Текст книги "Пуанты и шипы (СИ)"

Автор книги: Diana Luras

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 38. Лекс

Раздевалка после тренировки гудела, как пчелиный улей. Парни громко обсуждали вчерашнюю вечеринку, планировали новую. Я молча растирал полотенцем мокрые волосы, слушая этот привычный шум. Я был своим в этом стаде, лидером, но сегодня каждое слово резало по нервам.

– Лекс, братан, значит так, в пятницу, – начал Витя, усевшись на лавке рядом.

Я поднял руку, останавливая его. Тишина в раздевалке наступила мгновенно. Все ждали, что я скажу.

Я медленно опустил полотенце. Мое лицо было серьезным, но спокойным. Внутри все замирало от ожидания признания.

– Спор окончен, – сказал я так, чтобы все услышали.

Витя ухмыльнулся.

– Что, уже сдалась принцесса? Я знал, что ее надолго не хватит, где она? Уже пишет заявление? Катер жаль только, но ты же будешь давать мне кататься?

Я посмотрел на него. Не свысока, как обычно, а прямо в глаза.

– Нет, сдался я.

Только что улыбка на лице Вити застыла. Даже те, кто не был посвящен в подробности нашего спора, затихли.

– Ты что? – не понял Витя.

– Я сказал, я проиграл, – повторил я. Мой голос был ровным и четким, без тени сарказма или злобы. – Она не уйдет. И …– я сделал паузу, переводя взгляд с одного недоуменного взгляда на другой, – и я больше не хочу, чтобы она уходила.

Кто-то даже присвистнул от изумления.

– Ты не хочешь? – Витя встал, его лицо покраснело. – Лекс, ты в своем уме? Мы же пари заключили! Твой мерс и мой катер. Ты забыл?

– Нет, не забыл, – я порылся в спортивной сумке, доставая оттуда ключи, и протянул Вите. – Они твои, я проиграл.

Витя не брал. Он смотрел на ключи, как на что-то дикое.

– Ты отдаешь свою тачку из-за этой?

– Заканчивай, – мой голос стал стальным. – Еще одно слово о ней, и мы с тобой будем говорить по-другому, понял? И это касается всех, – я обвел взглядом помещение. – Лиза Светлова больше не тема для обсуждений. Не для шуток, не для сплетен. Тронете ее, будут последствия. И на этот раз я говорю это не играя.

Я вложил ключи в онемевшую руку Вити. Действие было настолько нереальным, что никто не мог что-либо сказать в ответ. Я проиграл, я только что отдал свою любимую игрушку. Я готов был защищать ту, которую еще недавно хотел уничтожить.

Я молча дособирал вещи, взял сумку и направился к выходу. Остановившись у двери, сказал не оборачиваясь.

– Она сильнее всех нас вместе взятых. Я только недавно это понял.

И вышел. Дверь захлопнулась за мной, оставив в раздевалке толпу растерянных взглядов.

Глава 39. Лиза

Вечера в академии были моим священным времяпровождением. Пустой зал, тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием паркета под ногами, и моим собственным дыханием. Я делала самые простые упражнения у станка, как вдруг дверь скрипнула. Я обернулась, надеясь увидеть уборщицу, но в дверях стоял он. Лекс.

Сердце провалилось куда-то в пятки, а затем забилось с бешенной силой. Он был в простых спортивных штанах и футболке, с тем же нерешительным выражением лица, что и тогда у машины под дождем.

– Чего тебе? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Я подумал, – начал он, сжав кулаки, – что ты учишься ходить заново, а я никогда не умел этого делать.

– Делать чего? – не поняла я.

– Этого, – он кивнул на станок.

Он подошел ближе, но не слишком, соблюдая дистанцию.

– Научи меня.

Я смотрела на него ошеломленная.

– Научить тебя танцевать? Ты с ума сошел?

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

– Возможно, покажи мне что-то простое, чему учат маленьких детей.

