Текст книги "Бессмертный солдат (СИ)"

Автор книги: Elliot Taltz

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

– Чего? Какие ещё девятнадцать? Ты себя видел? Лось! Ещё чуть-чуть – и до потолка достанешь! Вас чем там кормят в вашей стране эльфов?

Феанфил растянул губы в довольной улыбке: он явно это всё воспринимал как комплименты.

«Я вообще даже для эльфов высокий!».

– Неудивительно. Но мы отвлеклись. Можешь мне его продемонстрировать, свой «дар»? – Шарлотта тут же стала серьёзной и настороженной и приготовилась внимательно слушать ответ Феанфила, внимательно наблюдая за его поведением и реакцией, но тот лишь осмотрелся по сторонам, точно ища, за что бы зацепиться своим потерянным взглядом. Гриффин уже готова была пристыдить его за ложь, точно маленького ребёнка, который соврал о какой-то мелочи, как эльф выдал своей самой обычной речью на ломанном языке:

– Пол и потолок. И окна. Не тут точно. – Несмотря на большие трудности с произношением, голос Феанфила казался Шарлотте очень приятным, не таким, каким он звучал в её голове: более живой и чистый, цепляющий и совсем не как у подростка.

– Я уже и забыла, что ты умеешь разговаривать. Но на улицу мы точно не пойдём: нас могут увидеть. Тут у стен-то глаза и уши. Никому нельзя доверять. Никогда не знаешь даже, не подслушивают ли твои мысли!

«Это громкий процесс… И яркий. Ты же видела. Конечно, не будет так громко и ярко, как с тем драконом, но всё же…».

Гриффин крепко задумалась, нахмурив брови и отведя взгляд в сторону устало свисающей с невзрачного потолка лампочки. Вокруг неё кружили мельчайшие частички пыли – точно так же мысли в её голове вращались вокруг всей этой новой информации, часть которой была похожа на абсурдные сказки. Но проверить хотелось. И даже имелись какие-то доказательства, несмотря на их сомнительность, они подкупали любопытство Шарлотты. Тут же яркая мысль сверкнула у неё в голове, отчего она оживлённо вскочила со стула.

– Мы уедем подальше!

«С тобой хоть на край света!».

Гриффин в недоумении вздрогнула, а щёки ощутимо зардели. Ей хотелось только лишь задуматься о чём-то положительном в его сторону, как она тут же пресекла это, чтобы странный, немного даже жуткий парень не подслушивал её мысли.

«Не переживай так. Я чувствую, что ты переживаешь за свои мысли, но я не лезу так глубоко. Тем более, раз ты этого не хочешь. Это твои мысли и чувства – я не вправе на них посягать».

Что-то в адресованных ей словах через потоки, связывающие невидимыми нитями два их сознания, хоть и чуждых друг другу, буквально с разных планет, даже формировавшихся под светом разных звёзд, чувствовалась неподдельная искренность. Тёплая яркая искренность. Как свет далёких звёзд в бесконечной космической тьме. Сердце Шарлотты вновь забилось сильнее, но уже не от страха. Что-то, чего она не знала, или забыла. Правда и открытость. То, чего не было в её социуме. То, что не приветствовалось партией и товарищами. Мысли должны быть как у всех – они принадлежат партии. Они должны шагать в ногу с идеями вождей и пролетариата. Или нет?

Это её мысли, её чувства, и принадлежат они только ей… Никому больше. И никто не вправе на них посягать.

От этой простой истины голубые глаза Шарлотты широко распахнулись, а глубоко внутри всё естество перевернулось. Но пришлось немедленно взять себя в руки, как подобает офицеру магармии.

– Ладно. Поехали, – сухо выдала Гриффин, направившись на выход, прихватив с собой ключи от машины, ещё не понимая, что делать со всем тем, что творится внутри неё. Феанфил покорно, немного сутулясь, побрёл за ней, скрипя половицами.

Быстро и уже практически на автомате Шарлотта открыла дверь, провернула ключи зажигания и приказным тоном, точно начальник, сказала Феанфилу:

– На заднее. И старайся сильно не отсвечивать. Нас не должны останавливать, но всё же…

Волнение снова обратилось дрожью по всему телу. Вдобавок и ночная прохлада коснулась кожи внезапным дуновением ветра. Шарлотта решила закурить, в это же время Феанфил неуклюже устраивался на задних местах, явно испытывая дискомфорт и беспокойство от такой диковинки.

