Текст книги "Пуанты и шипы (СИ)"

Автор книги: Diana Luras

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5. Лекс

Дверь аудитории захлопнулась за моей спиной, перенося из мира, где был слышен голос одного человека, в мир, где были сотни голосов. В коридоре пахло пылью и тоской – обычный аромат моей вынужденной учебы. Факультет бизнеса: ирония судьбы или прихоть отца, неважно. Каждый день здесь был напоминанием о будущем, которое я не выбирал. Но везде можно было найти свою плюсы, огромное количество фанаток, которые смотрят на тебя с обожанием. Выбирай любую.

– Ну что, Лекс, впечатлен? – хохотнул Витя, хлопая меня по плечу. – Наш элитный факультет явно становится интереснее. Я слышал, это та самая.

Я медленно повернулся к нему, приподняв бровь.

– Не понял. Та самая кто? Ты о ком?

– Ну, балерина! Лекс, не тупи, новенькая наша! – Витя развел руками, изображая нечто похожее на па. – Ходят слухи, будто бы она подавала большие надежды, но потом травма. Теперь, видимо, пришла подавать большие надежды сюда.

Слухи. Я мысленно усмехнулся. В этом богатом болоте любая новинка обрастает сплетнями. Балерина на факультете бизнеса…Звучит, как плохой анекдот. Слишком пафосно и неправдоподобно для этого места.

– И кто это говорит?

– Да все! – Витя был непоколебим. – Ты сам посмотри на нее. Осанка эта, походка. Даже хромая.

Я вспомнил ее медленные шаги. Хромала на правую ногу, но все равно вытянутая как струна. Худая, да, балерины же все худые.

– Балерина, – с насмешкой протянул я, направляясь к выходу, – скукотища. Что вообще в этом балете прикольного, разве что поржать с пацанов в трико.

– Полегче, Лекс. Они могут убить тебя своим батманом, или как там эта хрень зовется. А вот балеринам очень даже на пользу такая растяжка. Проверить не хочешь?

– Слишком тощая, боюсь, сломаю. Идем уже, тренировка через час.

Сейчас я нуждался в пространстве, где был хозяином.

Таким местом служил для меня бассейн.

Мне было шесть, когда отец отдал меня на плавание. Изначально просто для физического развития. Тренер был безжалостен.

– Перестань барахтаться! Дыши и плыви!

Я захлебывался, плакал, но было бесполезно. И в какой-то момент, исчерпав все силы, я инстинктивно выбросил руки вперед, и сделал свой первый в жизни гребок, потом второй. Я плыл яростно, с нескрываемой злостью. Вода вокруг была бездонной и пугающей, но я плыл.

– Вот видишь, – сказал отец, наблюдавший за тренировкой. – Справился. В нашей семье не бывает слабаков.

С того дня плавание стало для меня не просто увлечением, а обязанностью. Ежедневные тренировки, строгий режим, разбор каждого заплыва по секундам. Отец видел в спорте не игру, а полигон для воспитания характера. «Бизнес – это таже борьба, только в костюме. Ты должен быть быстрее и жестче всех».

Я ненавидел эти сравнения. Но я любил офис отца, пахнущий дорогими сигаретами и властью, бесконечными разговорами о прибыли и конкуренции. Когда я был подростком, мне нравилось это, но со временем мне стало не хватать родителя, у меня был начальник, но не отец. Именно тогда вода стала моим бунтом. В бассейне я подчинялся не отцу, а законам физики. Здесь моя ценность измерялась не долей в акциях, а собственными усилиями, и реальными достигнутыми миллисекундами. Каждая моя победа в заплыве была моей личной победой.

В шестнадцать я выиграл свои первые серьезные соревнования. Отец, сидящий на трибуне, впервые не сделал замечаний. Он просто досмотрел. И затем, после, я увидел не одобрение или гордость за сына, а интерес. Как к перспективному активу. В тот день я понял: даже здесь, в своей стихии, я для отца всего лишь проект. «Волк-младший».

