![](/files/books/160/oblozhka-knigi-haynore-si-345428.jpg)
Текст книги "Хайноре (СИ)"
Автор книги: Berenice Borgia
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Лира улыбнулась, осененная догадкой. Если сейчас она взбрыкнет и откажется, если закатит скандал и удариться в слезы, папенька не позволит случится этому браку, а это означает очередную ссору Алессы с отцом. И ей это сейчас совсем не нужно, она и без того потратила не один день на уговоры, вероятно ещё по этому родные не вышли встречать Лиру с дороги – старшая сестра просто не выпускала отца из кабинета пока тот не даст согласия на брак его цветика с хозяином Холмов. Выходит, этот уговор дался Алессе потом и кровью, а значит, что бы Лира не попросила сейчас, сестрице придётся стерпеть. Придётся согласиться. Теперь это не переговоры между лордом Оронца и Советницей. Теперь это переговоры между ними тремя.
– Я понимаю, – вздохнув, начала Валирейн. Ей очень хотелось улыбнуться, злорадно подмигнуть сестрице, но было нельзя, потому она опустила взгляд, рассматривая собственные пальцы, поглаживающие краешек расшитой скатерти. – Это мой долг. Девица высокого рода должна рано или поздно выгодно выйти замуж и обеспечить свою семью будущим. Как это сделала ты, сестра. И я тоже должна. Я выполню свой долг. Я… просто не посмею поступить иначе, не посмею вас предать… Но… пожалуйста, не отбирайте у меня Альму!..
– Ох, Лира… – Алесса раздражённо закатила глаза и с громким стуком опустила кубок на стол. – Зачем тебе эта ведьма там, что за игры в люльке?! Ещё скажи, что она будет спать меж тобой и мужем! Пора бы уже оставить детские игрушки в старом сундуке.
– Альма не игрушка! Она моя подруга, она спасла меня от лихорадки!
– Юные леди, успокойтесь… – закашлялся отец.
– Что скажет твой будущий супруг? Что его невеста дитя в пеленках? Ты стерпишь такой позор?
– Это не так! Не так!
– Лира, твоя сестра права, это не серьёзно.
– Но почему? Вы же отправите со мною компаньонок, так? Я знаю, это будет Сорка и её младшая дочь. Так вот, Альма займёт место второй компаньонки, и все. Она давно подле меня, знает все, что мне нужно, все умеет. Она будет хорошей… служанкой.
Отец посмотрел на старшую дочь, та недовольно качала головой.
– Кела готовилась на эту должность почти год, Лира. Сорка отдавала часть жалования на её обучение, это будет очень жестоко с твоей стороны.
Алесса говорила спокойно и рассудительно, и Лире на самом деле стало стыдно. Нельзя было так поступать, это лишит Келу будущего, лишит шанса хорошо выйти замуж, за рыцаря или мелкого вельможу. Это всяко лучше, чем быть служанкой до конца жизни, как суждено её матери… Но ведь… наверняка… так оно и было! Вот почему Алесса сейчас взывает к её совести, хотя сама ею с рождения обделена! Конечно, её вовсе не беспокоит судьба бедной юной Келы! Просто эта маленькая змейка наравне со своей матерью должна будет следить за Валирейн, а возможно и за самим лордом Холмов, и все докладывать своей госпоже! Алесса воспитала очередную шпионку и совершенно не хотела терять шанс заслать её в стан будущего наместника севера… сестрица, змея, гадюка, лиса, холеная крыса! Ну я тебе!
– Кела юна и красива, у неё ещё будет шанс себя показать. К тому же отцу дурнеет день ото дня, в поместье нужны молодые и сильные души, чтобы помогать ему в нехорошем случае. А мне нужна рядом Альма и никто больше. Иначе… иначе я просто не смогу… я без неё не смогу!
Ах как жаль, что Альма не может видеть, как закипает в глубине этих тёмных глаз ярость и недовольство. Лира знала, как сестрице не терпится надавать младшей оплеух, накричать, поскандалить с отцом, добиться своего хоть как-то, ведь иного она не приемлет никогда. Но нет, сестра, сейчас будет по-моему, иначе я не Оронца, иначе я не дочь своего рода.
