Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

Будет ли в Париже дождь из трупов?

В окно влетел один из пузырей. Был он не больше кулака, нежно-розового цвета, вполне безобидный на вид. Тен-Тен не шевелилась, уставившись на двигающиеся губы учителя. Эх, где её молодость, когда понятие сэнсэй{?}[В Японии в это слово (дословно – «учитель») вкладывают очень большое значение. Это и наставник, и старший, и обучающий, и вообще человек, которого надо очень уважать.] имело для неё значение… сейчас в её старой голове уважения заслуживал разве что её собственный учитель, Майто Гай. Ну и, может быть, её первый учитель – Умино Ирука.

Пузырь двигался медленно, даже неторопливо. Он лениво преодолел половину класса к тому моменту, как рыжая его обнаружила. Тогда пузырик внезапно зашевелился: в мгновение набрав приличную скорость, он врезался в грудь женщины. Розовая поверхность загорелась красным, растянулась по телу рыжей и поглотила его. Три секунды, и вот учительница сидит внутри большого красного пузыря, который уносит её куда-то наверх, к голубизне неба.

Тен-Тен постояла с минутку, наблюдая за тем, как рыжая стучит кулаками по прозрачной плёнке. Приглушённые крики действовали лучше любого седативного.

Она закрыла глаза и умиротворённо вздохнула. Интересно, если она купит Адриану подарок во время баловства акумы, он останется у Агреста? Или Чудесное Исцеление вернёт всё по своим местам, включая потраченные деньги и выбранный презент?

Только большим волевым усилием Тен-Тен не отшатнулась, когда перед её веками померк свет. Запахло дешёвой жвачкой.

– Хм-м… ты что, наблюдала за тем, как она улетает?

Она открыла глаза, всё ещё контролируя своё тело. Перед ней стояло… что-то. Какое-то нагромождение пузырей, имеющее человеческую конституцию. Разноцветное. С красно-синим лицом.

Сделав шаг назад, Тен-Тен смогла нормально рассмотреть акуму. Что же, от Нино осталось преступно мало, даже голос был изменён в угоду клоунскому образу.

– Возможно.

– Клёво я её, да? – он состроил гордое выражение лица и принял подходящую позу. – Эти взрослые только всё портят! Согласна?

У Нино были отвратительно равнодушные красные глаза. Несмотря на живость мимики, их выражение совсем не менялось, из-за чего Тен-Тен чувствовала себя так, будто общается с психопатом.

Она терпеть не могла психопатов. Их действия не были продиктованы привычной человеческой моралью, а сбитая система ценностей позволяла творить такое, до чего нормальный человек просто не додумается.

– Согласна. Ты всех взрослых отправил наверх?

Нино ухмыльнулся, обнажив жёлтые зубы. Те были словно из глины: плоские, одного размера и формы. Как игрушечные.

Парень с огромной злобой посмотрел в окно, где Париж терял большую часть своего населения. Даже со своего места Тен-Тен могла слышать истерические крики детей, лишившихся защиты: пузыри наверняка вырывали их взрослых из маленьких ладошек, не заботясь о спокойствии и хорошем настроении детишек.

– Ненавижу взрослых, – сказал Нино с неожиданной тоской. – Почему нельзя быть хоть немного менее напряжными?

– Ну, теперь-то никто не будет устанавливать правила, верно?

Он перевёл взгляд на Тен-Тен и счастливо улыбнулся.

– Верно! Я даже не думал, что ты поймёшь! Вечно «папочка то, папочка сё» – ни шагу сама ступить не можешь!

– Мы с отцом поссорились. Сильно.

– Это потому, что он взрослый. Но ты не волнуйся, я уже отправил его наверх. Пузырик к твоим услугам!

Он отвесил шутовской поклон, Тен-Тен ответила кивком. Нино протянул ей руку, и Такахаши вложила свою ладонь в чужую.

– И что будет со взрослыми?

– Пусть бороздят космос и приказывают кому захотят. Может, научатся слышать других… в бесконечной тишине.

Нино рассмеялся и дёрнул Тен-Тен на себя. Такахаши угодливо хмыкнула.

Итак, почему пузыри? Нино только сегодня принёс упаковку мыльных пузырьков. Детская игрушка, Ляиф больше забавлялся с ними, чем реально был в них заинтересован. Да и не водилось за ним раньше такого пристрастия.

Почему тогда пузыри? Это было влияние момента? Это было удобно для Бражника?

Кстати о Бражнике. Задумывался ли Нино о том, что мотылёк, судя по психотипу, взрослый? Что же будет делать Ляиф, если узнает настоящий возраст своего работодателя?

Можно ли называть Бражника работодателем для акуманизированных или это будет слишком?

– Куда мы направляемся?

Нино затянул Тен-Тен на большой пузырь: тот был прочнее остальных, и Ляиф использовал его, чтобы летать. Вместо платформы. Покатые грани пузыря могли свободно уместить только одного человека, так что Тен-Тен пришлось прижаться к одержимому, чтобы банально не соскользнуть вниз с почтительной высоты.

Город внизу менял пейзаж, дома сменяли магазины и наоборот. Нино ухмылялся, прижимал к себе хорошенькую девушку и, судя по всему, чувствовал себя покорителем мира.