В момент, когда Гриффин делала глубокую затяжку, пытаясь успокоить бурю эмоций и мыслей, что внутри колыхали её, точно шлюпку на огромных волнах в штормовом море, Феанфил обеспокоенно обратился к ней: «Это же так вредно для тебя».

– Жить вообще вредно.

Ещё немного потратив времени на свою вредную привычку, Шарлотта всё-таки села за руль и дала газу, резко вывернув руль. От её дерзкого вождения несчастный эльф несколько раз ударился головой обо всё, с чем только мог столкнуться.

– Держись крепче.

«Ты аккуратнее. Мне нельзя умирать».

– А кому можно? – усмехнулась Гриффин, выехав на узкую дорогу, что вела через другие деревянные угрюмые дома, выглядевшие в темноте несколько зловеще.

Феанфил покачал ушибленной головой.

«Нет, мне от смерти ничего не будет».

– Это как?! – Шарлотта уже не знала, как это всё понимать. Телепортация, «от смерти ничего не будет», тот факт, что этот парень вообще здесь, а она, как ответственный перед своей родиной офицер, не пустила ему пулю в лоб. Голова шла кругом, но всё же необходимость сосредотачиваться на дороге быстро приводила Гриффин в чувства. Ей оставалось только ждать ответов.

«Если я умираю, то за этим следует что-то вроде взрыва, но гораздо сильнее, чем во время телепортации. Гораздо! Я не могу это контролировать, как и процесс смерти своего тела. Но это так. Если я умираю, то есть моё сознание хоть на миг перестаёт существовать, – я не знаю сам, что это и как работает, – то вся магия вокруг меня и внутри меня сначала стягивается в одно место, а потом взрывается. Надеюсь, я понятно объяснил?».

Звучало абсурдно. Странно и дико. Недоумение Шарлотты даже вылилось в лёгкую мигрень, из-за которой пришлось немного потереть виски одной рукой, а другой продолжать вести машину, несущуюся уже по пригородной околосельской глуши. Но Гриффин не стала пререкаться и доказывать, что всё это – какой-то бред и небылицы из сферы магической физики. Она решила узнать больше:

– И насколько большой этот взрыв?

«Однажды я уничтожил целый город… И не только это».

Вместе с мыслями Феанфила Шарлотте передалась и его боль, которая взыграла в его душе, когда он поведал ей этот факт. В зеркало заднего вида она увидела опечаленное лицо юноши, после чего, в попытке ободрить, проговорила: – Слушай, вряд ли ты был в этом виноват. Тем более ты не можешь контролировать этот процесс. Смерть вообще никто не в силах контролировать… Но, получается, ты как-то оживаешь обратно?

«Со слов тех, кто видел это, говорят, что я из пепла собираюсь по частям, начиная от костей и заканчивая кожей. Не так давно, в момент пробуждения сознания, я научился делать это быстрее и даже восстанавливать свои вещи, но это всё, что я могу. Наверное, я не очень-то и талантливый».

– Ну как сказать. Иметь такой дар и научиться самостоятельно в столь юном возрасте им хоть немного владеть – это талант. У нас ребята годами учатся взаимодействовать с магической материей, а ты с ней играешь как с песком в песочнице, если тебе верить. Преодолевать пространство с помощью магии – это вершина того, чего добилась наша магнаука. И то! Учёные, инженеры и маги продолжают совершать ошибки, а само человечество не в состоянии самостоятельно или даже с помощью куска магии в руках переместиться хоть на сантиметр без специальной аппаратуры и заумных установок…

«Звучит очень сложно, но очень похвально! У эльфов тоже есть… установки? Для перемещения между мирами. Но, как мне известно, они очень отличаются от ваших».

– Ваша наука больше напоминает какое-то научное шаманство.

«Звучит грубо как-то…».

– Уж извини.

Некоторое время болтовни, и они были на месте. Пустое тихое поле, обрамлённое пустой автомобильной дорогой, на обочине которой Шарлотта оставила автомобиль, и высаженными вдоль границ посевных полей деревьями. На фоне звёздного неба виднелись линии электропередач, бравшие начало за одним горизонтом и уходящие за другой. Феанфил заворожённо смотрел на них, несколько раз вздрогнув.

«Звук бегающих молний щекочет слух. Вроде, вы зовёте это током? Электричество? У нас нет электричества».