– Ладно, Алесса, – подытожил отец, сжимая руку старшей дочери. – Хватит препираться, побереги нервы, тебя и так изрядно истощили роды. Ничего страшного, если Келу заменит Альма, к тому же эта… особа и в самом деле спасла Валирейн от лихорадки. Что делать если они повторятся? Едва ли Кела и Сорка справятся с этим.
– Мы могли бы отправить с ней троих…
– Троих? Может и всех разом, вместе с нами, дочь моя? Нет. Не нужно, чтобы лорд Дормонд решил, что мы не способны прокормить свою челядь и отсылаем лишние рты в его дом. Это дурной тон.
Алесса нехотя кивнула и поморщилась, будто Сорка переперчила вино в её кубке.
– Хорошо, дочка. Альма отправиться с тобой в качестве компаньонки, да будет так. Это моё последнее слово, а я пока ещё глава этой семьи. Идите отдыхать, девушки.
Лира бежала в свои покои, гарцуя и пританцовывая, как её Малинка, когда была жеребенком и только-только вышла в поле. У неё получилось! Добиться своего, отвоевать Альму, исполнить свой долг! Ох, хорошо бы Древние были довольны ей так же, как она сейчас довольна сама собой. Боги, Отец Всесоздатель, как же она была счастлива!
Но… ох… но если этот лорд Холмов вовсе не тот, кого ей в мужья хотели Древние?.. Холмы Близ Гри… растёт ли там барбарис? Серебрятся ли глаза лорда? Похож ли он на медведя?..
– Альма! – крикнула Лира, врываясь в свои покои. – Мне удалось! Представляешь? Уделала сестрицу будто в камушки! Альма?..
Ведьма сидела на полу у окна, спиной к двери, над её головой курился тонкий стебелек дыма. Сидела бездвижная, лишь едва-едва покачивалась из стороны в сторону. У Лиры захолодило ладони.
– Альма? – шёпотом позвала она.
– Нет, – вдруг раздалось из глотки ведьмы.
– К… как нет?…
– Подойди и сядь.
Лира подчинилась, медленно, едва переставляя ноги, ставшие вдруг слабыми, как будто в далёком детстве, когда она только-только училась ходить. А когда подошла, что-то будто ударило её под колени, и Валирейн упала на мягкую подушку рядом с ведьмой. И увидела наконец её лицо, расслабленное, строгое, с закрытыми глазами с нарисованными на веках знаками Древних. Лира посмотрела вниз и увидела, что источает этот сладкий дым. Травы тлели, алея угольками, прямо в ладонях ведьмы, кожа местами стала чёрной, будто стены сгоревшего храма. Валирейн охнула и сжала рот ладонями.
– Альма?.. – снова позвала она.
– Нет, – повторил голос.
Неужели?..
– Сашая?..
Строгая голова медленно кивнула.
В покоях ещё таилось дневное тепло, хотя солнце уже шло к горизонту, но руки Лиры будто опустили в снег.
– Сашая Мать Всех, любовь наша, тоска наша, горечь и мед, скажи, молю, я… я сделала что-то не так?..
– Север смотрит на тебя. Ты чувствуешь его в своих ладонях. Он зовёт тебя, Дитя Лима. Папа Ромох хочет тебя.
– Папа Ромох?..
– Папа Ромох.
Лира сглотнула сухой ком, и он подрал ей горло.
– Что я должна сделать? Скажи, прошу!
– Папа Ромох возьмёт тебя на севере, в лоне леса, у подножия хребта земли. Серебряная вода в его глазах, огонь в его волосах, его чресла восстанут и повергнут тебя в трепет и ужас. Ты его узнаешь, ты ему отдашься, он зачнет себя в тебе, ты родишь ему его самого. Ты принимаешь свой рок, Дитя Лима?
– Да! Да, Сашая Мать Всех, любовь наша, боль наша и скорбь, радость и грех, я принимаю!
– Да случится так.
Ведьма схватила ее ладонь своей горящей рукой, и Лира закричала.
========== Глава 3 ==========
След остался странный.
