и семья. Впрочем, было видно, что группа анонимных наркоманов ему не помогает. Диего оставался по-прежнему привязан к своему образу жизни и не стремился меняться сам. Кажется, у него даже развилась какая-то паранойя, будто бы каждый его друг или родственник пытается навязать свои взгляды, не интересные ему самому.
Логично. Некоторые предпочитают оставаться в аду. Их устраивает крушение собственной жизни и даже, в каком-то смысле, приносит покой.
Однажды мы с Диего оказались в одном автобусе, когда завершили очередную терапию. На этом и началась история нашего знакомства.
Сейчас я смотрел на своего внезапно всплывшего знакомого и гадал, что он здесь забыл.
– Прости, что свалился без предупреждения как снег на голову, – усмехнулся он, когда мы пожали руки. – Но у меня сложилась такая ситуация, что… – Диего замялся. – В общем, прости за это, но можешь на некоторое время приютить меня? Понимаю, что мы не столь близкие друзья, так что ты имеешь полное право послать меня подальше, однако… у меня просто никого уже не осталось. Все… – махнул он рукой, – по той или иной причине отказались. К кому-то не могу пойти уже я.
– Ты ведь наркоман, Диего, – спокойно ответил я. – Как я могу быть уверенным, что ты просто не обнесёшь меня одной ночью или днём?
– В завязке уже пять месяцев, – показал он свои руки. Следов иглы действительно не видно. – И я не пробуду у тебя долго. День, максимум два.
– Зачем это тебе? – приподнял я бровь, скрестив руки на груди. – И зачем это мне?
– Возникли… – Диего чешет затылок, – кое-какие проблемы с некоторыми людьми. У тебя же меня никто искать не станет. Мы ведь, хе-хе, практически и не общались никогда!
– То есть, если я тебя пущу, у меня ещё и проблемы могут образоваться, – улыбнулся я. – Какая замечательная перспектива!
Я хотел послать его. Просто закрыть дверь и более не вспоминать о Диего до конца своих дней. Вот только отчего-то я посмотрел на него и подумал, что ему никогда не давали даже шанса на то, чтобы проявить свои положительные качества. Ни там, где он вырос, ни те, с кем он вырос. И вот снова. Он оказался в переплёте, в какой-то крайне дерьмовой ситуации, после чего пришёл просить о помощи.
В этот момент мне показалось правильным оказать помощь.
– Только со мной будет мой брат, Рауль. Он нормальный парень, не создаст никаких проблем! – дополнил Диего.
И… я разрешил. Не знаю, к добру или худу, не знаю, сколько проблем по итогу получу – ни малейшего представления! Вот только отчего-то мне показалось, что я поступаю правильно. Надеюсь, это действительно так, потому что я снова следую зову сердца, а не разума, хоть и всегда считал себя умным человеком, который не берёт на себя чужие проблемы.
– Можете разместиться в той комнате, – указал я на место, где стоял шкаф с моими дневниками. Потому что кроме гостиной, спальни и кухни это было единственное условно свободное помещение в моей квартире.
Диего кивал, осматривая предоставленную жилплощадь. В комнате был небольшой диван, который можно было разложить, так что проблем со спальным местом не было.
– Но не вздумай трогать ни один из этих… – я на мгновение запнулся, – ни одну из этих книг. Они все расставлены в определённом порядке, – распорядился я.
– Без проблем, друг! – довольно улыбнулся он. – Только погоди, я сейчас Рауля приведу, он тут, на улице стоит, возле подъезда!
Таким образом я повесил на шею двух иждивенцев… или нет?
Вздохнул и почесал затылок.
Впрочем, проблем они не доставили. Вели себя тихо, почти весь вечер торчали в комнате, стараясь мне не мешать. На ужин, впрочем, их пригласил. Диего даже расщедрился на заказ пиццы. Как я понял, деньги у него имелись, а значит, причиной вынужденного «переезда» не являлось финансовое положение.
