Текст книги "Песок и доски (СИ)"
Автор книги: Cinder
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
Дорога до города ничем особо не впечатлила: мы всё время шли по пляжу – с одной стороны море, с другой – джунгли. Наверное, час мы шли по пляжу, пока джунгли не расступились и не показался город со своими пригородными домиками. В основном дома ютились поближе к воде, с покосившимися причалами. Но, по ощущениям, большинство были заброшены: ни людей, ни скотины, строения покосившиеся, а местами даже разрушены. А вот за ними возвышался частокол, и была видна пристань. Она была не очень длинной, так что я предполагаю, что либо под неё специально углубили дно, либо там была какая-то естественная яма. Потому что к пристани был пришвартован клипер – скорее всего, торговый корабль, ведь даже с такого расстояния я видел, что орудий на нём совсем немного. Да и клипер использовался в основном для торговли; непонятно только, что тут делал такой большой корабль, ведь, по словам Генри, тут не самый богатый город. Как-то это всё не вяжется с тем, что говорил мальчик.
Ну да ладно, мне, собственно, без разницы, лишь бы была работа, а остальное меня пока не касается. Я думал, на стенах и воротах будет стража, но нет – мы прошли через ворота, и я остановился в недоумении. Ни стражи, ни досмотра, ни одного человека, который меня бы остановил и спросил, кто я и зачем прибыл в город. Так много вопросов было к этому городу. Нет плотников, у причала стоит клипер, ворота и стены никто не охраняет, как будто с этим городом что-то не так.
Я обернулся на ворота и увидел вырезанные символы, очень старые, будто их резали ещё когда закладывали город. Может, оберег. Символы чем-то напоминали тотемы, что я видел в джунглях, и вот это сходство мне не понравилось совершенно: тотемы в джунглях стояли там, куда людям, судя по всему, ходить не следует. А тут ровно то же самое вырезано на городских воротах, причём изнутри.
– Генри, – спросил я негромко, – а здесь всегда так, без охраны?
– С тех пор как губернатор забрал большую часть солдат в столицу, – ответил он, не оборачиваясь. – Теперь изредка кто-то из охраны патрулирует торговый квартал, ну и, конечно, центральный под полным контролем стражи, да вы и сами всё скоро увидите.
– А если нападение? Бедный квартал ведь сгорит.
Генри многозначительно на меня посмотрел.
– А кому есть дело до бедняков? – сказал он, продолжив идти.
Да, но с другой стороны, а чего я ожидал, как будто в моём мире было по-другому.
На нас, двух оборванцев, тут не обращают внимания. Хотелось бы мне сказать, что город впечатлял, но нет. Как мне рассказал Генри, город делится на кольца: первое кольцо – по сути, бедный район; центральное – элита, администрация, богатые ремесленники и торговцы. А между этими кольцами – все остальные: рабочие, ремесленники и все, кто мог себе позволить там жить. Именно Срединное кольцо выходило к морю и пристани, и там была большая ярмарка – вот как раз туда нам и надо.
Как объяснил Генри после моего недоумения насчёт стражи, пока я не полезу в центральную часть, ко мне не будет никаких вопросов – если я не соберусь как-то нарушить закон, а точнее, попасться на нарушении закона, тут-то, конечно, меня заберёт стража. Так что патрули всё же есть, да и стража на стенах тоже – просто в такую жару они не вылезают.
Пока мы шли до второй линии стен, которая отделяла бедный район от торгового, я с любопытством рассматривал местный быт. Все лачуги были сделаны из палок и… нет, вы не подумайте, не из говна, – просто листья, обмазанные глиной или чем-то похожим. Люди, что встречались нам, не сильно отличались от нас с Генри: простая мешковатая одежда, у кого-то чуть более целая, у кого-то более рваная, но вся одинаково дёшевая. Изредка попадались люди в обычной одежде – свободные штаны и рубашки, – но таких почти не было. Как объяснил мне Генри, все, кто работает за городом, уже давно ушли на работу: утром и вечером здесь бывает более оживлённо. Ну, я думаю, это к лучшему: мало людей – это хорошо, особенно учитывая то, что нам не надо ни от кого скрываться.
