Текст книги "Песок и доски (СИ)"
Автор книги: Cinder
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 2
Журнал заданий
Значок со свитком больше не появился, сколько я ни всматривался в тот угол, где он мигнул. Система тоже молчала.
А дома с трубами никуда не делись – просто отсюда, от костра, их было не видно, и я честно старался про них не думать. Получалось скверно.
– Ну ничего, – сказал я в темноту, просто чтобы она была не такой пустой. – Буду разбираться сам. Для начала еда и сон.
Я доел последний кокос, подкинул в костёр веток, чтобы хватило хотя бы на какое-то время, и лёг.
Но сон не шёл. День был тяжёлый – или, наверное, полдня, сложно ориентироваться по солнцу. Я очнулся, когда солнце стояло в зените, потом несколько раз отключался, и вот закат. Предположим, что закат где-то в шесть вечера, а очнулся я в районе двенадцати; получается, все мои манипуляции с кокосами и обустройство «лагеря» заняли у меня часов пять или шесть. Но да ладно, это неважно. Уснуть я не мог не из-за этого. Как же тяжело уснуть без шума мегаполиса и под шум моря: так много непривычных звуков, кричали какие-то птицы, шуршало зверьё в траве.
А ещё ныла ладонь. Она ныла ровно, настырно, в такт сердцу, и каждый раз, когда я почти проваливался, эта пульсация меня выдёргивала обратно. Я лежал и думал про кота, который сейчас, скорее всего, сидит на подоконнике и смотрит на дверь, и вот от этих мыслей уснуть было уже совсем невозможно. Но в конце концов я всё-таки провалился в дрёму.
Меня разбудило шуршание лап по песку. Проснувшись, я сначала даже не понял, откуда идёт этот звук, но потом краем глаза заметил какое-то движение на границе света. Вытащив одну из горящих палок, я посветил в ту сторону и увидел их. По краю освещённого круга, там, где свет встречался с тьмой, ползли сколопендры. Толстые, толщиной с палец, они извивались на песке, привлечённые теплом. Одна, самая крупная, подползла слишком близко, и я инстинктивно ударил её горящей палкой – многоножка разделилась на две части, каждая из которых продолжала извиваться сама по себе. Меня передёрнуло. Они боялись огня, так что пришлось прибить ещё парочку, чтобы отпугнуть этих любопытных тварей. После того как они отступили, я сел на лежанку, пытаясь унять дрожь в руках, и, кое-как успокоившись, снова провалился в дрёму.
Сон был чутким: я постоянно просыпался, а к концу ночи окончательно пришёл в себя от холода. Костёр почти погас, и мне пришлось бегать и собирать хворост. Когда я вернулся в лагерь с охапкой веток, огонь уже едва тлел, так что я быстро и аккуратно накидал всё, что собрал, чтобы он окончательно не погас. И замер с веткой в руке, осознав тот факт, что я только что трусцой бегал за хворостом. И тут я увидел иконку, почти незаметную. Когда я сфокусировался на ней, всплыла надпись:
Пассивный эффект: Ускоренная регенерация (осталось: %№; ч.)
Похоже, организму хватило даже такого сна, чтобы восстановиться до приемлемого состояния. Я тут же размотал пальмовый лист на левой ладони – и вот тут меня ждало разочарование. Все мелкие царапины и порезы, которые я нахватал вчера, затянулись так, будто их и не было, а рана от краба выглядела ровно так же, как вчера вечером: вырванный лоскут, запёкшаяся корка, розовые края. Только опухла сильнее. Я сжал кулак – ладонь сжалась примерно наполовину и дальше упёрлась во что-то, что тянуло и не пускало.
Ну прекрасно. Значит, регенерация чинит то, что и так зажило бы само, а то, ради чего она нужна, ей не по зубам. Или, что вероятнее, я просто чего-то о ней не знаю. В любом случае вывод простой: рассчитывать на неё нельзя, а руку надо беречь.
