Текст книги "Со вкусом гнили (СИ)"

Автор книги: Darknessia

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 5

– Никому нельзя доверять, – картинно вздохнул Тощий. – Сколько же раз я в этом убеждался.

Они стояли в толпе, шумной, возбужденной, смердящей парфюмом и потом. Здесь собрались сливки Огнева. Разодетые в костюмы из натуральных материалов неприлично богатые ублюдки, просто богатые, в синтетических рубашках нараспашку, и телохранители ублюдков, одетые одинаково и неброско. Телочки в глянцевых платьях или облегающих костюмах, в основном слишком молодые, чтобы быть жёнами богатых ублюдков. В тусклом свете, сосредоточенном в центре зала, блестели десятки глаз, капли пота на разгоряченных лицах. Блестела металлическая сетка и кровь. Шлак не мог оторвать от неё взгляда.

– Люди всегда подводят, – продолжал Тощий. Его вкрадчивый голос тонул среди многих других. – Что бы ты ни делал, как бы ни старался, на какие бы уступки ни шёл, им все мало. Они не умеют ценить то, что имеют. Каждый думает, что именно он заслуживает большего. Что он особенный. Что лишь он и важен, его жизнь, его действия, его мнение.

Шлак уже давно потерял нить разговора, поглощенный красным пятном и теми ощущениями, которые оно вызывало. Ив ещё делал вид, что слушает театрально-длинный монолог босса. В другое время в другом месте слушал бы и Шлак, но сейчас мысли занимал только ринг.

– Доверие… оно постоянно выходит боком.

Было непохоже, чтобы теневой барон хоть кому-то доверял. Новости о тайных делишках староверов не удивили его и не огорчили. Казалось, он готов был к чему-то подобному, и только вопрос времени, когда торговцы замыслят заиметь больше, чем им предлагают.

– Они говорили о чем-то там, в тоннеле?

– Говорили слишком тихо. Не было слышно, – отозвался Ив.

– Конечно. Я могу представить, что планируют провернуть торговцы. Воображают себя защитниками угнетенных? Пусть. Мы будем готовы к любому их шагу.

– Размозжить бошки этим ублюдкам – и дело с концом… – пробормотал Шлак, облизнув губы.

– Было бы приятно на это посмотреть, но увы, – уголком рта усмехнулся Тощий. – Неизвестно, как скоро найдутся такие же отчаянные и не слишком верные убеждениям староверы, готовые обеспечивать нас товаром. Может, вообще не найдутся. А ведь на торговле с ними держится почти половина моего бизнеса.

– Но не спускать же это с рук?

– Нет, конечно. Нужно преподать им урок. У нас ещё будет время подумать над этим, а пока я хочу, чтобы ты, Истислав, прошёлся по записям и выяснил имена всех порченых, которые принимали поставки.

– Сделаю, – буркнул хмурый парнишка, и Тощий удовлетворенно кивнул.

На квадратной площадке в центре помещения, огороженной со всех сторон сеткой, наконец началось движение. Толпа загудела сильнее в предвкушении того, зачем все сюда явились. Букмекер кричал:

– Делайте ваши ставки! Последний шанс! Неряха Джо против Большерукого! Победа или поражение!

Шлак жадно всматривался в угол арены. Дверь на площадку открылась, и на свет вышел первый участник. Его кожа была похожа на фарш, красная и рыхлая, будто в теле порченого вылупились личинки насекомых и прогрызли себе путь наружу. Настоящий урод. Он вышел в центр, издал гортанный рык и поднял кулаки, приветствуя толпу. Кожа его прикрытого одними штанами тела при этом мерзко колыхнулась. Богатые ублюдки с восторгом заревели в ответ.

Следом показался второй участник. У этого ладони были в два раза крупнее обычного и смотрелись как боксёрские перчатки. Когда порченый поднял их к свету, Шлак заметил несколько лишних пальцев. Бицепсы тоже выглядели внушительно. Зрители закричали повторно.

Когда два урода принялись медленно кружить по площадке, сверля друг друга злобными взглядами, Шлак затаил дыхание. Сладостное предвкушение разошлось по телу, словно нестерпимый зуд. Губы сами собой растянулись в оскале.