Это было так абсурдно и так нелепо, что у меня вырвался короткий смешок. Не знаю, что на меня нашло – шок, любопытство или безумие, которое витало возле него. Я кивнула.

– Хорошо, но только не смейся.

Я показала ему первое положение ног. Он попытался скопировать, и это было самое нелепое и комичное зрелище, какое я когда-либо видела. Его ноги, привыкшие к мощным толчкам в бассейне, отказывались быть вывернутыми. Он казался неуклюжим медведем. Но он не злился, не психовал, и не бросал. Он смотрел на свои ноги с таким недоумением, что я не выдержала и громко рассмеялась. И он улыбнулся в ответ. Самой простой и искренней улыбкой!

– Я ведь не умею, – пробормотал он.

– Это еще мягко сказано. – Я подошла ближе. – Колени ровно, пятки вместе.

Я поправила его стойку, легонько толкнув его ногу носком своей. Он позволил. Он стоял смирно и слушался. Я не могла в это поверить. Алекс Волков, отбитый на голову студент, покорно выполнял мои команды, кому скажу, не поверят.

Мы провели так минут пятнадцать. Он пытался повторять за мной плие, а я не могла перестать смеяться. Наконец, он отступил от станка.

– С меня хватит, это нереально, пытка просто.

– Это искусство, – поправила я.

– Спасибо, – сказал он тихо.

– За что? За то, что смеялась над тобой?

– За то, что позволила попробовать.

Он кивнул мне на прощание и оставил одну с эхом нашего смеха. Я еще минут десять стояла у станка, пытаясь привести свои мысли в порядок. Когда я, наконец, собрала вещи и вышла на улицу, было уже достаточно темно. И тут я увидела его машину. Лекс вышел и подошел ко мне.

– Лиза, – позвал он тихо.

– Ты еще здесь?

– Хотел убедиться, что доберешься нормально, и, мне нужно тебе кое– что сказать. Поехали, пожалуйста.

Я молча кивнула и села в машину. Он завел двигатель и мы поехали. Первые несколько минут были тихими. Затем, подъезжая к моему дому, он вдруг остановил машину, и его руки на руле сжались.

– Лиза, я не умею этого делать, просить прощения. Я никогда этого не делал, но я должен.

Я повернулась к нему, и уставилась на его профиль.

– Все, что я делал с самого начала, это была ошибка. – Его голос был низким от напряжения. – Я пытался, я сам не знаю, что я пытался, доказать себе что-то, доказать кому-то, отцу, миру, и выбрал тебя. Потому что ты казалась сильной изначально. Я боялся твоей силы, завидовал ей. Я прошу прощения за все, Лиза, за все. За каждое слово, за сломанную куклу. Я знаю, что не заслуживаю этого, но я прошу.

Я сидела не в силах пошевелиться. Та стена, что выстаивалась все это время треснула с оглушительным звуком. Что мне теперь делать с этим? С этим раскаявшимся монстром, который оказался просто одиноким парнем.

– Я не знаю, что сказать, – прошептала я.

– Тебе ничего не нужно говорить. Я не жду твоего прощения, просто должен был сказать.

Он завел машину, и довез меня до дома.

– Спасибо, – сказала я перед тем, как выйти, – что сказал.

Мир, в котором Лекс был плохим был прост и понятен, но мир, в котором Лекс был просто человеком оказывался страшно сложным, и манящим.

Глава 40. Лиза

Утром на следующий день я подумала, что вчерашние извинения Лекса мне просто приснились, но его слова все еще отчетливо сидели у меня в голове. Я в сотый раз прокручивала то, что он сказал, и задавалась лишь одним вопросом, можно ли ему верить?

– Нет! – категорически сказала София.

Мой разум тоже кричал «Нет!», он ведь мастер манипуляций. Это могла быть какая то новая тактика. Но сердце, это чертово сердце, шептало совсем другое. Оно вспоминало его неуклюжие попытки сделать плие, его улыбку, то, как он стоял под дождем, его помощь в библиотеке. Тот Лекс, которого все знали, никогда бы не позволил такого.