Предрассветные сумерки уже отступали, и восход начинал подсвечивать джунгли, которые росли чуть поодаль от пальм. Надо сделать вылазку и посмотреть, что есть в округе. Завязав верёвку на манер пояса, я заткнул за неё топор и пошёл в джунгли – на север идти я пока не собирался, потому что туда, к дымам и трубам, меня, возможно, кто-то вёз в трюме, а джунгли хотя бы честно не притворялись безопасными.
И всё-таки они пугали. Как будто стоишь перед стеной, которая в любой момент может раскрыться и поглотить тебя, как гигантская пасть. Но делать нечего, сидеть на пляже вечно не получится. Я не скажу, что меня толкал вперёд какой-то дух приключений, – скорее уж я просто не придумал, чем ещё себя занять, кроме как идти и смотреть, а сидеть и думать про квартиру на девятом этаже было гораздо хуже. Оказалось, что работа – это отличный способ ни о чём не думать, и это, пожалуй, единственное, чему меня научила прошлая жизнь.
Собравшись с силами, я прошёл сквозь эту стену, или, точнее, продрался, раздвигая её руками и ногами, причём левой старался ничего не хватать. А стена сопротивлялась, царапала и цеплялась за всё. Мои штаны, которые и так были в плачевном состоянии, превратились в рваные шорты, но я прорвался и оглох. Как же я ошибался, когда думал, что на пляже шумно.
Стена деревьев, лиан и высокой тропической травы, видимо, служила своеобразным глушителем. Какая же какофония звуков обрушилась на меня! Крики животных сливались в единый оглушительный гул, который бил по ушам, как заправский отбойный молоток в моём прежнем мире. Я даже на секунду потерялся в пространстве. Очнулся от того, что стою на коленях, опираясь здоровой рукой о рыхлую почву, а по моей ладони ползает муравей размером с мой палец – ну, во всяком случае, я решил, что это муравей, внешне, если не брать в расчёт размеры, он был очень похож.
Как же хорошо, что кроме штанов на мне были ещё сапоги, не бог весть какие, но всё-таки ноги они закрывали. Как-то я не подумал о том, что могу встретить что-то опасное или ядовитое в джунглях, но в целом мне как городскому жителю простительно не задумываться о таких вещах. В следующий раз надо быть осторожнее, а то это может закончиться плачевно: не думаю, что здесь развита медицина, как в моём мире, а с учётом того, что с моей ладонью, это была не праздная мысль. Так что дальше я передвигался особенно осторожно, глядя под ноги и раздвигая заросли веткой, что нашёл на земле.
Первой моей находкой, не считая муравья, который нашёл меня сам, были бананы – ну, во всяком случае, выглядели они именно так, как выглядят бананы в магазине, за исключением количества: это была огромная гроздь, размером едва ли не с меня. Я срубил её, чтобы отнести в лагерь. Глубже заходить не стал, решил остановиться на этой находке. Взвалив гроздь бананов на плечо, поволок её обратно, и на обратном пути, уже привыкнув к какофонии звуков природы, уловил новый звук, который не слышал до этого, – журчание воды.
Положив бананы на землю, я решил дойти до источника налегке: мало ли кто там обитает. Источник пресной воды должен быть опасным местом, ведь все животные в округе ходят туда на водопой.
Пробираясь по зарослям, я с каждым шагом слышал шум воды всё отчётливее. Не сказал бы, что у меня раньше был особо острый слух, возможно, стрессовая ситуация заставляет организм задействовать все резервы, или это последствия адаптации. Ведь раньше я бы так быстро не отошёл от истощения, а тут съел шесть кокосов, поспал четыре часа и как огурчик побежал в джунгли. Какие-то изменения в организме точно произошли, нужно с этим разобраться, но сначала источник воды, он уже совсем рядом.
Раздвинув плотно свисающие лианы с какими-то фиолетовыми цветами, я увидел то, что искал. Водопад. Не тот огромный водопад, который показывают в фильмах, с вершины которого главный герой прыгает без страха, скрываясь от погони, а небольшой, высотой в мой рост, который падал в маленькое озеро, а оттуда уходил куда-то под землю. При желании это озерцо можно было перешагнуть, но это всё ещё источник воды.
