Текст книги "Со вкусом гнили (СИ)"

Автор книги: Darknessia

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3.1

В подвале было холодно. Ив в очередной раз поежился и накинул капюшон. Прятать лицо под капюшоном давно вошло в привычку. На улицах он пытался таким образом скрыть свою личность от посторонних глаз, а ещё – привлекать поменьше внимания, хотя и было это в принципе бесполезно. Во-первых, в лицо его знал каждый, кто имел какие-то дела с Тощим, а для всех остальных он был не более чем очередной серой фигурой в толпе низших классов Огнева, унылых, влачащих жалкое существование и не способных выбраться как за пределы прослойки, так и за пределы города. Во-вторых, не привлекать внимание, когда рядом шагает здоровенный четырехрукий мутант, не получится при всем желании. Но капюшон все же защищал от холода.

Рядом расслабленно привалившись к стене стоял Шлак со своей всегдашней улыбочкой на изрытой шрамами морде. Ив подозревал, что уроду просто нравится смотреть на выражения лиц людей при виде его подпиленных зубов, вот он и лыбится вечно. Не может же порченый и правда быть в хорошем настроении?

Шлак выудил из кармана просторного плаща самокрутку, пощелкал зажигалкой и затянулся. Тут же запахло паленым сеном и плесенью.

– Хочешь?

Ив с презрением взглянул на любезно протянутую товарищем сигарету и перевёл такой же презрительный взгляд на гиганта:

– Как ты можешь курить эту дрянь? Меня блевать тянет, даже когда я просто рядом стою.

Шлак дёрнул плечом и снова затянулся.

– Отличный лишайник. Не понимаю, что Тощий нашёл в этом староверском табаке?

– Ты его хоть раз пробовал?

– Да, однажды. Босс угостил. Подумал наверно, что хорошее и дорогое курево послужит наградой за успешное задание. Ну, скажу я тебе, такой он слабенький, что даже непонятно, курил ты вообще или просто трубку пососал. То ли дело наш старый добрый лишайник! Я его уже двадцать лет курю.

– Удивительно, как ты до сих пор не сдох.

Шлак усмехнулся, выпустил очередную порцию сизого дыма. Ив отошёл от него подальше и понадеялся, что запах успеет выветрится из его одежды по пути к дому. Бегло огляделся.

У противоположной стены на полу расположились грузчики – четверо порченых с сигаретами в зубах. Эти не производили такого сильного впечатления, как Шлак, но зрелище все же было не из приятных: у одного вместо рук из рукавов торчали уродливые трехпалые клешни, у другого вместо двух глаз был только один, у третьего на спине под курткой виднелись какие-то странные бугры, может, наросты, из-за которых мужик вынужден был постоянно горбиться. Четвёртый выглядел нормально. Повезло ему, что может скрыть свою порчу под одеждой. В былые времена такие, как он, могли прикинуться нормальными, ходить на работу, заводить семью. Но вот разработали Чистильщиков. Андроидам не важно, прячешь ты хвост в штанах или привязываешь лишнюю руку к телу. Они видят суть.

Поодаль от грузчиков привалился спиной к стене хмурый надзиратель. Он от скуки выбивал стеком ритм и изредка поглядывал то на подопечных, то в арку тёмного тоннеля в дальней стене зала. Больше в помещении ничего не было, не считая подгнившие ящики, кучу коробок на отгрузку и всякий мусор.

Ожидание затягивалось. Так бывает: торговцам приходится преодолевать мусорную свалку за стеной с кучей добра на руках и одновременно следить за патрулями. Удивительно, как они вообще на такое согласились.

– Эй, Шлак, – позвал Ив спустя десять минут молчания.

– Хм?

– Ты знаешь, как Тощий с Радомиром все это придумали? То есть, кто из них первым предложил обмен?

Обычно Ив не отличался общительностью и не особенно интересовался тем, что не касается его напрямую. Но этот вопрос давно крутился на языке, да и тема вполне подходила, чтобы заполнить бесконечно тянущееся ожидание.

– Ну, я в эти дела не лезу, – сообщил громила. – Просто делаю что говорят.