Он походил на кривое разорванное кольцо, что по словам Альмы означало конец порченого цикла, разрыв старого хода событий, но ничто не говорило о начале нового. И это очень беспокоило Лиру. Беспокойство не унималось даже во время сборов, и даже двое новых платьев из красного и переливчатого изумрудного бархата, которые Алесса подарила ей в честь помолвки, радовали её совсем недолго. Сестра сказала, что их шил придворный портной, самый искусный мастер в королевстве, и что приказ отдала сама королева и сама королева выбирала ткани и вышивку. Это очень польстило Валирейн, но каждый раз, когда она трогала шелковые подолы и кружева, каждый раз, когда подносила к лицу тонкую перламутровую ткань ночной сорочки, каждый раз она видела на своей руке это разорванное кольцо и понимала, что изменился не только ход событий, но и она сама. Она сама отныне не та, что прежде, она стала другой, когда дала согласие Древним. Не сейчас, не в тот день, когда получила от Сашаи метку, гораздо раньше.
Скоро она станет женой самого Папы Ромоха, и это куда почетнее даже, чем стать королевой. Но отчего то Лире было грустно. Дорога до Холмов Близ Гри, до севера материка, занимала чуть больше месяца, опять трястись в экипаже, опять мучиться жарой… Лиру утешала лишь мысль о том, что на севере королевства должно быть более холодное лето, от солнца она страшно устала, к тому же приобрела неприятный золотисто-коричневый оттенок на коже, совсем неподобающий для леди.
– Я бы хотела проехаться верхом, – сказала Лира, – Сорка, распорядись, пожалуйста.
– Да, госпожа, – чопорно отозвалась женщина, и постучала в стенку кареты.
Всю дорогу она была ужасно тихой, могильно тихой, и ничего не выражала лицом, только глазами, полными обиды. Когда Лира отказалась брать с собой Келу, Сорку чуть не хватил удар. Алесса говорила, что та даже упала в обморок, так её ранило это решение. А когда женщина узнала на кого заменили её дочь, то и вовсе замолчала. Замкнулась, будто снова пережила смерть сына, не проявляла как прежде ласковость по отношению к своей бывшей подопечной, сделалась холодной и бесчувственной, как старая вдова. И конечно затаила страшную злобу на Альму, это видели все.
Они обе сидели напротив Лиры, готовые в любую минуту исполнить волю госпожи, но никогда не разговаривали друг с другом, даже о погоде. Ведьма не обижалась, Валирейн знала, что задеть эту маленькую жрицу Древних очень непросто, и уж точно её не заденет дурное отношение какой-то служанки. К тому же ведьма сама хорошо знала то, чему научила и Лиру – долг превыше мирских дрязг. Она не возмущалась даже, когда Алесса велела переодеть её в одежды компаньонки, платье, без перьев, без неприлично оголенных плеч, без бус из костей и без разрисованных рук. Сейчас, в простом хлопковом платье, с убранными в одну толстую косу волосами, ведьма походила на обычную крестьянскую девку с юга, смуглую, большеглазую, худую, ничто не выдавало в её простых чертах заморскую ведьму, и это не мало удивляло Лиру. Пожалуй, только взгляд. Взгляд был все тот же, волчий, жёлтый, пронизывающий и глубокий, как бездны Лима.
Карета остановилась, дверцу открыл Биро, молодой гвардеец, один из тех, кто прибыл из столицы, посланный сюда самим королём, чтобы сопровождать Лиру в пути к её будущему супругу.
– Госпожа, позвольте, – Биро подал ей руку, помогая сойти на землю. Малинка приветливо заржала при виде хозяйки.
– Мне отправиться с тобо… с вами, госпожа моя? – Альма выглянула из-за шторки, смерив гвардейца прищуренным взглядом.
– Нет, останься, я хочу одна.
Ведьма кивнула и закрыла дверцу кареты.
Никого ей не хотелось сейчас рядом. Ни угрюмой Сорки, ни загадочной Альмы, никого, кроме Малинки. Молчаливой подружки, которая всегда была ей рада.
Биро помог ей взобраться на лошадь, но не торопился передавать поводья, и Лира требовательно протянула руку. Гвардеец поднял на неё темные, как у Малинки, глаза и покачал головой.
– Прошу прощения, миледи, но здесь не безопасно для прогулок в одиночестве. Дикие звери. Мне велено сопровождать вас.
Валирейн поморщилась, ей вдруг захотелось ударить его по щеке, её вдруг ужасно взбесило все на свете, все, что её окружало, хотя гвардеец был, конечно, ни в чем не виноват, он всего лишь исполняет приказ, как и подобает. Похоже, грядут крови, то-то так мерзко тянет внизу живота и так раздражают даже самые невинные вещи.
– Пройдём немного вперёд, чуть подальше от всех. Пожалуйста.