Именно тогда во мне родилась та дерзкая, отчаянная маска, которая сделала из Алекса – Лекса. Маска, которая позволила мне быть первым не потому, что так надо, а потому, что я так хотел. Я стал грубым, язвительным, окружил себя подобной свитой. Я бунтовал, как умел: против правил, против условностей, против того, чтобы быть удобным сыном для своего отца.

Плавание осталось моей единственной отдушиной. Единственным местом, где ярость и боль находили выход, а каждый заплыв стал сражением с призраком отца на соседней дорожке.

Я был безжалостен к своим соперникам. Меня боялись, от меня держались подальше. И мне это нравилось. Со мной никто не спорил, и никто никогда не пререкался. Я мог решать конфликт силой так, что об этом никто не узнает. Я стал дьяволом, который подчиняется лишь сам себе.

***

Раздевалка после тренировки была заполнена гулом, запахом пота и хлорки. Парни обсуждали вчерашний матч и предстоящие сборы. Я молча растирал полотенцем шею, слушая этот привычный шум. Здесь он был своим.

– Так что, Лекс, – Витя развалился на лавке рядом, – эта новенькая балерина. Будет какой-то движ?

Вокруг затихли, ждали моей реакции. Я почувствовал знакомый привкус азарта. Ожидание стартового сигнала на тумбе. Нужно было сделать рывок, отвлечься от мыслей, от бессмысленных лекций, и о давящем будущем. Мне нужна была драма. Жесткая, безбашенная, чтобы почувствовать себя живым.

– Движ? – я усмехнулся. Посмотрел на Витю, обвел взглядом остальных. – Это слишком мелко, – я сделал паузу, наслаждаясь вниманием, – если она реально балерина, то по факту борец. Посмотрим, на что эта борьба годится под давлением.

– Каким еще давлением? – не понял Витя.

Я улыбнулся.

– Спор. Но не на примитивное типо поцелуя или аля начать встречаться и кинуть. Спор на ее уход. Я сделаю так, что она сама по своей воле подаст документы на отчисление, и уползет обратно в свой недобалет.

В раздевалке повисла гробовая тишина. Даже ухмылка Вити сползла с лица.

– Ты…это серьезно? – кто-то выдавил. – Это же жесть…

– А что? – я пожал плечами, играя в безразличие, хотя внутри все закипало от адреналина. – Она же и так на полступни отсюда. Я просто помогу ей сделать следующий шаг. Помогу «освободиться» так сказать.

– Но как? – не отставал Витя, уже заинтригованный моим предложением.

– Как? – я встал, и моя тень упала на притихших парней. – По-взрослому. Не детские подколки. Систематическое, точечное давление. Она получит столько «внимания», что сама побежит писать заявление, лишь бы никогда больше не видеть меня и это место. Она сломается, и это будет ее собственный выбор. В этом и есть изящество.

Я подошел к своему шкафчику.

– Ставка, – продолжил я, – мой новый «Мерседес» против твоего катера. Срок – месяц. Или боишься проиграть?

Такой ставки еще не было. Это была уже не детская забава – а война на уничтожение.

Витя присвистнул, пораженный и восхищенный одновременно.

– Договорились, псих. Я хочу посмотреть на это. Но если проиграешь, ключи упакуешь в красную коробочку.

– Я не проиграю. Через месяц ее здесь не будет, – я захлопнул дверцу шкафчика с такой силой, что все вздрогнули.

Я вышел на улицу. Азарт пылал во мне страшной силой, но где-то в глубине души заскребло странное ноющее чувство, стыда? Я грубо отмахнулся от него. Холодный ветер ударил в лицо. Игра началась. И ставкой была чья-то сломанная жизнь.

И это, черт возьми, заставляло чувствовать себя по-настоящему живым.

