Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Она отнесла тело к саркофагу. Стеклянный купол оказался сдвинут набок – в момент припадка Габриэль не верил своим глазам и открыл крышку, чтобы убедиться в пропаже, так сказать, вручную. Тен-Тен уложила женщину в саркофаг и аккуратно расправила подол платья.

Мёртвые заслуживали уважения. Живые тоже, конечно, но…

Тен-Тен нахмурилась и слегка наклонилась. На подоле платья, – оно было лёгким, чуть ниже колена, и очень красивым, – она увидела едва различимые пятна. Коснувшись одного из них кончиками пальцев, Тен-Тен сморщилась в отвращении: сперма.

Пазл в голове сложился с тихим щелчком. Нурру просил не судить своего человека строго; дескать, это всё не он, а парадокс, который расшатывает мозги. Тен-Тен было плевать: Габриэль Агрест в её глазах не просто упал, а провалился в пропасть. Самыми отвратительными человеческими проявлениями Такахаши всегда считала мародёрство и некрофилию.

Установив крышку гроба обратно, Тен-Тен подошла к Габриэлю и ещё раз пнула мужчину под рёбра. У неё самой тотчас вспыхнул огонёк боли в том же месте, куда она нанесла удар. Вероятно, это был механизм предохранения, чтобы акума не нападала на своего создателя.

Тен-Тен плевать на это хотела.

Она села рядом с Габриэлем на корточки и задумалась. Как долго он насилует труп? Вряд ли он начал промышлять этим давно, окружающие бы заметили. Отравление трупным ядом обычно совпадало по признакам с обычным: тошнота, рвота, диарея, слабость, головокружение, обезвоживание. Потом – ухудшение иммунитета и всяческие болячки.

На сознание трупные яды, несмотря на все байки вокруг них, не влияли. В самых крайних случаях отравления могли возникать галлюцинации, но в этом случае человек уже не выживал. Это было больше похоже на горячечный бред умирающего.

Тен-Тен сама провела несколько дней наедине с трупом в очень тесном помещении, но заработала только переутомление и общее отравление. Сакура рассказывала, что в трупе всего четыре яда, название которых Тен-Тен, конечно же, не помнила. Самые опасные – в кишках, в вагине и в мозге, остальные не так влияют на живых. Поэтому, оказавшись взаперти с трупом, Тен-Тен просто к нему не приближалась. Ну, насколько это было возможно.

Труп опасен прежде всего из-за бактерий, которые развиваются у него внутри. Когда человек умирает, эти маленькие дряни празднуют в честь своего кормильца и размножаются со страшной скоростью. Не подходи, не трогай, не контактируй – и всё будет хорошо.

Сожги труп, и всё вообще будет замечательно.

Габриэль насиловал труп вместо того, чтобы его сжечь. Контакт… был максимально близким, хотя Тен-Тен заметила, что тело Эмили пытались сохранить в первозданном виде. Мужчина был отравлен и болел неизвестно чем.

А ведь он был рядом с Адрианом. Всеблагие боги, дайте Тен-Тен сил.

Прибить бы его – и дело с концом. Тен-Тен встала, отошла от Габриэля и пошла в направлении своего прошлого броска. Кунай вонзился в стену, и чтобы достать его, Такахаши пришлось перелезать через клумбу с тёмно-зелёными колючими растениями.

Она прошла к двери, ведущей к тайному ходу, и захлопнула створки. Резиновая прокладка отлично лепилась, лишь стоило её нагреть. С этим помогла зажигалка, которую Тен-Тен когда-то подарил Шикамару. Отличная штука, только Такахаши потеряла её на войне, когда поджигала фитиль в стане противника.

Повертев в руках кунай, Тен-Тен вернулась к поверженному Бражнику, но пинать его ещё раз не стала – перегорела, наверное. Нурру просил не убивать. Ну ладно, просьбой это не было, скорее панический вопль на грани разумного.

Это было проявлением привязанности к Габриэлю или же разумный приказ из-за наличия парадокса? Тен-Тен не знала, но на всякий случай убрала кунай в свиток. Зажигалку положила рядом с мужчиной – проверить, останется ли вещь после пропажи одержимости.