Биро поглядел на её уставшее лицо, и неохотно кивнул. Подав знак другим своим товарищам, гвардеец отвёл Малинку дальше по тракту. Скрип колёс и переговоры гвардейцев немного затихли, зато переливчатые песни летних птиц напротив зазвучали ярче. Ах, если бы ещё ветерок подул и воздух сделался бы менее жарким… Лира взглянула на своего конвоира – и как только он не спекся в этом своём доспехе?
– Вам не жарко, Биро?
Гвардеец встрепенулся, будто дремал находу.
– Жарковато, миледи.
– Мне вот в шелках ужасно жарко, а уж погляжу на вас и ещё жарче становится.
Биро посмотрел на неё нахмурив густые чёрные брови, и Лира тут же покраснела.
– О боги… я не имела в виду…
Гвардеец спокойно кивнул и снова стал смотреть на дорогу, будто ничего такого не услышал. И верно, что для воина слова? Только девица может засмущаться от столь двусмысленных фраз.
– Вы не похожи на человека из столицы, – заявила Лира, осмелев.
Это она точно знала. Доводилось видеть столичных гвардейцев. Они походили больше на знатных рыцарей, особенно те, что служили при дворе. Впрочем, так оно и было, для королевской гвардии не будут набирать солдат из деревень. Вот и Биро не походил на благородного юношу. Черты лица грубоватые, крупный нос, чёрные волосы, не по моде отросшие, падали на лицо, как конская челка.
– Я и не столичный, правду говорите, миледи, – Биро отвечал вежливо, но неохотно, это тоже выдавало в нем простого человека – неболтлив и недоверчив. – Я с севера. Старая Роща, если вам это о чем-то говорит.
– Вот как. Выходит, Холмы – это ваша родина.
Биро кивнул.
– Выходит.
– Как же вы…
– Давайте, госпожа, я к вам на «вы», а вы меня по-обычному. Рыцарского титула мне ещё не дали.
– Хорошо… – Лира нахмурилась – этот остолоп перебил леди и даже ухом не повёл… но да ладно. Если он простой человек, то пока ещё не слишком хорошо научен этикетку. Она готова была это снести. – Так как же ты угодил в королевскую гвардию?
Биро глянул на неё исподлобья, то ли виновато, то ли насмешливо. Оглянулся на своих, будто боясь, что кто-то услышит.
– Буду говорить правду, госпожа. Вы не думайте, что вам прислали лучших из лучших. Честно сказать, худших из худших.
– Худших из худших?!
– Вот те двое – обернитесь осторожно – идут и болтают. Это Марук и сир Галлир. Их обоих сослали подальше от двора. Одного за то, что обесчестил чью-то знатную дочку, другого за пьянство и дурные речи про короля и королеву. Не казнили только потому, что сир и преступление не тяжкое, всего лишь слова. А Ватис, тот, что на запятках, его, как и меня, приметили во время войны. И в награду взяли в королевскую гвардию. Да только не прижились мы там. Деревенские дурни, знаете ли.
Биро поморщился и покачал головой.
– Какая глупость… Зачем было брать на службу того, кого потом придётся выгнать?
– Положено так, госпожа, в нашем славном королевстве. Обещал король награды и ордена за победы на сражениях, титулы и почётные места при дворе, обещал, значит должен выполнить. Выполнил, значит король щедрый и мудрый, и держит слово. А что выгнали потом, али понизили в чине, так и что с того? Сам не дослужился значит. Король то свое слово сдержал.
Теперь и Лире захотелось поморщиться. О том, что не все так гладко в королевских речах и деяниях, она знала давно, но что это однажды коснётся её, сестру Советницы, фаворитки короля, для которой Его Величество должен делать все самое лучшее… Хотя, возможно, это замысел самой Алессы. Хотела оскорбить Лиру? Нет, вряд ли, она ведь не могла знать, что Биро вдруг вздумается быть с нею откровенным… или могла?..
Никому нельзя верить… Валирейн вдруг захотелось вернуться в карету, к Альме, единственной живой душе, с которой она могла быть собой и не бояться ничего.
– Вы не держите зла, если я вас вдруг огорчил, госпожа. Врать просто не люблю. Может, потому меня и сослали в глушь, сопровождать вас. Надеюсь, вам правда будет нужнее.
Лира кивнула и ободряюще улыбнулась. Ей очень сильно хотелось ему верить.