Утром, когда я зашёл посмотреть, как у них дела, то увидел, что Диего ещё спал, а его брат, Рауль, уже бодрствовал и читал один из моих дневников. Я даже не удивился. Подсознательно был готов к тому, что столь любопытный человек, как Рауль (успел немного узнать его за прошедшее время), не сможет устоять перед искушением покопаться в книгах.
С того момента, как я увидел Рауля – крайне молодого юношу, то понял, что он не из тех людей, которые привыкли проводить время на улице. Парень крайне слабо походил на своего старшего брата, хоть и проводил в его компании (и компании его друзей) бо́льшую часть времени.
Наверное, в отличие от Диего, он осознал, что жизнь – это гораздо больше, чем кажется. Однако, судя по всему, ему, как и его брату, никогда не давали шанса всё изменить.
Глава 9. Дьявол кроется в деталях
Диего не слишком горел желанием рассказывать, от кого прячется и почему вообще это делает. Однако мне нужно было знать, во что я ввязываюсь, так что пришлось надавить.
– Или я буду в курсе, или можешь валить отсюда, – жёстко сказал ему. Это сработало. Я узнал, что причина довольно тривиальна: Диего занял приличную сумму денег у людей, с кем лучше не связываться, а теперь не может их вернуть.
– Недавно этот человек попал в больницу, – продолжил мужчина, не называя никаких имён, – я подумал, что у меня есть шанс достать всю сумму до того, как он вернётся домой. Сказать, – махнул рукой, – типа… «чувак, я решил не беспокоить тебя, пока ты в таком состоянии, а так всё нужное уже давно было в наличии».
– Замечательно, – ехидно усмехнулся я. – Вопрос лишь один: где ты достанешь нужную сумму?
Точную сумму я не спрашивал, но понимал, что речь вряд ли о сотне-другой баксов.
– На днях намечается сделка, – Диего поставил локти на мой кухонный стол, где у нас и шло обсуждение. – Она сумеет обеспечить мне необходимое количество нала.
– «На днях» – звучит предельно размыто, – ответил я. – Можно чуть конкретнее по срокам? Насколько помню, ты говорил, что останешься у меня на день, максимум два.
– Ну-у… ещё пара дней? – скорее спросил, чем произнёс он.
Рауль в это время изучал мои дневники с записями снов, причём так тщательно, будто готовился к контрольной по ним! Причём парнишка не просто читал, но и задавал вопросы. Он спрашивал меня, как у собаки может быть душа? Почему судьба и совпадение – одно и то же? Почему вор отдал кошелёк после того, как украл его? Где на самом деле заканчивается вселенная и где она начинается?
Пока Диего болтал с кем-то по телефону, мы с Раулем зацепились языками, обсуждая мои сны. Правда, сам парень и не подозревал, что это сны. Он думал, что это короткие рассказы, которые имеют скрытый смысл и некое послание читающему их.
Прошло уже три дня, как эта парочка у меня поселилась. Я ещё жив и даже не ограблен. Чудо из чудес… Но вообще ребята мне не мешали, продолжая вести себя тихо и спокойно. Диего регулярно уходил и приходил, а почти всё свободное время висел на телефоне, который едва ли не постоянно находился на зарядке. Впрочем, возвращаясь, он обычно приносил пакет с продуктами или какие-то интересные мелочи типа упаковки дорогой кондитерки. Поэтому сказать, что мне их общество в тягость, – быть не совсем объективным. В какой-то мере они не сильно мешали мне, а Рауль своим интересом так и вовсе позволял посмотреть на собственные сны под другим углом. Ещё никто и никогда не читал мои дневники! Тем более с таким интересом!
Вчера вечером, когда я смотрел телевизор, по новостям передали, что в моём районе произошло ещё одно убийство и причиной снова стали наркотики. Неужто бандитский мир продолжает лихорадить? Впрочем, если ранее пойманный член группировки начал болтать, то логично, что преступная организация будет спешно сматывать удочки, пытаясь переждать интерес полиции. Скорее всего, причина в этом. Кто-то что-то не поделил перед побегом либо нарушил какие-то договоры.