Наконец мутанты прекратили выпендриваться и сошлись. Большерукий первым нанёс удар. Его огромный кулак впечатался в рыхлую морду. Голова Джо откинулась, изо рта брызнула слюна и первая кровь.

Шлак сжал кулаки и с азартом зарычал. От низа живота волной начало подниматься знакомое возбуждение. Больше всего в этот момент он хотел оказаться там, на арене, хотел сам наносить удары под оглушительные крики толпы. Хотел чувствовать под своими кулаками чужие кости, ощущать вкус крови на языке. Но все, что он мог сейчас, это жадно следить, как двое порченых лупят друг друга. Ловить среди чужих голосов крики боли и хруст ломающихся костей. Все остальное перестало существовать, была только кровь.

Насилие казалось высшим проявлением жизни. По-настоящему живым можно почувствовать себя только в шаге от смерти. Когда противник, готовый тебя убить, смотрит в глаза, когда он наносит удар, мир становится ярче. Когда бьёшь сам, когда видишь боль на лице противника, его страх – чувствуешь превосходство. Возбуждение. И упоение.

Порченые с рычанием избивали друг друга. Так самозабвенно. Для них в этот момент тоже никого не существовало.

У Неряхи заплыл глаз, кровь из свернутого на сторону носа текла по подбородку. Большерукий тоже плевался кровью. Как жаль, что участникам не дают хотя бы маленького ножичка: представлению не повредит чуть больше красок.

Рукастый урод врезал Джо под ребра, кулак впечатался глубоко в дряблую кожу живота. Противник согнулся, попытался перехватить второй кулак. Следующий удар пришелся в то же место, потом ещё один. Под огромными кулаками сминались органы и трескались ребра. Джо отшатнулся, ударился спиной о сетку, повалился на колени и сблевал. Большерукий обернулся к толпе с приветственно поднятой ладонью. Как только противник отвел взгляд, Неряха заехал ему под колено и повалил на пол, навалился сверху жирным фаршеподобным телом. Отогнул широкое запястье и надавил. Захрустели кости, треснула кожа, когда вывернутая ладонь прижалась к собственному предплечью. Из глотки Большерукого вылетел полный ярости и боли рык.

Шлак затаил дыхание. Его сердце разогналось так быстро, что, казалось, готово проломить ребра изнутри. В штанах вдруг стало тесно. Ничто в этот момент его не интересовало, кроме последних минут боя. Медленные, но яростные и отчаянные удары усталых противников, их тяжелое сопение, ненависть и страх в их глазах – вот это и есть мгновения настоящей жизни. Один из них умрёт сегодня. Но только под страхом смерти раскрывается истинная суть живого существа.

Большерукий извивался под тушей Джо как змея, загребал ногами и пытался высвободить руку. Он умудрился ухватить Джо за отвисшую кожу, впился в неё ногтями. Неряха взвыл, когда по его боку потекла кровь, отвёл назад голову противника и грохнул его подбородком о бетонный пол. Затрещали смятые внутрь черепа кости. Джо поднял его голову снова – и с силой опустил. Красные брызги разлетелись по бетону во все стороны. Огромная ладонь безвольно шлепнулась на пол. Джо снова впечатал голову противника в бетон, поднялся, покачиваясь от усталости и напряжения, и обернулся к зрителям. Те откликнулись восторженными овациями.

Потом, когда победителя увели с арены, двое работников перевернули Большерукого на спину, являя всем кровавое месиво из плоти, костей и зубов, которое осталось на месте его лица. Взялись за ноги и потащили прочь, на утилизацию. Шлак жадно проследил за блестящей алой дорожкой до закрытой двери.

Только спустя время он понял, что к нему обращаются. Голос босса долетел как бы издалека, едва слышный за шумом крови в ушах.

– Вижу, тебе понравилось, мальчик мой?

Четырехрукий только оскалился шире и украдкой запахнул плащ.

– Знаю, знаю. Ты скучаешь по этому: по своим победам, по славе, по толпе, кричащей твоё имя… Наслаждайся представлением, но не забывай о своих основных обязанностях.