Глава 6. Лиза

Университетский темп оказался совершенно иным, чем балетный или даже школьный. Сравнивая с балетом, здесь не было четкого ритма, счета и такта, который я привыкла считать, и в который должна идеально попадать. Здесь был свой другой, строгий распорядок. Лекции, семинары, самостоятельные работы. Мой мозг с первого дня закипал от количества получаемой информации, ведь помимо текущих тем, мне нужно было наверстывать и упущенные. Это оказалось сложно, но я заметила за собой еще одну черту – упрямство. Балет я любила, и меня не нужно было заставлять ходить туда или добиваться идеальных движений. Это была просто моя стихия. Но мне пришлось учиться ходить заново, и уж если я смогла сделать это, то и с бизнесом как-нибудь разберусь.

Первые три дня прошли как в тумане. Я приходила домой совершенно вымотанной, но не физически, как после долгих тренировок, а морально. Для меня это была новая, непривычная усталость. Нога обычно ныла к концу дня, и каждый вечер я посвящала ей целые ритуалы: легкий массаж, мазь, и отдых.

Но больше всего меня волновало излишне странное внимание со стороны того самого парня из первых рядов, что смотрел на меня с холодным любопытством. Его имя сложно было не запомнить, ведь в группе только и слышалось, что его прозвище – Лекс, на самом деле его звали Алекс. Он был не просто знаменитой фигурой на факультете, было такое ощущение, что он возомнил себя здесь негласным правителем. Высокий, статный, с широкими плечами, ровными чертами лица, глазами, напоминающими водную гладь, и всегда растрепанными светлыми волосами. Его окружала постоянная свита из таких же самодовольных и крутых парней, как он, и никогда не отстающая толпа фанаток, вешающихся ему на шею одна за другой.

Сначала это были «случайные» столкновения в коридоре, когда он проходил так близко, что задевал мою сумку, не извиняясь. Потом – «нечаянно» сказанная едкая реплика в мою сторону, когда я шла по лестнице, медленнее всех: «Наш аист на охоту вышел». Его друзья тут же поддакнули раздражающими смешками. Я чувствовала, как его глаза буквально прилипали к моей спине, и абсолютно не понимала, чем заслужила такое внимание.

Изначально я старалась не реагировать. Включала свой сценический щит – отстраненное, легкое выражение лица, за которым могла спрятать любую дрожь. В академии я годами училась улыбаться, когда тебе впивается в ногу пуант, или когда от усталости подкашиваются колени. Улыбка Лексу и его взгляду, полному презрительного интереса, давалась мне не легче.

Но сегодня он перешел границу. У нас шел семинар по менеджменту. Преподаватель, молодой и амбициозный доцент, объявил командные проекты. Нужно было разбиться на группы и подготовить презентацию бизнес-плана для стартапа. В аудитории поднялся гул – началась битва за сильнейших участников.

Я сидела на своем привычном месте, почти в конце аудитории, наблюдая за всей этой суетой. Меня никто не торопился звать, да и я особо не рвалась в команду. Странную картину заметила на передних рядах, Лекс – наша звездочка отказывал всем, кто хотел быть с ним в группе. И когда основная часть групп сформировалась, доцент окинул взглядом аудиторию.

– Остались, Волков, Светлова, и еще, еще двое. Так, объединяйтесь вместе.

– Без проблем, Игорь Сергеевич, – лениво бросил Лекс, и его взгляд небрежно скользнул по мне.

Ледяная струя пробежала по моей спине. Это не могло быть случайностью. По аудитории прошелся сдержанный шепот. Он и другие участники нашей группы – Соня и Артем, подошли ко мне. Лекс сел рядом, развалившись на стуле, и его нога чуть коснулась моей. Я инстинктивно отодвинулась.

– Что, принцесса, боишься запачкаться? – спросил он так тихо, чтобы слышала только я. – Или ножка болит? Твоя выносливость, видимо, оставляет желать лучшего.