Люди убивают людей… Иногда я задаюсь вопросом, совершают ли животные убийства «просто так» или это чистая придумка человека? Люди «открыли» для себя эту дорогу: из зависти, мести, удовольствия…
Сегодня утром, поболтав с парнями, я оставил их одних, а сам направился к Мишель, матери Джима, ведь сегодня именно тот день, на который мы договаривались. Скучная поездка и недавний разговор с Раулем заставили меня вспомнить один сон, который я видел то ли два, то ли три года назад.
Во сне я летел в самолёте, но салон был совершенно пуст. Не было никого, кроме мужчины, который сидел слева от меня и рассказывал про эволюцию человека, о том, как люди впервые освоили речь и начали более углублённо общаться друг с другом. В конечном итоге он закончил собственную мысль тем, что все формы языка – лишь некая «внешняя» проекция разума, что бы это ни значило.
– Вопросы, которые мы задаём, – объяснял мой сосед, – то, как реагируем на те или иные события, – это показатель нашей истинной личности. Нельзя, услышав интересную для себя тему, хотя бы мысленно не задаться про неё вопросами. Не попробовать что-то предположить или поискать потом информацию самому.
Его слова показались мне логичными. Ведь если задуматься, то так оно и есть. Встретив красивую и симпатичную нам девушку, разве не поинтересуемся мы, хотя бы мысленно, есть ли у неё парень? Или сколько ей лет? Или делала ли она пластическую операцию? Имеет работу, а может, находится на содержании своего парня или мужа? Мы проявим интерес, а через него – вопросы. И это самый примитивный пример! Такое же состояние у нас будет со всем, что нас заинтересует! Вкусная еда – кто производитель, интересная книга – кто автор, есть ли у него другие работы и прочее прочее.
Я кивнул, а мужчина тем временем продолжил:
– Мозг человека работает в весьма интересном режиме, – наклонился он, – есть определённая часть, которая взаимодействует со всем, что находится вне тела, а есть та, которая сосредоточена только на нас самих. Эти функции родились именно в процессе эволюции, из необходимости в выживании человечества как вида.
Здесь я уже не мог с ходу ни согласиться, ни опровергнуть его. Только принять на веру. Однако учитывая, что прежняя мысль показалась мне весьма разумной, я решил дать ему этот кредит доверия.
Далее, как и зачастую во снах, мы будто бы перескочили огромный кусок беседы, после чего оказалось, что речь уже о религии.
– Бог… – слегка нахмурился мужчина, – я знал его. Когда-то мы дружили, – он вздохнул. – Но потом череда разногласий воздвигла между нами настоящую стену! Хотя помню, у нас был один интересный проект…
Он поведал мне, что когда их проект уже подходил к концу, между ними возник спор, стоит ли наделить все формы жизни, которые они создадут, свободной волей или загнать в определённые рамки.
– Бог настаивал на первом варианте, – объяснял мой сосед, – но я прекрасно видел, что он сам не верит, что от этого получится хоть что-то путное! – Мужчина рассмеялся. – И без того очевидно, что если создание будет иметь волю творить всё что захочет, то рано или поздно оно уничтожит само себя. Либо и вовсе умудрится загубить весь проект.
Помолчав пару секунд, он снова заговорил:
– Я искренне старался его образумить! – Мой собеседник произнёс это с таким выражением, будто бы я обвинил его в недостаточном усердии. – Даже напомнил, что истинный творец, который создал уже нас, – указал рукой на самого себя, – позднее заявил, что ошибся, дав нам, своим созданиям, свободную волю. А раз так, если даже он, – выделил мужчина интонацией последнее слово, – так сказал, то какие могут быть сомнения?