А город-то на самом деле оказался не таким маленьким, как я думал. Я-то думал, что здесь небольшая деревушка, а тут – многоуровневый город с двумя крепостными стенами и частоколом, а в центре города был расположен форт, не очень большой, но сделанный на совесть. Даже отсюда было видно, как бодро ходит гвардия форта по его стенам. Вот уж куда бы мне точно не хотелось попасть, так это туда – от него веяло чем-то нехорошим и опасным. Благо нам в него и не надо было.
Пока шли, я заметил таверну, из которой здоровый мужик в белом замызганном фартуке прямо из двери выкидывал помои. Его не остановило, что перед таверной лежали два тела, на вид мёртвых, но, присмотревшись, я понял, что это просто пьяные. Да, в целом его даже не смутило, когда он окатил помоями человека, что шёл в эту таверну. Меня от этого вида передёрнуло.
Наши взгляды с трактирщиком встретились буквально на секунду, но ему хватило, чтобы на его лице появился звериный оскал и он сделал шаг вперёд, оставив ведро на пороге. А я не мог отвести взгляд, так бы и стоял в ожидании чего-то, если бы Генри не дёрнул меня за руку.
– Не останавливайтесь тут, – сказал он шёпотом, продолжая тащить меня. – Это место лучше проходить не оглядываясь по сторонам, мало ли что вы увидите.
– А что тут такое? – машинально уточнил я, но ответ как будто крутился на языке.
– Здесь собираются все, кого не пускают даже в торговый квартал, не стоит туда соваться, – он покосился на трактирщика, который стоял на дороге и смотрел нам вслед. – Многие из тех, кто заходит в этот трактир, обратно уже не возвращается, ну во всяком случае целиком.
Для человека, выросшего в современном городе, всё это немного слишком. Но ничего, зато я уверен, что в торговом районе ничего подобного нет – ну, во всяком случае, я как-то надеялся, что мне есть к чему стремиться, а не весь мир – сплошная грязь. Мне даже на ум пришло прочитанное в детстве произведение братьев Стругацких «Трудно быть богом». Как же мне хотелось помыться в то время после прочтения средневекового быта, в которое попадает главный герой. Здесь ощущения были схожими.
И самое страшное во всём городе – не то, как люди одеваются, ведут себя или какой у них образ жизни, нет, это всё меркнет по сравнению со всеобъемлющей вонью разложения. В такую жару гниёт всё и очень быстро, город просто был наполнен изобилием запахов гнили. Поначалу меня как будто ударили по голове – первые секунды я не мог заставить себя вдохнуть этот воздух, но через какое-то время стало легче. Но как только мы прошли бедный район и попали в торговый, весь смрад ушёл и остался за высокими стенами: тут, видимо, из-за выхода к морю был постоянный бриз, который уносил все запахи куда-то далеко.
Так что бедный квартал меня впечатлил, но не так, как мне хотелось бы. А в торговом и улицы были вымощены камнем, и грязь на них явно убирали – я, конечно, не питал иллюзий, что мусор здесь сам себя убирает: даже в моём мире, где на каждом шагу урны, находятся личности, которые бросают мусор куда угодно, только не в них, а тут урн вообще, судя по всему, не существует. Но контраст с бедным районом просто колоссальный. Лачуг из листьев и палок здесь вообще не было, в основном были деревянные одноэтажные и двухэтажные домики, но кое-где мелькали и каменные. Даже две башни были по обеим сторонам от порта – непонятно, дозорные или это просто сигнальные, но выглядели они надёжно, из камня, высотой, наверное, где-то в пять, может, шесть этажей.
Где-то среди этих домов меня ждала моя первая в этом мире работа, которая покажет, на что способен я с моей профессией Конструктора.
А в правом верхнем углу висело число восемьдесят четыре, и рядом с ним я впервые за эти дни поймал себя на мысли, что в городе, где есть торговцы и ярмарка, наверняка есть и тот, кто умеет лечить руки.
