Текст книги "Владимир Петрович покоритель (СИ)"

Автор книги: Дед Скрипун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Севелира

– Кто ты? Недоразумение природы? – Я постарался говорить ласково. Но видимо у меня не получилось, или это милая и добрая улыбка Рутыра над моим плечом так подействовала, но гость наш мелко задрожал и заскреб пятками по полу, в попытке отползти, даже не смотря на то что уперся в стенку.

– Вы меня съедите? – Странный вопрос, на вид вроде не дурак, нормально разговаривает, все понятно, только заикается слегка и голос дрожит, но это наверно тембр такой. Оригинальный.

– Ага. – Улыбнулся мой друг, самой милой из всех кровожадных улыбок, и поковырял для наглядности пальцем в зубах. Вот сколько ему можно о гигиене говорить, руки грязные, а он их в рот сует. – Вот только спор у нас тут вышел. Оба печень сырую любим. Может поможешь? Рассудишь кому она достанется? – Все. Тушите свет. Он опять отрубился, и еще запах неприятный пошел. Вот зачем нужны такие неуместные шутки? – Чего это он. Я же пошутил. – Искренне удивился Рутыр. И получил от меня вразумительный ответ на свой тупой вопрос, локтем в упоминаемую им печень, благо что стоял точно позади и тянуться для дачи пояснений не пришлось

Юморист, твою дивизию. Что теперь делать-то? Вновь пришлось водой поливать и по щекам хлестать, валяющееся под ногами тело. Не сразу, но помогло. Глаза открылись и веками плешивыми захлопали, ресниц то, как и волос на голове нет, вот и шлепает лысинами, красавец наш. И голоском хриплым жалостливо так заикается:

– Не ешьте меня. Я вам пригожусь. Я много знаю, все расскажу. Не трогайте печень пожалуйста. – Прямо колобок из сказки: «Не ешь меня серый волк, я тебе песенку спою»

– Никто тебя есть не собирается. Мой друг, просто, пошутил так глупо? – Это уже я в разговор вступил, предварительно показав кулак себе за спину, где сопел обиженный Рутыр, у которого не очень со взаимопониманием получается. Ему бы гипнотизером работать в цирке надо, одной улыбкой в глубокий транс вводит. – Ты кто такой?

– Я хранитель света, кормилец свитяг. Зовут меня Свелира. – Пленник отвечал, постреливая мне за спину настороженным взглядом.

– Про хранителя света вроде понятно, а вот про кормильца нет.

– Вы точно меня не съедите? Разве вы не питаетесь каплютчи? – Он что совсем тупой? Ему же сказали, что это шутка.

– Никто тебя не тонет, мы даже кто такие эти каплютчи не знаем. Успокойся. – Я состроил самую доброжелательную рожу, какую только смог изобразить.

– Так это племя наше. – Он действительно перестал дрожать, подействовала моя волшебная улыбка.

– Ясно. – Я кивнул головой. – А кормишь ты кого?

– Так свитяг я кормлю. Они в лампах светятся. Им для яркости кушать надо.

– Угу. Значит в тех лампочках сидят свитяги. – Я ненадолго задумался. – Тогда вот что мне еще скажи. Где вы, такие добрые кормильцы обитаете, и чем живете?

– Так тут и живем, там дальше по тоннелю деревня. – Он замахал рукой в сторону тоннеля с другой от нас стороны. – Мы рабы Фаршира, хозяина нашего.

– Ты имеешь в виду фастиры. – Попытался я поправить.

– Не. Фастиры добровольно клятву жизнью отдают, присягая своему лидеру, а мы рабы, нас никто не спрашивает. – Он опустил голову и тяжело вздохнул. Неладно что-то в королевстве. Маловато радости. Но главное сделано. Клиент для разговора созрел, дрожать и заикаться перестал.

Словоохотливый оказался этот Свелира. Страх его отпустил, и он много чего интересного рассказал про житье – бытье местных обитателей.