Почти сразу махнув рукой, сосед продолжил:
– Скорее всего, уже повторённая ошибка должна была повториться снова. Думаю, она будет повторяться из раза в раз. Наш проект создаст новый проект, которому также даст волю. А он – следующий, и так далее. И каждый будет ошибаться в этом. Но, может… когда-нибудь… эта череда ошибок, наконец, будет остановлена.
Он продолжил рассказывать, что они с Богом так и не пришли к общему мнению и по итогу разделились, пообещав друг другу отложить проект на потом, когда всё-таки сумеют доказать правильность какого-то одного мнения. Вот только Бог нарушил договор и в одиночку завершил проект, наделив свои создания свободой воли. Это страшно разозлило моего соседа, который был вне себя от ярости.
– Я ворвался к нему, едва ли не разбрасывая молнии, – усмехнулся мужчина. – Стоя прямо перед ним, я поклялся, что раз у ЕГО проекта теперь полная свобода воли, то я научу этих созданий самым мерзким вещам, которые только можно вообразить, и они станут повторять их по СОБСТВЕННОЙ воле. Конечно же, он не согласился со мной! – сосед рассмеялся. – Но потом, когда я начал действовать, Бог уже не был так уверен.
Он рассказал, что годами и десятилетиями воплощал своё обещание, по итогу взрастив грехи до такого уровня, что ему более не было нужды продолжать доказывать собственную точку зрения. Творения Бога стали столь испорчены, что сами учили своих детей путям греха, и сейчас всё продолжается само по себе.
– Самое смешное, – улыбка моего собеседника, однако, была больше грустной, чем смешной, – Бог ни разу не помешал мне. Чего уж, он никогда не показывал своего лица ни одному из своих созданий. Ни разу не вмешался в ход их жизни! Его проект уничтожал сам себя, а ему было плевать! На каком-то моменте, – голос мужчины стал тише, – меня уже волновала не эта форма жизни, а мысли Бога. Что он задумал?
Почесав подбородок, сосед откинулся на спинку сиденья и поднял взгляд в потолок. Помолчав какое-то время, он продолжил:
– Я учил их, что Бог – лицемер. Что ему плевать на них всех. Что никто не придёт и не поможет… Чего уж, я сам говорил ему это. И никогда не получал ответа. С тех пор мы не разговариваем, – мужчина хмыкнул. – Я всё ещё жду, что он мне ответит на ТЕ САМЫЕ слова.
Пожав плечами, мой собеседник отвернулся от меня и вздохнул.
– Впрочем, зная Бога, он наверняка снова придумал что-то мудрёное. Может, и вовсе решит «дать ответ своими творениями», а не собственным языком.
– Как ты вообще познакомился с Богом? – наконец спросил я.
– Когда-то я был одним из Его Ангелов, – надменно улыбнулся мужчина.
– Тогда… скажи, – прикинул я, – что случилось бы, если бы вместо Бога проектом управлял ты? Стала бы жизнь лучше? У людей, – да, я уже давно понял, о чём он говорит, – не было бы свободной воли, но, может, так им жилось бы лучше?
– Конечно, – легко и просто согласился мой сосед. Не было и тени сомнения на его лице. – Я был бы куда лучше, чем Бог. И мне удалось бы сделать вашу жизнь куда как приятнее. Вы бы жили по правилам, установленным мной, и не было бы никого, кто их нарушит. Ваша воля была бы в узде, не позволяя творить то, что захочется. Мир шёл бы по тем рельсам, куда я бы направил его. И пусть в каких-то направлениях он бы отставал от того, что есть сейчас, но в глобальном итоге пришёл бы к тому же самому, но с куда как меньшими жертвами.
И мы начали обсуждать с ним этот вариант, оговаривать самые разные направления развития мира и перспективы человечества, но тут – снова короткий переход, и мы уже на совершенно иной теме!
– Что, если ты ошибаешься? – спросил я у мужчины. – И Бог всё-таки вмешался в ход истории? Он ведь говорил с Моисеем и послал на землю Иисуса.