– Что он тебе говорил? – вдруг спросила Альма, когда они завтракали в небольшом лагере, разбитом на берегу озера.
Сорку Лира отослала откушивать с другими слугами, очень ей сейчас не хотелось видеть её грустное лицо.
– Кто?
– Этот гвардеец. Самый младший.
Лира замерла с открытым ртом, и кусочком сыра между пальцами.
– Откуда ты знаешь, что мы разговаривали?!
Альма тихо глумливо засмеялась, с укором глядя на Валирейн. И осознав глупость своего вопроса, та тоже засмеялась. Если ведьма хочет что-то знать, она узнает.
– Ничего особенного, – Лира пожала плечами, – просто всякая чушь.
– Он не похож на болтуна, – Альма хищно поедала вяленую оленину, не сводя с Лиры хитрых глаз. Та удивлённо улыбнулась.
– Ты что меня допрашиваешь?
– Нет, это Сашая. – Ведьма глумливо хихикнула, и ловко увернулась от брошенной в неё хлебной корки.
– Не смешно! – возмутилась Лира.
– Напротив, забавно очень. Видела бы ты свое лицо. Вот-вот просияла бы вся. А ведь ежели б Сашая и впрямь спросила, ты бы ей как есть все выдала.
– Я и тебе говорю как есть! Ничего толкового он мне не сказал. И хорошего тоже, – Валирейн поморщилась, – Король мне в конвой отправил каких-то отбросов и неугодных. Почитай сослал подальше от себя, в глушь. Может и Алесса меня на самом деле выдаёт за не пойми кого, лишь бы упечь подальше, чтоб не мешалась. И лорд Холмов этот вовсе не будущий наместника севера, не медведь, а какой-нибудь старый боров.
Альма вздернула указательный палец вверх.
– Ты думаешь не о том, госпожа. Не важно кого прислал тебе король и что там думается твоей сестре. Важно лишь то, что Древние одобрили путь на север. – Ведьма кивнула на раскрытую ладонь Лиры. – И метка говорит – пора рвать привычный ход вещей. И мыслей.
И ведь верно. Валирейн погладила шрам кончиками пальцев. Её жизнь так круто меняется, а она продолжает мыслить о будничных вещах – сколь выгодно будет её замужество, что там за интриги плетет сестра и король. А все это пыль и пепел под ногами Древних. Она – дитя Лима, и думать ей пристало теперь совсем о другом.
Лира поглядела на Альму и в который раз поразилась её спокойствию. Нет, ведьма могла веселиться и смеяться, злиться и кусаться, как и всякая молодая волчица, но, когда дело касалось её истинной цели, её жречества и богов, Альма не сомневалась. Наверное, если бы Лира тоже чувствовала, что её жизнь, судьба и будущее под властью сил более могучих, чем она сама, отец, сестра и даже король, то тоже спокойно наслаждалась бы жизнью и шла по начертанному пути. Этому Валирейн ужасно завидовала в Альме – вере, стойкой, как самый старый дуб, стоящий на краю скалы, обуреваемый волной и ветром. Если бы Лира была деревом, то тонкой рябиной, и едва ли вынесла бы и первый шторм. Её вера ещё так слаба… видно, потому Древние и послали ей Альму, свою рабу и глашатая, дабы она укрепила её корни, подарила цель и тропу под ноги.
Однажды она станет такой же уверенной и сильной, как Альма.
– Чувствуешь? – ведьма вдруг встрепенулась и оторвалась от еды, словно бы учуявший что-то зверь.
– Что?
– Ветер. Он стал холоднее, – ведьма ухмыльнулась. – Как я и говорила. Вскоре Царствие Огня сменится Царствием Ветра и Хлада.
Лира огляделась. Ветер был везде. Он шептался в гриве коней, игрался с листьями, бегал рябью по краю озера, растрепал косу Сорки, стоящей недалеко от береговых камней. Всё вокруг притихли, ощущая, что жара наконец уступила место благодатной прохладе. Ветер гнал с севера обрывки серых туч, скоро будет дождь, скоро Папа Ромох изольется на землю сладкой влагой, и изможденная любовью Сашая приляжет отдохнуть, и даже в виднеющихся далеко на севере Холмах Близ Гри, Лире мерещилось её изогнутое бедро в серебряных каплях испарины.