Тощий взял их сюда в качестве телохранителей. Странно, что ему вообще требовалась охрана, ведь он и сам мог себя прекрасно защитить. Его тело было напихано всевозможными имперскими приблудами похлеще, чем у любого из его работников. Кое-кто вообще сомневался, что Тощий человек. Конечно, такое могущество не могло не обрасти слухами, но слухи эти Тощий никак не подтверждал. Охрану он брал скорее для порядка, ну или для того, чтобы не делать всю работу самому, если вдруг что-то случится.

Местечко это вроде бы считалось безопасным: куча местной охраны и личной, которой собралось тут больше, чем самих богатых ублюдков. Закрытое представление только для верхов, где дерутся самые известные, самые остервенелые и уродливые. Шлак лучше всех понимал, что привлекает людей в боях до смерти. И если бы во время боя кто-то вздумал напасть на Тощего, Шлак вряд ли обратил бы на это внимание. Босс прекрасно знал это, когда выбирал себе сопровождающих. Значит, от них ему нужно что-то другое.

Сквозь толпу к ним протиснулась смазливая телочка с напитками на подносе. Она с улыбкой подала бокал Тощему, а когда подняла взгляд на Шлака, вздрогнула и едва не споткнулась. Порченый усмехнулся. Ему это нравилось.

Букмекер выкрикнул над толпой:

– Делайте ваши ставки! Следующий бой: Серафим против Черта!

– О, вот это будет интересно, – проговорил Тощий, пригубив напиток. – Слышали про чертей?

Ив и Шлак мельком переглянулись и одновременно пожали плечами.

– Так называется злобный дух у староверов. Мифический порченый с рогами, хвостом и копытами вместо ног. Вот было бы забавно посмотреть на реакцию наших торговцев при виде ожившего зла из их детских сказок! Они отнеслись бы к нему как к остальным или закололи на месте?

– Ни разу не видел порченых с копытами, – вскинул брови Шлак.

– Ну, этот-то Черт без копыт.

– Вот отстой.

На подсвеченный островок из бетона и металлической сетки вывели первого мутанта, того самого, зло истинноверцев во плоти. Из косматой башки у него торчали небольшие прямые рога, специально заточенные, хотя и сложно было представить, как он собирается использовать их в бою. Подобные рогам выросты были и на его руках, и на спине: острые шипики величиной с фалангу пальца. Наверно, они могли бы даже проткнуть кожу. У этого бойца имелось явное преимущество. Каков же окажется его противник?

Толпа шумела и хлопала, пока Чёрт красовался бицухой и прореженными зубами, делая вид, что восторженные возгласы предназначены ему. На деле же все эти люди приветствовали не его, а только то, что он сможет показать. Азарт, жажда насилия. Кусочек настоящей жизни, для которой они слишком трусливы. Им было плевать, кто победит. Порченые – лишь более крупный вариант крысы на крысиных боях.

Когда в свете ламп оказался следующий участник, Шлак помимо воли подался вперёд, отпихнув локтями какого-то простофилю. Губы растянулись в оскале, а внутри разгорелась еле сдерживаемая ненависть с примесью восторга.

Три пары одинаково мощных рук, и ни одной искусственной. Уже за это Шлаку захотелось немедленно наброситься на порченого, переломать ему все кости и выдавить глаза. Но пока он по эту сторону сетки, остаётся только наблюдать, как бесстрастно Серафим разводит в стороны руки, словно паук, и как на лице его противника проступает тревога.

– Кстати, – заговорил Тощий, и Шлаку больших усилий стоило уделить тому чуточку внимания, – помните нашего должника, хозяина бара – как там его, Али, Арен, не суть, – который готовит отвратительный шнапс? Люди, которых я поставил приглядывать за ним, сообщили, что он не открыл бар сегодня утром.

– Сбежал или повесился, – предположил Ив.

– Возможно. Разыщите его. Если он не грабит сейчас кого-то, чтобы вернуть мне долг – что маловероятно, – разберитесь с ним.

Ив оживился, будто поимка какого-то старого самогонщика была гораздо интересней, чем то, что происходило на ринге:

– Приступать немедленно?

Шлак кинул на босса взгляд, выражающий все его отчаянное желание увидеть бой. Тот усмехнулся в ответ.