– В будущем мы тоже надеемся отказаться от электроэнергии и перейти на энергетический потенциал магической материи. Вы тоже используете его, как мы – электричество, но всё равно живёте в каком-то средневековье…

«У этого средневековья долгая история и множество причин, одна из которых, к слову, ваша держава. Но не будем о грустном. Прошлого не изменить – нужно идти вперёд! За светлым будущим!».

– Это на тебя так наш коммунистический воздух влияет? – рассмеялась Шарлотта, заслышав его последний лозунг, достойный пропагандистского плаката. Глядя на него, она думала, что эльф обозлится на её усмешливую реакцию, но он продолжал заворожённо смотреть на провода, в которых что-то слышал. Тут же она добавила: – Это объясняет, почему местные эльфы, несмотря на все притеснения со стороны партии, не идут против неё.

Шарлотта в этот же миг, закончив говорить, немного опешила от своей неосознанной откровенности, отчего в испуге закрыла рот, искренне испугавшись, что за её словами, осуждающими политику действующей власти, последует наказание, но здесь был только Феанфил, который всё-таки сместил своё внимание на неё. Она столкнулась с его томным взглядом и мягкой улыбкой. Страх тут же отступил, ведь с ним можно было говорить, что думаешь. И не бояться. Не бояться даже своих чувств.

«Просто им нужен лидер. Вот и всё. Кто не побоится сказать вашим королям что-то против».

– Да, наверное, ты прав. Да и вряд ли такой лидер будет. У нас люди-то людей боятся. Брат доносит на брата, отец – на сына, мать – на дочь и так далее. Везде только видимость сплочённости и коллективизма. Но это всё фарс и мишура. Все боятся и ненавидят друг друга… И все хотят хоть какой-то выгоды для себя в этом несправедливом мире уравнителей, которые, разве что, уравнивают людей до уровня плинтуса, но сами хотят быть на вершине и иметь всё…

Феанфил поник от услышанного. Сказать на это ему было явно нечего. Но вдруг он улыбнулся и звонко вслух сказал:

– Я обещал показать!

Эльф схватил Шарлотту за руку и притянул к себе, после чего заключил в объятия. От неожиданности Гриффин не успела понять, что произошло, но дальше последовало и вовсе что-то невообразимое.

Перед глазами всё залило ярчайшим светом. Он был настолько ярким, что даже после того, как Шарлотта закрыла глаза, он проникал в самую глубь глазного яблока. Резкой вспышкой белизна сменилась чернотой, тело словно онемело. Не ощущалось ничего: ни дуновения ветра, ни запахов поля, ни звуков – даже тишины не было. Даже тела словно не существовало: руки и ноги словно отнялись или контроль над ними был полностью утерян.

И также неожиданно, как это началось, это всё закончилось. Свет стремительно переменился густой темнотой, поверхности кожи коснулся тёплый воздух, в нос ударили ароматы незнакомых трав. Шарлотта с трудом открыла глаза, и первое, что увидела, не считая Феанфила, – это песок. Немного оглянувшись назад, краю её взора предстали пламенеющие в огнях рассвета песчаные дюны. В испуге Шарлотта отпрянула от Феанфила, вырвавшись из его объятий. Песок придал её движениям неуклюжести и спровоцировал падение на колени. Но всё это время Шарлотта смотрела на поднимающуюся из-за волнистого горизонта звезду, едва ли чем-то отличавшуюся от той, что каждое утро поднимается и над их планетой.

– Где мы?

«Это Иззуддин. Родные земли предков моей матери. До изгнания эльфов с Титании, народ мазлим жил чуть ли не в райских садах, а оказался в неприветливой пустыне. Но эта пустыня особенная… Ваш народ так и не смог добраться до её сердца, а там много чего интересного. Когда-нибудь я тебе это всё покажу».

Правда, пока что Шарлотту мало интересовали интригующие других секреты враждебного мира. Её больше волновало то, как они здесь оказались так быстро, не используя ровным счётом ничего.

– Так мы сюда телепортировались? Прям в другой мир? Ты действительно это можешь? – Шарлотту охватило множество эмоций: восхищение, изумление, страх, восторг, недоверие и даже гнев. Гнев из-за того, что песок теперь был везде, особенно его много в обуви. – Сколько же возможностей… Ты же не только сам можешь телепортироваться, но и прихватить с собой ещё что-то или кого-то… И всё, что ты рассказал, правда.

