Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

Она оставила Милен в уборной, решив дать девушке время прийти в себя. К тому же, стоило настроить и других участников драмы – не только же Апрэль отличалась совершенно отсутствующим умением играть. Раздражало только, что, выйдя из туалета, Тен-Тен заметила давшего дёру Нино. Интересно, получилось ли у этого недорежиссёра записать их с Милен разговор? Тен-Тен не знала возможностей здешней техники для гражданских.

Упущение, которое стоило бы восполнить. А ещё она недооценила Нино: парню хватило умений вскрыть замок. Отмычкой или ударом – не важно, главное ведь результат.

Но сейчас её больше волновала актёрская игра. Что-то делать с Адрианом было просто бесполезно, тут одними объяснениями не отделаешься. К тому же, судя по психопортрету мальчишки, он привык подчиняться. Скорее всего, на какие-то комментарии и поправки, – тем более от Хлои, – он просто улыбнётся, створки его зелёных глаз закроются, и информация пройдёт мимо очаровательной лопоухости. А вот Айван – это уже интересно. Тут было можно работать.

Может, именно Айван вытянет всю эту игру, и их отпустят по домам. Тен-Тен очень на это надеялась. Оставалось только замотивировать здоровяка.

В классе Нино выглядел так, будто никуда и не уходил. Выдавало парня разве что слегка учащённое дыхание, которое можно было бы списать на что угодно. Адриану в сотый раз поправляли макияж; Тен-Тен грешным делом предположила, что девушке с прямыми чёрными волосами и окрашенной чёлкой просто нравится прикасаться к лицу Агреста. В любом случае, тот не слишком возражал, привычно подставляя щёки для пудры, а губы для блеска.

Удивительно, что красили его почти как девушку.

На возвращение Хлои отреагировали предсказуемо-негативно. Маринетт вскинулась, прищурила голубые глаза и скривила губы, прежде чем задать очевидный вопрос:

– Где Милен?

Тен-Тен стряхнула с плеча несуществующую пылинку, показывая собственное равнодушие. Наверное, прошлая Хлоя закинула бы волосы за спину, однако Такахаши сменила высокий хвост на пышный пучок. При этом оголялась нежная, длинная шея, и Буржуа выглядела по-юношески невинно и хрупко. Одна сплошная польза.

– В туалете. Возможно, рыдает.

Нино раздражённо всплеснул руками, едва не выронив камеру; за такую неосторожность он был награждён возмущённым воплем Альи и тычком под рёбра от неё же.

– Ну и где нам искать другую главную героиню?! – зашипел от боли Ляиф. – Хлоя, обязательно всё портить?!

На это замечание Тен-Тен только пожала плечами.

– Какая разница, с такой главной героиней ты всё равно ничего не снял за три часа. Что она есть, что нет – результат одинаковый.

Адриан вздохнул. Девушка, поправляющая слой пудры на его лице, шикнула – и Агрест замер, как статуя. Вот он, профессионализм во плоти.

Нино вцепился в волосы. Алья отобрала у него камеру – во избежание, видимо.

– И что ты предлагаешь делать?! Кого я возьму на главную роль?! Тебя, что ли?

– Тогда я хочу быть в костюме медсестры.

– Что?!

Тен-Тен фыркнула, заметив чужое недоумение. Великие духи, как мало нужно этим детям, чтобы потерять концентрацию! Её учитель просто рыдал бы над их способностями.

Нино, однако, быстро пришёл в себя и даже по-собачьи мотнул головой.

– Как я впишу тебе медсестру в сценарий, Хлоя?!

– Понятия не имею. Но вот костюм медсестры мне точно очень подойдёт.

И, конечно же, во всё это не могла не влезть Маринетт. С воинственным кличем она призвала одноклассников отправиться на поиски несчастной Милен. На Хлою хвостатая при этом смотрела как на злейшего врага.

Учитывая, что перед этим Хлоя слышала, как Алья говорит о поцелуях в сценарии между главными героями… что же, картина складывалась не слишком приятная. Маринетт было важнее не допустить соприкосновения губ Хлои и Адриана, чем по-быстрому закончить эту канитель со съёмками. Более того, поиски Милен эта девчушка использовала просто как… предлог.