– Далеко не убежит. Наслаждайтесь представлением. Не зря же я вас сюда привёл.

Мутант коротко кивнул и обернулся к арене. Настроение было подпорчено. Тощий любил свою власть и не упускал случая напомнить о ней. Хитрый ублюдок специально подгадывал время, когда меньше всего ожидаешь подвоха, потом показывал, что может отобрать конфетку в любой момент, и что только благодаря его необычайной доброте ты не носишься по городу с горящей жопой. Шлак давно привык к тому, что останется шестеркой до конца жизни, и напоминания обычно не выводили его. Но если бы босс и правда решил отослать их сейчас, он нажил бы себе очередного врага.

Впереди за сеткой брызнули на бетон первые ярко-красные капли, и это заставило Шлака моментально забыть обо всем прочем. Порченый с рогами старался наносить удары не кулаками, а локтями, чтобы шипы задевали кожу противника. Шестирукому удавалось уворачиваться и одновременно бить в ответ. Кровь текла по одной из его рук, в то время как Черту уже знатно досталось по морде. Наверно, каждый противник бил его в челюсть, потому что только там шипов и не было.

Серафим схватил Черта за руку и отвел её в сторону. Из порезов на пальцах обеих рук тут же потекла кровь. Рогатый ударил свободной рукой, но Серафим перехватил и её. Двумя оставшимися свободными руками принялся колотить по ребрам и животу, удерживая противника перед собой. Черт сумел выдернуть руку, капли крови с его шипов полетели в толпу, а Серафим сжал в кулак распоротую ладонь. Черт извернулся к нему спиной и попятился вместе с противником, пока они не ударилась о сетку. Спинные шипы вошли в грудь и живот Серафима. Кожа поддалась, потекла кровь. Черт навалился сильнее. Но его шипы были недостаточно длинными, чтобы повредить органы. Серафим снова обездвижил вторую руку противника, свободными нащупал челюсть, сунул пальцы в зубы и потянул в разные стороны. Щеки треснули, рогатый закричал. Серафим с силой дёрнул вниз, послышался хруст, зрители взорвались в экстазе.

Шестирукий отпихнул от себя противника, тот упал на колени, с вывихнутой челюстью и красным от крови языком, но все ещё живой. Ударом сзади Серафим уложил Черта, потом склонился над ним и обрушился градом всех своих кулаков. Он бил по спине и ребрам, пока не проломил их, а тело рогатого вздрагивало и извивалось под его руками, будто внутри ещё оставалась жизнь.

Серафим распрямился, оглядел толпу. Он тяжело дышал, пот блестел в свете ламп на выбритой голове и подтянутом теле. Лицо было спокойное и немного хмурое, будто все происходящее ему до чёртиков надоело. Шлаку нестерпимо захотелось заглянуть в его лицо, когда тот будет кричать от боли.

– Невероятно. Какой эффектный финал.

Тощий с легкой полуулыбкой наблюдал, как работники выносят труп порченого с арены. Ив наблюдал скучающе. Похоже, он просто не умел развлекаться.

– Черт оказался не таким уж грозным противником. Зато Серафим отлично владеет телом. Заметили, что он не проронил ни звука во время боя? Говорят, он немой.

Шлак обернулся к боссу и с нескрываемым разочарованием протянул:

– Это что получается, он даже кричать не может?

Тощий оторвался от арены и взглянул прямо на него. Синие глаза заблестели, морщины вокруг тонкого рта сложились в заговорщическую улыбку.

– Хочешь узнать это на собственном опыте?

Порченый непонимающе уставился на босса, пытаясь определить, шутит он или нет. Но Тощий никогда не слыл человеком, любящим пошутить.

– Бой? – недоверчиво выдохнул громила. От босса можно было ожидать чего угодно. – Реально?

Теневой барон ответил легким кивком. Пилоподобные зубы Шлака показались из-под перечеркнутых шрамом губ. Сердце забилось быстрее в радостном предвкушении. А в голове в очередной раз укрепилась мысль, что ему очень повезло найти свое место в этом мире. Место рядом с боссом.