Затем куноичи сложила десяток ручных печатей и хлопнула ладонями по груди Габриэля. Тен-Тен вложила все остатки своей чакры в технику, которой Ино, – да и Сакура, – пользовалась по двадцать раз на дню: Техника Запечатывания Сознания.

Такахаши не была искусна в делах допросов и в разведке, но эту технику куноичи знала в совершенстве. Техника Запечатывание Сознания, несмотря на своё название, взаимодействовала с памятью, блокируя нежелательные воспоминания. Сил у Тен-Тен было немного, но она надеялась, что их хватит для перекрытия короткого боя.

А уж про обморок пусть Нурру думает. И объясняет тоже он.

С ушедшей чакрой пропали и силы. Тен-Тен закрыла глаза, мысленно прощаясь с собственным телом: она вновь вернула облик Хлои Буржуа, даже не заметив момента перехода. Что обидно, рёбра от этого болеть не перестали.

В кармане джинсов было йо-йо Ледибаг. Тен-Тен подняла зажигалку с пола, достала игрушку и пару раз швырнула её – на пробу. Йо-йо слушалось, как вторая рука. Хорошие новости.

Она зацепилась за одну из балок и дёрнула леску на себя. Йо-йо спружинило, тело Тен-Тен легко поднялось чуть выше нужной высоты, игнорируя законы физики. Как раз, чтобы было удобно забираться на выбранную балку.

– Спасибо, – сказала куноичи, поцеловав игрушку.

Поскольку чёрный выход был запечатан, а лифтом Тен-Тен пользоваться не собиралась, оставался лишь один способ выйти из убежища Бражника – через витражи. Бить их Такахаши не собиралась, да и незачем: прямо по центру отсутствовал кусок стекла. Достаточно большой, чтобы пролезть сквозь него.

Ну или пролететь, как хотела сделать это Тен-Тен.

Она обвила леской руки, чтобы не травмировать запястья, зацепила йо-йо за балку выше и принялась раскачиваться, как на качелях. Почему-то была уверенность, что игрушка Ледибаг не подведёт и отцепится именно тогда, когда это потребуется. Так и произошло: во время одного из раскачиваний Тен-Тен почувствовала, что больше не держится за балку, а свободно летит вперёд, ровно в отсутствующее стёклышко.

Она вылетела из витража, не задев ни одной стекляшки. В воздухе её перехватили знакомые руки, не давая упасть.

– Привет, принцесса, – хмыкнул Лука, не смотря на неё.

Парень был в своей змеиной форме – то есть чертовски горяч и привлекателен. Но Тен-Тен так вымоталась из-за самоакуманизации и последующих нервов, что была просто неспособна оценить открывающийся экстерьер.

Она скатала леску на йо-йо и позволила себе наконец расслабиться. О том, почему Лука не пришёл раньше, она тоже не стала спрашивать – мало ли дел у супергероя со стажем.

– Подработаешь сегодня курьером?

Надо было найти Адриана и успокоить его насчёт Тен-Тен. Саму Такахаши стоило бы отнести домой. То есть, в отель.

И, конечно, нужно было вернуть йо-йо Ледибаг.

Лука улыбнулся, обнажив клыки.

– Из-за этого я и здесь, змейка.

Комментарий к Глава 21. Эмили.

Просто интересное. Хотела использовать в работе, но как-то не прижилось. Японские знаки зодиака и их характеристика:

1. Адриан https://horo.mail.ru/horoscope/japanese/263/

2. Тен-Тен https://horo.mail.ru/horoscope/japanese/257/

.

Информация о куноичи (вдруг кому-то не хватает супер-знаний по теме))

https://proza.ru/2016/01/17/570

Алоха!

========== Глава 22. Одри? ==========

Лука отнёс Тен-Тен в комнаты Хлои, а сам убежал возвращать оружие местной супергероине. Такахаши, очутившись в спальне, просто прошла к кровати и рухнула в неё лицом, даже не разуваясь.

Рёбра ныли, челюсть тянуло. Тен-Тен лежала, уткнувшись носом в пахнущие лимоном простыни, и хотела спать. Но не позволяла себе этого. Ещё столько предстояло сделать…

К примеру, нужно было позвонить Адриану и сказать, что с Тен-Тен всё в порядке. С Агрестом-старшим, правда, не очень, но это её уже не касалось. Ещё стоило сходить в обувную и проверить, не нашёл ли всевидящий Жан вещи, которые Тен-Тен себе оставила.