Феанфил кивнул, будучи довольным собой.

– Но почему ты не используешь эту силу против нас? Ты же можешь просто…

«Потому что я не собираюсь убивать невинных людей и нелюдей. Я даже не хочу, чтобы отец и прочие короли продолжали бороться за Титанию. В идеале я бы хотел сделать всё, чтобы наши народы примирились. Но если этого не получится, то я постараюсь найти и создать новый мир – новый оазис и райский сад. Ни один эльф, и даже дракон, больше не прольёт кровь из-за человека. А пока этого не произошло, я буду делать Риниас лучше».

– Вот это я понимаю мегапроект… Если справишься, любого нашего инженера переплюнешь…

Феанфил искренне и обворожительно улыбнулся, а блики в синих глазах сверкнули, точно яркие кометы в темном небе. Глядя на эти совсем не фальшивые прямодушие и романтическую мечтательность, Шарлотта невольно и сама улыбнулась. Однако на этом сюрпризы со стороны эльфа не закончились. Он протянул ей руку, после чего снова последовала вспышка света перед глазами, тьма и отчуждённый полёт сознания до момента приземления в до боли знакомом Шарлотте месте: двор больницы, в которой уже не просто прибывал на лечении, а буквально жил её несчастный Леон. Вздрогнув и отпрянув назад, она спросила:

– Что мы тут делаем?

«Где-то тут твой сын. Я хочу ему помочь».

Гриффин уже даже не удивлял тот факт, что Феанфил что-то знает о её сыне, его болезни и её переживаниях о нём, хотя он и обещал лишний раз не залезать к ней в голову. Видимо, заметив смятение Шарлотты, эльф взволнованно добавил:

«Ты просто так громко об этом думаешь временами, что я случайно всё-таки услышал. Извини, позволь всё же загладить свою вину. Я хочу помочь ему».

– Ты что, и такое можешь? – с недоверием и ухмылкой на лице поинтересовалась Гриффин, безмятежно отпустив тот факт, что Феанфил, хоть и невольно, но порылся в её голове. Но, в конечном итоге, она решила довериться ему и его явным попыткам покрасоваться. Но до конца она не понимала, почему решил это сделать. Внутри неё бушевало смятение, но хуже вряд ли могло бы быть. – Если тебе нужно знать, где его палата, – она указала рукой на определённое окно, после взгляда на которое в глубине души её больно кольнуло, – должен быть там, если никуда не перевели. Только давай быстро и тихо: у стен тоже есть глаза и уши! И не смей навредить ему. Я с тебя шкуру спущу и сотру в порошок. Ты понял, эльф?

«Насчёт ваших не волнуйся: пока всё чисто. Я же эльф – я всё слышу! И не переживай. Ни ему, ни тебе я зла не желаю».

Феанфил хитро ухмыльнулся. С такой улыбкой, демонстрирующей его более выраженные клыки, чем у людей, и длинными острыми ушами, он напоминал ни то наглого кота, ни то лису-чернобурку, способную на любую шалость. Шарлотта хотела снова закурить, дабы как-то расслабиться после стольких нахлынувших на неё разом эмоций и информации. Эльф дал ей немного отдохнуть от приключений, позволив остаться на земле. Несмотря на то, что Шарлотта уже видела левитацию Феанфила, она всё равно не переставала удивляться и задавалась вопросами: «А что он ещё может и откуда такая сила вообще взялась?».

После того, как Феанфил проник внутрь палаты через окно, всё происходящее кануло в неизвестность. Единственное, что заметила Шарлотта, это фиолетовое свечение, которое быстро вспыхнуло и также быстро потухло. Тут же эльф вернулся к ней и устало протянул:

– Спа-а-ать.

– Не думала, что кому-то вроде тебя нужен сон. Магия тебе не замещает сон и пищу?

«Нет, вроде как, моё тело такое же живое, как и твоё. Даже болеть что-то может. Просто я могу это залечить. Я, может, и могу не хотеть спать. Но пока не умею».

– Ну, пойдём. Чудак. А то нас точно заметят. Но не мог бы ты нас как-нибудь вернуть к машине? А то мы её бросили в поле на дороге.

Феанфил взволнованно почесал голову, всем своим смущённым видом извиняясь за это. Он прикрыл глаза и стал прислушиваться. Шарлотта с гордостью и одобрительно покивала головой, скрестив руки на груди: урок о том, что у стен есть глаза и уши, был усвоен странным гостем.