Глава 6

Бар на замусоренной и пыльной нижней улице оказался закрыт. Шлак несколько раз несильно ударил ботинком в дверь. Никакого эффекта.

– Сбежал, – констатировал он.

– Ага, – кивнул Ив.

– Заныкался где-то. Решил переждать пару недель.

– Ага.

– Надо было сразу валить его. А теперь что? Ни денег, ни засранца.

– Не волнуйся, Тощий заберёт его бар и все имущество в уплату долга.

– А самого его где искать? – Шлак ещё раз пнул закрытую дверь.

– Начнём с квартиры.

Коллекторы переглянулись, и Шлак с каким-то нездоровым рвением тут же полез за пушкой. Ему только волю дай. Ив придержал его:

– Ни к чему нам лишний шум. Забыл, что даже работникам Тощего запрещено носить оружие в городе?

Шлак сделал кислую мину и сунул пистолет обратно в кобуру под плащом.

– Какой же ты скучный.

– Я просто не хочу, чтобы меня загребли за компанию с тобой в исправительный центр. И так проблем хватает.

– Говорю ж: зануда.

Ив достал из кармана отмычки, опустился на колено перед дверью бара и принялся за работу. В этом районе можно было не оглядываться украдкой через плечо, высматривая в вечерних сумерках случайного свидетеля: всем плевать. Скоро замок щелкнул, ржавые петли жалобно скрипнули и дверь приоткрылась. Если на улице темноту хоть как-то разгоняли редкие подбитые фонари и горящие окна, то внутри бара оказалось темно по-настоящему. Владелец (Али, Арен, никто так и не вспомнил его имени) закрыл окна ставнями изнутри – обычная практика, чтобы незваные гости не влезли в бар в отсутствие хозяина. Что ж, кто хочет, тот найдёт способ.

Хозяйская квартирка располагалась прямо над баром, на втором этаже. Ив выудил из кармана фонарик и остановился у входа, обводя лучом помещение. Бар казался чистым и прибранным, все на своих местах, стаканы вымыты, стулья подняты ножками кверху, будто владелец всего лишь отлучился на ночь, чтобы днем снова открыть его двери. Видно, слишком любил старик свою работу, что даже в такой ситуации не пренебрег ежедневной рутиной, которая уже давным-давно стала частью его жизни.

Шлак с обычным пренебрежением к правилам безопасности не стал дожидаться, пока его напарник осмотрит все тёмные углы, и направился прямиком к проходу в подсобку. Его тяжёлые шаги казались слишком громкими в непривычно пустом баре. Ладонью он выбил поднимающийся кусок стойки, тот резко откинулся и оглушительно грохнул о столешницу. Так что если кто-то прятался наверху и не знал до сих пор об их присутствии, этот звук послужил ему отличным сигналом.

Ив поглядел на напарника укоризненно. Его всегда раздражало это отсутствие осторожности, которое из раза в раз демонстрировал громила. Шлаку или плевать на свою жизнь, или у него поехала крыша и он стал считать себя непобедимым, когда выиграл сколько-то десятков боев подряд. Так или иначе, если бы четырехрукий работал один, Ив ему и слова бы не сказал, но раз уж они вынуждены работать вместе, они стали в некотором смысле зависеть друг от друга.

– Давай, предупреди всю округу, что мы тут копаемся, – хмуро бросил он в спину товарищу. Респиратор заглушал голос, но Шлак все же услышал. Он обернулся через плечо с беззаботным оскалом на лице.

– Ну если и услышит пара соседей, что они нам сделают? Нападут с палкой от метлы в руках? Вызовут полицию? На этот район всем насрать.

– Когда-нибудь твоя неосторожность поставит нас обоих в нехорошую ситуацию.

– Только ради этого и живу, – усмехнулся Шлак и пинком выбил дверь в подсобку.

В лицо тут же ударил едкий запах забродившего картофеля, которому респиратор отнюдь не был помехой. Ив поводил фонариком вдоль стен: никого, только пустые ящики, ряды бутылок с алкоголем на стеллажах да всякая мелочь. Смрад поднимался от больших канистр, задвинутых в дальний угол. То ли недоготовленный, то ли уже испорченный так называемый шнапс.