Племя подземных, довольно многочисленных жителей, существовало здесь всегда, на сколько его помнили. Было оно разъединено на три поселения, с центром в своеобразной столице, основанной в главной пещере. Слово: «Фаршир» означавшее сразу и имя, и титул, имело звание, что-то вроде царя-диктатора, передаваемое строго, по наследству. От оцта, к сыну, а от того в свою очередь своему сыну, и так до бесконечности, теряющейся в памяти неисчислимых поколений.

Так вот, сатрап этот недоделанный имел в своем подчинении войско отморозков, которое кошмарило и держало в подчинении остальное племя. Любое неповиновение воле местного царька, каралось мучительной смертью. Причем делалось это максимально кроваво при согнанном на представление всем населении, на главной площади столицы. Эффект это имело, тут ничего не скажешь, сильный. Страх перед гневом Фаршира, казалось, пропитал даже стены тоннелей.

Деревни, местных жителей, были разбиты по типу производств. Во главе каждой стоял хранитель света, такой как наш пленник. Он управлял закрепленным за ним поселением, решал споры, раздавал еду, выдаваемую централизованно из столицы, туда же сдавал и произведенный товар, а также, в его обязанности входило поддержание освещения ближайших тоннелей, путем кормления свитяг. Больше от него ничего не зависело.

Три деревни местных обитателей располагались треугольником, вокруг центра, и занимались каждая своим производством.

Одна выпускала продукты питания. Выращивала грибы, или что-то подобное, собирала сок с крюкшеров, что это такое я не понял, и внимание особо не концентрировал, на данный момент другое волновало.

Вторая занималась металлом и гончарными изделиями. Если первое мне было понятно, так как имелось и у нас, то вот последнее сильно заинтересовало. Работой с глиной, никто из моих фастиров замечен небыл и даже не представлял, что такое гончарный круг. Потому, керамическая посуда отсутствовала в моем племени полностью. Было над чем подумать.

Третья деревня, хранителем света которой и являлся наш пленник, ткала ткань, и шила одежду. То же невиданное мной в этом мире дело. Последнюю шмотку из тканного полотна, я видел последний раз, когда выкидывал свои рваные штаны. От любопытства даже пощупал хитон Свелира. Что-то на шелк похожее. Все интереснее и интереснее.

– И зачем же вы, такие все из себя миролюбивые и добрые ремесленники, людей крадете. – Вот вроде даже нравиться начал мне этот Свелира, а как вспомнил про Ларинию, сразу злость в душе закипела. И на столько сильно вскипела, что меня передернуло, и затряслись руки. Хранитель света даже попятился от моего рыка.

– Это не мы, это вяленные уши. – Запаниковал он, закрываясь руками и втянув голову в плечи. Я даже опешил:

– Что еще за хрень?

– Воины Фаршира. Они с убитых уши срезают, сушат и в косы вплетают. – Скороговоркой выпалил испуганный собеседник. – Они этим доблесть свою выражают, и уважение у окружающих.

– Какие к чертям собачьим косы, вы лысые как яйцо. – Наверно со стороны я выглядел полным идиотом. Вот причем тут сейчас их прически? Зачем этот тупой вопрос, если интересует совсем другое.

– Накладные, накладные!!! – Заверещал он.

И меня вдруг отпустило. Слабость рухнула на плечи пудовыми гирями, и я сел на землю рядом с пленником, прижавшись спиной к холодной стене. Такая пустота внутри. Выть захотелось.

– Что ты знаешь о похищенных? О их судьбе?

– Так толком ничего не знаю. Они где-то отдельно живут.

– Может мне его поспрашивать, Кардир? – Буркнул угрюмый Рутыр, хрустнув костяшками пальцев.

– Ты Фаст Кардир? – Свелир вновь засучил ногами отталкиваясь пятками, в ужасе крутя глазами, в поисках варианта побега.

– Да, а ты откуда про меня знаешь?

– Один из ваших рассказывал. Серьезный такой дядька, и злой. Грозил что придёшь и всех тут перебьешь к «едреней матери», он только не мог объяснить толком кто этот «Едреней» и причем тут его мама. Он в клетке у нас в деревне сидит, Вяленые уши его на откорм привезли.