Не слишком здоровый эгоизм для девицы, которая пытается показать всем и каждому, какая она милая, добрая и потрясающая подруга.

Самым печальным во всём этом было то, что детишки, как барашки на привязи, пошли за пастушкой-Маринетт. Безропотно; даже самые ленивые из учеников с последних парт, встали со своих мест и вышли в коридор.

Тен-Тен вышла последней. Она следила за тем, как даже Сабрина, – собачка-Сабрина! – неуверенно оглядывалась то на Хлою, то на выходящих детишек, переминалась с ноги на ногу и пыталась не поддаться инстинкту стада. Выходило, кстати, так себе. В этом классе оказалась на удивление сильная привычка потакать желаниям Маринетт.

– А мы не пойдём? – неуверенно спросила Сабрина, когда последний из подростков вышел из класса.

Тен-Тен посмотрела на неё и медленно кивнула. Ей вся эта история с фильмом, превращающаяся непонятно во что, совершенно не нравилась. Однако она также не знала, к чему приведёт отказ от участия в совместной работе. У них в академии шиноби, к примеру, последующие за прогулами отработки были ровно в пять раз длиннее.

Поэтому она последовала за остальными детишками, чувствуя себя в этом стаде паршивой овцой.

В коридоре её, однако, ожидал сюрприз: растерянные школяры жались друг к другу и со страхом смотрели на окна, залитые чем-то тёмно-фиолетовым. Среди детишек Тен-Тен не увидела ни Маринетт, ни Адриана; Нино же, как заведённый, восхищённо выкрикивал нечто бессвязное и нервно прыгал с места на место. Алья отдала парню камеру, и теперь он пытался снять жижу с разных ракурсов, беспрестанно комментируя свои действия.

– Что происходит?

Понадобилось ещё три раза задать этот вопрос, чтобы на неё обратили внимание. При этом в последний раз Тен-Тен подняла голос и сделала его максимально-неприятным, резким и противным.

Ну, если Хлою воспринимали только в моменты, когда она истерит, то кто она такая, чтобы рушить устоявшиеся привычки?

– Акума! – восхищённо сказал Нино. – Мой фильм займёт первое место!

– Не забудь отдать мне копию материала для Ледиблога, – вставила Алья.

– Конечно, без проблем. Для тебя что угодно!

Учитывая, что никакого прозвища или обращения не было, Тен-Тен решила, что парочка всё-таки ещё не парочка. Однако, принимая во внимание их взаимное притяжение, – которое они, видимо, даже не замечали, – до этого было недолго.

Но акума… Тен-Тен не могла определиться с собственными чувствами. С одной стороны, это было максимально похоже на её мир: неясные силы, противник, который непонятно чего добивается, необходимость выживать и выходить из странной ситуации целой… с другой стороны, у Тен-Тен из оружия рядом была только Сабрина – и та сомнительной полезности.

Акума – это ведь что-то настолько размазанное, непонятное. Судя по просмотренным видеорепортажам, одержимое существо могло быть гуманоидным или же совершенно не напоминать человека внешне. Силы разнились от случая к случаю, и, хотя их применение оставляло желать лучшего, – было видно, что акуманизированные не привыкли к мощи и разрушениям, – они всё равно оставались опасны для гражданских.

И, вот. Корень проблем. Несмотря на оставшийся опыт, Тен-Тен всё ещё была гражданской. Ослабленной отравлением девушкой, совсем не созданной для борьбы.

Она развернулась на каблуках и направилась в сторону столовой. Сабрина, как приклеенная, пошла следом. Рыжая постоянно оглядывалась, нервно мяла пальцы и кусала и без того покрасневшие губы.

– Куда мы идём, Хлоя?

– В кафетерий.

– Что?.. а зачем?

– В здании акума, которая блокировала выход. Я не собираюсь просто сидеть и ждать, пока меня покалечат или убьют. Тебе напомнить, кому обычно достаётся из-за активности одержимых?

Короткий взгляд из-за плеча выхватил кончик ухмылки рыжей и злой блеск радужек. Сабрина, как и другие дети этого мира, очень слабо контролировала взгляд и грани своей мимики.