Я повернулась к нему, сохраняя маску спокойствия.

– Моя выносливость – не твоя забота, Алекс. Давайте лучше обсудим задание, – я повернулась ко всем и сказала чуть громче, чем было нужно, – или тебе помощь нужна?

Его глаза на секунду сверкнули от злости, и на лице появилась ухмылка.

– Так ты строишь из себя умную, посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Внутри все сжалось в комок от тревоги. В его словах, в его взгляде была какая-то личная, целенаправленная мстительность. Как будто моя нога, мое прошлое, сама моя попытка жить дальше – все это было ему за что-то оскорбительно.

– Я не собираюсь здесь больше торчать. Встретимся после пар в библиотеке, обсудим, – Лекс поднялся, даже не глядя в нашу сторону, и под недоумевающий взгляд преподавателя вышел из аудитории, его сородичи бросили на нас насмешливые взгляды.

***

Библиотека оказалась на удивление пустынной. Видимо, студентов здесь учеба особо не привлекала. Я, Соня и Артем устроились в углу, за большим деревянным столом. На часах было почти четыре вечера. Лекс пришел последним, швырнув на стол электронную сигарету и планшет.

– Итак, гении, – начал он, уставившись на меня. – У кого есть идеи? А то у меня нет времени на эту ерунду.

Соня и Артем замялись. Я сделала глубокий вдох, как учили в академии перед выступлением.

– Мы можем рассмотреть что-то связанное с экологией, – слишком тихо предложила Соня. – Сейчас это актуально.

– Скучно, – тут же отозвался Лекс. – Все эти эко-стартапы для хипстеров, которые не знают, куда девать папины деньги.

– Тогда может, IT? – попробовал предложить свою версию Артем. – Что-то связанное с мобильными приложениями.

– Ты сам-то много приложений разработал, умник? – Лекс посмотрел на него, как на пустое место, и тот тут же умолк.

Воцарилась тяжелая тишина. Алекс уперся взглядом в меня.

– А ты, принцесса? В твоем королевстве, наверное, полно бизнес идей? Как захватить соседей? Или может, как посадить больше урожая?

Слова хлестнули по мне волной раздражения. Соня и Артем замерли, ожидая взрыва. Я почувствовала, как по щекам разливается жар, но голос к моему удивлению, прозвучал ровно и четко.

– Я не принцесса, это, во-первых. А во-вторых, тебе что, не хватает фантазии, чтобы предложить что-то дельное самому?

Глаза Лекса сузились, он явно не ожидал такого ответа. Он медленно встал, облокотился на стол, нависая надо мной.

– Тебе жить надоело, принцесса?

– Моя жизнь тебя не касается, и уж тем более ты не вправе задавать мне подобные вопросы.

Наступила мертвая тишина. Соня побледнела. Лекс выпрямился, и его лицо на секунду исказилось чистой, неподдельной злобой. Но за этим выражением я увидела кое-что еще, он был похож на раненного зверя.

– Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь? – прошипел он так тихо, что я едва могла расслышать слова.

– Да, с одногруппником, – так же тихо ответила я, – которому, видимо, больше нечем блеснуть, кроме как, унижать других. Давай уже определимся с темой проекта. У меня в отличие от тебя нет времени на детские игры.

Я взяла блокнот и ручку, делая вид, что готова записывать. Мои пальцы дрожали, но я сжала ручку так, что побелели кости.

Лекс смотрела на меня еще несколько секунд, его челюсть была стиснута, как под прессом. Затем он развернулся.

– Разбирайтесь сами с этим дерьмом. Пришлите мне готовый вариант, я его проверю. – И ушел, оставив за собой шлейф гнетущей атмосферы.

Как только он скрылся за дверью, я выдохнула, мое тело предательски била мелкая дрожь.

– Лиза, ты в порядке? – осторожно спросила Соня.