В том, что они не исчезли, Такахаши была уверена: зажигалка Шикамару всё ещё была у неё в переднем кармане джинсов и пребольно впивалась в бедро. Это зудящее ощущение не давало Тен-Тен уснуть, но и двигаться девушке было слишком лень. Вот и лежала, таращась открытыми глазами в бежевые простыни.

Пошевелиться ей всё-таки пришлось: в пальто от Бражника оказалось слишком жарко. По-змеиному извиваясь, Тен-Тен кое-как расстегнула дизайнерские пуговицы и сбросила вещичку с плеч. Сразу стало легче и появилось желание жить.

Не теряя этого ощущения, Тен-Тен перевернулась на спину. Чуть подумав, девушка села. Стоило взять себя в руки и на самом деле проверить, нашёл ли Жан оставленное оружие. Только нянь Хлои был настолько глазастым, что мог увидеть спрятанное в тёмной комнате.

Тен-Тен стянула обувь и взяла её в руки. Миленькие ботиночки, но совсем не её босоножки. Интересно, куда Адриан дел обувь Хлои. И откуда эти ботинки? Неужели тоже ограбил отца? Или, может, Хлоя оставляла у парня свою обувь раньше? Да нет, вряд ли: они оба были подростками, и нога Хлои всё ещё продолжала расти. А эти ботинки были как раз впору.

Тен-Тен встала с кровати, подарив ей на прощание последний, полный сожаления взгляд. Ничего, со всей этой акумной историей прошло достаточно времени и скоро Такахаши вернётся к подушке: часы показывали половину восьмого вечера. За неполные восемь часов Тен-Тен успела завалить интервью, завалить городского злодея и чуть не свалиться от переутомления. Продуктивный день, иначе и не скажешь.

Она отнесла ботинки в обувную. Все вещи лежали на своих местах; Жан, даже если обнаружил прибавление среди каблуков и босоножек, ничего не трогал. Сам мужчина появился в комнатах лишь через десять минут после того, как Тен-Тен приняла душ и переоделась в домашнюю одежду.

Выглядел Жан так себе: нервный, слегка бледный, помятый. Хотя было видно, что он попытался привести себя в порядок перед тем, как предстать перед глазами мэрской дочери.

– Мадмуазель… хорошо себя чувствует? – спросил нянь дрогнувшим голосом.

Волновался. Вот ведь печаль: нянь переживал за Хлою больше, чем её собственный отец. Тот вообще при истории с Роджеркопом практически отказался от дочери… и не помнил этого. Славься, Чудесное Исцеление.

Тен-Тен посмотрела на мужчину и неопределённо пожала плечами. Ну, с Хлоей всё было крайне печально хотя бы потому, что Такахаши сидела на диване вместо неё. Себя же Тен-Тен назвать мадмуазелью пока не могла – ей как-то привычнее были другие обращения.

– Ваше интервью, – предпринял ещё одну попытку Жан, – прошло немного… не так, как планировалось.

– О, да скажи, что я его конкретно завалила, и оставим уже это, ладно? Провал полнейший, ещё и бабочку словила на камеру. Это же был долбаный прямой эфир!

– В вашу защиту могу сказать, что выбранная мадам Шамак тема была излишней.

– Сука эта Шамак, вот и всё.

Что показательно, на это высказывание Жан предпочёл промолчать.

Тен-Тен приняла от мужчины папку с новым расписанием. Было приятно, что Жан запомнил желание Такахаши получать информацию в таком виде, а не через разговор. Возможно, это не было присуще Хлое, однако Тен-Тен пока слишком сильно зависела от Андрэ и его указаний, чтобы по неосторожности забыть что-либо из составленного для Хлои расписания.

На воскресенье, насколько Такахаши помнила, планировалось открытие статуи Чудесных супергероев. Надья Шамак, так не понравившаяся Тен-Тен из-за своего скотского характера, должна была стать ведущей события для телезрителей. Такахаши не была уверена, что теперь, после провального интервью с последующей акуманизацией Хлои на глазах парижан, Надья получит это место.

И поделом.