– Как понять в клетке? Кто сидит? Какой откорм? Говори сука!!! – Я вновь вскипел злобой, вскочил, и притянул его к себе за грудки. Нет надо «Валиум» пить, совсем нервы не к черту, веду себя как истеричка, но где его тут возьмешь, тут даже понятия: «Фармакология», не существует. Я отшвырнул от себя брыкающееся тело, впечатав его в стену.

– Я покажу!!! Покажу!!! – Заверещал хранитель света. Только не убивайте. И получив пинок от Рутыра, кинулся показывать дорогу.

Мы ураганом влетели в селение каплютчи, и растолкав редких жителей, имевших неосторожность оказаться на пути, застыли у свисающей с потолка металлической клетки – конуса, с моим пропавшим другом – Строгом внутри.

Боже, что с им сделали. Худой, до состояния стука костей, грязный, покрытый кровоточащими рубцами побоев, с взъерошенными, спутанными волосами в седых бровях, и горящими радостью, непокоренными глазами, он засмеялся потрескавшимися губами, увидев нас.

– Ты снова возвращаешь меня к жизни мой Фаст. – Я не узнал его хриплый, мертвый голос. – Как же я рад тебя видеть.

– Сейчас, сейчас. – Заорал я, выхватывая топор, и со всем остервенением, что накопилось у меня в душе, обрушился на замок. Обух звенел, высекая искры. Мат летел из моего горла, но чертова железяка не хотела открываться

– Позволь мне. – Прозвучал голос Рутыра за спиной, и рука легла на плечо, отводя в сторону от клетки бешеного меня.

Вот гад. Он вставил ключ и просто открыл. Убью, когда ни будь этого гада, еще и подмигнул. Сволочь

Деревня ткачей

В челюсть Рутыр получил от меня сразу после того, как замок, удерживающий в клетке Строга, упал на землю. Наверно я был неправ в тот момент, может быть пожалею об этом потом. Но согласись, что в то время, подобная шутка, мягко говоря, была неуместна. Нервишки и так расшатаны последними, совсем нерадостными событиями, а тут еще этот юморист нарисовался. Ну и напросился. Думаешь он обиделся? Как же. Жди. Стоит сволочь, смотрит как я пленника из каземата вытаскиваю и ржет.

Да досталось Строгу. На ногах стоит только потому, что я его держу. Обнял старого друга, по спине на радостях похлопать хотел, вовремя одумался. Плетью так она располосована, что местами мясо из-под шерсти видно. Подбородочный глаз висит бессмысленно, уткнувшись в землю, явный признак крайней изможденности представителя их расы. Зато остальные два такой радостью и твердостью светятся, что сразу видно, не удалось его сломать.

Посадил я его аккуратно на землю, он застонал и заскрипел зубами:

– Как ты, друг?

– Спасибо Фар. Чуть отдохну и вообще хорошо будет. Затек я в этой тесной клетке. – Голос едва слышный, с хрипотой.

А Рутыр то молодец. Я-то упустил из внимания на радостях, а он додумался. Быстренько подсел рядышком, шкуру с продуктами развязал и мясо Строгу протянул, и флягу с водой. Умница. Правильно все сделал.

Да, наголодался мой озбрассо, вон как торопится, зубами рвет куски и глотает давясь, не жуя. От воды вообще не оторвать.

– Не торопись. Вредно это. Ешь по чуть-чуть, не отнимет никто. – Блин, как я был счастлив видеть его уродливую рожу, живой. – А мы ведь тебя уже к предкам проводили.

– Рано обрадовались. Я еще вам не один раз надоесть успею. – Он закашлялся, подавившись сухим смехом.

– За что же тебя так исполосовали, дружище? Только не говори, что послал по своей привычке, кого-то из них в дальние края.

– Так и есть. – Он нахмурился. – Понимаешь, Кардир, эти уроды хотели меня крюкшеров доить заставить. Нашли доярку. Ну я их и послал. Сказал, что хрен они заставят вождя баруци, насильно работать, пусть лучше сразу убивают. Но эти сволочи решили на моем примере воспитательные действия произвести. К столбу привязали, и кнутом принялись пороть, но аккуратно, чтобы не подох раньше времени. Ловко у них это получалось. Опытные суки.

– Крюкшеры, это что такое.