– О, бухло, – прокомментировал Шлак, едва увидев стеллажи с запасами хозяина.

Разумеется, ни о каком осмотре помещения речи не шло: громила тут же свернул в сторону заветной жидкости. Плевать он хотел на правила безопасности и все остальное. Через секунду он уже глотал шнапс, будто это простая вода, а не обжигающий внутренности напиток со вкусом гнили.

Ив оставил товарища позади и прошёл к дальней стене комнаты, где располагалась узкая шаткая лесенка на второй этаж. Ржавые металлические ступени скрипели и проседали при каждом шаге. Ив толкнул плечом дверь в квартиру – та оказалась заперта. И снова на выручку пришли отмычки.

Квартира оказалась такой же аккуратной, как и сам бар, даже аскетичной. Раза в два больше, чем та конура, где ютились Ив и Мила. Минимум вещей, голые стены. О том, что здесь вообще кто-то жил, говорила только смятая постель и одинокая куртка на крючке. Ив прошёлся по комнате, осветил углы, хотя и так было понятно, что никто не прячется в тенях. Случайно задел ногой бутылку, та покатилась по голому бетонному полу и звякнула о другую. Целая россыпь пустых бутылок валялась под столом – единственное, что выбивалось из идеального порядка квартиры старика. Наверно, с горя решил напиться накануне побега.

За спиной вдруг что-то скрипнуло, Ив резко обернулся, сжал руку в кулак и выдвинул клинок. В свете его фонарика Шлак заслонил рукой глаза.

– Светишь, – проворчал громила. Ив опустил луч в пол и выдохнул. – Чего ты такой напряжённый, а? Боишься, что старикан из шкафа вылезет?

Ив загнал клинок обратно в протез и отвернулся.

– Отчаяние толкает людей на безрассудные поступки. Он вполне мог попытаться убить нас.

– Сдаётся, ты пытаешься втолковать мне мудрость, приобретенную на собственном опыте? Бесполезная трата времени, дружище. – Порченый допил последние капли шнапса и швырнул бутылку в кучу к остальным. Грохот, с которыми те ударилась друг о друга и покатились по полу в разные стороны, казалось, мог бы разбудить всех ближайших соседей. – Может, тебе и кажется, что вот тут, – он постучал пальцем по черепушке, – совсем пусто, однако и у меня бывают собственные, вполне себе умные мысли.

– Невероятно. Какие, например?

– Например, если бы кто-нибудь спросил моего мнения, стоит ли давать должникам время собрать деньги, и при этом надеяться, что они реально смогут за два дня собрать то, что не смогли за месяц… – Шлак сделал паузу то ли для пущего эффекта, то ли потому, что длинные фразы давались ему с трудом, – то я бы сказал, что это плохая идея. Основываясь на жизненном опыте, так сказать.

– Что, серьёзно? – съязвил Ив. Поискал глазами, где бы сесть, и, не найдя ничего лучше, плюхнулся на кровать.

Шлак, как обычно, даже бровью не повел.

– Но нам платят не за то, чтобы мы делились каким-то там паршивым мнением. Так что я лично предпочитаю помалкивать.

– Золотые слова, – проговорил Ив, глядя в свой портативный планшет. – Ты прям открываешься с новой стороны.

– Чего?

– Я думал, тебя все устраивает.

Шлак поскреб щетину на массивном подбородке.

– Если мне нравится работать на босса, это не значит, что я согласен с каждым его решением. Это значит, что мне плевать, укокошим мы старика быстро или будем неделю гоняться за ним по всему городу. Работа есть работа.

Ив ещё немного потыкал в планшет, потом кинул его в карман и поднялся.

– Ну, неделю гоняться мы точно не будем. Я отследил его по камерам.

Шлак растянулся в довольной ухмылке:

– Имперские технологии, мать их!

Старик оказался достаточно глуп и решил, что от преследователей лучше всего скрыться в многолюдном центре, где круглые сутки кипит жизнь. Возможно, он рассчитывал, что коллекторы не станут работать при свидетелях, или же надеялся, что среди всех этих людей найдётся кто-то, готовый встать на защиту свояка.