– Ага, как и все, – разочарованно пробормотал Ив, чуть помолчал и продолжил: – Если все это придумал босс, то что сказал им, как подбил торговцев меняться на своей территории? Типа, вам придётся идти три километра по помойкам с мешками еды в руках, где даже днём сломать ногу как два пальца обоссать. А ещё вас могут расстрелять без предупреждения бесшумные патрульные коптеры. Но это ничего, ведь вы и так каждый день боретесь там, в своих лесах, со всякой нечистью, наверно, привыкли уже к опасности. Сомнительный вариант. Значит, староверы первыми предложили заключить сделку. Значит, они реально нуждаются в наших технологиях, что готовы рисковать собой, лишь бы их заполучить.

– Тупые, скажи? – поддержал Шлак. – На хрена было отделяться от империи и уходить в леса, а потом клянчить оружие, потому что сами не могут себя защитить?

– Наверно, они не знали, что в лесах появится нечисть.

Шлак пренебрежительно хмыкнул. В этом и выражалось его отношение к староверам. Прямо-таки ответственный патриотичный гражданин, такой, какими власти хотят видеть всех жителей Огнева.

В тёмном глазу тоннеля наконец показался далекий свет. Чуть погодя донеслись и тихие шаги приближающихся торговцев. Скоро стала видна магнитная платформа, доверху нагруженная ящиками, которая бесшумно парила в метре над рельсом. Груз сопровождали трое в классических имперских плащах, какие носили жители Огнева. Маскировка, рассчитанная на патрульные коптеры.

Надзиратель отделился от стены, лупанул стеком по кирпичу и рявкнул грузчикам:

– Перерыв окончен! Подъем!

Те послушно погасили окурки, поднялись с пола и отряхнули пыльные зады давно не стиранных драных штанов. Шлак и Ив тоже подошли поближе ко входу в тоннель.

Платформа остановилась. Один из людей откинул капюшон и вышел вперед. Это был седой подтянутый мужчина с аккуратной бородкой и пучком на затылке. На шее в разрезе плаща можно было разглядеть языческие талисманы и засаленный ворот рубахи. Мужчина вежливо улыбнулся Иву и протянул руку:

– Приветствую!

Тот взглянул на морщинистую, покрытую мозолями ладонь Радомира, проигнорировал её и просто кивнул, откинув с лица капюшон. Зато Шлак растянулся в оскале и хлопнул торговца по плечу, будто тот был его старым знакомым.

– Здоров, старовер! Какие бесполезные товары нынче привёз?

Радомир лишь усмехнулся уголком рта, махнул рукой, чтобы начали разгрузку.

– Кто сегодня с тобой? – Ив присмотрелся к другим торговцам и заглянул в планшет, чтобы сверить фотографии и лица прибывших.

– Угрюм и Марек, – назвал своих товарищей торговец, и те кивнули.

Первый был среднего возраста, с тёмной щетиной и крючковатым носом. А второй оказался ровесником Ива, пареньком лет двадцати пяти, с непослушными светлыми лохмами и дерзким взглядом. Информация на планшете совпадала. Ив небрежно махнул им, чтобы возвращались к своим делам.

Тем временем Радомир обернулся к Шлаку:

– Только вы, городские, называете нас староверами.

Громила удивленно поднял брови:

– А как вы сами себя зовете?

– Истинноверцы. Свободные земледельцы.

– Ха, свободные! Круглый год ухаживать за растениями на маленьком участке земли, чтобы добыть себе еду – какая же это свобода?

Радомир улыбнулся с пониманием, будто разговаривал с малым ребёнком, который слишком узко воспринимает мир своим крохотным неразумным умишком и которому все приходится разъяснять.

– Ты просто ни разу не пробовал настоящий хлеб, Шлак. Поверь, оно того стоит.

– Этот серый круглый овощ? Нет уж, лучше питательной смеси ещё ничего не придумали.

Пока порченый и старовер болтали в сторонке, Ив следил за разгрузкой товара. На выданном помощниками Тощего планшете был открыт список, заранее оговоренный при прошлой встрече. Нужно было лишь проверить наличие товара и его качество. Ив только делал вид, что проверяет. Все-таки основной его задачей на этой встрече было наблюдение.

Пока ничего необычного: мужчины из команды Радомира помогали таскать ящики, однако они делали это всякий раз, руководствуясь какими-то своими правилами приличия, и никто уже не обращал на это внимание. Они не разговаривали и не отвлекались от работы, как и порченые, которым, впрочем, в противном случае прилетело бы дубинкой по ребрам.