Глава 8
Лавка страха
Я шёл, разглядывая всё вокруг: дома, небольшие магазинчики. Нам встретилась ещё пара трактиров, намного более презентабельного вида, чем тот, в бедном квартале. Много прохожих. Моряки не сильно отличались от общей массы, но, если приглядеться, у этих крепких ребят была грубая загорелая кожа на всех открытых участках – солнце и море в долгом плавании дают о себе знать, так что я очень быстро научился отличать городских жителей от моряков. Ребятня бегала стайками, словно воробьи, щебеча и смеясь на разные лады; по своим делам сновали люди, да и вообще атмосфера складывалась совершенно другая – более живая и радостная. В трущобах идёшь будто по кладбищу, слыша каждый свой шаг, каждый удар сердца, каждый вздох, а тут какофония звуков преследовала тебя постоянно. Но, судя по напряжённой походке Генри, здесь не так уж и безопасно, как кажется на первый взгляд. Да и мы с нашей одеждой выделялись очень заметно, хоть меня и можно было с натяжкой принять за моряка – но это при условии, что человек будет почти слеп.
Всё это время я шёл за Генри, даже не подозревая, куда вообще мы идём. Ощущение, что здесь везде какие-то лавки, а он, видимо, вёл меня куда-то конкретно, но спросить не было возможности. Только когда мы свернули в какую-то подворотню, в которую шум с улицы практически не проникал, я решил уточнить у моего проводника, куда мы идём.
– Генри, подожди, – я взял его за плечо, останавливая. – Во-первых, дай чуть передохнуть. А во-вторых, куда ты меня ведёшь? Разговор был про портовую ярмарку.
– Да, вы говорили про портовую ярмарку. – Генри немного смутился. – Но я подумал, что, судя по вашим расспросам, вам нужен человек, которому очень сильно надо починить шлюп. Я всё правильно понял?
– Да, надо было сразу тебя напрямую спросить. – Я удивился проницательности пацана. Ещё один плюс в копилку его полезных навыков. – Так что, у тебя есть подходящий кандидат?
– Ну, не скажу, что прям подходящий, но у меня есть знакомый старьёвщик, который продаёт всякие магические безделушки, которые раньше покупал на соседних островах. – Он отвёл взгляд.
«Явно что-то недоговаривает», – подумал я.
– Я у него подрабатывал не раз, зовут его дядя Билли. Так вот, его шлюп – хотя это вряд ли так можно назвать, скорее гнилое ведро с парусом… Короче, он не может купить новый товар, так как лодка больше не на ходу, и дядя Билли как-то обмолвился, что если я встречу плотника, то сразу должен отвести его к нему, а за это… – Генри потупил взор и замолчал.
– Он обещал тебе награду? – спросил я с улыбкой.
– Д-да. Но я не только поэтому вас к нему веду, – начал, заикаясь, лепетать он.
– Не переживай, парень. – Я хлопнул его по плечу, вроде и не сильно, но он дёрнулся так, что я убрал руку. Дёрнулся не от боли – от привычки: так уходят от замаха. Я сделал вид, что не заметил, потому что извиняться тут было бы ещё хуже. – Я всё понимаю, не надо объяснять. Это выгодно нам обоим. Ты ведь не ведёшь меня в ловушку? – прищурился я.
– А если веду, вы что, поверите, если я скажу «нет»? – буркнул он.
– Не поверю, – согласился я. – Но мы договаривались, что если ты говоришь, то не врёшь. Так что скажи.
– Не веду, – сказал Генри и посмотрел мне в глаза, и я впервые за утро понял, зачем мы вчера договаривались про правила.
– Конечно, нет. Просто я подумал, что работа вам нужна, а дяде Билли нужен работник. И все в выигрыше.
– Ну, раз мы всё выяснили, парень, тогда веди.
– Нам сюда. – Показав на соседнюю улицу, Генри повёл меня к дяде Билли. – Мы уже почти на месте.