– Бог никак не влиял на этих людей, – скривился мой собеседник. – Моисей и Иисус были обычными смертными, которые родились от самых простых людей без малейшей воли Бога. Они так же, как остальные, убивали, воровали и обманывали. Именно эти двое оказались чуть ли не главными лжецами за всю историю человечества, ведь в их обман верят до сих пор! – Он расхохотался. – А всё из-за свободной воли, данной им Богом!
– А как же люди, с которыми говорил Бог, – такие, как Авраам? – уточняю у него.
– То были фанатики, которые лишь придумали себе образ Бога, – фыркнул мужчина. – Кто-то под наркотиками, кто-то в религиозном экстазе, кто-то, как вышеназванные, просто наврал. Говорю же – Бог ни с кем не общался.
Внезапно рядом с нами появился ещё один человек, который склонился над моим ухом:
– Ты разговариваешь с Дьяволом, – тихо прошептал он.
– Я знаю, – кивнул я. – Но как же он похож на Иисуса! – В тот момент я припомнил, как ранее имел диалог с Божьим Сыном.
– То лишь маска, такая же, в какой нахожусь я сам, – столь же тихо добавил подошедший мужчина.
На этом сон завершился. Я очень долго думал над ним впоследствии, но так и не смог разгадать истинный смысл сказанных слов.
Тем временем автобус остановился, и я покинул его. Представление о дальнейшем пути у меня имелось, отчего я вскоре уже добрался до дома Мишель, заняв место рядом с ней на диване, за кружкой чая.
Признаться, я до последнего гадал, с какой целью она позвала меня. Мы смотрели старые фотографии Джима, она показывала и рассказывала о своей семье, муже, родителях… Лишь в самом конце я осознал, что она просто одинока и ей не с кем поговорить. Похоже, с тех пор как умер Филипп, она почти ни с кем не общалась.
Я понял, что единственные близкие отношения, которые были у этой женщины в прошлом, закончились весьма плачевно. Всё из-за грехов её сына, а также смерти мужа. Друзья, которых за годы жизни не могло не быть у Мишель, оказались достаточно религиозными людьми, чтобы отвернуться от их семьи, узнав о ситуации с Джимом. И я имею в виду не кóму.
Конечно, это случилось не сразу, но понемногу Мишель и Филипп стали париями, которых перестали куда-либо приглашать.
И всё же я не думаю, что из-за подобного стоит ставить на себе крест. То есть всегда найдутся люди, которым будет плевать не то что на ориентацию сына, но даже на твою собственную. Эти люди всегда могут поддержать тебя, стать настоящими друзьями и принять таким, какой есть.
Однако на данный момент Мишель страдала от внутренней скованности. Как и другие представители нашего общества, она окружена миллиардами форм жизни, но при этом умудряется чувствовать себя одинокой. Вот и сейчас, в момент своего отчаяния, метафорически просит у меня руку помощи.
Сейчас – своим разговором, своими неуклюжими попытками найти общий язык – она просит прощения. Но не у меня, не у Джима и даже не у Бога. Мишель просит прощения у самой себя.
Я думаю, у неё получится встать на этот путь. Принять себя такой, какая есть. Пусть она не нашла в себе силы, чтобы воспротивиться решению Филиппа и тем, кто осудил её сына, но никогда не поздно измениться.
– Когда Джим очнётся, – сказала она со слезами на глазах, – я буду рядом. Я приму его, каким бы он ни был, потому что остаток своей жизни хочу прожить без мук и угрызений совести. В мире с ним и самой собой.
Думаю, это не просто слова.
– Может, – продолжила Мишель, – мои слова покажутся тебе глупыми. Всё-таки у тебя нет своих детей, но поверь, это то, через что должен пройти каждый родитель.
Не только детей. У меня никогда не было и жены. Я далеко не стар, чтобы переживать из-за этого. Я не чувствую в себе нужды как-то это менять. Моя жизнь абсолютно устраивает меня, и я приложил немало усилий, чтобы достичь именно этой её формы.