«Никого».

И опять они очутились в поле. Там же, откуда переместились в первый раз. Снова эта тишина, кружащая в мелодичном весеннем танце с ветром по открытому пространству и ударяющаяся разве что только о стены из деревьев, листья которых начинали шуршать после каждого такого воздушного потока. На совсем стемневшем небе звёзд стало ещё больше. Шарлотта и Феанфил молча засмотрелись на блестящее полотно над их головами. Они могли простоять так ещё очень долго, если бы Шарлотта не одёрнула их обоих.

– Пошли, – Гриффин взяла эльфа за руку и повела за собой. – На заднее.

Возвращались они в усталом молчании, потому что Феанфил заснул на заднем сидении. Шарлотта не стала его будить, хотя вопросов в её голове было не море, а целый океан, да ещё и очень глубокий. В дороге она поразмышляла и сделала вывод, что использование такой силы утомляет обычное смертное тело, несмотря на какие-то явные способности к ускоренной или даже мгновенной регенерации. Даже более совершенное и выносливое тело эльфа не выдерживало напора магии – что говорить о людях. Людям магия давалась всегда с боем, с кровью. Сколько загубленных судеб стоят за нынешними познаниями и умениями людской части общества – невозможно вообразить.

В одиноких размышлениях дорога казалась короче и проще, несмотря на то, что Шарлотта старалась в этот раз ехать медленнее и аккуратнее, чтобы не разбудить своего мирно спящего пассажира. Тем не менее, как только она заглушила мотор, пришлось прервать сон эльфа, немного потормошив его. К её удивлению, он легко встал и последовал за ней без лишних слов, потирая глаз кулаком.

– Поднимайся без лишнего шума. Нам совсем ни к чему лишнее внимание со стороны соседей. Хорошо?

– Иэн…, – пробормотал Феанфил на своём языке. Шарлотта наверняка знала это слово: «да», хотя языком эльфов она не владела от слова совсем. Мало, кто его знал хорошо, только узкопрофильные специалисты, но не эльфы. Местным эльфам запрещалось его использовать: это приравнивалось чуть ли не к измене родине. Не что иное, как полный отрыв от культуры и разрушение связи со своими «соплеменниками» из вражеского мира. Подобным образом правительство пресекало возможность контакта между эльфами с двух сторон, дабы избежать восстаний и массовых измен.

За дверью было уже немного спокойнее. Закрыв её на щеколду, Шарлотта тяжело вздохнула, прислонившись спиной к двери. Это был слишком сложный и непонятный день, как будто бы всё это сон, странный и даже немного пугающий сон. Теперь ей хотелось только одного: как можно скорее снять с себя всю одежду и упасть в кровать, расставшись с мыслями хотя бы на время сна. Конечно, при условии, что ей удастся уснуть.

Послышался шум. Шарлотта заглянула в комнату и увидела, что Феанфил улёгся на пол рядом с диваном.

– Эй, ну ты чего! Давай я тебе хотя бы одеяло постелю. Не на твёрдом же спать…

Феанфил никак не отреагировал, возможно, он уже уснул. Слышалось лёгкое сопение. Но Шарлотта всё равно решила отдать ему своё одеяло и подушку, а сама просто накрылась пледом и положила под голову руку.

«Спасибо», – отозвался мысленно Феанфил, проснувшись и положив подушку под голову. Все его действия неловко совершались в полудрёме, после которых он тут же погрузился в крепкий сон, оставив Шарлотту наедине с собой. Ей оставалось только в тишине глядеть в окно, за которым стояла безмолвная безоблачная ночь. Ещё с час Гриффин так пролежала, наблюдая за тем, как менялся оттенок небосвода с тёмно-синего на более светлый. Она старалась отпустить мысли, не пытаться поймать их за хвост. В какие-то моменты даже прогнать их подальше от себя, но они, точно назойливые комары в жаркую летнюю ночь, свистели где-то в воздухе, не давая уснуть.