Папка удивила. На воскресенье было запланировано «Большое Торжество». Именно так, с использованием больших букв. Информация об открытии статуи казалась рядом с этими словами незначительной припиской. Понедельник обещал «Великое Посещение» дома Адриана. Вторник – «Невероятное Интервью», среда – «Потрясающий Отдых», четверг – «Прощальные Слёзы». И всё. Никакой конкретики, не было даже указания места или времени для этих странных названий. Пятница была подписана как «серые будни», даже без заглавных букв.

Тен-Тен подняла глаза на Жана и скривила губы. Нянь стоял с каменным непроницаемым лицом, и отчего-то Такахаши показалось, что чувствует себя мужчина мучеником на допросе.

– Это что, шутка какая-то?

– Никак нет. Ваша матушка прибывает. Уже завтра.

Словно это всё должно было объяснить. Тен-Тен швырнула папку на столик перед диваном, откинулась на спинку и скрестила руки под грудью.

– И что, цирк приезжает вместе с ней?

– Цирк? – не понял Жан.

– Ну, судя по названиям в папке, представление будет знатным.

Мужчина улыбнулся самым уголком губ, коротко кивнул, – то ли соглашаясь со словами Тен-Тен, то ли прощаясь, – и вышел из комнаты.

Такахаши задумалась.

Что она знала об Одри Буржуа? Да ничего, в общем-то, одиозная политическая фигура отца беспокоила Тен-Тен больше. Просто из-за того, что Андрэ был ближе и мог влиять на её жизнь. Мать Хлои же находилась за тысячи километров от нового тела Тен-Тен и никаких опасений не вызывала.

До этих пор.

Девушка взяла мобильник и отправила СМС Адриану: всё в порядке, я дома, не беспокойся. Залезла в интернет. Мимоходом отметила: стоило бы сменить пароль, потому что её перестал быть актуальным. И углубилась в чтение.

Через десять минут картина была ясной, и оттого ещё более печальной. О, Одри! Одри Буржуа… как много было в звучании её имени блеска, роскоши, упрямства и злобы! Пьедестал своего почёта эта женщина возвела на критике, скептическом отношении и жестоких словах. Одри была знаменита, но слава эта отдавала гнильцой.

У неё было несколько романов на стороне, и эти новости активно обсуждались на американских сайтах; несмотря на действующий брак с Андрэ, нашёлся ещё один «гражданский муж», имени которого не упоминалось – явно азиат, если судить по размытым фото в зарубежных журналах. Тен-Тен поблагодарила богов за необычайное открывшееся умение: для неё не существовало разделения языков, на здешнем английском она читала так же хорошо, как и на французском. Уникальная и очень нужная способность для человека, которому нужно влиться в новый мир.

Одри была дивой. Её слова цитировались, наряды обсуждались, пойманный на фото взгляд из-под очков стоил баснословные деньги. Женщина была красивой и абсолютно сделанной: вставная грудь, накачанная чем-то задница, удалённые рёбра и искусственно уменьшенная талия. От девочки-студентки с общего фото университетского потока к нынешнему моменту остался только цвет волос.

И Одри почему-то ненавидела свою дочь. Тен-Тен поняла это намного раньше из переписки Хлои и её матери. Знание укрепилось, когда Такахаши прочитала несколько интервью с мадам.

«Хлоя? Кто это? Ах, Клои…»

«А? Что? Французская дочь? Какая дочь? А-а, дочь!»

«Ну, мне всё равно, что там происходит во Франции. Как вам мой маникюр а-ля франсель, кстати? Божественный!»

И всё в таком роде. Одри Буржуа в этом мире интересовала только Одри Буржуа. И, может быть, эпатаж.

Как относиться к прибытию этой дамочки в Париж, Тен-Тен не знала. Ей стоило паниковать или беспокоиться? Или можно было расслабиться, потому что Одри, как обычно, будет занята исключительно собой?

Нет, судя по расписанию, не в этот раз. Одри явно отреагировала на неудавшееся интервью: всё же акуманизация была разыграна из-за «связи» женщины с Габриэлем. Интересно только, почему же эта новость стала для Буржуа пинком под накачанные ботоксом ягодицы. Неужели её репутация не потянет ещё одну интрижку помимо второго мужа?