– В последний раз видел его заходящим в "Бар на Перекрестке", – Ив указал на неоновую вывеску над окнами второго этажа.

Буквы расплывались за облаком смога. Мигающие разноцветные фонарики, цветной свет из окон бара, фонари, которых в районе Перекрёстка было больше, чем везде, – все казалось тусклым, расплывчатым. Пар поднимался из-под земли, дымили многочисленные трубы. Стоит пару месяцев подышать этим воздухом без респиратора – лёгкие станут похожи на протухший фарш.

– Скучно, – проворчал Шлак. – Он что, просто сидит там и ждёт нас?

Ив преградил ему путь и хмуро заглянул в глаза:

– Давай только без глупостей и лишнего шума, ладно?

– Ты что, моя мамочка? – Громила отодвинул его с дороги и прибавил шагу. Ив закатил глаза: разумеется, можно было и не пытаться.

Из каждого заведения летела музыка, люди стояли тут и там, сидели на голом бетоне, а то и валялись в отключке с вывернутыми карманами в луже собственной блевотины. Сюда приходили отдохнуть после изнурительной дневной работы, и способов снять напряжение было на любой вкус. Выпивка – чтобы жизнь перестала казаться полнейшим дерьмом, курительные смеси различной степени воздействия – чтобы освободить голову, и девочки – чтобы снять напряжение.

Разговоры прекращались, как только в поле зрения появлялся Шлак. Ив каждый раз гадал, что заставляет людей прятаться от порченого за закрытыми дверями: боязнь оказаться рядом, если вдруг нагрянут Чистильщики, или опасения, что тот может внезапно на кого-то кинуться, точно бешеный зверь?

– Тощий крышует "Бар" через третьи руки, но я слышал, что его парням тут не сильно рады.

– А где нам рады? В крематории? – Шлак раскатисто засмеялся собственной шутке. От его голоса вздрогнули прохожие в радиусе пяти метров и почти все поспешили отойти подальше.

– Вот же урод, – раздалось за спиной так тихо, что можно было бы и проигнорировать, но Шлак обернулся.

Пьяная компашка тут же затихла, но все тот же парень, расхрабрившись, выплюнул заплетающимся языком уже чуть громче:

– Гребаный порч, вали отсюда! – Наверно, по пьяни он не разглядел двух дополнительных рук, которые Шлак обычно прятал под плащом, и принял его за жирдяя.

Шлак спокойно придвинулся к нему и без предупреждения врезал двумя правыми кулаками сразу, в челюсть и в живот. Парень наткнулся спиной на стену и сполз вниз.

– Ха, нокаут!

Шлак обернулся к остальным, те медленно попятились. С широкой ухмылкой громила выхватил у одного из них полупустую бутылку, отчего тот вжал голову в плечи, но Шлак лишь отпихнул его с дороги и присосался к горлышку.

– О, неплохо, – протянул бутылку Иву, но тот покачал головой. – На обратном пути надо будет раздобыть ещё.

"Бар на Перекрестке" занимал два этажа, его окна вопреки всем законам города не были заколочены, а наоборот даже немного увеличены. На второй этаж вела металлическая наружная лестница, на ступенях которой умиротворенно покуривали поддатые мужики. Популярное местечко, за сохранностью которого следили круглосуточно вышибалы, размерами слегка уступающие Шлаку. Посетители наверняка знали друг друга в лицо. Это было их маленькое сообщество. Когда изо дня в день ходишь в одно и то же место, болтаешь с одними и теми же людьми, они невольно становятся не просто какими-то случайными незнакомцами. И если должник вдруг окажется одним из постоянников, это, возможно, создаст некоторые проблемы при задержании.

Обдумав все возможности как следует, Ив предложил самый разумный на его взгляд план:

– Ты жди здесь, а я найду старика и выведу.

Шлак поглядел через мутные стекла на переполненный бар с кучей пьяных веселящихся, прищурился. Потом достал самокрутку и сунул в зубы.

– Ладно.

Все же громила не был тупым.

Внутри оказалось душно, густо пахло потом и спиртом, а из-за громкой музыки и десятков голосов закладывало уши. Ив бегло осмотрел сидящих на диванчиках на первом этаже, по внутренней лестнице поднялся на второй. Должник сидел там в компании таких же немолодых мужчин и грустно прихлебывал из своего стакана, в то время как приятели вели оживленную беседу.