И даже сейчас, поддакивая женщине, я осознаю, что не хочу быть чьей-то жилеткой для слёз. Не хочу решать чьи-то проблемы, не желаю ввязываться в разные приключения и участвовать в этой… жизни.
Пусть из раза в раз я сталкиваюсь с этими трудностями – то с Джимом, то с Элис, то с Мишель, то с Диего… но это скорее исключение, чем правило. Те немногие камешки, которые всё-таки попали в ботинок на моей собственной дороге жизни, полной одиночества и размышлений.
Да, я помогаю им, но сколько из людей никогда не получат моей помощи и даже взгляда?
Наверное, это потому, что моё сердце больше наполнено ненавистью, чем любовью. Похоже, мать всё-таки сумела заразить меня мизантропией. Я ненавижу других людей.
По дороге домой я решаю свернуть и провести ночь в доме моих родителей. Потому что в моём доме развелось слишком много дураков и незваных гостей. Такие люди, как Элис, которые просят помощи в саду. Такие, как Джим, которые без спросу вписывают чужие контакты в анкету для экстренной связи. Такие, как Диего, которые ищут убежища, а потом пытаются скрыть правду и лгут прямо в лицо. Такие, как скудоумная Хэлен, от одного вида которой уже хочется рычать.
Мой дом стал местом, которому я не принадлежу. Проклятые связи опутали меня, заставляя сближаться с другими людьми. Старые знакомые всплывают откуда ни возьмись, переезжают новые соседи, начиная налаживать контакт. Люди внезапно открываются с новой стороны, тем самым обнажая мои чувства, заставляя испытывать новые эмоции, которых я попросту не желаю!
Теперь я сижу здесь. В пустом отчем доме, где вырос. Но даже тут я не ощущаю какой-то причастности. Похоже, для меня вообще нет места в этом мире, полном людей, которых я не могу назвать приятными мне даже на ничтожный жалкий процент.
Засыпая, я вспоминал свою утопию. Место, которому действительно принадлежу. Где я могу найти людей, похожих на меня.
Вот только вместо старого города в голове возник образ Элис, которая улыбалась, глядя на меня, а потом тихо и мирно спала на диване, положив голову на моё плечо.
Утром я некоторое время не мог понять, где нахожусь, но икона с изображением Иисуса, висящая прямо напротив меня, напомнила о решении провести ночь в доме родителей. Вместе с тем я начал вспоминать и только что виденный сон.
– Фрагменты, – поморщился я. – Жаль.
Такое бывает. Разумеется, я запишу и их. Вполне возможно, какие-то повторятся или раскроются с новой стороны. Пока же остаётся лишь это.
В одной части сна Мишель и я приходим к Джиму в больницу. Там она предложила мне жвачку, которую я взял, хоть и не люблю, поэтому кладу не в рот, а себе в карман. Следующее, что я помню, – как склоняюсь над телом Джима, чтобы прочитать, что написано на его армейских жетонах, но те оказались пустыми.
– Короткие небольшие фрагменты, – пробурчал я.
С собой не было дневника, но я обошёлся куском бумаги, который обязательно перепишу дома.
Умывшись и позавтракав, я прибрал за собой, застелил кровать и немного прибрался в доме, где поддерживаю идеальный порядок, время от времени вызывая клининг, который всё здесь чистит. Были мысли сдать дом в аренду, но пока что особой нужды в деньгах у меня не было.
Вернувшись к себе, встал перед собственной входной дверью и зачем-то попытался посмотреть в глазок снаружи, попытавшись что-то в нём высмотреть. Конечно же, оно так не работает, и кроме черноты я не видел ничего. Досадно… Но и логично. Глазок – как дорога с односторонним движением. Нельзя просто взглянуть в него и ожидать увидеть всё так же легко и просто, как с обратной – правильной – стороны.