Перелистывая новостную ленту, Тен-Тен искала хоть что-то, способное объяснить поведение Одри. Французские СМИ мусолили тему грустненькой Хлои: бедный ребёнок, которого не любит мамочка, как же тебя довели, несчастненькая. Тен-Тен равнодушно скользила взглядом по обилию хвалебных строчек в адрес подростка, чувствуя лишь слабую невнятную тоску. Где вы все были, когда маленькой девочке это было нужно? Хлоя всё время пыталась подтвердить собственную значимость, и такая пиар-акция была бы для неё бальзамом на сморщенную душу.

Тен-Тен же подобное только раздражало. Чтобы не мотать себе нервы, девушка переключилась на новости Америки – и почти сразу нашла то, что искала. Статья бросалась на читателя с обвинением сразу же из заголовка: «Мы Вверяем Нашу Моду Снежной Королеве!»

Симпатичненько, ничего не скажешь.

В обтекаемых выражениях автор статьи писал про мораль и её разложение. Не было названо никаких имён, но, если судить по дате выхода этого опуса и количеству опечаток, писака смотрел прямой эфир с акуманизацией и отреагировал незамедлительно. Даже вычитать текст толком не успел.

Автор призывал народ Америки, – не так: Народ Америки! – к перестановке приоритетов. Дескать, настоящий законодатель моды должен быть, прежде всего, настоящим семьянином – в соответствии с ценностями Великого Американского Народа. Статья изобиловала лозунгами, призывами и цитатами, причём неточными; при этом автор умудрился написать всё настолько обтекаемо, что в суд на него не подашь и при всём желании. Настоящий талант.

Тен-Тен постучала пальцем по губам, потом прикусила ноготь. Вот она, причина реакции Одри. Чтобы сохранить своё место модной дивы в Америке, женщине требовалась поддержка семьи – официальной, она имеет в виду. Пусть на самом деле никакой семьи у женщины не было, дочь свою она ненавидела, мужа презирала, а Францию считала отстойной страной с ужасной кухней. Видимо, не хотела есть ни лягушек, ни рыб, ни улиток. Может, боялась употребить дальнюю родственницу?

Отложив телефон, Тен-Тен подтянула ноги на диван и уселась в позу лотоса. Нужно было подумать, что делать. Ясно как день, что Одри прицепится к ней клещом: Андрэ вне зоны доступа из-за работы, второй таинственный ребёнок наверняка останется в Америке, дабы не смущать общественность, а Хлоя… ну что Хлоя, что Тен-Тен могла сделать, чтобы избежать нежелательного общения?

Хотя стоило ли ей его избегать? Тен-Тен нахмурилась и переплела пальцы в замок. Что-то в её голове не сходилось: было много разрозненной информации, которую подсознание пыталось соединить в одну картинку. Не получалось, потому что внутренняя работа не выходила на поверхность. Так всегда было: лишь по окончании незаметных размышлений Тен-Тен понимала всю подоплёку ситуации. Значит, оставалось только ждать, пока её голова родит какую-нибудь гениальную мысль.

Время подходило к отбою. Жан лично принёс ужин и чай в гостиную, где Тен-Тен медитировала и успокаивала разум. День выдался насыщенный, – как и прочие дни в этом мире, будь они неладны, – и Такахаши требовался хотя бы час покоя. Поэтому все мысли про Одри, Андрэ, Бражника и прочие неприятности ушли на задний план. И про Сабрину, конечно, тоже. Тен-Тен совсем не хотела думать о том, почему рыжая травит её и чего стоит ожидать в будущем. Совершенно не хотела. Абсолютно.

Но думала. Почему?

Она открыла глаза и нахмурилась. Еда на столе выглядела обычно: салат, рис, чайник над свечкой для подогрева. Никаких изысков, как Тен-Тен и просила ранее.

Почему она думала о Сабрине, если сегодня они практически не контактировали? Рыжая даже не обрадовала свою «подругу» СМС или хоть каким-то напоминанием о себе. Она вообще никак не давала о себе знать, что было… странным? Да, наверное, именно так.

Получается, Тен-Тен сегодня пропустила день приёма яда? Она нормально себя чувствовала – возможно помогла самоакуманизация или что-то другое. Никакого недомогания, да и слабости было меньше чем обычно. Интересно.

