Текст книги "Пуанты и шипы (СИ)"

Автор книги: Diana Luras

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

Глава 34. Лекс

Я заметил это через три дня. В первый день просто не придал значения, на второй решил, что мне снова показалось, но потом все стало очевидным, они не просто перекидывались парой фраз, они общались, как парень с девушкой. Теперь в отсутствии Софии, Лизу развлекал этот Артем. Впервые мне захотелось, чтобы эта ее рыжая подруга ошивалась вокруг нее вместо всяких парней. Еще и Артем, который язык проглотил, когда стоял и молчал на сдаче проекта. Он же трус.

Я сидел в столовой и наблюдал за этой милой парочкой. Артем что-то оживленно рассказывал, вдобавок жестикулируя, а Лиза улыбалась. Не той натянутой сценической улыбкой, которой улыбалась мне, а настоящей, легкой, почти счастливой.

Что-то холодное и тяжелое сжалось в груди. Я не могу сказать была ли это ревность, я никогда и никого не ревновал. Нет, это было другое – чувство нарушения порядка. Моего порядка.

Я был человеком, который контролировал ее социальную жизнь, я был тем, кто решает, будет ее жизнь спокойной или же закрученной, словно вихрь. Я решал, будет ли Лиза своя, или же изгоем. А этот пай-мальчик, этот тихий, ничем не примечательный студент вдруг решил, что может вломиться на мою территорию и своим простодушием сломать всю мою систему.

– Витя, – позвал я друга, не отрывая взгляда от стола за которым сидела эта парочка. – Посмотри-ка на это милое зрелище.

Витя, жующий сэндвич, обернулся и фыркнул.

– О, Игнатьев, нашел себе подружку по статусу и уму. Ну, ему всегда нравились проекты для реабилитации, ничего удивительного.

– Нет, – моя интонация стала тихой и опасной, – это не его дело. Он вышел за рамки дозволенного.

– И что? – пожал плечами Витя, – общаются и общаются. Все равно скоро ее здесь не будет, а он как всегда будет стоять и молчать в тряпочку.

– Слишком просто, – я медленно улыбнулся, и почувствовал знакомый холодный огонь. – Он думает, что вернувшись из поездки, может стать для нее героем. Но он забывает, что здесь героем быть опасно. Особенно в моем королевстве.

Я отодвинул стул и встал, направился к выходу. Адреналин, такой знакомый и желанный снова заструился по венам. На моей шахматной доске появилась ненужная фигура, которую нужно было убрать. Аккуратно и безжалостно.

И я стал наблюдать, хороший охотник сперва медленно выслеживает свою жертву, изучает ее привычки и повадки. Но мои наблюдения затянулись…

Они сидели в библиотеке. Конечно же, за одним столом. Я пришел сюда, чтобы найти предлог для новой атаки, но теперь стоял между стеллажами, и не мог оторваться.

Артем что-то показывал ей на ноутбуке, а я не могу перестать смотреть на ее улыбку, которая была легкой и спонтанной. Лиза была расслаблена. Ее обычно напряженные плечи были опущены. Она даже тихо посмеялась, прикрывая рот ладонью, но ее смех прозвучал для меня громче любого взрыва.

Что-то острое кольнуло под ребра. Ревность? Нет, это чувство было намного хуже, чувство собственности.

Она моя.

Мысль пронеслась в голове ясная и неоспоримая. Ее страх, ее слезы, ее отчаяние – все это принадлежало мне. Она уже принадлежала мне. А этот ублюдок Игнатьев пришел и украл ее. Украл ее улыбку, ее расслабленную позу, ее внимание.

Я вдруг вспомнил ее после соревнований, когда она ждала меня, ждала специально, чтобы поддержать. В ее глазах тогда не было ненависти, было почти что уважение к моей силе. И это принадлежало мне. А сейчас она смотрела на Артема с той легкостью, с какой смотрят на старого приятеля.

Гнев закипал во мне, горячий и слепой. Я хотел пойти, опрокинуть их стол, вышвырнуть этого парня из библиотеки и посмотреть, как ее улыбка снова сменится страхом, моим страхом, адресованным лишь мне, и больше никому.

Но я не двинулся с места. Потому что вместе с гневом пришло осознание, странное и совершенно новое ощущение – щемящая пустота. Я смотрел на них и понимал, что между ними есть что-то другое, что-то неуловимо простое. Чего у меня никогда не было. Ни с кем. Ни с друзьями, ни с тем же Витей, ни с девушками, которые видели во мне только статус и обложку.