Я кивнула, не в силах сказать ни слова. Сердце колотилось где-то в пятке.

– Он тебя просто в гроб вгонит, – мрачно сказал Артем, – тебе не стоило с ним так.

– А что мне стоило? Молчать и позволять унижать меня? Я через большее проходила, и…прохожу, – наконец выдохнула я, переводя дыхание.

Но Артем был по-своему прав. От Лекса веяло силой, негативной силой, и я верила, если он захочет, он не даст мне спокойно учиться. Я задела его гордость, самолюбие, и теперь он вернет мне долг в полной мере. В балете я побеждала всех своей техникой, физической подготовкой, умением ярко выражать эмоции, но сейчас я не понимала, как буду бороться, если придется. Но потакать ему я не собиралась.

Глава 7. Лекс

На следующий день я сидел в кофейне на первом этаже университета, и бездумно листал ленту соцсетей. Раздражение и злость еще клокотали во мне. Образ Лизы в библиотеке, ее дерзкие ответы. Я видел, как дрожат ее пальцы, но это не помешало ей отвечать мне так, как будто она мне ровня. Она – непонятно кто, поставила себя со мной на один уровень. Этого я точно так не оставлю. Кстати, насчет того, кто она. Я вспомнил слова Вити о том, что ходят слухи, что она якобы балерина.

«Черт, какая у нее фамилия.»

Я открыл поисковик и начал вбивать запросы: «Лиза – балерина», «Балерина – Лиза», «Самая юная балерина», «Балерины Москвы», но то ли я вводил что-то не так, то ли это действительно были всего лишь слухи.

«Темная лошадка какая-то, а не девка», – я с психом швырнул телефон на стол и затянулся электронкой.

– Ищешь про нашу новенькую? – над моим ухом раздался голос Вити, который пялился в горящий экран моего телефона.

– Не твое дело, – я недовольно вздрогнул.

– А зря, я тут поспрашивал, – Витя самодовольно уселся напротив. – Оказывается, она не просто ходила на балет. Она была звездой академии. Ее готовили к самой «Жизели», прикинь.

Я уставила на Витю. «Жизель»… Я, конечно, не разбирался во всей этой ерунде, но знал, что это одна из главных партий.

– И? – я постарался, чтобы в моем голосе не проскальзывали заинтересованные нотки.

– И вот на какой-то там репетиции – хрясь! – Витя с размаху хлопнул ладонью по столу, заставляя тех, кто сидел в кафе на нас обернуться. – Полный разрыв связок. Говорят, она вообще чуть ногу не потеряла.

Я медленно сделал глоток уже успевшего остыть кофе. Полный разрыв, я спортсмен, и прекрасно понимал, что это значило, особенно, если она балерина. Это почти что приговор, ей придется очень долго восстанавливаться. И тут в голове щелкнуло: нога. Скорее всего, на ней ортез. На своих двоих без поддержки передвигаться не вариант.

– Откуда ты это знаешь? – с прищуром посмотрел я на Витю.

– Подруга моей двоюродной сестры учится в той же академии. Говорит, все в шоке были. Лучшая из лучших, и на тебе.

– Так значит, она типо прима.

Я откинулся на спинку стула. В моей голове сложился пазл. Звезда. Травма. Потеря роли. Теперь я понял, почему она мне так отвечала, это была броня, броня человека, который пытается сохранить остатки достоинства. Сочувствовал ли я? Сложно сказать. Я лишь узнал ту струну, на которой можно сыграть.

– Интересно, – тихо произнес я, – глядя в пустую чашку. – Она ведь, наверное, до сих пор видит себя на сцене. А приходится находиться здесь, с ортезом, с нами.

Я поднял глаза на Витю.

– Спасибо, ты мне очень помог.

Теперь я знал, на что давить, в моих руках была трагедия чужой жизни, и я готов был использовать ее без малейших угрызений совести. Ведь это лишь игра, а в играх я привык побеждать.