Может, влияние отобранного на время у Ледибаг йо-йо? Было бы хорошо.

Ладно, неважно. Сабрина. Которая не звонила и не писала, хотя точно смотрела интервью с Шамак – рыжая обожала красную, как бы смешно ни звучало, и все записи с телеведущей были сохранены у Ренкомпри на компьютере. Не могла Сабрина пропустить очередное блистательное интервью с её любимой Надьей.

Значит, игнорирование Хлои вполне осознанное. И оно как-то связано с Одри, Тен-Тен чувствовала это внутри. Шикамару называл такое ощущение «у меня свербит кобчик».

Очень точное описание, если кто спросит.

Значит, Сабрина, отравление и Одри. Как это всё связано? Насколько Тен-Тен знала, – она не была уверена в правдивости своих предположений, – Сабрина никак не контактировала с Одри Буржуа в обход Хлои. Вполне логично: Одри не интересовала собственная дочь, так почему она вдруг должна воспылать любопытством к её подруге? При этом мать Сабрины очевидно боялась чего-то, связанного и с Хлоей, и с Андрэ. Но не их самих.

Могла ли рыжая медсестра бояться Одри? И если да, то из-за чего родилось такое отношение?

Слишком мало информации.

Тен-Тен быстро съела ужин и перетащила чайник в спальню. Устроившись в постели, Такахаши медленно цедила напиток и даже не знала, о чём думать.

В итоге пришла к обычному для себя выводу: не можешь больше думать о работе – размышляй о прекрасном. Так в последние дни Тен-Тен могла назвать только Луку… которого опять не было рядом. Отвратительно. Парень, несмотря на собственные супергеройские способности, совершенно не пользовался ими, чтобы пробираться к Тен-Тен в комнаты по ночам.

Написав Луке недовольную СМС, Тен-Тен установила будильник на раннее утро, чтобы не пропустить очередную пробежку. На завтра по расписанию было запланировано «Большое Торжество» имени Одри Буржуа, и Тен-Тен не собиралась из-за чужих желаний в который раз поступаться собственными. Она ведь не Хлоя, в конце концов.

Вот ведь Одри ждёт завтра сюрприз.

Ночь прошла спокойно кроме одного момента: Тен-Тен проснулась, когда Лука кинул в неё крошечный камушек. Змей стоял напротив окна, и чешуя сверкала, отражая городские огни. Золотые яркие глаза сияли, словно подсвечиваясь изнутри.

– Ты чего кидаешься? – возмутилась Тен-Тен, отправляя камушек обратно.

Он пригнулся, но с запозданием. Чуть не словил снаряд лбом.

– Во всех остальных случаях ты меня убиваешь.

Такахаши закатила глаза и приглашающе откинула одеяло. Лука улыбнулся и, скинув змеиную шкурку, – отвратительное зрелище, примерно так же Орочимару снимал кожу, только у Куффена его «чешуя» быстро истаяла в воздухе, – разделся и залез под одеяло.

– Ты его совсем не нагрела, – пробормотал он, прижимаясь к Тен-Тен горячим телом.

Такахаши фыркнула, прогибаясь в пояснице.

– А ты жаркий как печка. И кто из нас хладнокровное?

– Могу передать часть жара тебе, змейка.

Тен-Тен предвкушающе закусила губу… чтобы почти сразу поморщиться от сожаления. Ей действительно нужен был отдых, да и прибытие утром Одри должно потребовать большого психического напряжения.

– Боюсь, не сегодня, – сказала она совершенно убитым голосом.

Лука на это, казалось, совершенно не расстроился. Он отодвинул ворот мягкой растянутой домашней футболки и поцеловал Тен-Тен в плечо. След от поцелуя вспыхнул в сознании Такахаши, словно её клеймили. От плеча волной разошлось тепло, вмиг согревшее её до кончиков пальцев на ногах.

– Знал, что ты так скажешь.

– Зачем тогда спрашивал, если знал?

– Ну, моё дело высказать своё намерение. Твоё – найти для его исполнения силы и время.

Тен-Тен фыркнула и повернулась к Луке лицом. Глаза у Куффена всё ещё светились – не так интенсивно и бирюзой, а не золотом. Прекрасное зрелище.