Но стоило мне ступить на поляну, как шум, который окружал меня, стих – да так резко, что мне стало некомфортно здесь находиться. Будто райский уголок, каким казалось это место, скинул свою маску и обнажил клыки. Я не понимал, откуда пришло чувство опасности, но автоматически пригнулся и не прогадал: что-то пролетело там, где должна была быть моя голова. Звук был такой, будто кто-то с силой хлестнул мокрой верёвкой в сантиметре от моего уха.
Сердце рухнуло куда-то в пятки.
Я упал на одно колено и развернулся на месте, пытаясь разглядеть, что это было. Никого. Только дрожащие листья и цветы, потревоженные чьим-то резким движением. Всё стихло. Тишина стала вязкой, такой, от которой звенит в ушах и волосы на руках встают дыбом. Я медленно выпрямился, не сводя глаз с зарослей на той стороне озерца.
И тут тишина лопнула.
Раздался крик. Я всегда думал, что выражение «кровь стынет в жилах» – это просто красивые слова, а вот и нет, этот крик был как раз таким: настолько истошным, что меня пробрало до костей. В нём я как будто услышал обрывки фраз, искажённых яростью, но не мог разобрать ни одного слова. И несмотря на то что это было похоже на речь, кричавший не был человеком, но и зверем он быть не мог. Зато настрой я понял прекрасно – ярость и угроза.
А потом в меня полетели камни. Первый ударил в ствол пальмы рядом с моим плечом, да с такой силой, что кора брызнула в стороны. Второй просвистел у виска. Третий попал в землю у моих ног, подняв фонтанчик грязи. Я попятился, прикрывая голову руками, и наконец увидел того, кто меня атаковал.
В листве я не мог разглядеть деталей, но глаза, горящие красным, были прикованы ко мне. В них клокотала ненависть, и вся она была сконцентрирована на мне.
– Арррр! Держите его! Это наша добыча!
Слова ударили по ушам похлеще крика. Значит, тварь умеет говорить – или кричал кто-то другой. Я не успел додумать: в меня полетел следующий камень, и полетел прицельно. Если бы я не дёрнулся в сторону, он раскроил бы мне висок. Надо было уходить.
Тварь сорвалась с ветки и рухнула куда-то за деревья у подножия водопада. На секунду всё стихло. Я замер, тяжело дыша, вглядываясь в зелень.
В кустах что-то хрустнуло. Громко. Отчётливо. Так ломается сухая ветка под тяжёлым ботинком. А потом оно появилось.
Скелет. Это точно был он, тут даже я не перепутаю. Он шёл на меня плавно, будто плыл. Кости, обтянутые истлевшими лохмотьями, с нашивками, которые ещё можно было разглядеть даже сейчас. Нижняя челюсть отвалилась и болталась на остатках сухожилий, создавая жуткое подобие ухмылки. Грудная клетка была проломлена – не от времени, а от удара, слишком ровного для случайности. А на голове у него, размахивая крыльями, сидела эта тварь.
Я развернулся и побежал. Сзади неслось:
– На абордаж! Не уйдёшь! Твои кости останутся здесь! А мясо можешь оставить себе! Ах-ха-ха-ха!
Ветки били по лицу, лианы цеплялись за плечи. Я даже не помню, как на бегу схватил бананы. Бежал я, надо сказать, совершенно бестолково – не разбирая дороги, не выбирая направления, просто прочь, и сообразил, что делаю, только когда джунгли расступились и я вывалился на песок.
На свой пляж. К своему костру, к своей лежанке и своему запасу кокосов.
Я стоял, упёршись руками в колени, и медленно осознавал, что только что сделал. Я не увёл его в сторону. Я не запутал следы. Я привёл того, кто кричал «это наша добыча», прямиком к тому месту, где сплю. И если у него хватает ума приносить хозяину подношения и бросать камни прицельно, то ума дойти по моим следам ему хватит тем более.
Я обернулся к стене зелени. Никого. Только листья покачивались там, где я из них вылетел, да и то, скорее всего, от ветра.