Я металась между этими полюсами, как маятник. В одно утро я просыпалась с мыслью, что он заслуживает шанса, в другое – с леденящим душу страхом, что все это снова подстава.

И вот в один из таких дней неопределенности, я увидела их.

Я шла по коридору, и мой взгляд случайно упал на него. Он стоял у стены со своей компанией, и листал что-то в телефоне. И к нему, как пчела на мед, прилипла какая-то стройная блондинка. Я узнала ее – Вика, его бывшая, одна из тех, кто висел у него на шее и смотрел с обожанием, про такие парочки обычно знают даже те, кто не учится на нашем факультете.

Она что-то говорила ему, кокетливо касаясь его руки. Я застыла посреди коридора, как вкопанная. Что-то острое кольнуло под ребра. Ревность. Глупая, совершенно глупая и необоснованная ревность. Я ведь видела его раньше с другими девушками, но почему сейчас меня это так задело. Мысленно я пыталась успокоить себя. Сейчас он оттолкнет ее, и она уйдет.

Но он не отталкивал. Он просто стоял, не глядя на нее, его лицо было каменной маской, но его молчание было хуже любого бездействия, значит, он позволял ей это делать, неужели у него есть к ней какие-то чувства?

И тут он поднял голову. Его взгляд встретился с моим. Он увидел меня, увидел мое лицо, в котором читалось все, и ревность, и разочарование, и обида. Его глаза расширились. И тогда он, наконец, грубо оттолкнул Вику.

– Отстань, я сказал, – его голос прозвучал зло и громко.

Вика, отпрянула, явно обиженная. Ее взгляд метнулся ко мне, и ее красивое лицо исказилось злобным пониманием.

– А понятно, – ее голос стал визгливым. – Это из-за нее что ли? Из-за этой хромой? Ты что, Лекс? Спятил на таких смотреть? Или она твой новый благотворительный проект?

Каждое ее слово било словно плеть. Но я смотрела только на Лекса. Он шагнул ко мне.

– Лиза, я..

Но Вика как с цепи сорвалась. Она вышла вперед, ее глаза сверкали ненавистью.

– Ты чего уставилась? Ему просто было скучно, понимаешь, вот он и выбрал тебя в качестве игрушки, ты такая забавная. Да он на тебя..

Лекс резко схватил ее за руку. Не больно, но с такой силой, что она тут же замолчала. Его лицо было совсем близко к ее, и выражение было настолько опасным, что по моей спине побежали мурашки.

– Заткнись, сейчас же. Если еще хоть раз посмотришь в ее сторону, тебе и твоему отцу не поздоровится.

Он отпустил ее руку, Вика, белая, как полотно, окинула нас ненавидящим взглядом, и удалилась. Вокруг нас воцарилась уже привычная тишина.

– Лиза, это ничего не значит.

– Не надо, – перебила я его, – меня это не касается.

Развернулась и пошла прочь.

Глава 41. Лиза

Он нашел меня в пустой аудитории, куда я зашла перевести дух, звонок, оповещающий о начале новой лекции уже прозвенел, но мне было все равно. В голове стоял звонкий писк голоса Вики. Ревность, гнев, недоверие, какая-то дурацкая надежда, все это смешалось в сплошной, непонятный коктейль из чувств.

Я услышала щелчок закрываемой двери, а затем шаги, но не обернулась. Я знала, что это он.

– Лиза, – его голос прозвучал прямо за моей спиной. Я молчала, глядя куда-то вперед. – То, что было там, это не имеет ко мне никого отношения, я никогда не имело.

– Почему ты мне это говоришь? – наконец, обернулась я. – Почему?