Девушка подняла руку и погладила Луку по щеке. Пальцами обвела контур его улыбки, уколола подушечку о клык. Лука был мягкий и домашний, тёплый, как огромный кот, и очень родной. Почему так? Она понятия не имела.

– Я бы провела с тобой жизнь, – сказала Тен-Тен, пытаясь выразить в словах то, что цвело внутри неё.

– Я наконец тебя нашёл, – отозвался на это Лука, поднеся её руку к губам и поцеловав костяшки. – Но завтра у тебя важный день, так что спи.

Она кивнула и прикрыла глаза. Сны в этот раз были мягкими и уютными, как его морские объятия.

Проснулась Тен-Тен в одиночестве и в холодной постели: во сколько бы Лука ни ушёл, было это не меньше часа назад. Будильник ещё не прозвенел, часы показывали половину пятого. Тен-Тен выспалась так, словно провела в постели по меньшей мере неделю: тело бурлило знакомой энергией. Жаль, не чакрой, а всего лишь её физическим воплощением.

Тен-Тен выбралась из кровати без сожаления. На пробежку девушку в этот день сопровождал не Лука, а один из прошлых охранников: огромный молчаливый мужчина в чёрной одежде. Никто не пытался завязать разговор, и утренняя пробежка прошла практически в полном молчании.

Тен-Тен чувствовала в себе силу и энергию, несвойственные для Хлои. Во время разминки и растяжки Такахаши поняла, что с её телом действительно произошли поистине волшебные изменения: суставы больше не были скованными и опухшими, вернулась часть мягкой пластичности, гибкость оказалась значительно выше. Выносливость оставалась на прежнем уровне, правда, но это было не так важно. У Тен-Тен сложилось впечатление, что после вчерашнего забега тело Хлои лишилось… яда? Того, что отравляло её организм и не давало нормально функционировать.

В отеле Тен-Тен внимательно рассмотрела своё отражение и поняла, что с выводом она не ошиблась. Кожа Хлои смягчилась, выровнялся тон, пропала нездоровая желтизна. Белки глаз посветлели, цвет радужки стал чище, хотя не добавил в насыщенности. Жаль, Тен-Тен не считала, что оттенок её новых глаз приятный. Неплохой цвет, но у того же Наруто голубая радужка напоминала о небе, тогда как у неё – замёрзшая до основания старость ледника.

Неужели ей наконец повезло?

Поначалу Тен-Тен думала, что её лечебная техника не помогла. Грешила на сбои с чакрой и собственное неумение применять слабенький Шосен{?}[Исцеляющая Техника Мистической Руки, преобразование обычной чакры (голубой) в нейтральную, лечебную (зелёная).]: даже после него в убежище Бражника Тен-Тен мучилась болью под рёбрами. Оказалось же всё намного тривиальнее, техника вылечила не наносной облик Такахаши, а её нынешнее тело.

Приятные новости, хоть и не лишённые минусов. Теперь Тен-Тен придётся быть ещё аккуратнее с едой, напитками и прочим: медицинская техника вывела из тела яд, и он снова стал опасен. В долгосрочной перспективе это, естественно, было хорошо. Но вот в краткосрочной…

Нужно было решать проблему Сабрины и убирать её желание отравить одну весьма известную блондинку.

Тен-Тен съела скудный завтрак, едва обращая внимание на еду. Естественно, она проверила принесённую пищу на наличие яда, – ей в этом помог раствор из аптечки шиноби: одной капли достаточно, чтобы выявить отраву в литре супа, – но после совсем не отслеживала, как жевала и какой у неё во рту был вкус.

К концу завтрака к Такахаши присоединился Кот Нуар. Адриан не прерывал трансформации, поскольку опасался чужого внимания и случайного раскрытия, а потому отказался от еды: в волшебном костюме он не чувствовал ни жажды, ни голода. Тен-Тен кратко позавидовала этому несомненно полезному для боя умению. Ровно до тех пор, пока Адриан не сказал, что долгая синхронизация с Плаггом истощает его тело.

– Плагг предупреждал, что если я слишком много пробуду в костюме, то он меня просто поглотит. Не самая плохая смерть, кстати.

Тен-Тен осуждающе посмотрела на Нуара. Тот лежал на шкафу, как настоящий кот, и вяло болтал в воздухе свисающей ногой.