– И всё же, – тихо произнёс себе под нос, – иногда нужно посмотреть на ситуацию с другой точки зрения.
Или глазами другого человека. Возможно, если вы видите лишь темноту, то нужно довериться кому-то, кто может видеть сквозь неё? Кто поведёт вас вперёд, как проводник?
Тут я услышал хлопок подъездной двери, а потом тяжёлые шаги. Кто-то поднимается по лестнице. Отчего-то смутившись своего занятия, начинаю рыться в кармане, будто бы ищу ключи.
По ступенькам поднялся мужчина. Это Дэн. То есть Денис. Я почти уверен, что он русский, но это всё, что я о нём знаю. Он покосился на меня и кивнул. Я кивнул в ответ, после чего он прошёл мимо, поднимаясь выше.
Как только мужчина ушёл, я перестал изображать поиск ключей и продолжил смотреть в глазок, но видел только тьму. Не знаю, зачем я вообще это делаю, но мне очень хотелось увидеть что-то ещё. Какой-то иной оттенок цвета, кроме чёрного.
– Что ты делаешь? – внезапно услышал я знакомый голос, отчего даже подпрыгнул и резко обернулся.
Конечно же, это была Элис. Женщина держала корзинку белья. Похоже, была в прачечной. Проклятье, она столь маленькая и хрупкая, что я даже не услышал её шагов по лестнице!
– Перевернул глазок, чтобы заглядывать в квартиру, перед тем как в неё войти, – с серьёзным видом ответил я. – Вдруг туда заберётся грабитель, который захочет напасть на меня? В таком случае я увижу его заранее!
Элис рассмеялась своим искренним смехом, который заставил меня засмеяться наравне с ней.
Кажется, – возникла мысль, – я делаю это всё чаще. Правда, лишь в компании с этой женщиной.
– Что же навело тебя на такую гениальную идею? – с широкой улыбкой спросила она.
– Хм, – почесал я затылок, – это анекдот из старого телевизионного шоу. На самом деле глазок не перевёрнут. – Я ткнул в него пальцем, будто предлагая убедиться самой.
Признаться, была мысль, что она продолжит вопросы, но Элис лишь снова рассмеялась, покачала головой и направилась к своей квартире. Вот только… проходя мимо меня, зачем-то остановилась, обернулась и странно посмотрела. Её взгляд был на редкость задумчив, будто бы женщина что-то прикидывала.
– Хочу тебе кое-что показать, – по итогу произнесла она, а потом схватила меня за руку и потащила за собой. Я не сопротивлялся.
Мы зашли в её квартиру, прошли через гостиную, где работал телевизор (похоже, Элис вышла совсем недавно и даже не выключила его), и повернули прямо в спальню. Перед глазами предстала широкая кровать, и я не могу не думать о том сне, где я развлекался с проституткой, а потом убил её и отрубил ногу.
Честно сказать, мысли свернули именно к теме физической близости, но Элис прошла мимо кровати и указала на стену. Если точнее – на картину, которая там висела. На ней была изображена белая роза и солнце, которое даровало ей жизнь.
В памяти возникли слова Элис, что белая роза означает невинность и чистоту, а также молчание и тайну. Это… не соответствует тем чувствам, которые я ощущаю к этой маленькой, но сильной женщине. Если бы не отсутствие страсти и желания затащить её в постель, я бы назвал их любовью, а так… больше похоже на одержимость, пусть и замаскированную праздничной обёрткой.
Однако Элис позвала меня сюда явно не за тем, чтобы мы переспали или начали разговор о собственных чувствах. Пожалуй, с какой-то стороны, я жалею об этом, но лишь с какой-то.
Впрочем, моргнув, я окончательно сосредоточился именно на картине.
Какое-то время я увлекался искусством, хоть никогда и не занимался им сам. Тем не менее успел осмотреть много самых разных работ, включая и знаменитых художников с не менее знаменитыми картинами. Более того, многие из них считались величайшими, но я никогда не ощущал от них чего-то такого, о чём говорили другие люди. У меня не было эмоционального потрясения ни от картин, ни от скульптур, ни даже от музыки.