Тен-Тен хотела найти нож. Подошёл бы любой, лишь бы был острым: и канцелярский, и поварской, да даже пластиковый. А где ей искать нож, если не в столовой? Хоть что-то похожее на него там должно быть. Ну или вилка. Ножа не бойся, бойся вилки… если сдвинуть зубья, то получается неплохой кол.

А ещё вилки с хорошим балансом летят не хуже ножей.

– Может, попытаемся выйти?

– Окна блокированы. Двери, скорее всего, тоже. И я не горю желанием проверять крепость этой фиолетовой жижи.

– Почему?

– А вдруг она липкая? Попадёшься, как мошкара в паутину.

– Ясно… ты такая умная!

– А ты слишком громкая. Хочешь, чтобы акума тобой пообедал?

– Н-нет. Прости.

В столовой Тен-Тен, как и думала, нашла плохонький нож. Баланса у него не было вообще, лезвие держалось в деревянной ручке на клею, да и поточить его не мешало бы… размером нож оказался едва ли больше женской ладони, и держать его обратным хватом было крайне неудобно.

В любом случае, получив в руки оружие, Тен-Тен слегка успокоилась. Не то чтобы мир заиграл прежними красками, но частичка уверенности всё же вернулась в её голову.

Да, она была зависима от оружия. И она не ощущала себя в безопасности без пары лезвий под боком. Это была часть её идентичности, раз за разом спасающая Такахаши жизнь.

План Тен-Тен был простым, как лапша в рамене: ей стоило укрыться в любом помещении и просто дождаться, пока Маринетт в красном сделает всю работу. Смысл самой лезть на рожон, если рядом есть люди, специально созданные для решения проблем такого рода? Про обученность Тен-Тен не говорила. Было как свет ясно, что Маринетт самоучка.

Получила она свои силы в результате ошибки или же её Мастер пожелал кинуть девочку в гущу событий без подготовки – неизвестно. Тен-Тен в любом случае не одобряла наличие подобной мощи у человека, не осознающего свою ответственность. Такахаши была уверена: если девочка-в-красном и косячит, то исключительно по-крупному.

То же самое, кстати, относилось и к котомальчику. Здесь герои были совершенно на одном уровне.

Пытаясь добраться до условно-безопасного класса Тен-Тен с Сабриной, естественно, столкнулись с акумой – благо, та их не увидела. Нечто аморфное, похожее на огромное желе в форме розово-фиолетового многоглазого монстра, напало на Айвана. Вернее, это непонятно что наскочило на Айвана, обнюхало его, лизнуло – и скрылось в школьных коридорах.

– Милен?.. – потрясённо выдохнул после этого подросток.

Тен-Тен поджала губы. Ну конечно. Милен.

Как она, высококлассный шиноби, смогла забыть про наличие в этом мире Бражника? Естественно, здешний злодей наверняка воспользуется ситуацией, и вместо позитивной для себя агрессии от Апрэль Такахаши получила потенциально озлобленного на Хлою Буржуа монстра.

Отлично, просто отлично. Нож оказался как никогда кстати.

И, вроде бы, силы Ледибаг воскрешали мертвецов… но это уже на самый крайний случай. Тен-Тен совсем не хотелось проверять, хватит ли добродушия Маринетт, чтобы не отменить воскрешение своего злейшего школьного врага. Это всё было очень печальными сценариями.

– Идём, – приказала она Сабрине, прежде чем двинуться вслед за одержимой.

– Мы за акумой?!

– Нет. Мы в класс.

Логика была простой: акума бежала в какое-то определённое место и совершенно не интересовалась тем, что оставалось у неё позади. А значит, у неё на хвосте было наиболее безопасно.

Комментарий к Глава 7. Фильм.

Спасибо за поддержку. Беседа прошла никак: меня всё ещё не уволили, но на работу я не хожу, лол. Интересно, как они там это всё проворачивают.

Вопрос к вам, дорогие читатели. Стоит ли делать главы больше? В целом, главы могут быть как сейчас или же примерно в 2 раза больше. Как вам будет комфортнее? (на график выкладки, – какой, лол, график, – это не повлияет, потому что, ну, я сейчас всё равно не работаю).

Всем хорошего дня

Алоха!