– И что ты планируешь делать?

– Что делать? Пригласить ее в театр, – проскользнула у меня шальная мысль.

– Чего?! – Витя закашлялся, поперхнувшись кофе. – Ты не прикалываешься? Чувак, скажи, что ты прикалываешься.

– К сожалению, я абсолютно серьезен.

Я снова полез в поисковик, на этот раз, вбив запрос: «балет «Жизель» в Москве, расписание», мне сразу выпала афиша Большого. Отлично! Я пролистал состав – Лизы в нем не было, вместо нее солисткой была какая-то стремная Мария Стеклова. Премьера была через три дня, я недолго думая, перешел на вкладку «Купить билет» и заказал два на самые лучшие места.

– Ты точно псих, – прокомментировал Витя, – думаешь, она с тобой пойдет?

– А разве есть девушка, которая способна мне отказать? Не родилась еще такая. – Я уже чувствовал свою победу.

Я хотел посмотреть, действительно ли балет так важен для нее. Мне было интересно узнать ее поведение, ее реакцию, чтобы окончательно понять, с чем я имею дело, и использовать это в своих целях, возможно, даже там, в театре, я заставлю ее испытать моральную боль в очередной раз. Но чтобы она со мной пошла, я должен был забыть о том, чтобы доставать ее. Пусть думает, что я был не прав.

Глава 8. Лиза

Последующие два дня прошли в напряженном ритме. Мы с ребятами – Соней и Артемом в темпе доделывали проект. Одобрения нашего величества мы решили не дожидаться. Идею мы выбрали, в конце концов, неплохую – интерактивная платформа для начинающих спортсменов, объединяющую дневник тренировок, видеоуроки и связь с тренерами. Артем отвечал за техническую часть, Соня за маркетинг, я за финансовые расчеты. Я с головой погрузилась в учебу, которая отвлекала меня от мрачных мыслей.

Я сидела в библиотеке между лекциями, и пыталась нагнать пропущенный материал. Нога немного ныла, но я уже привыкла не замечать этого, как когда-то не замечала усталости мышц после тренировок. Солнце приятно грело спину и отбрасывало светлые блики на мои конспекты. Но в какой-то момент их перекрыла чья-то тень.

Я медленно подняла голову и удивленно округлила глаза. Возле моего стола стоял Лекс. Он выглядел как всегда безупречно, даже со слегка растрепанными волосами. Его глаза смотрели на меня в упор. По моей спине пробежал уже привычный холодок при виде него. Только сейчас выражение его лица было каким-то…нейтральным, даже задумчивым. Это слегка меня насторожило.

– Принцесса, – произнес он, и в его голосе не было привычного яда.

Я медленно вздохнула, закрыла тетрадь, не сводя не с него глаз. Мой сценический щит тут же пришел в боевую готовность.

– Алекс, – кивнула я, давая понять, что готова его выслушать.

Он молчал, изучая мое лицо. Затем его взгляд скользнул к моей ноге, и вернулся обратно. Я инстинктивно попыталась спрятать ногу еще глубже под стол, он только ухмыльнулся.

– У меня к тебе предложение, – сказал он, наконец, и вытащил из кармана куртки две узкие бумажки. Он положил их передо мной на закрытый конспект.

Я посмотрела вниз. Нет, это были не просто бумажки, это были билеты, на которых я узнала логотип Большого, и на которых жирным шрифтом было написано «Жизель».

В ушах зазвенело, сердце, только что стучавшее ровно, провалилось куда-то в пропасть и намеревалось там и остаться. Каждая клеточка моего тела напряглась, и начала покалывать, будто в мою кожу вонзались сотни мелких иголок. Кровь отхлынула от моего лица. Я убрала руки под стол, и сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Он решил применить новую форму насмешки?

Я заставила себя поднять на него взгляд, стараясь сделать его только лишь раздражительным.