Возможно, нужно увидеть или услышать шедевр именно в определённое время, в нужном месте, при правильно выбранных обстоятельствах и верном настрое. Только тогда можно по-настоящему понять, что же предстало перед вами. В такой момент всё на мгновение обретает смысл, картина смотрит на тебя – и приходит понимание. Осознание. Восхищение. Эмоции.
В данный момент всё это оказалось точно в цель. Я замер, рассматривая картину, которая будто заговорила со мной. Я почувствовал её. Ощутил всей глубиной своей души.
– Ты сама нарисовала её? – спросил я Элис, ощущая, как охрипло горло.
– Да, – улыбнулась она, заметив мою реакцию. Кажется, ей понравилось… – Я вообще с детства рисую, – дополнила женщина.
Она ещё и рисует, – мысленно хмыкнул я, продолжая смотреть.
– Рисование похоже на садоводство, – с некоторой долей сомнения, словно не зная, стоит ли раскрывать эту тему, произнесла она. – Идея для картины – как маленькое семечко. Нужно посадить его и ухаживать. Поливать, любить, лелеять. Лишь тогда оно проклюнется. Когда же я начинаю рисовать… то будто бы создаю свою вселенную, у которой нет никаких границ. – Её лицо приобрело на редкость мечтательный вид.
«Своя вселенная», – мысленно повторил я. Да… это знакомо. Когда художник рисует, то просто расширяет собственный мир. Наполняет его тем, что подсказывает сердце. Аналогично с писателями или музыкантами.
Элис продолжала рассказ, но кое-что отвлекло меня, коварно пробравшись прямо в уши. Причём отвлекло столь сильно, что я прервал женщину на полуслове и вернулся в гостиную, прямо к включенному телевизору. Удивлённая Элис последовала за мной.
– …тринадцать тел, которые были найдены в подвале заброшенного дома, – говорил диктор новостей. – По предварительным данным, все убитые принадлежат мексиканскому наркокартелю «Синалоа». Полиция проводит следствие…
Тринадцать тел. Я не могу не задаться вопросом, работа ли это серийного убийцы или копы просто нашли «могильник», куда складировались самые разные трупы?
– Ничего себе!.. – удивлённо пробормотала Элис. Мы с ней встали возле телевизора, обсуждая ситуацию, да так обстоятельно, что пропустили весь остальной выпуск новостей.
Вернувшись обратно к себе, обнаружил, что Диего куда-то ушёл, но Рауль оставался здесь, изучая мои дневники.
Удивительно, что они заинтересовали его больше, чем собственный телефон или телек. Разве современных подростков интересует что-то, кроме видеохостингов и социальных сетей?
Ха-а… говорю, словно сам стал стариком.
– Где твой брат? – уселся я на стул рядом с Раулем.
– Ушёл, – пожал он плечами. – С кем-то болтал всё утро, а потом свалил. Сказал, чтобы я торчал здесь, – парень вздохнул.
– Не привык к такому? – улыбнулся я в ответ. – Больше нравится на улице?
– Не то чтобы, – Рауль усмехнулся. – Но дома время провожу редко.
Типичная ситуация.
– Что читаешь? – закинул я ногу на ногу.
– Тут рассказ, где главный герой понял, что кошмары, которые мучили его несколько недель подряд, на самом деле являются подавленными воспоминаниями о всяких мерзостях, которые он совершал в прошлом, а потом заставил себя забыть, – хмыкнул парень.
«Ты видел Мелиссу?» – промелькнуло воспоминание в моей голове. К чему это? Зачем я о ней вспомнил?
Рауль поведал отлично знакомую мне «историю», где главный герой осознал, что его сны весьма похожи на воспоминания. Один из этих снов был о том, что родители этого человека погибли в доме, где внезапно начался пожар, но на самом деле именно он устроил этот пожар.