Перед их столом хмурой скалой вдруг вырос Биро.
– Госпожа, пора в дорогу.
Лира улыбнулась и кивнула. Отчего-то ей всегда хотелось ему улыбнуться, уж больно угрюмым выглядел гвардеец. Теперь это её люди, а о своих людях нужно заботиться.
– Не слишком с ним любезничай, – шепнула Альма, когда они сели обратно в экипаж, – нечего ему надеяться.
– О чем ты? – Лира нахмурилась. – Всего-то улыбка. Подумаешь.
– Он простак. Ещё удумает что-то. Что-то чего не надо, особенно с тобой.
– Что?! Ну и глупости! Ты думаешь, он… – От мысли, что этот деревенский стражник может вздумать что-то эдакое, да ещё и с нею, у Валирейн зашевелились волосы под косой и вспотели ладони.
– Всякое бывает, госпожа. Да и тебе нет надобности к нему привязываться.
– Я не привязываюсь! – Лира вдруг почувствовала, как у неё вспыхнули щеки. – Просто… Просто хочу быть внимательной к своим людям.
– Вот как ты говоришь? – Ведьма хищно улыбнулась, так, как улыбалась всегда, когда чуяла в словах Лиры ложь. – Отчего бы тогда тебе не проявить внимательность к ней?
Альма кивнула на дверцу кареты, которая в тот же миг отворилась, впуская внутрь экипажа Сорку. Валирейн покраснела ещё гуще, ведьма всегда умела её устыдить. И то правда, Сорка была ей кормилицей, но Лира так жестоко с нею обошлась, а из стыда и вовсе отвернулась от служанки, не выказывая никакого расположения и заботы. Но если она шпионка сестры, если она верна Алессе, а не ей, что тогда? Оронца посмотрела украдкой на кормилицу, но она не обладала магической проницательностью Альмы, поэтому не смогла ничего прочесть по её строгому лицу и уткнулась в окно, а экипаж вскоре тронулся дальше по северному тракту.
========== Глава 4 ==========
Она видела однажды полуобнаженного мужчину. Это был кузнец из городка в низине, что прямо под их родовым поместьем. Он был не очень высок, но неимоверно широк в плечах, у него были огромные руки, и здоровенные ладони, походившие больше на звериные, нежели человеческие, а всю его грудь и живот покрывала жгуче чёрная, с виду жёсткая, что проволока, поросль. Ей было десять, и она страшно испугалась этого получеловека-полузверя. А сестра тогда смеялась над нею. Мужчины те же звери, говорила она, и тебе однажды пускать такого в постель.
Но Биро был не таким. Тоже высок и ладно скроен, но совсем не зверь. На его груди почти не было волос, он казался скорее гибким и стройным, нежели здоровым, как медведь. Но сестра говорила, что такое рано или поздно случается со всеми мужчинами, дай только срок. Пока они молоды, то больше походят на поджарых псов и только потом разрастаются до матерых волков. Или боровов, это как повезёт.
Биро стоял по колено в воде вместе со своим жеребцом и тёр его бока скрученной охапкой травы. Конь то и дело фыркал и бил себя мокрым хвостом, разбрасывая острые брызги, и Биро каждый раз ворчал, заслоняясь рукой. Стой ты смирно, скотина, говорил он, тебе же на радость стараюсь.
Остальные сдали своих коней на попечение слуг, Марук и сир Галлир вместо того сидели в лагере и играли в кости, но Биро не такой, он все делает сам. Сам чистит доспех и оружие, сам моет коня и свою посуду после обеда, не раз помогал Сорке таскать хворост для костра, натягивать шатер для отдыха госпожи и многое другое, что благородный сир оставил бы слугам.
Ей это нравилось. Такой простой, широк душой, по-деревенски чист и далёк от интриг и придворный лжи. Он почти как Альма, только ведьма хитра и опасна, но верна Лире и честна перед взором богов. Если и он будет Лире так же верен, если станет её защитником и приближенным, то ей точно нечего будет бояться. Сестра всегда окружала себя верными людьми, это было мудро, и Валирейн хотела поступить так же.