Ив поставил несколько галочек в планшете, полистал список, нахмурился, обнаружив среди товаров неопознанную жидкость.

– Эй, торговец! Что в бутылках? Не вижу их в списке.

– А, это наше новое изобретение: берёзовая брага, – с воодушевлением объяснил Радомир. По голосу сразу стало понятно, какую гордость он испытывает за свой напиток. – Принёс вашему боссу на пробу. Бесплатно. Понравится – пусть заказывает на следующий раз.

Ив равнодушно кивнул и сделал пометку. Ему было плевать, какую дрянь изобретают свободные земледельцы, чтобы потешить эксклюзивом избалованных богачей Огнева, зато Шлак природным любопытством обделен не был. Он подозрительно уставился на бутылки с мутной жидкостью, а когда снова взглянул на торговца, на лице было написано сомнение в душевном здоровье последнего.

– Брага из березы? Это как настойка что-ли?

– Нет, это совсем другое. – Радомир покрутил перед собой рукой, иллюстрируя мыслительный процесс. – Такой алкогольный напиток… хм… с пузырьками, делается из березового сока.

Шлак от души захохотал:

– Ну вы и странные, староверы! Кому вообще придёт в голову отжимать дерево?

Радомир усмехнулся тоже. Ив отвернулся от этих двоих, махнул рукой одному из грузчиков.

– Эй, ты! Поставь этот ящик в стороне от остальных.

Порченый, который внешне казался нормальным, молча кивнул и немедленно взялся за поручение, однако Ив успел заметить направленный в свою сторону взгляд из-под кустистых бровей. И взгляд этот выражал отнюдь не покорность. Коллектор хмуро уставился порченому в спину, раздумывая, стоит ли обращать внимание на подобные мелочи.

Глава 3.2

От мыслей его отвлек другой порченый, трехпалый. Грузчик подхватил своими неуклюжими лапищами большую плетеную корзину, доверху набитую яблоками. Сделал пару шагов, споткнулся. Яблоки посыпались вниз. Глухие удары о камень громом разлетелись по подвалу, будто не фрукты лежали в корзине, а камни. На миг наступила оглушительная тишина. Все до единого обернулись к порченому, а у того на лице медленно начал проступать испуг.

Надзиратель подскочил к нему в мгновение ока. Его раскладной стек со свистом рассек воздух и обрушился на спину порченого. Тот вздрогнул и издал шумный вздох. Корзина в его руках опасно покачнулась, но надзиратель ударил снова.

– Растяпа! Безмозглая скотина! – вскричал мужчина с яростью. – Ты хоть знаешь, сколько эти яблоки стоят?!

Ударил ещё раз, по рукам, по спине и плечам, быстрыми отточенными движениями. Порченый сжал челюсти и стоял, пока остальные подбирали рассыпанные по полу яблоки.

– Тварь! Урод недоношенный!

– Ну, ну, хватит с него, – сделал слабую попытку Радомир. Надзиратель не обратил на старовера внимание, и тот ухватил его руку, не дожидаясь очередного удара. Надзиратель вскинул на торговца полные гнева глаза и с угрозой в голосе прошипел:

– Будешь мне указывать, как обращаться с грязью? За собой следи, дикарь!

Он выдернул руку и размахнулся. Староверы среагировали молниеносно: вытащили оружие, спрятанное под плащами. Одновременно Шлак выхватил пистолеты – по одному в каждую руку, и навёл их на торговцев. Ив сжал кулаки, из его механических запястий выдвинулись длинные клинки.

Все это заняло не больше двух секунд. Все замерли, готовые в любой момент кинуться в драку, и только глаза бегали от одного противника к другому.

Радомир первым нарушил напряженную тишину. Он поднял вверх руки в примирительном жесте и спокойно проговорил:

– Давайте-ка все успокоимся и продолжим работу!

Надзиратель обвел злобным взглядом собравшихся, презрительно сплюнул и опустил стек. Остальные медленно последовали его примеру, молча обмениваясь подозрительными взглядами. Шлак, явно разочарованный, распихал свои пушки за поясом, Ив быстрым движением загнал клинки обратно под кожу и спрятал руки в карманах.