========== Глава 8. Страшила. ==========

Комментарий к Глава 8. Страшила.

Алоха.

Судя по комментариям, мы всё-таки увеличиваем объём.

Я думаю, у истории будет 5000 +– 500 слов на главу. В этой ~ 4600. Короче, объём как у Граней Миров.

Отзывы мне за продуктивность :D

Приятного чтения!

.

Кстати, если есть интересующие акумы, чтобы я их описала – предлагайте. Может что-то войдёт в историю :) Пока я планирую переработку акум из первого сезона до Злого Гитариста. Не всех, но штук пять должно быть.

Алоха.

Нельзя было сказать, что внешний вид монстреллы, – Сабрина сразу обозвала акуму Страшилой, чем рассмешила Тен-Тен чуть ли не до колик, – произвёл впечатление на ниндзя. Скорее, заставил задуматься о том, как можно это непонятно что упокоить.

В мире Тен-Тен, полном опасности от каждого куста, люди в основном сражались против людей. Однако это не было аксиомой. На своём недожитом веку Такахаши умудрилась столкнуться в бою и с демонами, и с животными, и с механизмами. И даже, – страшно подумать! – с богами.

В последнем случае она, конечно, в основном стояла в сторонке и тихонько молилась другим богам, оставшимся на небесах, за собственное благополучие и жизнь. О да, пока герой-Наруто сражался с сошедшими к людям небожителями, Тен-Тен как никогда хотела просто не протянуть ноги. Пожалуй, если бы побег гарантировал её выживание, она бы исчезла, не задумываясь.

Вот только тогда на кону стояла не только её жизнь, но и существование человечества в целом, так что покидать поле боя не было никакого смысла.

Сейчас её больше интересовал монстр. Страшила. И то, как от него можно избавиться.

А ещё – что будет с акуманизированным человеком, если акуму убить. Не заниматься лишней работой с поиском заражённой вещи, а просто и без затей, к примеру, отрезать голову. Восстановит ли Ледибаг девочку после обезглавливания? Или на руках Тен-Тен будет чуть больше крови?

Она не особенно любила убивать, хотя и была опытным шиноби. И это считалось нормальным: если вид крови и чужой последний вдох приносили тебе удовольствие, то это становилось поводом для визита к менталисту. Не было ничего страшнее в мире Тен-Тен, чем сошедший с ума ниндзя.

Итак, Страшила. Тварь повторяла внешний вид маски для съёмок, которую Тен-Тен отобрала у Айвана. Значит, акуманизировалась действительно Милен: Такахаши вручила ей в руки эту самую маску, прежде чем вывести из себя.

Страшила был большим, вполне уверенным в себе монстром розово-фиолетового окраса. Удивительно, но такая яркость совсем не мешала твари прятаться в тени углов; до того, как Страшила напрыгнул на Айвана, Тен-Тен этой розовости не видела. Значит, окрас каким-то образом только помогает мимикрировать. Возможно, желеобразная шкура поглощает свет?

Глаз было целых три, с одним центровым на лбу, точно у просветлённого монаха. Жёлтая склера, отсутствующая радужка, вытянутые щёлкой зрачки. При этом последние не расширялись в зависимости от освещения, так что, возможно, глаза для Страшилы были не нужны. Или же и вовсе были фикцией.

На голове – синие волосы, свалянные в дреды. При этом не было разделения текстуры кожи и волос, так что они предоставляли для Тен-Тен заманчивый манёвр. Можно схватить, дёрнуть, отрезать – это на всякий случай, если дело примет скверный оборот. Тен-Тен вообще-то совсем не собиралась сталкиваться со Страшилой лицом к лицу, особенно учитывая, что именно Такахаши вывела Милен из себя.

У Страшилы были совершенно невыразительные зубы: круглые и редкие, они даже не перекрывали монстру пасть. Значит, он не полагался на них при охоте. Как и на мягкие, тёмные ногти, которые даже не выглядели опасно. И, хотя руки Страшилы были крупными и накачанными, они так же не являлись основным способом охоты.

Опасен, по мнению Тен-Тен, был хвост. Длинный, гибкий, без опушки или шипов. Он напоминал хлыст, и бил наверняка с такой же силой. Учитывая, что ножки Страшилы оказались неправдоподобно-тонкими, хвост был ещё и способом передвижения.