Из целой связки бананов осталось штук десять, остальные пропали где-то в джунглях. Ладонь под листом разошлась и текла, а сам лист я где-то потерял. После такого марш-броска ноги опять меня плохо слушались, так что я еле доковылял до лагеря, скинул добычу на лежанку и упал на неё же. Хорошо, что я заранее почистил кокос: вскрыв его, я напился и палкой разворошил угли догоревшего костра.
Бананы оказались в разы вкуснее магазинных, может, из-за того, что я добыл их своими силами, можно сказать, вытащил из джунглей с боем. Правда, вкус этот здорово портила мысль о том, что теперь мне придётся спать, поглядывая на джунгли.
Хорошо, что вместе с гроздью бананов я срезал и один банановый лист. Из него я сделал новую повязку, промыв её предварительно морской водой, и перетянул ладонь. Я, конечно, не врач, но лучше хоть как-то обработать рану, чем оставить её как есть. Было бы куда лучше промыть её пресной водой, но её у меня всё ещё нет, а теперь, после сегодняшнего, шансы её добыть сильно упали. Кто охраняет тот водопад, осталось для меня загадкой – кроме криков и обрывков фраз, я больше ничего не слышал и уж тем более не видел. Страх тогда накрыл меня с головой.
Посидев и отдохнув, я решил ещё пройтись по пляжу, но в другую сторону, подальше от джунглей. Прошёл метров сто, ничего нового не увидел и собирался уже поворачивать обратно, но тут на глаза мне попались обломки старой лодки или шлюпа – уже и не поймёшь. Решил, что надо их исследовать, может, найдётся что-то полезное.
Но стоило мне к ним подойти, как перед глазами опять всплыло уже ставшее ненавистным системное окно.
– Да чёрт бы тебя побрал! Что ещё тебе от меня надо? – от всей души крикнул я. – А вот не буду читать от тебя сообщения, и что ты мне сделаешь? А?
И тут меня пробрала судорога, да такая, что та, от адаптации, и рядом не стояла. А организм и не собирался отключаться. Я, хрипя, повалился на бок, скребя пальцами по песку. Грудь болела так, будто по мне прыгает слон. Дыхание спёрло. Я медленно и мучительно умирал, хотел сказать, что понял намёк, и не смог выдавить из себя ни звука.
И что, это всё? Вот тут я умру на берегу моря, омываемый волнами, а потом съеденный крабами?
Да чёрта два! Я так просто не сдамся!
Найдя в себе последние силы, подпитываемые злобой на систему, на мир и на всё в целом, я приподнялся и прохрипел:
– Я понял.
И тут же всё прекратилось. Со свистом в лёгкие попал воздух, я закашлялся. Грудь больше не сжимала стальная хватка.
– Да, я понял правила игры, – сказал я, когда отдышался, и голос у меня был совсем тихий. – Игнорировать тебя не выйдет. Ну что ж, показывай, что там у тебя для меня припасено.
Сев на песок и облокотившись спиной на обломки судна, я сосредоточился на системном сообщении. Оно послушно всплыло.
Отправитель: Куратор Система 9469319264
Получатель: Константин
Тема уведомления:…
И опять этот чёртов официальный тон, как будто корпоративная переписка. Ненавижу. И тут же строки поплыли, изменяясь, и всё это стало больше напоминать мессенджер с одним-единственным чатом «Куратор».
Константин, доброе утро. Надеюсь, такой вид связи вам понравится больше.
Печатает…
Или, может, тебе будет проще перейти на «ты». Люди в твоём состоянии лучше воспринимают неформальное обращение, это снижает сопротивление.
Печатает…
Доброе утро, Костя. Больше так не делай. Мне не нужен подопечный, который проверяет границы, мне нужен подопечный, который работает. Последствия ты, я думаю, уже понял.
Печатает…
Но в целом хочу тебя поздравить: ты нашёл первый квест, а вместе с ним тебе стал доступен журнал заданий. Если обратишь внимание на правый верхний угол, там появилась иконка с книжкой. Сфокусируйся на ней, и тебе откроются задания, которые выдаёт Система. Какие-то опциональные, какие-то обязательные, и есть ещё задания профессии – без них ты не сможешь развиваться.