– Потому что мне не все равно, – в его голосе послышалось отчаяние. – Я вижу, как ты смотришь на меня, и в твоих глазах все та же стена, и я не знаю, как ее сломать, как доказать.

– Никак! – выпалила я, и все мои сомнения вырвались наружу. – Ты можешь ничего не доказывать! Ты мастер слов, Лекс! Ты мог это все отрепетировать, как я могу тебе верить? Как? Как я могу поверить, что человек, который подарил мне сломанную куклу, который распускал слухи, исчез?

Он стоял, сжав кулаки, и дышал так тяжело, будто пробежал марафон.

– Хочешь доказательств? Хочешь увидеть, какой я настоящий? Без масок и всей остальной фигни?

Он резко шагнул вперед, не оставив между нами расстояния. Я инстинктивно отпрянула, наткнувшись на парту. Он был слишком близко, он был слишком большим, слишком подавляющим. Старый страх, кольнул в животе.

– Не подходи, – прошептала я, но было поздно.

Он не схватил меня, не причинил боль. Он просто обрушился на меня. Обе его руки уперлись в края парты, зажимая меня в ловушке. Его тело было в сантиметре от моего, я чувствовала его горячее дыхание, видела метающий молнии взгляд.

– Отстань, – попыталась я уйти, но он лишь плотнее придвинул руки.

А затем наклонился. Его поцелуй не был нежным, он не просил разрешения. Это был поцелуй отчаяния и собственности. Его губы были жесткими, почти грубыми. В этом поцелуе не было ничего сладкого, лишь горечь моих выплаканных слез, его вины, и неистовое требование. Требование сдаться ему.

Я застыла, не в силах пошевелиться, мои руки беспомощно уперлись ему в грудь, но я не могла оттолкнуть. Шок и ярость смешались с чем-то еще, с темные, запретным электричеством, которое пробежало по венам, я сжала его футболку.

Это была не игра, не манипуляция. Это был он. Весь его гнев, все его неумение выражать что либо, кроме силы. Он не умел просить, он умел только брать, и сейчас он наглым образом брал мое прощение, мое доверие, брал меня.

Наконец, он оторвался. Его глаза пылали совсем близко от моих.

– Вот, – выдохнул он. – Вот какой я настоящий, не пай-мальчик. Я тот, кто хочет тебя, и не знает другого способа это показать. Да, я – эгоист. Я – монстр, но я твой монстр, Лиза, и я никуда не уйду, хочешь ты этого или нет.

Он отступил на шаг, давая мне пространство. Его грудь вздымалась. Я должна была ненавидеть его, должна была кричать, что он все испортил, но я молчала. Я смотрела на него, на этого яростного, влюбленного в меня парня.

– Оставь меня, пожалуйста.

Он кивнул, затем резко развернулся и ушел. Я осталась одна, с губами, полными его вкуса, и с ужасающей уверенность, что его жестокость не тронула меня так, как этот поцелуй. Только что, он украл мою уверенность в том, что я его ненавижу.

Глава 42. Лиза

– Ты с ним что?! – София подскочила со стула.

– Тише ты.

Мы сидели в столовой университета, в ожидании заказного автобуса, и я поведала подруге о том, что произошло.

– Лиза, – начала она шепотом, – ты в своем уме? Забыла кто это?

– Я не могла ничего сделать, он сильнее меня в сто раз, спешу заметить.

– Я убью его. Нет, я найму киллера, и он его убьет, да, это окончательное решение.

– Не нужно никого убивать, пожалуйста. Я если честно, еще сама не понимаю, что чувствую к нему.

– То есть, ты к нему что-то чувствуешь? Подруга, ты с ума сошла.

– Вполне возможно, но знаешь, мне хочется ему верить, может, он готов меняться?

– Кто? Лекс? Не смеши меня.

Мы вышли на улицу и сели в автобус. Сегодня у нас была экскурсия в один из самых крутых бизнес центров Москвы. Как нам говорили преподаватели, что это для вдохновения. Я ловила на себе взгляды Лекса, но отводила глаза. Мне нужно было время, чтобы все осмыслить.