Я, Лекс, всегда добивался всего силой, страхом или деньгами, это было проще всего. А этот ничем не примечательный Артем получил ее улыбку просто так. Просто, будучи обычным, добрым, мать твою.

«Слабый – прошептал его внутренний голос, похожий на голос отца. Ты что, хочешь стать таким же, как он? Жалким, заискивающим?»

Нет, никогда, я сжал книгу так, что затрещал корешок.

Мой план был верен. Игнатьев – слабое звено. Стоит надавать на него, как вся эта идеальная картинка разрушится. Я заставлю его сбежать, снова молчать. Я снова загоню Лизу в ту позицию, в которой она должна быть одинокой, напуганной и принадлежащей только мне.

Но когда я снова посмотрел на смеющееся лицо Лизы, та самая игла под ребра вонзилась еще глубже. И я с ужасом осознал, что уничтожая ее общение с Артемом, я уничтожу и это легкое выражение на ее лице.

Я швырнул книгу на полку, развернулся и вышел из библиотеки, мои мысли были спутаны, эта девчонка заставляла меня испытывать то, что раньше казалось невозможным, немыслимым. Теперь это была война с самим собой. Я не знал, как вести себя дальше, и чувствовал, что в этом споре у меня есть все шансы проиграть не только машину.

Глава 35

Лекс

Я стоял и ждал ее за углом, как какой-то маньяк. Чувствовал себя полным идиотом, но молчать я не мог. Тело само рвалось к ней, мысли были забиты Лизой, и в какой момент я стал одержим. Я знал, что по средам, она всегда ездила на такси, идеальный вариант, такси можно и пропустить. Вот они с Софией вышли из здания, вот попрощались, и Лиза направилась в свою сторону. Я стоял за углом, прислонившись к холодному кирпичу, и ждал, скрестив руки на груди. Картинка из библиотеки – ее смех, ее расслабленная поза жгла изнутри, как раскаленное железо. Нет, это было не просто чувство собственности, я чувствовал себя обманутым. Ее отчаяние, страх, все это было моими трофеями. А теперь она позволяла себе быть счастливой без моего позволения?

Шаги, медленные, легкие. Я узнал бы их из тысячи. Лиза прошла мимо, роясь в сумке, и доставая оттуда телефон. Я оттолкнулся от стены, в два шага нагнал ее и перегородил путь, а затем, усмехнувшись в ответ на ее ошарашаенный вид, схватил за руку и потащил за собой за угол.

Он вздрогнула. Я видел, как меняется выражение ее лица, с недавнего спокойствия на привычную маску настороженности.

– Алекс, – произнесла она ровно. – Отпусти меня, пожалуйста.

– Алекс. Пожалуйста, – перекривлял я ее, но мне было совершенно не смешно. – Как вежливо, это тебя Артем научил хорошим манерам?

Она попыталась вырваться, но мои пальцы вцепились в нее мертвой хваткой. Все ее старания были бесполезными, я бы ее не отпустил.

– Отстань, Алекс, у меня нет сил и желания с тобой разговаривать о чем-либо. И ты делаешь мне больно! – она почти крикнула, но потом притихла, боясь привлечь внимание людей. Я немного слабил хватку.

– А вот это меня не устраивает, – я старался сделать свой голос опасным. – Ты будешь со мной разговаривать, когда я этого захочу. Как и всегда.

– Нет, – тихо, но очень четко сказала Лиза. – Больше нет.

Мое терпение лопнуло, все, что копилось это дни – ярость, да, ревность, это дурацкое непонятное чувство потери – вырвалось наружу.

– Прекрати общаться с Игнатьевым! – выпалил я резко, будто отдавая приказ своему подчиненному.

Лиза замерла на секунду, а потом рассмеялась. Это был короткий, почти неслышный, невеселый смех.

– Что, что ты сказал?

– Ты слышала меня, – я сжал ее руку сильнее. – Прекрати видеться с этим лузером. Сидеть с ним, улыбаться ему. Пре-кра-ти!

Лиза смотрела на меня с таким изумлением, что мне захотелось хорошенько ее встряхнуть.

– Ты совсем спятил? – спросила она. – Ты, который травил меня, унижал, распускал слухи, теперь указываешь мне, с кем общаться, а с кем нет? С какой это стати я должна тебя слушать? – она дернула руку снова, и я, словив момент, еще ближе привлек ее к себе.

– Потому что ты моя! – выдохнул я тихо, но настойчиво.

Мой шепот показался самым сильным криком из всех возможных. Я сам не ожидал от себя такого. Я сделал шаг на нее, чтобы она наткнулась спиной на стену.