Вообще, по мнению Тен-Тен, монстр вышел каким-то… жалким, что ли? Да, он выделял непонятную субстанцию, которую не удалось расковырять ножом и разбить брошенным стулом; да, он был довольно неприятным чисто внешне; да, он был быстрым, хорошо маскировался и мог незамеченным напасть из тени; ещё у него был потенциально опасный хвост, но на этом его боевые качества кончались. Как-то негусто для чудовища.

Вот в мире Тен-Тен эту розовую штучку убил бы первый выпускник Академии шиноби. Шкура Страшилы, судя по её виду, не была прочной, как обычное желе или студень. Самое то для проникающего урона и колюще-режущего оружия. А уж кунаями детки-ниндзя учились управлять едва ли не с пелёнок.

Не желая лишний раз сталкиваться с неясным монстром, Тен-Тен увела Сабрину в один из пустующих классов. Пока рыжая задвигала дверь стульями и шкафами, Такахаши сидела на парте и рассматривала свои ногти. Жёлтый лак облупился на кончиках, обнажая светлую пластину, и выглядело это не лучшим образом.

– Напомни мне потом сделать маникюр, – сказала Тен-Тен, наблюдая за красной от натуги Сабриной. – Этот себя уже изжил.

Естественно, рыжая не ответила. Сложно одновременно сохранять дыхание, удерживать себя от обморока и двигать тяжеленную мебель. Тен-Тен даже головой покачала: в действиях рыжей смысла было не больше, чем в криках Наруто. Страшила передвигался по потолку и тёмным углам, а потому легко мог забраться в класс через ту же вентиляцию.

Учитывая, что окна были залиты фиолетовым нечто, Сабрина собственноручно закрывала и себя, и Хлою в ловушке. Интересно только, понимала ли она это?

Кое-как разобравшись со шкафами, Сабрина утомлённо прислонилась мокрой спиной к одному из них. На девушке были тёмные штаны и светлая блузка, липнущая к телу из-за пота. Красное лицо медленно возвращало свой цвет, пока рыжая пыталась восстановить дыхание и хоть немного прийти в себя.

Итак, по субъективному мнению Тен-Тен, Сабрина была красивой. В местах, откуда была родом Такахаши, рыжие встречались крайне редко; в большинстве своём они были или дальними родственниками, или как-то связаны с исчезнувшим кланом Узумаки. Поэтому в новом мире рассматривать яркую лисью рыжесть на голове обычной девчонки было даже забавно.

У Сабрины было красивое, правильное лицо. Огромные очки совершенно не портили впечатление от её черт. Скорее даже напротив, они придавали облику рыжей завершённую нежность, мягкость, беззащитность. На такую посмотришь и не поверишь, что она может травить другого человека с холодным расчётом.

Хотя Тен-Тен не была уверена в своих выводах. Что-то не сходилось. Как Сабрина, человек достаточно порывистый, молодой, неопытный вдруг решился на медленную травлю другого живого существа? Даже если этим «существом» была надменная, сложная, сломанная Хлоя Буржуа. Сабрина не могла не понимать, что она с каждой каплей-гранулой-щепоткой яда становится убийцей. Ну не была она глупой.

Без поддержки со стороны она бы просто-напросто свернула с этой кривой дорожки при первом же сомнении. Сабрина, как и любой другой подросток, могла бы натворить бед из-за вспышки гнева или под аффектом; для растянутого во времени убийства нужна холодная голова и железная логика. Нужно сердце, закованное в гранит и глаза, не знающие слёз.

Как у Андрэ Буржуа, к примеру.

Если взять за рабочую теорию, что Андрэ действует чужими руками, то всё становится просто и понятно. Он хочет убрать неудобную для себя и своей карьеры Хлою, но действовать самостоятельно не может – как и у любого другого общественного деятеля, у Андрэ слишком много наблюдателей. Поэтому он начинает действовать через человека, подобравшегося к дочери максимально-близко и практически доведённого до срыва. Через Сабрину.