Печатает…
Так, на этом вроде всё. До связи.
Пока я читал, получилось перевести дух. Не скажу, что новая форма общения мне нравится, но это точно лучше, чем витиеватые фразы, которые я мельком успел прочитать до того, как окно преобразилось. Вот только от этой её фразы про сопротивление у меня по спине прошёл холодок. Она не стала со мной добрее. Она подобрала интерфейс – так же, как подбирают ключ к замку.
Так, журнал заданий. Это интересно и пугающе одновременно. Помню, когда я был маленьким, играл в одну ММО, так там журнал пестрил квестами наподобие «убей десять кабанов, принеси двадцать хвостов» и так далее. Как же меня бесил этот фарм. Надеюсь, тут такого нет.
Я сосредоточился на иконке журнала – и заметил, как пара строк из него исчезла. Исчезла прямо у меня на глазах, аккуратно, как будто кто-то убрал со стола лишние приборы перед приходом гостя. Но я успел прочитать по паре слов: «добудь селезёнку невинной девы», «собери плакун-траву на могиле…».
Я перечитал журнал ещё раз. Строк не было, как будто их никогда и не писали.
И вот это мне не понравилось куда больше, чем сами формулировки. Потому что убирают не то, что неактуально, – неактуальное просто висит серым. Убирают то, что не хотят показывать. Значит, у моего куратора есть список заданий, который она мне не показывает, и, судя по тому, что я успел прочесть, показывать его действительно не стоило.
Ладно. Посмотрим, что за задание она мне всё-таки дала.
Задание профессии:
Построить корабль.
Построить корабль класса «Барк» по чертежам «Индевор».
Осталось: 89 дней.
Штраф за невыполнение: %:№;'$#@! Поедание крабами.
Меня захватила буря эмоций. Да какого чёрта! Построить корабль!
– Эй, какого чёрта! Из чего я должен, по-твоему, построить корабль? Чем? И как, в конце концов? Я ничего в этом не понимаю, и, даже если бы у меня были инструменты, я ведь не умею ими пользоваться! – выкрикнул я. – А ты мне предлагаешь построить корабль! Да ещё и за восемьдесят девять дней…
Про крабов я, кстати, ничего смешного не нашёл. Я видел этих крабов вблизи, у меня до сих пор рука не сжимается, и мысль о том, что именно они прописаны в графе «штраф», была отвратительно конкретной. Кто-то сидел и вписывал туда именно крабов.
В этот раз моё восклицание не ушло в пустоту. Иконка с сообщениями начала призывно мигать. Я сфокусировался на ней, и открылся мессенджер.
Привет, Костя, ещё раз. Ну что ты думал, задания будут наподобие «сходи в туалет и подотрись сам»? Нет, Костя, задания должны быть на грани возможностей, иначе результата не будет. Так что превозмогай: у тебя есть всё необходимое – набор базовых инструментов и твои мозги. И хватит уже ныть, считай, что здесь игра на выживание. Подсказки, если понадобятся, ты знаешь, где взять и по какой цене.
И всё, окно сообщений закрылось. Мне недвусмысленно дали понять, что выбора у меня, собственно, и нет особо. Ну, раз выбора нет, то и правда ныть смысла нет. Тогда надо посмотреть остальные задания.
Опциональные задания:
Заполучить источник пресной воды.
Отвоюйте источник пресной воды любыми способами. Срок выполнения: 7 дней. Штраф отсутствует.
Отвоюйте. Прекрасное слово, особенно если учесть, что сегодня утром меня оттуда прогнали камнями, а всё, чем я располагаю, – это топор с проплешиной на лезвии и одна рабочая рука. И штрафа за невыполнение нет, что настораживает отдельно: если система не назначила штраф, значит, его назначит что-то другое. Без воды я тут неделю, может, и протяну на кокосах, а вот дальше – вряд ли.
Так, что у нас дальше? Оказалось, осталось последнее задание, и оно тоже было опциональным, но с пометкой «Проф», видимо, тоже для профессии.
Опциональное задание:
Разобрать старую лодку (Проф).