– Ты моя, – повторил я снова, впиваясь в нее взглядом. – Твои слезы – мои, твой страх – мой. Твое существование здесь – это то, что я создал. И я не позволю какому то никчемному заучке все это испортить! Он не заслуживает твоего внимания, он не прошел через то, через что прошел я.

Я не понимал, что говорю, и зачем это говорю. Слова вырывались из меня, обнажая рану, о которой я даже не догадывался, но уже чувствовал, что Лиза может стать моим спасением.

– Через что ты прошел, Лекс? – ее голос дрогнул. – Через что? Ты пытался меня сломать! Так какое ты теперь имеешь право….!

– Я имею право, потому что я единственный, кто видит тебя другую, тебя настоящую, – перебил я ее. Я был так близко к ней, что чувствовал исходящее от нее тепло, и легкий едва уловимый аромат фруктового парфюма. – Я видел не эту притворную балерину, которая делает вид, что все в порядке, я видел ту часть тебя, которая борется. Я нашел ее, и теперь она моя!

Лиза смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них не было страха. Было ошеломление, понимание, и отвращение…

– Боже мой, – прошептала она. – Ты не в себе, Лекс. Ты действительно хочешь, чтобы я стала твоей игрушкой?

– Да, – выдохнул я, но слово «игрушка» противно задело слух. Не так я себе это представлял, не так, но уже не мог отступить. – Да. И если я не могу быть счастлив, то и ты не сможешь!

Она медленно покачала головой, я видел, как в ее глазах начинают блестеть слезы, но она не дает им упасть. Я, наконец, отпустил ее руку, которую она тут-же отдернула, и сделала шаг от меня.

– Хорошо, – сказала она тихо. – Я все поняла. Спасибо за честность.

На этот раз я не стал ее останавливать, она отвернулась и сделала два шага вперед. А я стоял, и смотрела на нее, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя лишь оголенные провода.

– Я буду общаться с кем захочу, Лекс, – сказала она, повернув голову через плечо. – И тебе придется с этим смириться.

Лиза

Я села в такси, которое все это время ждало меня. Из-за разговора с Лексом, пришлось доплачивать за ожидание неплохую сумму. Внутри все еще был мандраж, и я все еще ощущала свою руку в его захвате. Его ладонь, его пальцы были теплыми, вопреки всему, и если между нами была бы не такая большая пропасть, я позволила бы себе думать об этом тепле.

Дома, запершись в своей комнате, я стояла перед зеркалом, но не видела своего отражения. Я видела Лекса. Его глаза, полные какой-то неистовой одержимости.

«Ты моя»

Эти слова до сих пор звенели в голове, громче любой музыки, громче того рокового щелка в ноге. Они были признанием, жестоким, извращенным, но признанием. Я всегда думала, что он просто садист, которому нравится чужая боль. Но то, что он сказал, было намного глубже. Он хотел, чтобы я была его.

«Я единственный, кто видит тебя настоящую»

Самое ужасное то, что в этом была доля правды. София видела во мне подругу, которую нужно поддерживать. Артем – девушку, с которой приятно общаться и проводить время. Родители – дочь, о которой нужно заботиться. Психолог – пациента. Все они видели часть меня, каждый свою. Лекс видел меня целиком. Искаженно, больно, но целиком, и это он требовал в собственность.

Я провела рукой по своему отражению в зеркале. Кто я сейчас? Студентка? Или балерина? А может жертва? Или девушка, которая может понравится Артему?

Или я та, какой меня видит Лекс?

Глава 36. Лекс

Моя кровь кипела после разговора с Лизой, упрямая девчонка, может Артем будет позговорчивей. Найти Игнатьева было не сложно, его любимым местом, как и всех прилежных студентов была библиотека. Я дождался пока он выйдет в туалет, и пошел следом. Никого.

Артем мыл руки, напевая что-то себе под нос. Я подошел к соседней раковине, увидев меня, он встрепенулся. Я долго смотрел на него через отражение в зеркале, наконец, он не выдержал.

– Волков, чего тебе?

Я молча запер входную дверь изнутри, и прислонившись к ней, скрестил руки на груди. Я смотрел на этого Игнатьева, и ненавидел его еще больше, за его простоту, за его нормальность. Но наблюдать за тем, как Артем напрягся было милым зрелищем.

– Я здесь, чтобы дать тебе дружеский совет, Игнатьев, – начал я, мой голос был ровным и тихим. – Прекрати общаться со Светловой.

Артем сглотнул, вытирая руки бумажным полотенцем.

– С чего бы это? Мы просто..

– Я знаю, что вы просто, – резко перебил я его, – но мне не интересны детали, мне интересен результат. Ты перестаешь с ней видеться, здороваться, общаться, сидеть за одним столом в библиотеке. Начинаешь игнорировать, и желательно еще со вчерашнего дня.