Он не любил держать руки на виду: хоть синтетическая кожа хорошо имитировала настоящую, каждый мог заметить тёмные полосы в местах схождения частей. Конечно, в Огневе механические конечности редкостью не были: даже одна из рук Шлака была из металла. Когда-то здоровяк установил её на место недоразвитой культи, чтобы иметь полный набор одинаковых рабочих рук.

Остатки товара разгрузили быстро и молча. Когда платформа опустела, грузчики принялись расставлять на ней коробки с товаром на экспорт. Радомир выудил из кармана замусоленный листок бумаги, открыл первую коробку и пробежал глазами по списку. Закрыл, перешёл к следующей. В коробках попадалось самое разное: бытовые устройства, топливо, инструменты и оружие.

Ив наблюдал безразлично, Шлак – с любопытством. Вместе с торговцем он заглядывал в каждую коробку, посмеивался иногда или хмыкал. В конце концов он не выдержал долгого молчания и ехидно заявил:

– Вы постоянно твердите о своей независимости, но все-таки не можете обойтись без нашего барахла!

Радомир спокойно взглянул на него своим взглядом терпеливого взрослого.

– Раньше все было по-другому. Но времена изменились, появилась необходимость в том, от чего наши предки сознательно отказались. Если вещь пойдёт на благое дело, то не важно, у кого мы её приобрели.

– И на какое благое вам огнеметы? – усмехнулся четырехрукий.

– Защищать деревни от нечисти. В лесах полно голодных тварей, только и ждущих повода полакомиться человечиной. А огонь, как известно, очищает.

Надзиратель с вызовом глянул на торговца и насмешливо протянул:

– В наших подвалах тоже полно голодных тварей. Только и ждут очищения огнём!

С лица Радомира тут же сошло терпеливое выражение. Он сомкнул губы в тонкую линию и вперил хмурый взгляд в смеющегося охранника.

Ив решил запомнить это. Излишняя лояльность, как выразился Тощий. Такой настрой не пойдёт на пользу бизнесу.

– Мы закончили. – Ив набрал несколько команд на планшете. – Ваши удостоверения в порядке, пропуска активны.

Засветились браслеты, спрятанные под рукавами торговцев. Поддельные электронные документы были их единственной защитой от патрулей.

– Отлично! – с прежней вежливостью произнёс Радомир. – Приятно иметь с вами дело!

Платформа заскользила в темноту тоннеля, освещаемую единственным тусклым фонарем. Мужчины заняли свои места по бокам и скоро скрылись. В притихшем подвале слышен был только хруст гравия.

Ив кивнул надзирателю, чтобы тот уводил порченых в казарму, и оглядел помещение. Взгляд наткнулся на ящик березовой браги.

– Отнесешь это боссу?

– А сам что? Силенок не хватает? – ухмыльнулся Шлак, однако ящик подхватил.

– Я скоро подойду. Хочу кое-что проверить.

– Валяй.

Громила протиснулся в дверь, едва не задевая макушкой перекладину, а Ив надел респиратор, вытянул из кармана плаща очки ночного видения и накинул капюшон. Щелкнул выключателем – лампы под потолком практически мгновенно погасли, и помещение погрузилось в непроглядную темноту. Только очки позволяли угадывать очертания стен, коробок с товаром и неровный круг тоннеля. Ив и сам не знал, что пытается найти, но чутье подсказывало: что-то происходит. А в таких делах лишь на чутье и следует полагаться.

Коллектор осторожно ступил в тоннель, прижавшись к стене. Округлые стены были обшиты кусками металла и пластика. Металл сохранился ещё со времен постройки, хоть и заржавел местами, а вот пластиком латали позднее. Только пластика и было в достатке в новом послекатастрофном мире.

Ближе к стенам гравия было меньше. Ив бесшумно пробирался вглубь, то и дело замирал и прислушивался. Уже можно было разглядеть слабый отсвет фонаря на тусклом металле стены, тихий хруст гравия под сапогами торговцев и невнятные голоса. Ив подобрался ещё чуть ближе, но так, чтобы оставаться вне зоны досягаемости фонарного света. Платформу и людей, сопровождающих её, уже можно было разглядеть.

Через каждые три метра попадались чуть выступающие из стен арочные крепи. Ив перебирался от одной выступающей части к другой, слушал и наблюдал. Они преодолели уже больше половины пути до конца тоннеля. Слов было не разобрать из-за эха, хоть Ив и подобрался довольно близко. Шаги впереди вдруг затихли, свет задрожал, а потом приблизился. Ив попятился и едва успел нырнуть в тень за аркой, когда один из торговцев с фонарем сделал несколько шагов в его направлении. Они услышали его шаги?