– Вот тут, пожалуй, сложно описать. Первый раз такое непотребство видел. Представь себе, как из глиняной стены торчит длинный розовый сосок, а над ним, сверху огромные красные губы, на такой же красной кишке – шее, тоже как будто к глине приклеенной, и больше ничего нет, ни ног, ни рук, ни туловища. Так вот сосок этот надо подоить, из него что-то вроде молока течет, только густого, и все бы вроде ничего, что тут сложного, но беда в тех самых губах кроется. Они постоянно за тобой охотиться, и всосать в себя пытаются. Точно говорю, всосать. Чмок и все, ты уже где-то там внутри. Поцелуй смерти, называются. Видел я там, как одну девушку так поцеловало, жуткое зрелище. – Он внезапно задумался и опустил глаза. – Ты это…. Прости, Фаст. Самого главного то я не сказал. Я видел, как туда Ларинию привели.

– Где!!! – Я вскинулся на ноги, схватив топор, готовый бросится спасать жену, а рядом подпрыгнул Рутыр.

– Да сядьте вы, успокойтесь. – Окатил нас взглядом Строг. – Вдвоем вы там ничего не сделаете, а из меня помощник сами видите какой. Там два десятка охранников. В лучшем случае стенки доить отправитесь, а в худшем сами понимаете… Ничего хорошего вобщем.

Видимо главная черта моего характера, это то, что чтобы начать соображать, надо получить как следует по морде. Слова зеленого друга как раз и послужили тем кулаком, который поспособствовал усилению умственной активности. Я оглянулся по сторонам. Нас обступало племя ткачей, с любопытством прислушивающихся к разговору.

– Строг? Как относились к тебе вот эти? – Я ткнул рукой, в направлении вздрогнувшей от моих слов толпы, конкретизируя вопрос.

– Нормально. К ним не может быть претензий, они как могли поддерживали меня. Большего от рабов ждать бессмысленно.

Я кивнул, принимая его ответ.

– Каплютчи! Вы хотите обрести свободу, чтобы самим решать собственную судьбу! – Обратился я к затихшему сборищу подземных ткачей.

– Ты что задумал Фаст. Строг на столько заволновался после моих слов, что попытался встать, но у него ничего не вышло, и он со стоном упал на землю. – Они не воины. У них нет ни оружия, ни навыков. Их там перебьют.

– Я не дурак друг мой, и все понимаю. Никто не потащит их сражаться. Мне только нужна помощь. Ну так как? Вы готовы?!!

Да. Вдохновения в их затравленных взглядах не наблюдается. Придется в добровольно принудительном порядке выбивать из них рабскую дурь, а о помощи не просить, а приказывать.

– Молчание знак согласия. Свелира. – Я повернулся к хранителю света.

– Назначь шестерых, сделаете носилки и поможете Рутыру отнести вашего бывшего пленника к выходу их подземелья. – Блин. Сам себя не узнаю. Откуда во мне эта властность. – Затем покажешь мне здесь все. И поговорим. Остальные приберитесь тут. Живете как свиньи. Выполнять. – Вот думаешь зачем остальных припахал? Да все очень просто. Чтобы стать человеком, надо и жить как человек. Начнем перевоспитание с чистоты. Да еще какую-то ответственность за них в душе почувствовал. В общем от Владимира Петровича во мне ничего уже не осталось.

– Кардир. Я не оставлю тебя здесь одного. – Другой реакции на свои слова, от этой горы мышц, Рутыра я и не ждал. Смотрит на меня молодым бычком.

– Ты хочешь поспорить со своим Фастом? – Я в гневе засверкал глазами, хотя на самом деле ничего подобного не испытывал. Мне и самому, в общем-то не хотелось оставаться в одиночестве, но надо было спасать Строга, затем, собрать и привести подкрепление. Все это нужно сделать быстро, и это мог сделать только он. – Выполнять! – Рявкнул я.

И вот остался один на один с жителями поселка. Назвать это убожество, именовавшееся местными: «Деревня», язык не поворачивается. Небольшая, тускло освещенная едва тлеющими клетками – светильниками пещера, напоминающая собой своеобразное лежбище тюленей.