– Ты не можешь мне указывать.

– Еще как могу, – я оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед. – Я могу устроить тебе такие проблемы с универом, что тебе и не снились, я могу поломать твою идеальную систему учебы, я могу запихнуть твои хорошие отношения с преподавателями так глубоко, что ты больше до них не доберешься. И что скажется на это твой папаша? Он ведь думает, что ты прилежный студент, отличник, гордость семьи. Так вот я могу сломать его гордость. Доходчиво выражаюсь?

Лицо Артема побелело. Я знал, что этот пай-мальчик сделает все, ради признания отца.

– Ты что, шантажируешь меня сейчас?

– Нет, что ты, я лишь объясняю правила моей игры. Ты либо умный парень, который понимает, где его место. Либо… – я пожал плечами, – ты становишься еще одним камнем на дороге, который я с легкостью подвину. Выбор за тобой.

Я видел борьбу в выражении лица Артема. Видел, как он хочет быть героем, видел, как он ненавидит себя за свою трусость.

– Он ведь не сделала ничего плохого, – тихо сказал он.

– Это не имеет никакого значения. Она – мое дело. А ты – помеха. Уберись с моей дороги, понял?

Артем молча кивнул, глядя в пол.

– Отлично, – я усмехнулся, подошел к двери, открыл ее, и уже выходя, бросил через плечо. – Рад, что мы поняли друг друга, и Артем, если я узнаю, что ты предупредил ее о нашем разговоре, последствия будут гораздо серьезнее.

***

Тренировка была в самом разгаре, сегодня я был в не в форме, вода не приносила обычного успокоения, вместо этого бассейн стал местом, где все мои мысли рвались наружу. С каждым новым гребком перед глазами вставало ее лицо, не испуганное, а ожесточенное.

Я плыл все яростнее, пытаясь уйти от ее образа, сжечь его в мышечной боли. Но она все лезла и лезла в мою голову. Я стал вспоминать ее в театре – ту, что горела, глядя на сцену. Стал вспоминать ее попытки сделать очередное движение в балетном зале. Вспоминал ее осанку, всегда прямую. Я пытался внушить себе, что это просто одержимость врагом, желание контролировать свою «добычу».

Но почему тогда мысль о том, что Артем видел ее улыбку, вызывала тупую, ноющую боль? Почему ее гнев был предпочтительнее, чем игнорирование.

Я всплыл у бортика, тяжело дыша, и уперся лбом в прохладную плитку. Внутри был полнейший хаос из чувств. Все мои старые схемы рушились. Желание сломать ее смешалось с желанием чего? Прикоснуться к ней не для того, чтобы причинить боль, а чтобы что…?

И тут меня осенило.

Я не хотел ее сломать, не по-настоящему. Я хотел достучаться. Вызвать в ней хоть какую-то реакцию, потому что ее безразличие, ее жизнь вне моего поля зрения были невыносимы. Я, который всегда всех призирал, оказался одержим одной девушкой.

Чувство, которого я так боялся, наконец, всплыло из темноты, ясное и неоспоримое.

Ревность. Не как чувство собственности, а как мучительный страх потерять кого-то, кто даже не был твоим. Страх, что кто-то другой дает ей то, чего я дать не мог.

А за ревностью, как удар ножом пришло еще одно, еще более сильное и пугающее.

Влюбленность.

Я не просто одержим, я влюбился. Влюбился в ее силу, упрямство, в ее душу, которую я сам же и уродовал. Я закрыл лицо руками, это был полный провал, катастрофа. Я влюбился в девушку, которую довел до отчаяния, девушку, которая теперь имела все причины меня ненавидеть. И эта влюбленность была хуже, чем мое любое поражение. Потому что это поражение было окончательным и бесповоротным.

Глава 37. Лиза

Что-то изменилось. Я не могла это объяснить, но чувствовала это каждой клеточкой своего сознания. Та самая зловещая аура, что витала вокруг Лекса, будто сгустившаяся угроза, вдруг начала рассеиваться. И это было куда пугающе, чем его агрессия.

Поначалу я думала, что это какая-то новая тактика. Более тонкая и изощренная, но дни шли, а нового удара не происходило.

Лекс не исчез. Нет. Он был все также вездесущ, но теперь он просто наблюдал. Я ловила на себе его взгляды в коридорах, в аудиториях, в столовой. Но это были не те привычные, холодные взгляды хищника, который высматривал слабое место. В его глазах появилась какая-то новая, глубокая задумчивость. И новый странный интерес.