Старик напрягся и побледнел, когда Ив навис над ним с угрожающим выражением.

– Пойдем поболтаем.

Остальные с удивлением и неприкрытой враждебностью уставились на него. Старик словно язык проглотил. Взгляд его округлившихся глаз метался по бару то ли в поисках спасения, то ли в ожидании второго коллектора.

– Он никуда не пойдёт, – решился вступить один из приятелей. – Че те надо вообще?

– Он задолжал мне много денег. Может, кто-то из вас хочет за него заплатить?

Трое заткнулись и притихли, и пока в их пьяные головы не пришло что-то ещё, Ив схватил должника за шиворот и грубо поставил на ноги. Тот все ещё молчал и вырваться не пытался, а на лице застыло выражение полнейшей безысходности. Похоже, старик смирился со своей участью и пришёл на Перекресток не чтобы спрятаться, а чтобы пожить напоследок.

Ив поволок его к выходу на внешнюю лестницу, держа за ворот, чтобы даже не думал пытаться сбежать. Шаткая конструкция загрохотала под ногами. Сидящие на ступенях едва успевали убирать конечности с их пути. Один нерасторопный курильщик развалился на весь проход, и Ив с раздражением пнул его ногой. Тот со стоном и проклятиями покатился вниз – показушник, падать всего-то три ступени.

Шлак встретил их широким недобрым оскалом.

– Ну, дело сделано?

– Типа того. Давай уберемся уже отсюда.

При виде четырехрукого у старика подкосились ноги, он сделал слабую попытку отпрянуть назад, когда тот горой навис над ним. Коллекторы подхватили его под руки с обеих сторон и неумолимо потащили прочь от оживленного Перекрёстка в полутьму подворотен и пустых улиц. В конце концов он сдался, практически повис на чужих руках и даже не пытался звать на помощь.

Когда они уже отошли на приличное расстояние от толпы, где света фонарей едва хватало, чтобы не споткнуться о какую-нибудь выбоину в раскрошенном бетоне, позади раздалось самоуверенное:

– Э, урод!

Из тёмного тупика вышел парень с расквашенным носом, тот самый, который полчаса назад нарвался на взбучку от Шлака. На вытянутой руке он держал энергетический пистолет – светлячок.

Прежде чем Шлак успел потянуться к оружию, парень выстрелил в него. Вспышка на миг осветила округу, потом громила затрясся от разряда и осел на дорогу. От светлячков редко кто умирает с первого выстрела.

Парень самодовольно оскалился, демонстрируя покрасневшие обломанные зубы:

– Думаешь, ты такой крутой, а?

Ив с силой толкнул старика на парня с оружием, прежде чем тот выстрелит снова. Разряд сверкнул и ушёл в сторону, сбитый с прицела. Парень отпихнул старика, тот повалился на колени. Ив за долю секунды подскочил к стрелку вплотную, перехватил руку с оружием и сжал. Парень вцепился в него свободной рукой, Ив сжал сильнее. Сдавил запястье с такой силой, на какую способен только механический протез. Кости хрустнули, осколки прорвали кожу, парень взвыл, светлячок выпал из обмякшей ладони. Удар коленом в пах заставил его взвыть повторно. Ив оставил парня корчиться на бетоне и обернулся к товарищу.

– Жив?

Шлак ещё не до конца пришёл в себя, он вертел головой и потирал ушибленную грудь. Поднял взгляд на Ива, а потом за его спину. Прокряхтел:

– Старикан!

Ив живо обернулся, ругая себя за невнимательность. Старик подобрал выпавшее из чужих рук оружие, повертел его в руках. Кинул на Ива полный страха и безнадеги взгляд и выстрелил себе в голову.

– Ну дает, – проскрипел Шлак, медленно приблизившись к товарищу. Потом он приметил стоящего на коленях стрелка, зарядил ему ботинком под подбородок так, что голова парня откинулась и глухо ударилась затылком о бетон. Пнул тело старика. Тот не подавал признаков жизни. – Босс не обрадуется.