Только зачем она стоит сейчас, прячась за старой осиной, и смотрит на полуголого мужчину с конём, Лира не знала. Едва ли сестра точно так же присматривала себе приближенных. Разве что любовников… интересно, есть ли у Алессы любовники? Или она верна мужу? Любит ли она его? Любит ли их детей? Полюбит ли Лира Хозяина Холмов, своего будущего мужа? Говорят, под взором Отца и его скрепляющей узы церемонии, любовь приходит сама. Только сестра всегда смеялась, когда Сорка потчевала Лиру историями про таинство супружеского союза. Впрочем, Алесса любительница похохотать над, казалось бы, совсем не весёлыми вещами, и Валирейн не всегда её понимала.
– Чего ждёте, госпожа? Берег большой, ведите сюда свою кобылку.
Услышав голос Биро, Лира аж подскочила на месте, а Малинка за её спиной расфыркалась. Заметил… впрочем, не слишком то уж она пряталась.
– Я… я её просто выгуливаю…
Биро окинул её прищуренным взглядом, солнце слепило ему глаза.
– Что, сами никогда за нею не ухаживали?
Лира смущённо покачала головой, а потом вышла на берег, ведя лошадку за собой. В самом деле, она очень её любила, приносила яблоки и морковку, изредка чесала гриву, но никогда после прогулок не мыла её сама и не лечила, когда Малинка болела. Всё это делали слуги. Но так ведь и должно было быть! Только ей отчего то стало стыдно под прищуренным, пронзительным взглядом Биро.
– Ведите сюда, я покажу как.
Гвардеец вывел своего красавца из реки, наказал ему стоять на берегу и сторожить его вещи, потом помог Лире завести в воду Малинку, которой вдруг вздумалось немного заупрямиться. Но когда шелковых туфель коснулся гребешок волны, Валирейн отпустила поводья и шагнул назад.
– Что такое? Давайте, госпожа, ничего тут постыдного нет, за своим другом поухаживать. Задирайте юбки, скидывайте туфли и в воду. Она тёплая, не застудитесь.
Задрать юбки?! Говорит как с трактирной девкой!
Лира осторожно вошла в воду, надеясь, что их сейчас никто не видит.
– Ну вот. Берете мочалу, хорошенько её в речке потормошите, лучше если в мочале корень будет мыльный, они тут везде растут, найти труда не будет. Кобылку погладить надо, успокоить, они не все такое любят. А потом берете и натираете ей хорошенько бока, да, вот так, ну, говорю же, ничего премудрого.
– Как ты давишь! У меня сил так не хватит!
– Так не давите, как я, давите, как можете, главное трите, трите хорошенько.
Лира старательно терла мыльный бок Малинки, пока Биро с нею ласкался, гладил её по морде, шептал ласковые слова, как девицу умащивал. От него пахло потом, резким, мужским, такое она однажды почувствовала ещё девчонкой, когда с отцом и сестрой была на пиру у барона Гарцати на северо-западе королевства. Зал его дворца кипел и бурлил от народа, взрослых мужчин в шерстяных плащах. Запах этот стоял там весь вечер, и сестра почти не отрывалась от надушенного платка.
– Красивая она у вас, – Биро улыбнулся, Лира впервые увидела его улыбку – открытая, простая, немного неуклюжая, будто у гвардейца чуть косил рот, но зато настоящая. —Серебристая даже, не серая. И яблочки ровнёхонькие. Сразу видно, чистокровная, не то, что мой бродяга.
– Это подарок от какого-то лорда, он ко мне сватался, но отец отказал. А Малинка осталась.
Гвардеец кивнул.
– А лорду Холмов, значит, не отказал.
– Значит, да, – Лира подняла голову, и встретилась с тёмными глазами Биро. Они тоже улыбались.
– У вас… у тебя, видно, хорошее настроение.
– А чего бы и нет, госпожа? Погода налаживается, чую, север близко. А на родине всегда лучше дышится.
– Зачем же ты согласился на службу в столице, раз так не любишь её?
Биро хмуро посмотрел в сторону, словно бы его побеспокоило что-то в воде.
– От некоторых предложений не отказываются.
Вот дурочка… зачем спросила, ясно же как божий день, что он не любит говорить о службе в столице, дурочка, дурочка!
– Я… рада, что тебя послали сюда, сопровождать наш экипаж. Мне кажется… я думаю, ты хороший человек. Честный. А мне… очень бы хотелось кому-то доверять…
Лира неловко улыбнулась, но Биро только хмыкнул, будто её слова совсем его не тронули.
– Разве своей служанке вы не доверяете? Всегда с нею вас вижу.