Хаотично разбросанные прямо на земле грязные тканевые подстилки, убого обозначали места проживания семей. Такая скромная попытка обозначить уют домашнего очага за прозрачными, несуществующими стенами. Очень я хочу сказать скромная попытка.

По полу, ползают, зарываясь в кучки мха дети, напоминая копошащихся в песке бельков, что в совокупности с валяющимися на подстилках инфантильными жителями, и создает впечатление песчаного морского побережья, с неизменными его, ленивыми на вид, обитателями. Бедность и безысходность пропитала все на столько сильно, что только одно присутствие в этом месте вызывает желание завыть.

В дальнем, наиболее освещенном углу, грохотало станками местное производство. Естественно, что это меня очень заинтересовало, и я отправился туда, порадовать свое любопытство. Не скрою, планы имел в голове грандиозные, по переносу местных реалий к себе в племя. Я прихватил за плечо Свелира и направился в ту сторону, по дороге слушая его рассказ и задавая наводящие вопросы.

– Ну так, что же ты всё-таки знаешь о пленниках с поверхности. – Прервал я его нытье, описывающее тяготы и лишения рабской жизни.

– Так ничего толком не знаю. Небыл там никогда. Только все, по слухам. Место говорят жуткое. Темень и сырость. Живут там тоже не долго. От того вяленые уши частенько на поверхность за новыми пленниками и отправляются на охоту. Только все время в разные места. Действуют очень аккуратно. Еще не разу никому не попались. Вы первые.

Мы как раз подошли к ткацкому станку. Свелира замолчал, а один из аборигенов любезно принялся мне объяснять, не отрываясь от перекатывания туда-сюда каретки, и трамбовкой очередного ряда нитей рейкой, принцип происходящего процесса. Ничего особенного я конечно не узнал. Примитивнейший древний ткацкий станок, который я когда-то видел, в прошлой жизни, в краеведческом музее, приведенный туда на экскурсию своей неудавшейся второй попыткой женитьбы.

Но интересно. Мастер явно был профессионалом, и прекрасно понимал не только суть происходящего на моих глазах действия, но и принципы самого производства, начиная от создания станка, до выпуска ткани. Явный фанат своего дела. Такое вызывает уважение.

Я заслушался, засмотревшись на магию движения ловких рук, и пропустил появление новых лиц. Дурак, что с меня возьмешь. Забыл, что на вражеской территории нахожусь. Расслабился. Удар по затылку, сбивший меня с ног, и заломленные назад руки напомнили о допущенном разгильдяйстве. Добро пожаловать в ад.

Плен

Сознание я не потерял, мозг не отключился, но толку от этого было мало, а радости еще меньше. Мое бедное тело мгновенно скрутили шелковыми веревками, превратив в такой своеобразный кокон бабочки – шелкопряда. В итоге получилась куколка переросток, дрыгающая ногами. Рот залепили какой-то гадостью, со вкусом молока, чтобы не матерился, и потащили по коридорам. Ощущал я себя в данный момент беспомощным мешком с дерьмом.

Болело все, казалось, даже кончики волос на голове вопили от страдания, связанные руки уже ничего не чувствовали – затекли, жестко сдавленные путами. Нос и глаза залепило плесенью с пола, отчего орган обоняния с трудом вдыхал воздух, а зрения различал только оттенки красного, сквозь сомкнутые веки.

Если кто-то тебе расскажет, что в тот момент, когда, волокут по земле, главный герой обдумывает план побега и страшной мести коварным похитителям – не верь. Тебе врут. Он не о чем не можешь думать, кроме того, что ему жутко больно, и что очень хочется, чтобы все скорее прекратилось. Ну а больше всего сдохнуть хочется.

Поэтому, когда меня наконец притащили в конечную точку, мыслей: «Что делать дальше», у меня не было. Вылитое на голову ведро воды, позволило проморгаться наконец, и рассмотреть куда меня в очередной раз занесла судьба.