Благодаря связям Андрэ получает яд. Возможно, он как-то обосновывает его получение; может быть, этот яд на самом деле – лекарство, которое выписал ему врач. Отец Хлои отдаёт этот яд взбешённой, но подавляющей свои эмоции Сабрине, объясняет, что делать, и просто смотрит со стороны. Сабрина подсыпает отраву, даже не зная, что каждый её рыжий шаг контролируется сверху.

Конечно же, Андрэ не пустил бы всё на самотёк. Не тот он человек. Люди типа мэра Буржуа слишком любят всё контролировать. И убийство собственной дочери – не исключение. Интересно, обведена ли предполагаемая дата смерти Хлои в его календаре? Или же его секретарь налепила на выбранный день яркий стикер?

Сабрина травит Хлою, сжираемая собственной подавляемой ненавистью. Хлоя, которая начинает чувствовать себя всё хуже день ото дня, становится ещё более несносной. Сабрина продолжает её травить, практически от отчаяния, подгоняемая комментариями и поощрениями Андрэ. В какой-то день она приносит Хлое сок с увеличенной дозой яда, нарушая договор с мэром Буржуа, и это становится финальной нотой в жизни блондинки. Вместо неё открывает глаза Тен-Тен, которую сожрала изнутри собственная чакра.

Красивая теория. Жаль только, что слишком стройная.

Тен-Тен закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. Сабрина уже пришла в себя, и теперь бездумно смотрела на окно, залитое фиолетовым. В стёклах её очков отражались лампы, и увидеть взгляд было практически невозможно.

Для шиноби это было мелочью. Как мало могут сказать глаза в сравнении с мимическими мышцами! Плох тот ниндзя, что ориентируется только на взгляд; брови, нос и губы могут сказать намного больше.

В сухом остатке была Сабрина-убийца, которую наверняка кто-то курировал. Кто-то взрослый, кто не желает добра Хлое и совершенно не догадывается, что вместо хрупкой розочки в этом теле ветвится ядовитая хура.

В классе было тихо, только неуверенно тикали настенные часы. Батарейка доживала свои последние минуты, и стрелка сбоила, неверно отсчитывая секунды. Раз-два-р-раз-тихо. Раз.

Рваный ритм действовал на сознание, даже если это не было заметно. Тен-Тен видела, что Сабрина неуютно ёжится: над ней издевались часы, ей было холодно от пота, стены давили со всех сторон, из комнаты не было выхода. Она была заперта с ненавистным ей человеком, чьё поведение изменилось, и это тоже нервировало.

Подсознательно Сабрина, конечно же, всё поняла. И что Хлоя умерла, и что вместо неё теперь кто-то другой. Тело рыжей реагировало соответственно: сжатые мышцы, неясная тревога, лёгкий нервный тик. Наверняка ухудшился сон. Не только из-за присутствия рядом Тен-Тен, но и из-за внутреннего понимания убийства. Сознание же, в свою очередь, не понимало этих намёков. Но что такое сознание против древних инстинктов, которые в этом техногенном мире пытаются задавить изо всех сил?

А ещё где-то за дверью был монстр. Как в детских страшилках, он ходил по тёмным-тёмным коридорам школы, искал себе жертву и наслаждался ощущением собственного всемогущества. Вот только выглядел он откровенно по-клоунски.

Тен-Тен никак не могла заставить себя бояться розовое нечто. Так что сама с собой она договорилась просто не недооценивать Страшилу и относиться к нему как к одному из ниндзя-фриков. Вот так в прошлой жизни она сражалась против какого-нибудь идиота, а под конец он устраивал маленький конец света.

Такахаши просто не могла себе позволить беззаботности.

Она посмотрела на Сабрину и слегка улыбнулась. Рыжая отреагировала, вопросительно подняв брови.

Краем глаза Тен-Тен видела, как Страшила ползёт по потолку, словно большое розовое насекомое. Чёрные зрачки фокусировались то на Хлое, то на Сабрине: монстр никак не мог выбрать свою цель.

– Ты меня ненавидишь, Сабрина?

Рыжая вскинулась так резко, будто её ударили. Очки сползли на кончик носа, открывая глаза – ошеломлённые, удивлённые, шокированные. Подалась вперёд, но остановила себя на половине движения, когда сознание возобладало над подсознанием.