Разберите старую лодку, отделите пригодные материалы от мусора. Срок выполнения отсутствует. Штраф отсутствует.
Ну, раз для профессии это нужно, да и в связи с основным заданием мне всё равно нужен материал, думаю, начну с этого. Хорошо, что топор взял с собой.
А в правом верхнем углу, рядом с иконкой журнала, теперь висела маленькая, но очень навязчивая цифра.
89.
Глава 3
Зубы волн
Я совершенно не понимал, с чего начать. Я знаю, с какой стороны держать топор, и теоретических знаний у меня довольно много, но навыков разобрать лодку или построить барк у меня нет. Но с чего-то же нужно начинать. Нужно начать с малого: чтобы построить корабль, надо освоить те инструменты, которые у меня есть. Как работать топором, я примерно понимаю. Зачем мне верёвка, кроме как штаны поддерживать да топорище перематывать, я пока не придумал.
Перед тем как взяться за дело, я минуты три простоял, глядя на стену джунглей. Она стояла себе и стояла, шумела на ветру, никто оттуда не выходил и камнями в меня не кидался.
– Ну и сиди там, – сказал я ей вслух, потому что молчать было страшнее, чем говорить. – Мне сегодня не до тебя.
Голос над пустым пляжем прозвучал глупо, зато после этого стало полегче, и я наконец пошёл к лодке.
Ну что, ломать – не строить. Подойдя к ней, я ударил по одной из досок обратной стороной топора, действуя им как молотком. Но ничего не произошло: гвозди как будто вросли в дерево, а доски оказались не такими уж старыми, или просто долговечность древесины тут другая. Хоть и казалось, что солнце и морская вода должны были их разъесть и эти обломки могут развалиться от одного взгляда, они были всё ещё пригодны для повторного использования, а значит, разобрать эту посудину будет нелегко.
Солнце уже палило во всю мощь, а обломки лежали на самом солнцепёке, так что я решил обустроиться в тени и натаскать туда кокосов, чтобы не бегать до лагеря, когда захочу пить. Ещё я дошёл до края джунглей и, срезав топором большой лист, свернул из него конусообразную шляпу, скрепив всю конструкцию веткой, – иначе, работая на солнце, я просто слягу с тепловым ударом. Мне бы кусок ткани, чтобы повязать его на манер банданы, было бы намного удобнее.
Закончив приготовления, я вернулся к остову лодки, осмотрел её повнимательнее и решил проверить работу навыка «Оценка». Сосредоточил зрение на доске, а не на лодке целиком, здраво рассудив, что лодка – более сложный объект и я просто свалюсь без сил, если применю навык на ней. Не прошло и пары секунд, как я почувствовал слабость, и перед глазами появилось окно с текстом.
Сосна обыкновенная, прочность 25%. Можно использовать в ремесле.
Ещё я заметил с правой стороны иконку с книгой, на которой нарисованы три полоски. Сосредоточившись на ней, увидел что-то наподобие лога. Последнее сообщение было:
Применён навык «Примитивная оценка». Из-за истощения потрачено 30% выносливости.
Ого. Если сейчас, когда организм истощён, оценка отнимает тридцать процентов, то что будет, когда я восстановлюсь? И это я применил навык только на одной доске; то-то было бы, если бы я применил его на обломках целиком. Хотел посмотреть, сколько выносливости у меня отняла оценка топора, но понял, что сохраняются только два последних уведомления. Ну и то хорошо, хоть что-то стало понятно. Если вспомнить компьютерные игры, в которые я периодически играл, то на мне висит дебаф «истощение», но насколько он влияет, непонятно.
А в правом верхнем углу всё так же висела цифра. Восемьдесят восемь. Она не мигала, не подсвечивалась, ничего не требовала – просто висела, и от этого было хуже всего.
Ладно, будем разбираться с лодкой. Я решил действовать более тонко, а не пытаться сломать всё грубой силой. Наклонившись, я вставил топор в небольшую щель между каркасом и доской борта и надавил на него. Гвозди заскрипели и немного поддались. Было ощущение, что после оценки мои движения стали более уверенными, и на границе сознания я как будто начинал понимать, как и что нужно делать: будто внутреннее чутьё подсказывало, куда вставить топор, как надавить и с какой силой.