Его «почти на месте» оказалось ещё пятнадцатью минутами блуждания по улицам. Улицы, по которым мы шли, сильно отличались от предыдущих: тут было тихо, почти не встречались прохожие. Ни тебе лавочек, ни выпивох, праздно шатающихся и веселившихся. Конечно, не пляж со своей природной тишиной, но тоже сойдёт. Как-то стало сразу спокойно, а то опять нахлынули воспоминания о мегаполисе с его вечной толпой людей и шумом. На удивление, шума тут было как будто даже больше – или просто он был сконцентрирован в определённых людях: торговцы зазывали каждый на свой лад, где-то кричали попугаи, где-то пели песни пьяные матросы, догуливающие свой последний день на суше. Но в этих подворотнях всё замолкало. Наверное, это чудеса деревянных домов – они поглощали весь шум и давали мыслям прийти в себя.
Я уже перестал ориентироваться, только две башни давали понять, в какой стороне находится порт. А Генри всё вёл меня какими-то улочками, мы почти уже дошли до стены, отделяющей нас от бедного района. Получается, мы прошли половину торгового района. Интересно, почему Генри повёл меня таким запутанным маршрутом.
Когда Генри остановился, я чуть не влетел в него, так как отвлёкся на очень странное здание, которое выбивалось из общей застройки. Это было деревянное строение с соломенной крышей, конёк которой венчали рога оленя. Почти по всему фасаду были развешаны сухие травы, аромат которых разносился на десятки метров. Над входом висели какие-то фигурки, сделанные из соломы или из чего-то похожего – отсюда не разглядеть. Все брёвна были исписаны какими-то то ли рисунками, то ли рунами. Вид у дома был мистический и загадочный. И тут мне пришла в голову мысль, что, наверное, так и жили бы колдуны вуду, если бы они существовали в этом мире.
– Ты чего так резко останавливаешься? – спросил я у Генри.
– Так мы пришли, вот лавка дяди Билли, – сказал он, указывая на тот самый дом, в котором, по моему мнению, живёт вуду-колдун.
И он пошёл к входной двери, а я застыл в нерешительности. Ощущение тревоги нарастало – будто стоит сделать ещё шаг вперёд и пересечь незримую черту, как пути назад уже не будет, и всё, меня сожрут.
– Не бойтесь, это нормально. – Генри взял меня за руку и повёл к двери. – Дядя Билли последнее время не любит гостей. Товара нет, а выслушивать жалобы ему надоело, вот он и очертил круг страха. Но он работает только в первый раз, да и то пока не пересечёте начертанную линию.
Посмотрев под ноги, я и правда увидел вязь рун в пыли, которая уходила за дом, и стоило мне её пересечь, тут же ощущение тревоги исчезло.
– Вот видите, я же говорил. Нужно только пересечь черту, – сказал Генри, когда увидел, что я иду сам. – Похоже, вы не так просты, дядя Костя. Обычные люди вообще не ощущают этого дома, даже близко подойти не могут к линии, а вы вон – почти сами прошли. Если бы не мой амулет… – Генри достал какой-то пучок трав и камень, привязанный к ним, который висел на шнурке у него на шее. – Этот амулет мне дал дядя Билли. Сказал, что с его помощью я смогу к нему приходить и помогать по лавке.
Интересно, что это за торговец антиквариатом такой, Билли, что рисует какие-то круги и руны. Что это за мир вообще, в который я попал? Руны, круги, колдуны – а кем он ещё может быть? Колдун вуду, как есть, я о таких читал. Магия… в этом мире что, есть магия? Хотя с учётом наличия Системы можно было предположить такой поворот. Но МАГИЯ! Я что, в магическом мире? Хотя стоп, что-то я, видимо, на жаре перегрелся, – я же нашёл артефакт. Конечно, тут есть магия, Костя, ты чего тупишь.
Опа, разговариваю сам с собой – может, я и правда перегрелся на солнце. Так, погоди, ты не о том думаешь.
– Так, погоди, Генри, что ты мне недоговариваешь? Кто такой этот дядя Билли и что вообще тут происходит? И не говори мне, что он просто старьёвщик, – возмутился я.