Такого убожества даже представить себе невозможно. Посередине огромной пещеры, раскинут шатер. Но настолько убогий, что моментально появляется желание отгрызть руки строителю, сотворившему подобное непотребство. Грязная, когда-то видимо белая ткань, натянута на кривое основание, выглядела половой тряпкой, брошенной неряшливой хозяйкой на забор, и там засохшей серой заскорузлой кляксой. Если это дворец Фаршира, тудыт его в качель, то у нас бомжи лучше живут.

Но это только первое, что бросается в глаза. Основное, это мусор, который ровным слоем покрывает всю поверхность земли, в перемешку со мхом и плесенью. Как они тут не передохли еще от какой-нибудь инфекции за несколько веков существования в антисанитарии, непонятно. Но самое противное, что в этом мусоре валялся и я сам.

Что еще? Конечно же обитатели этого похабного места. Племя дикарей, больше никак не назовешь. Все голые, только, что достоинства свои под набедренными повязками спрятали, на головах парики из веревок, таких же, какими меня связали, длинные до плеч карикатуры на волосы, на концах высушенные уши привязаны. Из оружия ножи и короткие копья. Я, конечно, не большой знаток орудий убийства, но вроде у нас такие пилумами называются, ну это те, которыми древние римляне во врага кидались.

Ну и конечно же главное лицо, управляющее всем этим сбродом – Фаршир. Здоровый дядька, тут ничего не скажешь. И ростом, и статью удался. Отвисшие щеки и огромный живот входили в полный диссонанс с перекаченными мышцами рук и тонюсенькими короткими ногами, какая-то убогая пародия на Шварценеггера.

Перед ним на коленях стоял Свелира, а сзади хранителя света, два мордоворота с плетьми, и со злорадными улыбками обрабатывали тому спину, прерываясь только когда Фаршир задавал вопрос:

– Значит ты встретил их в пятом перекрестке, и как они туда попали не знаешь? Или не хочешь говорить?

– Пших. – Пропела плеть оставив очередной рубец.

– Нет, Великий. Я не знаю. – Проплакал страдалец.

– Зачем они пришли ты тоже не знаешь?

– Пших. Пших. – Подтвердила вопрос плетка новыми кровавыми следами на спине.

– Они ничего не говорили! – Свелира уже не говорил, он выл.

– Так, так. – Значит пора пообщаться с нашим гостем.

Два мордоворота отложили плети и принялись разматывать на мне веревки. Один из них, сорвал липкую хрень с моих губ, вместе с застрявшими в ней волосинками усов и бороды. Первый в жизни раз я попробовал эпиляцию, и мне такой опыт совсем не понравился. Ну да ничего. Сейчас мне руки развяжут, я стоматологом поработаю, первым в этом мире специалистом по удалению зубов без заморозки.

Не дали, суки, моим мечтам исполнится. Вокруг тела путы размотали, а на руках нет. Пинком по ногам, на колени поставили, и плети в руки взяли. Размяли меня перед разговором основательно, душевно поработали, с огоньком. Дай бог, выживу, оплачу им труды с лихвой, я такие вещи хорошо запоминаю. Но, что удивительно, я выть и пощады просить не стал, выдержал до конца экзекуцию, даже сам себя уважать начал.

– Как вы сюда попали? – Нарисовался передо мной Фаршир. Рожу то какую серьезную состроил. Ну что же, давай поговорим. Я кувыркнулся с колен, и сел на землю.

– Так, красавцы твои сюда меня привели, сам же видел. – Я улыбнулся ему самой милой улыбкой какую только смог изобразить на лице. – Странный вопрос. Хотя для тебя он конечно же сложен.

– Это почему? – Вот я его озадачил, взгляд-то какой растерянный стал. Видимо тут с ним никто еще так не разговаривал. Растерялся парень. Ну что же удовлетворим любопытство:

– Потому что дурак ты, ваше тупое величество.

Всё-таки ума нахватает у меня, а не у него. Что за вожжа под хвост попала. Вот к чему надо было себя так вести. Обиделся сатрап недоделанный, побледнел, хотя при его то белоснежной коже уже вроде некуда, а поди же ты, смог меня удивить. Бошка затряслась, слюной забрызгала:

– Бей его!!! – Оплевал меня всего, сопливый черт.