В конечном счёте, уже застав розовеющие редкие облака, Шарлотта ненадолго погрузилась в сон, во время которого ей даже ничего не снилось. Но это долгожданное короткое умиротворение прервал телефонный звонок. Мерзкое дребезжание и громкий звон били по ушам и вызывали головную боль. Гриффин с трудом оторвала себя от дивана, вдобавок ко всему обнаружив тот факт, что она не снимала одежды. Феанфил всё ещё спал. К её удивлению, ему было всё равно на надоедливое визжание телефона. Шарлотте в голову не приходило, кто мог звонить ей с утра пораньше, да ещё и на эту квартиру. Глянув на часы прежде, чем поднять трубку, она увидела, что времени было восемь часов. Устало вздыхая, она ответила:

– Слушаю.

– Шэрри, это ты?

Голос родной матери Шарлотта узнала сразу, он даже придал бодрости. Просто так она никогда не звонила.

– Да, конечно. Что случилось?

– Это чудо! Настоящее чудо! Звонили из больницы, вот недавно! Леон! Он здоров! Полностью здоров! Ты представляешь? Вот на что способна наша медицина! Ты представляешь? Такое счастье…

Полностью здоров. Шарлотта от шока выронила трубку, на мгновение потеряв контроль над задрожавшими руками и не в состоянии хоть слово сказать. Губы дрожали, а взгляд устремился в одну точку, даже не фокусируясь ни на чём. Как такое возможно. Гриффин вспомнила, что случилось ночью. То, что она восприняла, как наивную игру и попытку со стороны Феанфила покрасоваться перед ней, оказалось самым настоящим чудом. Божественным чудом.

«Это действительно сделал он?» – поняла она, испуганно взглянув на безмятежно спящего на полу эльфа.

Придя в себя, она схватила телефонную трубку, которая печально повисла на проводе и раскачивалась, подобно маятнику, и торопливо проговорила:

– Слушай, я тебе потом позвоню. Чуть позже! Пока! – Что-то ещё пыталась её мать проговорить в телефон, но Шарлотта ничего не расслышала, кроме какого-то взволнованного бормотания.

Шарлотта буквально швырнула с грохотом трубку на место, бросилась к Феанфилу и начала его будить, всячески раскачивая и тормоша. Однако задачка оказалась не из простых. Да и эльф слабо реагировал на её попытки его разбудить.

– Вставай! – уже озлобленно выкрикнула она, ударив Феанфила кулаком по спине. В ответ она только услышала, как тот сквозь сон бормочет на своём родном языке. – Я ни слова не понимаю из твоей тарабарщины! Проснись же!

«Что такое?» – наконец, Шарлотта дождалась хоть какой-то реакции. Утомившись и запыхавшись, поправляя взъерошенные волнистые волосы, она присела рядом, уже относительно спокойно дожидаясь, когда Феанфил поднимается и с ним можно будет вести более осмысленную беседу. Хотя тот и не выглядел достаточно к ней готовым. Эльф сонно протирал глаза, разминал спину и периодически звучно зевал, чуть ли не заваливаясь обратно на боковую.

– А ты большой любитель поспать.

«Это правда… На самом деле, я просто ещё перед нашей встречей сутки не спал».

– Просто ответь мне и спи дальше: это действительно ты вылечил моего сына? – голос Шарлотты дрожал, она требовательно и вопросительно смотрела прямо в глаза Феанфила, ища в его мимике и действиях хоть какой-то подвох: ей слишком сложно было смириться с реальностью случившегося и принять это. Да, маги-врачи могут ускорять заживление ран, ожогов и прочего, но в пределах разумного: доктора не всесильные боги и не могут отрастить больному новую конечность или орган, так же, как и не могут повлиять на болезнь, причина которой кроется где-то глубоко внутри генома больного.

Феанфил же непринуждённо ответил: «Ну да, хотелось сделать для тебя хоть что-то хорошее. Тебе было грустно, и ты страдала. Если я могу помочь, то я стараюсь помочь. Я просто хочу помогать людям, и не только людям…».

И он снова уснул, вновь оставив Шарлотту наедине с жалкими попытками осознать тот факт, что этот юнец не просто какой-то сильный маг, а нечто большее. И не просто сложно, но и страшно представить, что он может ещё. И кто может этим воспользоваться, и в каких целях. Особенно с их стороны.

– Что же будет, если про тебя узнает наше правительство? Они же не успокоятся…, – последнее, что спросила Шарлотта, но задала этот вопрос она в большей степени всё же себе, окунаясь в нарастающий ужас, обдумывая все возможные варианты последствий, которые только могли прийти в голову.

Всё это уже сейчас выглядело по-настоящему жутким.