– Юноша, может, я вам всё расскажу? – я услышал скрипучий голос, а потом, подняв глаза, увидел и его обладателя. На пороге лавки стоял смуглый старик с дредами на голове и улыбался, сжимая в своих золотых зубах сильно помятую самокрутку. – Но сначала ответь, Генри: зачем ты привёл ко мне этого, – он втянул носом воздух и рассмеялся каким-то безумным смехом, – интересно пахнущего юношу?
От этого старика веяло такой силой, что мне захотелось убежать, я даже начал поворачиваться.
– Ничего себе, а-гр-ха-ха! Генри, у твоего друга неплохо развито чутьё. – Старик перестал смеяться так же внезапно, как начал, и уставился куда-то на мою левую руку, которую я, оказывается, всё это время держал прижатой к боку. – А ещё у твоего друга под тряпкой гниёт ладонь, и вот это, юноша, куда интереснее вашего чутья. Слышно от самой калитки. Впрочем, об этом позже. Пожалуй, приберу ауру, чтобы никого не смущать.
И в ту же секунду всё схлынуло: вся паника, давящая мощь. Я просто стоял, смотрел на старика и хлопал глазами.
– Расслабься, парень, меня зовут Билли, просто Билли. Я вижу, что намерения злые с собой ты не принёс, так что проходи. Раз Генри тебя привёл, значит, так нужно.
И он развернулся и зашёл в дом. Я посмотрел на Генри, а у него такое непонимающее лицо – наверное, у меня такое же, но мне-то можно, я-то не из этого мира. Ты-то чему удивляешься, парнишка?
– Ну что, пошли, раз уж пришли, – пожав плечами, сказал я и двинулся к дверному проёму.
Страшно мне было по-прежнему, просто теперь к страху добавилось любопытство, и любопытства было больше. У меня накопилось столько вопросов. Я почти уверен, что на большую часть мне не суждено получить ответы, во всяком случае сейчас. Но пока надо постараться договориться о работе, ну или хотя бы выбраться отсюда живым.
Мы зашли в хижину – а как ещё назвать место обитания колдуна вуду? Да-да, вуду – это бред, магии не существует и так далее. Ну конечно, знали бы вы, что почувствовал я, когда встретился с этим Билли глазами. Его глаза были серые – полностью, без зрачков, но я готов поклясться, что он всё прекрасно видит и даже больше. Холод пробрал всё моё тело, я думал, что вот оно – прикосновение смерти. Хоть какая-то часть меня внутри и сопротивлялась этому холоду – ещё бы секунда, и эта часть меня исчезла бы, возможно навсегда. И в ту же секунду это ощущение пропало, и я смог дышать. Что это была за частичка, что сопротивлялась до последнего, я пока не могу понять, но я обязательно разберусь, рано или поздно. А пока я сделал шаг в эту непроглядную темноту, что была за порогом. Ну как можно не поверить в магию после всего, что я увидел и почувствовал? Раз – и тьма в дверном проёме рассеялась, и моим глазам предстала лавка, наполненная всякими статуэтками. Вездесущие пучки травы то и дело попадались на глаза, и я не уверен, но ни одного повторяющегося набора я не увидел.
Я замер на пороге и не мог сделать и шагу – всё было таким необычным и интересным, каждый предмет хотелось взять в руки и рассмотреть. Но стоило мне протянуть руку, как из соседнего помещения раздался скрипучий голос хозяина лавки.
– Ничего не трогайте, юноша. Где же ваши манеры? – скорбно вздохнул он. – Мало того что не представились, так ещё и чужие вещи трогаете. Ну что ж, – сказал Билли, выходя из комнаты, видимо, там была кухня, потому что он шёл с подносом, на котором стояли чайник и четыре чашки, – чувствуйте себя как дома. И рассказывайте, зачем пожаловали в мой дом.
Билли подошёл к столу, расставил чашки и поставил чайник. Странно, но у стола стояло кресло, явно принадлежавшее хозяину дома, и два стула, но чашек было четыре. За хозяйским креслом был камин, в котором и возился сам Билли, – вся полка его была уставлена какими-то бутылочками, на каждой была бирка с надписями. Колдун разводил огонь, неторопливо нашёптывая себе что-то под нос – видимо, таким образом давал нам, а точнее мне, немного осмотреться и привыкнуть к месту.