Страшила замер ровно над ними. Тен-Тен лениво завела руки за спину и упёрлась ладонями в стол. Пальцы левой коснулись рукояти ножа. Словно невзначай.

– Не думай, что я глупая или типа того. То, что я блондинка – это ни о чём, на мозге это не сказывается. Так что, ты меня ненавидишь?

Сабрина поджала губы. Выражение её глаз изменилось, стало жёстче, но всё ещё недостаточно яростным, чтобы Тен-Тен сказала: вот он, взгляд убийцы. Рыжая была опасна, это несомненно. Но почему же у Тен-Тен не получалось поверить в её хладнокровие?

– Я ведь так тебя гоняю, так над тобой издеваюсь. Или, может, ты мазохистка? Тебе это нравится?

Губы сошлись в такую тонкую линию, что совсем потеряли цвет. Сабрина сжала кулаки, тогда как Тен-Тен беспечно улыбалась, прямо смотря на не свою подружку. Страшила сверху принялся медленно водить плечами и тазом, как охотящийся кот.

– Так что, Сабринчик? Любишь, когда тебя оскорбляют, значит? Как скучно.

– Зачем ты это делаешь?!

Сабрина сделала агрессивный шаг вперёд и махнула рукой, словно пытаясь через весь класс дотянуться до насмехающейся над ней Хлои. В этот же миг все три жёлтых глаза Страшилы сконцентрировались на источнике звука, и монстр прыгнул, вытягивая вперёд антропоморфные руки с бесполезными ногтями.

Тен-Тен хмыкнула. Улыбка переросла в кривую ухмылку, пальцы в мгновение подтянули нож, и вот уже сталь вырывается из её рук. Белой вспышкой лезвие мелькнуло за долю секунды до вопля, полного ярости и боли.

Как Тен-Тен и хотела, нож срезал добрую треть от гибкого и опасного хвоста. Разрез вышел грязным, лезвие больше рвало из-за силы броска, чем легко проходило через плоть. Кости не было. Страшила взвыл, закрутился на месте. Из обрубка хвоста во все стороны хлестала тёмно-фиолетовая кровь, быстро застывающая в воздухе.

Сабрина смотрела на это бешенство остановившимися зрачками. Тен-Тен спрыгнула со стола и кинулась к рыжей, схватила её за руку, оттащила от шкафов. Вовремя: беснующийся Страшила бросился вон из класса, с удручающей лёгкостью снеся не только все преграды, но и часть бетонной стены.

Сабрина медленно повернула голову к Хлое. Возле глаз у рыжей выступили тёмно-синие вены, лицо было бледным, как посмертная маска, а зрачки превратились в две крошечных точки. Очки только чудом держались на кончике носа, а на лбу блестели капли пота – уже не от физической нагрузки, а от страха.

Тен-Тен отпустила руку рыжей и подошла к обломкам мебели. Среди них валялся нож, уже не пригодный к бою: кровь Страшилы, застывшая на лезвии, превратила хоть какое-то оружие в тупую биту. Мысленно поблагодарив нож за недолгую службу, Тен-Тен через пролом вышла в коридор, и только после этого обернулась на Сабрину.

– Ты идёшь или останешься здесь дожидаться его?

– Кого – «его»?

Хлоя бы на этом месте закатила глаза и фыркнула. Или же, что более вероятно, попыталась убежать от места происшествия, захлёбываясь собственным ужасом и слезами.

Тен-Тен продолжила смотреть на Сабрину спокойствием голубых озёр.

– Не знаю, своего любовника?

– Кого?..

– Слишком взросло, да? – едва слышно пробормотала Такахаши. – Страшилу, Сабрина. Ты останешься ждать Страшилу?

– Что? Нет! Ни за что!

Она с такой прытью поспешила пройти через обломки мебели, что Тен-Тен даже не успела ничего сказать. Зато Такахаши с печальной чёткостью видела, как неосторожная рыжая задела один из остовов изуродованного Страшилой шкафа, и удерживаемые им полки под весом уцелевших книг прогнулись вниз.

Следом за ними по наклонной линии съехала какая-то награда. Не важно, за что она была получена; важно то, что её острая грань вошла в голову Сабрины с удручающей лёгкостью.