То, как меня до этого плетью лупили, было нежное поглаживание моей несчастной шкурки. То, что такое настоящая боль я узнал только сейчас. Но терпел, зубы крошил, но терпел, не позволял себе выть. Я терял сознание, меня поливали водичкой и били, потом снова поливали, и снова били, я уже даже не чувствовать боль перестал, тело одеревенело. Сколько так продолжалось не знаю, но закончилось все окончательным погружением меня в состояние глубокого наркоза.

Первое, что я увидел, когда очнулся были глаза Ларинии. Осознание реальности медленно возвращалось в мой затуманенный болью мозг, и потому я как придурок растянул губы в улыбке, и попытался протянуть к ней руку, но стянувшие их веревки не дали этого сделать, и вернули в реальность. Мир наполнился звуками.

Жена стояла передо мной на коленях, удерживаемая в таком состоянии двумя воинами. В ее покрасневших глазах застыла боль и безысходность, но она не плакала, губы сжаты в упрямой гордости. Истинная внучка великого вождя. Она сможет выдержать все.

– Все будет хорошо, любимая. – Прошептал я. – Поверь.

– Верю. – Она даже нашла в себе силы улыбнуться.

– Сейчас расплачусь. – Захохотал рядом голос Фаршира. – Какая трогательная встреча двух любящих и гордых сердец. Вы даже не представляете, сколько я получу удовольствия обламывая вас. Одного у столба пыток, а вторую в шатре на ложе. Гордитесь, вы первые на ком я испытаю новую пытку. Ведь вы будете слышать стоны и крики друг друга, а видится не сможете, а то, что может нарисовать собственное воображение, до этого даже я не додумаюсь.

Он обошел нас по кругу, и велел поднять Ларинию. Осмотрел ее с ног да головы долгим пронзительным взглядом и зацокал языком:

– Хороша. Много наслаждения ты мне принесешь. Я не буду торопиться, ведь ожидание повышает удовольствие. Отведите ее в шатер, а этого к столбу привяжите, и полейте водой, а-то отключится. Мне еще с ним поговорить надо.

Нас разлучили. Упирающуюся жену увели, а меня привязали к столбу. Усмехающийся Фаршир остановился около меня, и пристально посмотрел в глаза долгим взглядом.

– Ты стоек, и сломать тебя будет трудно, но зато и интересно. Мне надо знать, как вы нашли вход в подземелье. Это очень важно, и ты мне это расскажешь в любом случае. Я даже готов подарить тебе и твоей подруге быструю смерть от поцелуя крюкшера. Это очень ценный дар. Расскажи и умрешь счастливым. – Он захохотал и развернувшись пошел в шатер.

Да. Эта сука действительно придумала самую извращенную пытку. Стоит только представить, что сейчас там произойдет, и я взвою от отчаяния. Рядом, на соседнем столбе висел замотанный веревками Свелира.

– Я ничего ему про твою спутницу не рассказывал. – Произнес он глухим голосом. – Он велел привести последнего пойманного на поверхности раба, и догадался сам, когда увидел реакцию девушки. Мне очень жаль.

Я молчал. Гнев внутри выжигал мне душу, но я ничего не мог с собой поделать.

Все поменялось мгновенно. Рев глоток наполнил своды пещеры. Сама ярость ворвалась сюда в виде моих друзей. Прямо ко мне летел, раскрыв рот в отчаянном крике, практически не касаясь земли Дын. От него в ужасе бросались в стороны вяленые уши, но попадали под безжалостный каток в виде Рутыра или Бутсея, и замертво падали сраженные тяжелым оружием, а пещера наполнялась все новыми и новыми воинами людей и обзрассо.

Работая топором, словно перочинным ножом, Дын разрезал связывающие меня веревки, и разрубил путы на моих, протянутых руках. Я, наверно неблагодарная сволочь, но в тот момент мозг работал только в одном направлении, и потому, я оттолкнув в сторону друга, и забыв про все болячки, рванул в шатер.

Пусто. Эта сука, Фаршир, сбежала, утащив с собой мою любовь. Распоротая напротив ткань указывала точное направление. Мне туда. Схватив валяющийся на полу здоровенный ржавый нож, и взревев яростью, я бросился в преследование.