– Что это? – мой голос прозвучал предательски хрипло, я прочистила горло.

– Рассматривай это как белый флаг. На время, – он сделал паузу, – в библиотеке я был неправ. Слишком груб, иногда забываю, что имею дело не с соперниками в бассейне.

– Ты пловец? – вырвалось у меня быстрее, чем я подумала о вопросе.

– Да. Ну, так что насчет моего предложения?

Все это выглядело фальшиво и неестественно. У меня внутри все сжалось в тугой узел. Лекс способен извиняться? Больше было похоже на игру, но какая была конечная цель?

– Я не понимаю, – честно призналась я, отодвигая билеты, – зачем тебе это? Я не думаю, что ты любишь балет.

– Я много чего не люблю, – парировал он, и в его глазах на долю секунды мелькнула капля усталости, которую он тут же спрятал, – но это не значит, что я не могу признать, когда был не прав, или оценить что-то…что-то великое, – его взгляд упал на билеты, – премьера завтра в семь вечера. Это лучшие места. Солистка – Мария Стеклова.

Это имя заставило меня напрячься, а его звучание впилось в меня, как шип. Маша – девушка, которая заняла мое место после травмы, роль, которая по праву была моей.

Ком горечи подкатил к горлу, я чувствовала, на глаза начинали наворачиваться слезы.

– Почему? – прошептала я, глядя на Лекса с нескрываемым недоумением, – чего ты добиваешься?

– Я же сказал, хочу посмотреть на великое. Самому как-то скучно. И я подумал, что ты единственный человек, который сможет это по-настоящему оценить. Без тебя это будет просто красивое зрелище, а с тобой…– он наклонился к моему уху, – ты ведь прима, да? – его вопрос обжог словно лава.

Я резко повернула к нему голову, и его лицо оказалось буквально в сантиметре от моего. Он смотрел на меня хищным взглядом. И тут до меня дошло. Это не было попыткой загладить вину. Он узнал о моем прошлом, причем не просто узнал, а выяснил детали. Это объясняет билеты, это объясняет то, что он сразу посмотрел на мою ногу. Теперь он знает, что это моя больная тема. Он хотел привести меня в театр посадить и наблюдать, как я буду смотреть на сцену, которая должна была быть моей. Как буду наблюдать за чужим успехом.

Жестокость этого жеста была такова, что у меня перехватило дыхание. Это был удар ниже пояса, в мою кровоточащую рану.

Я посмотрела на билеты, они лежали на моем конспекте, как приговор. Что мне нужно было сделать? Кинуть ему их в лицо?

Но где-то в глубине души, под слоем сломленности и страха проскользнуло что-то еще – упрямство, и тот самый дух, который вырабатывался годами. Дух, который заново научил меня ходить, и который готов был бороться за то, чтобы однажды вернуться на сцену.

Если он хотел посмотреть на то, как я страдаю, то он нашел не ту жертву. Он увидит балерину, которая способна с достоинством уступить на время место другой.

Я медленно взяла билет.

– Маша – сильная балерина, – сказала я своим ровным голосом, – и у нее прекрасная техника.

Я посмотрела на него. Во мне не было больше боли и страха, только холодная сталь.

– Я пойду, – заявила я, – спасибо за приглашение, это неожиданно.

Я увидела, как в его глазах появилось недоумение. Он ждал, что будут слезы, отказ?

– Отлично, – он взял себя в руки, – завтра без пятнадцати семь встретимся у главного входа, – а затем развернулся и ушел не оглядываясь.

Я посмотрела на свою ногу, и меня охватила дикая злость. Видимо, я все-таки увижу, что там за «Жизель». Пообещав тренерше в прошлый раз прийти, я погорячилась, подумав, что еще рано, но судьба буквально дала мне пинок под зад в виде Лекса.

Интересно, что я почувствую, когда увижу свою роль в исполнении другой?