Вот только держать топор двумя руками у меня не выходило. Стоило левой ладони как следует сжаться на топорище, как её прошивало до локтя, и рука сама разжималась – не потому, что я так решил, а просто разжималась, и всё. Так что работал я в основном правой, а левой только придерживал, и каждое движение выходило вдвое дольше и втрое злее, чем должно было.
С каждым ударом я чувствовал себя всё увереннее. Через каких-то полчаса я стал обладателем доски от лодки, трёх мозолей, десятка царапин и заноз, весь мокрый от пота и с обгоревшей спиной. Одна доска. Я положил её в тень, посмотрел на неё, потом на остов, потом снова на доску.
Пятнадцать досок, если разберу всё. Пятнадцать досок сосны, прочность двадцать пять процентов, из корыта, которое развалилось само. А мне нужен барк. Я не знаю, сколько досок в барке, я в глаза не видел ни одного барка вживую, но их там точно не пятнадцать и даже не пятьсот.
Я сел на камень и довольно долго ничего не делал.
Потом всё-таки поднялся, потому что альтернативы у меня не было ни одной, и взялся за вторую доску.
Через пару часов я всё-таки полез в воду, только не купаться. Рану надо было чем-то промывать, а пресной воды у меня не было и в ближайшую неделю не предвиделось, так что оставалась солёная. Я знал, что будет больно, но того, что получилось, я не ожидал: когда морская вода зашла под корку, я взвыл так, что птицы с ближайших камней снялись всей стаей. Стоял по колено, держал руку в воде и считал до шестидесяти, потому что если не считать, то выдернешь через три секунды. Досчитал. Потом ещё раз досчитал, потому что один раз – это несерьёзно.
– Вот тебе и райское наслаждение, – сказал я, разглядывая ладонь. Края раны побелели и разошлись, зато грязи в ней стало меньше.
Заодно, пока стоял в воде, присматривался к глади: вдруг здесь есть акулы, с ними встречаться я бы не хотел. Ни одного плавника я не увидел, но опасность в воде представляют не только рыбы, но и всякие беспозвоночные на прибрежном дне, и вот их тут было предостаточно. Как же хорошо, что я не снял сапоги, а полез прямо так, в одежде.
Сильнее всего меня доводила даже не рука и не спина, а мысль о котелке. Была бы у меня хоть какая-то посудина, я бы сварил себе суп из всей этой живности, а вместо этого у меня фрукты, фрукты и ещё раз фрукты, и на одних фруктах далеко не уедешь. Я мог дойти до города, который был не так уж и далеко, и там наверняка есть не только котелки. Но, во-первых, я всё ещё недостаточно окреп, а во-вторых, мне совсем не хотелось встречаться с местными обитателями, потому что кто-то из этих самых местных вполне мог быть тем, кто надел на меня кандалы. Я оттягивал этот момент как мог.
Так что сначала лодка и источник пресной воды – это мои главные дела на ближайшее время.
Всё, перерыв закончен. А солнце уже перевалило полуденную отметку, надо бы ускориться, чтобы до заката успеть разобрать лодку и вернуться в лагерь.
Вторая доска пошла намного легче, как и последующие. На пятой я внутренним чувством начал понимать, где и как закреплены гвозди и куда лучше ударить, чтобы потратить меньше сил. И я, как заправский мясник, разделял тушу этой лодки на составляющие.
Остановился я только после десятой доски, и то потому, что оставшиеся пять примыкали к килю и я не мог до них добраться. Отнеся добычу в тень, я сделал короткий перерыв на еду и стал думать, как мне достать остальные. И вот сижу я на камне, лениво жую кокос, смотрю на этот скелет лодки и не понимаю, как его перевернуть. Если вы думаете, что я не попробовал поднять его своими силами, то ошибаетесь: попробовал, и ничего не вышло, ведь половина досок находится под песком.