Ив затаил дыхание и вжался спиной в стену, надеясь, что старовер не сделает ещё шаг. Мужчина лишь поводил фонарем туда-сюда, постоял немного, приглядываясь, и развернулся. Ив с тихим вздохом выглянул из-за арки.

Платформа не двигалась. Один из мужчин забрался на неё и принялся копаться в коробках, другой в это время подошёл к стене. Он отодвинул одну из панелей. За ней оказалась пустота. Торговцы один за другим доставали из коробок оружие и прятали его в стене. Потом приладили панель на место, мужчина с фонарем вновь оглядел тоннель, и платформа плавно тронулась с места.

Ив не стал продолжать слежку. Он увидел все, что хотел.

Глава 4

Щелкнул один замок, потом второй. Дверь с тихим скрипом открылась. Ив зашёл в коридор, стараясь не производить шума, и аккуратно захлопнул дверь. В полутьме стянул респиратор, повесил плащ на крючок. Там уже висело несколько курток, и плащ пришлось прижать, чтобы не соскользнул вниз. Потом снял заляпанные грязью берцы из имитации кожи.

– Брат? Это ты? – раздался слабый голос.

Ив протиснулся по узкому коридору, заваленному всякой всячиной, и открыл дверь. Крохотная комнатка едва вмещала в себя кровать и узкий шкаф, под окном стоял откидной столик и раскладной стул. Эта квартирка на четырнадцатом этаже размером с собачью конуру считалась жильём для среднего класса.

– Привет, Мила.

Сестра счастливо улыбнулась ему. Она сидела на кровати с книжкой в руках, закутанная в одеяло с разноцветными заплатками. Светлые волосы были перехвачены платком, как обручем. Ив задержался взглядом на этом платке, пытаясь понять, откуда сестра его взяла.

– Почему не спишь? Ночь уже.

– Тебя ждала. Ты поздно.

– Знаю. Работа. Зато смотри, что принёс.

Ив достал из кармана три яблока и протянул сестре. Та удивленно округлила глаза, которые и без того казались большими на её худом изможденном лице.

– Они настоящие? Это же большая редкость! – Мила улыбнулась, потянулась за яблоками, потом нахмурилась, отчего тени под глазами стали отчётливее. – Сколько ты заплатил за них?

– Подарок от босса. Бери. – Взгляд Ива снова вернулся к повязке. – Что это? Замерзла что-ли?

Мила потянулась к платку, ощупала его, будто забыла, что он там. Быстро проговорила:

– Нет-нет. Это… сейчас так многие на моем курсе выглядят. Модно, наверно.

– Ладно. Есть будешь?

Кухня была такой же крохотной, как и комната сестры, как и его комната. Но они были довольны и этим. Все лучше, чем то убогое помещение, где прошло их детство. Ив разложил складной стол, похожий на барную стойку для двоих, включил электрический чайник. Благодаря множеству ветряков, натыканных в крыши, словно иголки в игольницу, электричество в Огневе стоило дешево.

В ящике с сублимированной едой осталось несколько упаковок. Надписи гласили: рис с овощами, рис с мясом, рис с морепродуктами, злаковая каша, рагу. Ив положил две таблетки риса с морепродуктами в тарелки, залил кипятком. Бурые спрессованные кругляшки начали увеличиваться и на глазах превращаться в еду.

Конечно, от натуральных морепродуктов осталось одно название. Генная инженерия – настоящий прорыв в пищевой индустрии, спасший от голода миллионы жизней при катастрофической нехватке продовольствия. Единственную клетку тысячекратно клонировали и растили, создавая субстанцию, похожую на изначальный продукт. За сбалансированный состав и быстроту приготовления – плюс, за вкусовые качества – минус.

Брат и сестра сели друг напротив друга над дымящимися тарелками с поздним ужином. Мила подула на ложку, поднесла к губам, сморщилась, снова подула. Потом принялась бесцельно возить ложкой по тарелке, то и дело глядя на брата, словно хотела что-то сказать, но никак не решалась. С ней такое часто случалось, и обычно эти неудобные разговоры ни к чему хорошему не приводили.