Не скажу, что я не был ему за это благодарен, ведь, во-первых, это была первая лавка, в которую я попал, – по пути мы не зашли ни в одну. А во-вторых, мне просто было любопытно всё рассмотреть. На одной из полок нашёл интересную и такую знакомую статуэтку трёх обезьян: одна закрывала рот, другая – уши, а третья – глаза. Рядом с ней стоял какой-то голубой светящийся куб. У другой стены стеллажа не было, зато стоял стенд с оружием, явно непригодным для использования – на нём даже висела бирка: «Отправить на восстановление».
Я не просто ходил по лавке – я искал. Сам не зная чего, но что-то в этой лавке должно было меня заинтересовать, я чувствовал. Интуиция? Может, чутьё? И вот оно – на одной из полок я заметил маленькую шкатулку. Чёрную, с серебряными уголками. На крышке был выгравирован символ – компас внутри штангенциркуля. Такой же, как на болте и кулоне. Я протянул руку, мои пальцы дрогнули в миллиметре от крышки.
– Не советую, – голос Билли раздался от камина. Я отдёрнул руку. – Эта шкатулка закрыта уже очень давно. И тот, кто её откроет, должен знать, что делает, а ты, юноша, пока не знаешь. Но, может, когда-нибудь посчастливится.
Я обернулся. Дядя Билли улыбался, стоя у камина, и его улыбка была такой зловещей, что мне захотелось никогда не узнавать, что делать с этой шкатулкой и её содержимым.
Мне понадобилось ещё десять минут хождения по лавке, чтобы хоть как-то успокоиться, не забывая, правда, всё рассматривать. Не скажу, что что-то сильно привлекло моё внимание, – да, фигурки были красивые, некоторые были похожи на то, что я видел в своём мире, но ничего такого, что было бы «Вау!». Но тут на глаза мне попалась трость, от которой я просто не мог отвести глаз. Она была из чёрного дерева, украшенного резьбой из рун, – на секунду мне показалось, что по ним пробежала искра. Окована была латунью с выгравированным черепом на конце. А навершие было из фиолетового камня, и вот тут мне точно не показалось – внутри камня клубился туман. Какое это было завораживающее зрелище! Я будто попал под гипноз.
– Почему «будто»? Это и есть гипноз, юноша, – раздался у меня над ухом скрипучий голос, я аж подпрыгнул от неожиданности и разорвал дистанцию – даже не знал, что у меня такая реакция. Билли стоял почти вплотную ко мне. Но как? Я ведь не слышал, как он подошёл.
– У тебя неплохие рефлексы, юноша. Но, конечно, тебе ещё расти и расти – если бы я хотел тебя убить, ты бы даже не почувствовал, как умер бы, – улыбнулся он своей безумной улыбкой, которая тут же сменилась каким-то ностальгическим выражением на лице. – Но я не удивлён, что тебе понравилась эта вещь. Она одна из немногих, что осталась у меня от старых времён. Эта трость принадлежала Франсуа Макандалю. Не думаю, правда, что это имя тебе о чём-то говорит. Макандаль делал такие не для красоты – это оружие. И в умелых руках очень грозное, в своё время эта трость поглотила тысячи душ. Сейчас она спит. Однако даже так я тебе точно могу сказать, что тебе рановато баловаться с такими игрушками – да даже смотреть опасно. И вообще, может, всё же сядем пить чай и ты наконец представишься? – дядя Билли развернулся и пошёл к своему креслу разливать чай.
Да что я, и правда сам не свой, где мои манеры? Успокоившись и бросив последний взгляд на трость, я выдохнул, ища силы, чтобы представиться.
– Меня зовут Константин. И мне сказали, что вы ищете плотника, – на этих словах дядя Билли замер, так и не донеся чайник до чашки. Он очень медленно поставил чайник и обернулся ко мне, улыбаясь. Через секунду он смотрел на меня уже без безумной улыбки, в его серых глазах я заметил самый настоящий интерес, живой, цепкий, почти голодный.
– Плотник, значит… – протянул он, и от его голоса у меня по спине пробежали мурашки.