Единственный вариант, который я придумал, – это взять доску и попробовать поднять лодку рычагом. Не могу сказать, что это гениальная мысль, но это всё, что у меня есть.
Первым делом я притащил камень, на который собирался положить доску. Это оказалось то ещё испытание, благо подходящий камень нашёлся почти там, где он мне и был нужен, просто его пришлось подвинуть поближе на пару метров. Хорошо, что всего на пару: я, пока эти два метра преодолел, чуть не родил. Кое-как приладив доску, предварительно подсунув её под лодку, я встал на другой конец и начал прыгать, чтобы рывками выдернуть посудину из песка.
Раз. Два. На третий рывок лодка дёрнулась, но вместе с ней дёрнулся и я. Доска-рычаг с оглушительным хрустом переломилась пополам, и я полетел спиной на камень, который сам же сюда притащил.
Удар выбил из лёгких весь воздух. В глазах вспыхнули звёзды. Несколько секунд я просто лежал, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, и молился, чтобы спина не была сломана. Пальцы ног шевелились, и вот тут я, пожалуй, впервые за эти дни испугался по-настоящему, до тошноты: не боли испугался, а того, что было бы, если бы они не шевелились. Некому меня тут найти. Некому донести до лагеря. Я бы лежал на этом песке и смотрел, как ко мне подтягиваются крабы, и даже не смог бы отползти.
Я полежал ещё немного, потом сел, и меня повело. Каждый вдох отдавал под правой лопаткой чем-то острым, а на спине, судя по ощущениям, наливался синяк размером с тарелку. Зато лодку я из песка выдернул.
Дальше я работал уже аккуратнее и вдвое медленнее. Перевернул остатки на бок, помогая себе обломком рычага, и начал выбивать оставшиеся доски. Тук-тук-тук. Как же успокаивает эта монотонная работа руками: мысли текут ровно, в такт стуку топора. Теперь я понимаю мастеров, которые впадают в некий транс, когда уходят в работу с головой. Перед глазами на мгновение мелькнула полупрозрачная схема – проекция остова с подсвеченными точками, куда бить. Моргнул, и наваждение пропало.
Из этого медитативного состояния меня вывела боль в указательном пальце, такая резкая, что я вскрикнул, выронив топор почти себе на ногу, и разразился таким многоступенчатым матом, что моя бабуля, курившая «Беломор» и матерившаяся как сапожник, одобрительно кивнула бы мне в моём воображении.
Проматерившись от души, я осмотрел палец. Всё-таки я не мастер, чтобы работать в трансе, – возможно, пока. Хорошо ещё, что силы в моих ударах сейчас как у ребёнка: отделался ушибом, а не расплющенным пальцем. Вот только ушиб пришёлся на правую руку, единственную рабочую, и это было уже не смешно совсем: полдня назад у меня было две руки, час назад – полторы, а теперь я стоял и прикидывал, сколько у меня осталось.
Ещё десятка два ударов, и последняя доска отлетела от остова, хотя на лодку он уже мало походил. Во время этого манёвра я опять чуть себя не прибил, но уже доской: она упала в считанных миллиметрах от моей ноги.
Я дотащил последнюю доску к пальме и скинул её к остальным. Получилось ровно пятнадцать досок, как я и думал. Ещё были обломки, но они никуда не годились – разве что топить ими костёр, да и для этого их надо сначала просушить.
Теперь встал вопрос, как дотащить всю эту кучу до лагеря. Таскать по одной – не хватит и целого дня. Помню, что в древности тяжёлые грузы передвигали с помощью брёвен, подкладывая вперёд те, по которым груз уже проехал, но этот вариант мне не подходит: нет ни брёвен, ни сил их нарубить. А вот волокушу я собрать могу.
Вот и пригодился мой второй инструмент – а вы всё про «штаны поддерживать да топорище перематывать». Я взял верёвку и связал листья пальм наподобие широкого веника. Не скажу, что получилось что-то супертехнологичное, но в поле сойдёт. Положил на импровизированную волокушу все доски, что собрал, а свободный конец верёвки перекинул через плечо на манер сумки, которую носят на груди. И попробовал сдвинуть всю эту конструкцию.