– Ну что? – буркнул Ив. Эти молчаливые гляделки порядком его выводили.

– Помнишь старые книги, которые ты мне приносил? – робко начала Мила.

– Ага.

– Я сегодня читала, что раньше, до Катастрофы, тоже рождались порченые. Они существовали всегда, хотя их было гораздо меньше, чем сейчас. Они выделялись среди людей, но не отделялись от них. И их уважали. Не все хотели принимать их такими, какие они есть, но в обществе это считалось плохим тоном. Таких детей не усыпляли, а наоборот, у них были особые права. Люди помогали им, пытались вылечить, создавали условия...

– Что за глупости!

– Но почему? Раньше порченые жили вместе с нормальными, почему сейчас все по-другому?

Ив уставился на сестру, чувствуя, как нарастает раздражение. Мила была гораздо младше него и все ещё глядела на мир по-детски.

– Потому что их стало слишком много. Если не избавиться от плохих генов, когда-нибудь все станут мутантами.

– И что в этом плохого?

Ив рассерженно ударил кулаком по столу – это вышло машинально, быстрее, чем можно было обдумать действия – и выпалил, повысив голос:

– Не смей говорить такое вслух! Не смей даже думать об этом! Хочешь, чтобы тебя посадили? Я заберу твои книжки.

Мила испуганно сжалась, её нижняя губа задрожала, глаза наполнились слезами.

– Не надо, пожалуйста! – выдавила девушка между всхлипами.

Ив тут же мысленно разозлился на себя за несдержанность. За пределами дома он считался самым невозмутимым и уравновешенным из оравы работников Тощего, но сестра могла вывести его из себя в два счета. Он тяжело вздохнул, взял Милу за руку и сказал мягко:

– Ты же знаешь политику империи. Либо они, либо мы. И не может быть никакой середины, никаких компромиссов. Я просто волнуюсь за тебя и не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Так что, пожалуйста, никогда и ни с кем не говори на эту тему! У властей множество способов выявлять несогласных с режимом.

– Мне не нравится такая политика! Это несправедливо!

– Справедливости нет. Есть только сильная сторона и слабая. И если мы хотим выжить, нужно быть на стороне сильных.

Девушка поджала бледные губы, выдернула руку из ладони брата и промокнула рукавами слезы. Молча съела чуть больше половины риса, отодвинула тарелку, сказала холодно:

– Спокойной ночи, Истислав, – и ушла.

Ив остался в одиночестве. Звук собственного имени вызвал новую волну раздражения, но второй раз за вечер ругаться с Милой не хотелось. Он проглотил недоеденный сестрой рис, как делал это на протяжении всей жизни, и оттолкнул пустые тарелки на край стола.

Мила с детства не отличалась хорошим здоровьем и большую часть времени проводила взаперти. Как старший брат, Ив старался беречь её, но, кажется, это сделало её только слабее. В свои семнадцать она не знала настоящей жизни, воспитанная историями из дурацких старых книжек, которые не имели ничего общего с реальностью. Ив думал, что защищает её, отгораживая от всего плохого, но теперь, после этого разговора, усомнился в правильности своих решений.

Он помнил себя в её возрасте и то, что ему приходилось делать ради выживания. Что приходится делать сейчас. Все это – ради сестры. Чтобы ей не пришлось прислуживать в наркоманских притонах, искать объедки в подворотнях и драться с оборванцами за выпавшую из кармана прохожего монету. Чтобы не пришлось отбирать последние крохи у таких же оголодавших и нищих. Ив прошёл через все это давно, когда сам ещё был ребёнком. Воровство, насилие, предательство. Он сдавал скрывающихся порченых властям, чтобы получить пакетик питательной смеси. Думал ли он о том, что это несправедливо: менять чужую жизнь на миску еды? Либо мы, либо они. Вот и все, о чем можно было думать.

Ив убрал со стола посуду, покопался в другом ящике – с сублимированными напитками. Кинул бурую таблетку в стакан и залил холодной водой. Жидкость моментально приобрела янтарный оттенок. Почти виски.