Она не служанка, хотела возмутиться леди, но не стала.
– Доверяю. Но доверять только одному человеку, это совсем не то, что доверять хотя бы двум.
– Думаете, все вокруг враги? – Биро чуть наклонился к ней, словно бы хотел загородить их от посторонних ушей.
– Не знаю, – теперь Лира опустила взгляд в воду. – Мне так кажется… кажется, что здесь все против меня.
– Разве? Гвардейцы из столицы защищают вас в пути, служанки взбивают перину и собирают вам на завтрак ягоды, возница каждую стоянку проверяет колеса кареты и чинит их, ежели что, лишь бы только путь ваш был лёгким и быстрым, а вам, значит, везде мерещатся враги?
Вот дурак, подумала Лира, он ничего, ничегошеньки не понимает! Или и вовсе насмехается над нею?..
– Ты говоришь верно. Но разве эти люди служат мне? Разве выполняют мои приказы? Или приказы короля, моей сестры? Здесь никто не служит мне по-настоящему, никто не предан мне душою лишь потому, что я их единственная госпожа.
Биро хохотнул в кулак, изумленно глядя на неё сверху вниз.
– А замашки то у вас не иначе как королевские.
Лира гордо улыбнулась.
– Почему бы и нет?
Гвардеец склонил голову, рвано, по-солдатски, и серьёзно произнёс:
– Что ж, раз так, тогда я клянусь вам в верности, Ваше Величество.
Валирейн долго сдерживала смех, но все же сдалась и рассмеялась, и Биро рассмеялся с нею.
С тех пор угрюмый гвардеец сопровождал её везде. В пути шёл всегда с её стороны кареты, готовый в любую минуту исполнить приказ своей королевы, подвести Малинку, чтобы госпожа немного размялась верхом или же просто подышала. Когда они с Альмой откушивали в лагере, всегда находился где-то поблизости. Это больше проходило на игру, нежели надобность, ведь королевский тракт, по которому они шли, хорошо охранялся, но им обоим так было лучше. Лира чувствовала себя в безопасности и заботе, Биро было в радость служить тому, кому это было так нужно, ведь он солдат, гвардеец и привык к службе.
Альма не упускала возможности броситься в него какой-нибудь сальной шуточкой, но ведьма всегда так делала, она не слишком-то любила мужчин.
Сорка со временем оттаяла, все-таки она любила свою бывшую воспитанницу как дочь, и Лира это знала. Вскоре женщина снова стала до жути говорливой, ворчливой и излишне заботливой второй матерью. Валирейн привычно отмахивалась, но старалась не слишком обижать Сорку. Возможно, она и впрямь любит её, а не просто старается быть ближе, чтобы шпионить для Алессы.
Биро стал её тенью, большой, больше, чем она сама, сильнее, чем она сама, и эта тень дарила ей чувство покоя и безопасности, хоть Лира и не слишком привыкла кому-то верить. В этом было что-то детское, в таком наивном доверии, что-то глупое, это как доверять родителям, безусловно и естественно, по зову инстинкта. Это страшило и одновременно утешало её. Ей хотелось попробовать… а вдруг?.. Вдруг он станет ей как Альма? Только…
Сорка приставала к ней, мол негоже ей миндальничать с гвардейцем, она без пяти минут замужняя леди, и Лира в раздражении выдала, что она говорит прямо как Альма, не один ли и тот же бог шепчет им в уши? Ведьма только рассмеялась, а Сорка едва не позеленела от возмущения, поперхнулась и зашлась кашлем, что ещё больше развеселило Альму. Сдаётся мне, сказала она, хлопая женщину по спине, это Папа Ромох ей в рот кое-что сунул.
Минул месяц пути, холмы, эти изогнутые бедра, укрытые зеленой сорочкой, становились все ближе. Дальше за ними угадывались горы, их название Биро никак не мог вспомнить, но черные пики, припорошенные снегом, рвутся к небесам уже очень давно, и, как сказал гвардеец, горам наверняка все равно, какое название им придумали люди. Старое поселение, бывшее здесь до прихода Королевства, тоже древнее, в былые времена принадлежащее не короне, а северянам, которые с островов. Когда Биро рассказывал удивительные истории здешних земель Лира не уставала поражаться, Сорка чопорно поджимала губы, а Альма только плечом поводила, видала, мол, места и более дивные.