Экскурсию вел молодой, и уж очень уверенный в себе молодой человек по имени Дмитрий, явно привыкший к вниманию. Он щеголял знанием терминов и бросал на нас уверенные взгляды, его внимание зацепилось за меня.

Сначала это были просто взгляды, потом он случайно оказался рядом, когда группа осматривала очередное помещение, и начал расспрашивать о впечатлениях.

– Знаешь, у меня хорошая интуиция, чувствуется в тебе какой-то артистизм, – его взгляд скользнул по мне с головы до ног, и задержался там, где не следовало бы.

– Я занималась балетом, – сухо ответила я.

– О, это многое объясняет, фигура, осанка.

Меня начало подташнивать.

– Спасибо, Дмитрий, я, пожалуй, догоню остальных.

– Я могу провести индивидуальную экскурсию, тем более, что у вас сейчас будет свободное время. Знаешь, у нас как раз есть программа стажировок для перспективных студентов, – говорил он, стоя слишком близко, я хотела пойти за группой, но он схватил меня за руку. – Я мог бы порекомендовать тебя, может, обсудим за ужином, без лишних глаз?

– Спасибо, не интересно, – попыталась отстраниться я.

– Ой, да ладно тебе, не притворяйся недотрогой, такие, как ты, обычно оказываются очень проворными.

В этот момент из-за спины Дмитрия раздался ледяной, знакомый голос.

– Убери от нее руку, сейчас же.

Мы оба обернулись, Лекс стоял в двух шагах от нас. Его лицо было спокойным, но глаза выражали то самое затишье перед бурей, готовую вырваться наружу. Дмитрий сначала смущенный, быстро взял себя в руку.

– Волков, мы тут с будущей коллегой беседуем по душам.

– Я сказал, убери от нее руку. Иначе она сломается быстрее, чем ты построишь здесь свою карьеру, если вообще сможешь хоть что-то построить. – Лекс подошел ко мне и взял за свободную руку, переплетая пальцы. – Она со мной. Еще раз заговоришь, вылетишь отсюда.

– Мы просто… – начал Дмитрий, отпуская меня.

– Исчезни, – коротко бросил Лекс.

Мы остались одни. Гул голосов притих. Я смотрела на Лекса, переводя дух, он смотрел вслед удаляющемуся парню.

– Ты в порядке? – он был чуть напряжен.

– Да, спасибо.

– Пойдем, – он двинулся вперед, так и продолжая держать меня.

Его рука была теплой, и я осознала, что надежной. Почему то, я была уверенна, что он не даст меня в обиду теперь никому, и это новое ощущение было одновременно сладким и колючим. Я так долго не могла понять, почему мы не можем просто говорить, а теперь он защищал меня, признавался, хоть и изощренно в том, что влюблен . Я хотела дать ему шанс, шанс нам обоим.

– Лекс, – позвала я его. – Друзья, давай начнем с дружбы. Ты, ты согласен?

– Да, – ответил он тихо, – я не заслуживаю этого, но спасибо тебе.

Глава 43. Лиза

Дружба с Лексом оказалась тихой, не такой, как я себе представляла. София, конечно, негодовала по этому поводу, но и отговаривать не спешила, просто пригрозила, что если что-то пойдет не так, она исполнит свое обещание и наймет киллера.

Я боялась, что Лекс попытается заполнить собой все пространство рядом со мной, но этого не происходило, он просто был рядом, когда это было уместно. Проводить меня до академии и подвезти до дома, угостить кофе с утра. Никаких романтических намеков, только простая, почти братская забота.

Как-то вечером, он снова пришел ко мне в академию, и попросил опять показать ему движения.

– Ты серьезно? После того, как ты назвал это пыткой?

– Да, – он улыбнулся, – пусть это и пытка, но это наша пытка. И она закончилась смехом в прошлый раз, хочу повторить.