В Огнёве все было с привкусом фальши. Почти рис с почти морепродуктами, почти кофе, почти шоколад. Почти жизнь. Уже несколько поколений современные люди не пробовали ничего настоящего. Катастрофа изменила все. Посевные поля и многоярусные теплицы за городом, которые раньше обеспечивали продуктами население, пришли в упадок. В один момент все просто перестало расти, и никакие удобрения и стимуляторы не давали результатов. Но это только полбеды. Говорят, со временем земля восстановится, а вот что делать с тварями, расплодившимися за стенами, не знал никто. Никто и не пытался узнать. Пока это проблема староверов, а город защищает стена.

Как ни посмотри, Огнев при всех его недостатках был самым безопасным местом. Если соблюдать законы и не позволять себе непозволительных мыслей.

Ив допил виски, который не принёс никакого облегчения, устало провел ладонью по волосам. Придётся ещё раз поговорить с сестрой на эту тему, напомнить, как важно говорить и делать только то, чего от тебя хотят сильные мира сего. Город будет безопасным местом для гражданина, если гражданин будет безопасным для города.

Мила заперлась в ванной, прислонилась спиной к двери и сползла вниз. Руки мелко дрожали, голова раскалывалась, будто изнутри что-то давило на череп. В последнее время боль не отступала ни на минуту, и только таблетки могли ее слегка притупить. Чего не скажешь о страхе, от которого невозможно было избавиться никакими таблетками.

Мила несколько дней подряд пыталась поговорить с братом. Но всякий раз ей каким-то образом удавалось вывести его из себя ещё до того, как она подходила к главной теме. Вот и сегодня так. Но даже если и представлялся подходящий момент, девушка не могла вымолвить ни слова. Она боялась того, что может услышать в ответ.

Миля поднялась с пола и заглянула в маленькое зеркало. Скелет, обтянутый кожей. Такая нескладная, вечно больная. Настоящая слабачка. Она и сама иногда удивлялась, откуда в теле берутся силы хотя бы открыть глаза, не то что вставать по утрам. И все это можно было бы пережить, перетерпеть – в конце концов, за столько лет она успела смириться, что навсегда останется бесполезным едва живым подобием человека. Как вдруг жизнь сделалась гораздо хуже, хотя, казалось бы, хуже уже некуда.

Девушка медленно стянула с головы повязку. Сердце болезненно сжалось, как и всегда, стоило только взглянуть на свое отражение.

Вот они, на месте. Никуда не делись. Два костных бугорка торчали из головы в окружении светлых волос. Пока что совсем крохотные, незаметные. Пока что их ещё можно было спрятать под повязкой.

Мила чувствовала, как они растут. Медленно режут кожу, причиняя постоянную боль. Из-за невыносимого зуда хотелось до крови расчёсывать припухлости вокруг них. Но больше всего хотелось однажды снять повязку и увидеть, что проявление порчи – всего лишь плохой сон.

Говорили, что мутации могут проявиться в любом возрасте. Но она никогда не подумала бы, что это коснется ее лично. Одно дело, читать новости, наблюдать, как Чистильщики волокут кого-то по улице. Печально – да, несправедливо – ещё бы. Можно повздыхать над судьбой мутантов, а на следующий день забыть о них, потому что они незнакомцы, безликие и безымянные числа в демографической сводке, к которым ты не имеешь ни малейшего отношения. И совсем другое дело, проснуться однажды и осознать: все. Жизнь, считай, кончена. Поганые родительские гены решили вдруг проявиться – и гражданин среднего класса с минимальными привилегиями и реалистичными планами на будущее в один миг становится самым презираемым в империи существом, удел которого день и ночь горбатиться на опасных производствах, пока не сдохнет от истощения или болезни.

Мила не могла с этим смириться. Отвращение и ужас боролись за первенство каждый раз, когда она глядела в зеркало. Она и до того была не слишком-то похожа на человека, а теперь и вовсе превращается в тварь.

Быть порченым в Огневе – просто худшее, что может случиться. От этой мысли Миле каждый раз становилось страшно. Так же страшно, как и от предстоящего разговора с братом. Пока еще можно было скрыть от него выросты, но когда-нибудь они превратятся в рога, и спрятать их под повязкой уже не получится.

Брат ненавидит порченых. Все ненавидят, потому что так говорит империя. Но до всех Миле дела не было. Что скажет Ив, как поступит? Очередной ворох проблем помимо тех, какие она уже создала брату. Эта порча – эти рога – меняли абсолютно все. Скоро ее обнаружат Чистильщики. Это лишь вопрос времени.

У нее больше нет будущего. Только бы не утащить брата за собой.