Рыжая даже не поняла что произошло. Мгновенная её смерть была, пожалуй, даже безболезненной. Девушка сделала по инерции ещё два шага, прежде чем рухнуть к ногам Тен-Тен. Награда при этом выскользнула из головы и тяжело упала рядом.

Тен-Тен поморщилась, глядя на обнажившуюся розовость. Дыра в голове Сабрины быстро наполнилась кровью, которая потекла по полу.

– Вот же…. блядство.

Смерть Сабрины была крайне неудобна хотя бы потому, что Тен-Тен пришлось бы изображать скорбь. Конечно, на самом деле она не испытывала по этому поводу никаких эмоций, кроме лёгкого раздражения и досады; но ей пришлось бы продумывать, как на исчезновение рыжей отреагировала бы настоящая Хлоя!

Пока не натекло много крови, Тен-Тен аккуратно подняла тело Сабрины и отволокла его обратно в класс. Скинув труп у ближайшей стены, Такахаши покачала головой: какая жалость, пресвятые духи. Такая молодая… И Тен-Тен не узнала, кто стоял за рыжей в отравлении Хлои.

Так и не начавшиеся размышления прервал громкий голос. Такой же Тен-Тен слышала по телевизору в репортаже об акумах; что удивительно, этот голос совсем не был похож на чуть визгливое звучание Маринетт. Может быть, магия этого мира сглаживала недостатки её обладателей?

– Нам нечего бояться, ребята! Страшила растёт от нашего страха, так давайте покажем ей, что мы не будем её кормить!

Тен-Тен потёрла запястье ведущей руки. При метании ножа оно перенапряглось и теперь отдавало слабой болью. Ничего страшного, просто немного неприятно.

Она осторожно выбралась из класса и зашвырнула внутрь награду-убийцу. Пятно крови, оставшееся на полу, Тен-Тен прикрыла одной из крупных досок. После она посмотрела на свои ногти и устало вздохнула: красивый маникюр окончательно умер.

Прямо как Сабрина.

Что за неудачный день. Если бы Тен-Тен могла, она бы поныла в духе Шикамару о том, как она устала и как ей всё надоело. Правда, её позитивный учитель долгие годы отучал Такахаши от любого проявления уныния, так что во время нытья Тен-Тен чувствовала бы себя крайне некомфортно.

Она пошла на голос Маринетт в красном, невольно оглядываясь по сторонам. Учитывая, что Тен-Тен отхватила Страшиле часть хвоста, вряд ли монстр настроен добродушно. У него теперь не было основного оружия для нападения, но всё ещё оставались сильные руки, которыми было бы удобно рвать людей на части.

Ледибаг, Кот Нуар и остаток учеников оказались в тёмном зале. Светильники и окна были заплёваны знакомой фиолетовой жижей, по полу и по стенам располагались коконы, больше похожие на невылупившиеся яйца. Тен-Тен быстро огляделась, прикидывая, куда можно спрятаться. Несмотря на наличие большого количества коконов, в основном пространство оказалось открытым.

И прямо посреди этого открытого пространства стояли герои и детишки. Ками-сама, что за дурость! Ведь даже гражданские должны понимать, что показывать себя так чудовищу – затея попросту идиотская!

Нино, кстати, продолжал смотреть на мир через камеру. Удивительно, как его Страшила не сожрал первым – саму Тен-Тен его поведение в опасной ситуации просто вымораживало. У парня что, проблемы с инстинктом самосохранения? Или же Ледибаг с её чудесами и воскрешением так разбаловала здешних людей, что они уже не ценят собственные жизни?

В мире Тен-Тен было воскрешение. И плата за него тоже была: один возвращается – один уходит. Это было правильно. Здесь же получалось так, что любые проблемы, что принесут монстры, могут быть решены одним выкриком Ледибаг. «Чудесное исцеление» – и рой божьих коровок вернёт всё на свои места.

От этого голова шла кругом. И не только у Тен-Тен. Судя по тому, что она видела, дети слишком привыкли к восстановлению и не видели в монстрах монстров. Не понимали его опасности, не осознавали риска для собственных жизней. Какой смысл беспокоиться, если Ледибаг всё вернёт на свои места?