Однажды, я опаздывала на пару, и насколько это было возможно в моем случае, почти бежала по лестнице, хватаясь за перила, чтобы не нагружать ногу. Из-за поворота вышел Лекс, наши взгляды встретились, я замерла, инстинктивно готовясь к колкости с его стороны, но он просто стоял и смотрел, а в его всегда таких безразличных глазах я увидела что-то новое – мимолетную, но острую тень боли. Не его боли, а боли из-за меня? Он молча отошел в сторону, дав мне пройти, и его взгляд скользнул по моей ноге, но не с презрением, а с чем-то, что напоминало вину.

Это было так неожиданно, что я просто прошла мимо, ни сказав не слова, с бешено колотящимся сердцем. Что это было? Почему он промолчал?

Потом был случай в библиотеке. Я дотянулась до тома на верхней полке, но не учла того, что, чтобы его достать, нужно встать на носочки, я лишь успела подцепить книгу, быстро возвращая стопы в горизонтальное положение, но книга уже решила, что упадет, я зажмурилась, ожидая грохота, но его не последовало. Открыв глаза, я увидела, что Лекс, каким-то образом, оказавшийся рядом, поймал ее на лету. Он стоял, и смотрел на книгу не с торжеством, а с каким-то недоумением, будто сам не понимал, почему это сделал, а затем молча протянул ее мне. Наши пальцы едва коснулись.

– Спасибо, – выдавила я.

Лекс лишь кивнул, а затем ушел, оставив меня в полном недоумении.

– С ним что-то странное происходит.

– В каком плане, странное? – не понимала подруга.

– Он как будто хочет относиться ко мне по-другому, но и одновременно пытается это отрицать.

– Он тебя больше не донимает?

– В том то и дело, что нет. Он даже помог один раз, в библиотеке.

– Да, это на него не похоже. Ты веришь в то, что он переосмыслил свое отношение по поводу тебя?

– Если честно, не знаю, что и думать. Я постоянно жду от него какого-то дурацкого шага, но ничего не происходит. Это настораживает еще больше.

Но самое странное произошло с Артемом. После нескольких дней полного игнора, он вдруг подошел ко мне на перемене с виноватым взглядом.

– Лиза, прости, – выдохнул он. – Я знаю, что веду себя странно, то пытаюсь общаться, то игнорирую. Лекс, он пригрозил мне, что устроит кошмар, если не прекращу общаться с тобой.

– Да, знаешь, он и мне это говорил, но я не перестала общаться, зачем ты говоришь мне это сейчас?

– Потому что сегодня он подошел ко мне, и сказал, что я могу делать, что хочу.

Лицо Артема выглядело сейчас таким же озадаченным, как и мое. Лекс отступил. Я видела его несколько раз на парах, он все также общался с друзьями, но когда я заставала его одного, он казался мне, потерянным, а точнее обычным.

Однажды вечером, выходя из академии, я увидела его, стоящего рядом с машиной. На улице лил дождь, но он был без зонтика, я стояла под козырьком и смотрела на него, забыв о том, что нужно вызвать такси. Он заметил меня, и на его лице было такое сложное, горькое выражение – тоска, сожаление и что-то еще, что я не могла определить, но от чего мое сердце сжалось.

Лекс сел в машину и завел двигатель, я уже понадеялась, что он собрался уезжать, но не тут то было. Он развернул машину и остановился прямо напротив меня. А затем передо мной открылась пассажирская дверь. Я замерла, не веря своим глазам. Я ждала насмешки, приглашения прокатиться, сказанное с сарказмом, но ничего не происходило. Так прошла минута, затем водительская дверь открылась, Лекс вышел, и, обойдя машину, стал рядом с пассажирской дверью, как бы приглашая сесть. Он давал мне выбор, и это было самое странное, что он когда либо делал.

Я видела, как капли дождя стекают по его лицу, по его куртке, но он просто ждал. И в этой простой позе не было и капли того Лекса, которого я знала. Любопытство взяло вверх, сжав зубы, я сделала несколько шагов и юркнула в салон, он быстро закрыл дверь. В салоне пахло дорогой кожей и его парфюмом. Он сел за руль и мы поехали, в машине была гробовая тишина.

– Спасибо, – тихо сказала я, глядя в окно.

Он довез меня до дома.

– Можешь не выходить, я сама, – и уже взялась за ручку.

Он снова кивнул.

Дома я упала на кровать, мое тело дрожало, но уже не от дождя и холода. Внутри все переворачивалось, он снова помог мне. Без условий и требований, без злорадства.

Кто ты, Лекс? И что мне теперь с этим делать?