– В твоём возрасте рано думать о смерти, ты не находишь?

– В моменты депрессии ни о чём другом думать не получается.

– Тогда не входи в свою депрессию. Делов-то.

Адриан усмехнулся и закинул руки за голову. Тен-Тен сидела на диване, на столе перед ней лежала раскрытая папка с недельным расписанием: «Большое Торжество», «Великое Посещение», «Невероятное Интервью» и прочее. Отсутствие дополнительной информации нервировало. Тен-Тен чувствовала себя так, словно стоит на пороге волшебной двери: за ней мог быть рой пчёл, обрыв, гора подарков или сама Смерть. Не узнаешь, пока не повернёшь ручку.

– Вообще-то я зашёл, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь, – перевёл тему Адриан. – После вчерашнего.

– Свежа, бодра и весела, – огрызнулась Тен-Тен, закрывая папку. – Как я вообще могу себя чувствовать, по-твоему?

– Понятия не имею, я ни разу не акуманизировался. Что ты чувствовала?

Он перевернулся на живот и умостил подбородок на руках. Зелёные любопытные глаза смотрели поверх Тен-Тен, на одну из настенных картин.

Тен-Тен потёрла переносицу.

– Два из десяти, не рекомендую, – наконец сказала девушка. – Бражник в голове команды раздаёт налево и направо, ты воспринимаешь его как бога, желания странные появляются. А ещё, если пнуть Бражника, то синяки останутся на тебе.

Адриан сфокусировал взгляд на Тен-Тен. Выглядел парень удивлённым, и Такахаши подумала, что ляпнула что-то не то.

– Ты не забыла о том, что ты делала во время акуманизации?

– Нет, с чего бы.

– Все забывают. Все!

Тен-Тен поморщилась.

– Я не «все», котикинс. Считай, что я совершенно особенная.

Адриан на это ничего не ответил. Зато Тен-Тен услышала мягкое согласие из-за спины – голос, несомненно, принадлежал Луке в его змеином виде:

– Абсолютно особенная, – сказал Куффен с лёгким шипением. – Я бы даже сказал, что уникальная.

Кот спрыгнул со шкафа в мгновение ока. Тен-Тен не успела опомниться, как ушастый схватил её с дивана и оттащил в сторону, подальше от Луки.

Куффен на это не обиделся. Напротив, змей рассмеялся, – слишком много шипения было в этом звуке, – и запрыгнул на диван. Сидел змей как король, не выказывая ни капельки беспокойства.

– Ну же, Кот Нуар, – мягко произнёс Лука, наклоняясь вперёд. – Мы же уже виделись. Помнишь меня? Я вывел тебя с кузеном из зала во время Благотворительной Встречи Андрэ Буржуа.

– А потом там умер старик, – огрызнулся в ответ Адриан. – Не самая лучшая твоя характеристика, не находишь? Акума!

Тен-Тен хлопнула себя по лбу. Акума? Почему Адриан вообще решил, что Лука одержимый? Нет, Куффен, конечно, выглядел достаточно импозантно, однако он мало был похож на разодетых в клоунские костюмы акум. Тен-Тен пока не видела ни одного одержимого, не вызывавшего у неё желание посмеяться. Страшила был похож на огромный кусок мармелада, Нино – на цветной пузырь. Месье Голубь напоминал сбежавшего из заключения агрессивного гомосексуалиста в обтяжке, Роджеркоп наводил ассоциации с консервными банками. Да, силы у всех этих акум были ужасающими, но вот внешний вид…

Немного выбивался из общего строя Натаниэль: его облик, хоть и был в странной цветовой гамме, не настолько сильно подходил под описание «клоунада». Горе-художник всё же внушал капельку опасности.

Или, может быть, Тен-Тен так считала из-за травмирующих воспоминаний об огромном фене.

Она похлопала Адриана по плечу и вывернулась из его когтистых рук. Подошла к Луке, показывая Агресту своё доверие, и поцеловала змея в щёку. Кожа у Куффена была прохладной и очень гладкой.

– Кот, это мой парень Лука. Лука, это мой друг Кот. Познакомились – молодцы. Будь добр, – обратилась она к Луке, – сходи в ванную и смени шкуру.