На этот раз он был менее скованным, но его попытки повторить за мной базовые движения были такими-же неуклюжими, мы снова смеялись, по-настоящему. Я не до сих пор не могла поверить в то, что мы можем вот так просто общаться, слышать смех друг друга, и это является чем-то нормальным, само собой разумеющимся.

Вдруг, он остановился, его смех стих. Он смотрел на меня, и в его глазах было что-то серьезное.

– А теперь, твоя очередь.

– Моя очередь?

– Да, ты покажешь мне, как ты делаешь это по-настоящему, не для смеха. То, что ты можешь делать сейчас.

Мое сердце сжалось, показать ему свою немощность? После всех его насмешек над моей ногой?

– Не нужно…

– Пожалуйста, – его голос был тихим, – я хочу видеть не ту, кем ты была, а ту, кто ты сейчас. Я показал тебе свою неуклюжесть, покажи мне свою.

Это было страшно, страшнее, чем то, когда он злился на меня, страшнее любого выхода на сцену. Я медленно отошла от станка и встала в центр зала, закрыла глаза, стараясь не думать о том, что он смотрит на меня, и начала делать самые базовые, самые скучные движения. Медленные подъемы ноги, наклоны. Ничего зрелищного, только работа.

Я открыла глаза, мое дыхание было тяжелым от волнения. Лекс сидел, облокотившись о зеркало и смотрел на меня. В его взгляде не было насмешки, жалости, было восхищение. То самое, которое я видела у зрителей, у родителей после выступления. Только сейчас это восхищение было направлено не на мощь прыжка, а на едва заметное движение моей стопы.

– Это красиво. По-другому, но красиво.

В тот вечер, выходя из зала, я поняла, что между нам исчезла еще одна стена. Он действительно увидел не то, что я потеряла, а то что приобрела – силу, которую не купить не за какие деньги.

Затем он пригласил меня на свои соревнования. Не как на свидание, а как друг. «Будешь за меня болеть?» – спросил он, и в его голосе была неуверенность.

Мы с Софией пришли, и в этот раз я смотрела на него не как на угрозу, а как на спортсмена. Я видела его сосредоточенность на старте, его ярость в воде. На этот раз он плыл так, будто от этого зависела его жизнь.

Он выиграл. Не просто первое место, а с новым личным рекордом.

После соревнований я ждала его у выхода. Лекс вышел, его волосы были растрепанными, на шее висела медаль, а в руках он держал букет цветов. Увидев меня, его лицо озарила такая яркая улыбка, что у меня перехватило дыхание.

– Для тебя, – он протянул цветы. Простые, но красивые ирисы.

– Это же твой день, – удивилась я, принимая цветы. – Это тебе цветы должны дарить.

– Мне нужно, чтобы мне дарили цветы, мне нужно, что ты их взяла. От меня.

Мы решили немного прогуляться. Он был возбужден, казался счастливым. Он рассказывал о заплыве, о своих ощущениях, о своей тактике. И он был парнем, который горит своим делом, так же, как и я.

– Знаешь, – вдруг остановился он, – отец сказал, что я молодец. Впервые, за долгое время, но это было уже не так важно.

– Почему?

– Потому что сегодня, мне пожелала удачи ты. А потом сказала, что я молодец. Этого более, чем достаточно.

Мы стояли друг напротив друга, и тишина между нами была наполнена пониманием. Он позволял мне видеть свою силу, и то, что моя поддержка для него значит больше, чем одобрение человека, которого он боготворит и ненавидит всю жизнь.

– Спасибо, что пришла, – сказал он, останавливая машину у дома.

– Спасибо, что позвал.

Я поняла, что наша дружба – это что-то более важное, это строительство. Медленное и уверенное выстраивание того, что изначально у нас могло бы быть. И с каждым днем руины понемногу расчищались, освобождая место для чего-то прочного и настоящего.