– В дом Адриана. Я закачу ему такую вечеринку, о которой он будет вспоминать всю оставшуюся жизнь!

– Это уж точно.

– Что?

– Отличная идея, говорю. Адриан заслуживает настоящего веселья, тем более с таким отцом. Ты же разобрался с его отцом?

Нино как-то неуверенно мотнул головой и что-то пробурчал. На его лице вспыхнула голограмма бабочки, и Тен-Тен пришлось вцепиться в руки Ляифа: тот совсем их расслабил, прекратив поддерживать девушку на пузыре. Физика взяла своё, и ступни Тен-Тен стали быстро скользить по ненадёжной опоре.

Внизу простирался город. Куча камня и железа. Падать было бы настоящим мучением, что бы ни намагичила потом Ледибаг.

– Пузырик, милый, а ты уже озаботился фуршетом и музыкой? – стараясь не тараторить, спросила Тен-Тен. – Адриану будет скучно, если ты просто пригонишь к нему гостей!

Нино отмер, схватил Такахаши за талию и опять притянул к себе. Бабочка на его лице пропала.

– Конечно. Что за вечеринка без еды и музыки?!

– Какой ты продуманный. Это будет лучший праздник этого года!

– Ты думаешь?

– Пф, Хлоя Буржуа всегда говорит только то, что думает!

Нино кивнул, полностью удовлетворённый её словами, и снова улыбнулся. Он повернул голову к Тен-Тен и упёрся своим лбом в её. В глазах у одержимого не было мысли – только зашкаливающие эмоции.

Потом он её поцеловал. Грязно и развязно, привнося в рот Тен-Тен вкус жвачки и мыла. Он наслаждался каждой секундой этого недопоцелуя, вылизывал её язык и просто получал неприличное количество удовольствия.

Хорошо ещё, что поцелуем всё и закончилось: они прилетели к дому Адриана. Нино спустил Тен-Тен с пузыря, подарил ей ещё одну сумасшедшую широкую улыбку и убрался вон – искать других одноклассников, видимо. Такахаши не была первой, и свидетелем небольшого насилия стала добрая половина класса.

Тен-Тен растянула губы в яде.

– Что, тоже захотели?

Подростки отвернулись. Она с отвращением вытерла губы рукавом и очень удивилась, когда к ней подошёл Натан и предложил платок.

– Спасибо, только вряд ли это поможет.

– Нино… в тебя влюблён?

– Он просто удовлетворил своё желание, не придавай этому большего значения.

Она вернула подарок и подошла к фуршетному столу. Одни сладости, гадость какая. Даже напитки – и те отвратительно-приторные. Тен-Тен сделала всего один глоток, чтобы перебить тошнотный привкус жвачки.

Никогда её не любила.

Итак, Бражнику нужно было, чтобы Нино не думал про Габриэля Агреста и про его устранение. Мотылёк активировался ровно в тот момент, когда Тен-Тен задала вполне безобидный, учитывая ситуацию и разговор, вопрос. И вряд ли Бражник испытывает большое гомосексуальное влечение к этому шикарному мужчине… или что они просто состоят в хороших отношениях, учитывая затворнический образ жизни месье Агреста.

А значит…

О, как бы хотела Тен-Тен, чтобы её первые выводы были ошибочными.

Нино натаскал оставшихся одноклассников, закончив Адрианом. С удивлением Тен-Тен увидела Маринетт, которую Ляиф, как принцессу, принёс на руках. Её он не поцеловал, хотя Такахаши очень хотела бы посмотреть на выражение лица старосты класса. Она уверена: это было бы незабываемо.

Почему-то этот поцелуй задел Тен-Тен. Она была шиноби, она была куноичи, она привыкла к насилию над собой – потому что в первую очередь она всегда была женщиной. Её однокомандники и учитель, как могли, защищали Тен-Тен от грязи, но не всегда они были рядом. Надругательство над своим телом в прошлом мире она переносила легче, чем невинный, в общем-то, поцелуй в этом.

Возможно, дело было в Нино? Тен-Тен даже не была уверена, что он, будучи в себе, когда-либо хотя бы подумает о поцелуе с Хлоей; это было насилие не только над ней, но и над Ляифом. Желание, рождённое акумой.

Или же дело было в том, что он поцеловал её так, походя? Не придал никакого значения этому действу, вылизал её рот, получил удовольствие и полетел дальше. Словно это ничего не стоило; словно Тен-Тен, – и Хлоя! – ничего не стоили. Для акумы они были ничем.

Захотел – поцеловал. Захотел – убил. Отправил в космос к нудным взрослым, к примеру.

Ох не зря Тен-Тен не понравился взгляд этого пузырчатого. Интересно только, сколько поцелуев от Луки потребуется для того, чтобы вымыть этот гадкий сладкий привкус?..

Включили музыку. Неуверенные, напуганные подростки распределились по парам и принялись танцевать тухлый медляк. Тен-Тен в партнёры досталась Аликс: то ли перепутала, то ли схватилась за первого человека, стоящего рядом. Ладони у девчушки были холодными и мокрыми, а цеплялась она изо всех своих сил.

– Угомонись, – приказала Тен-Тен, перехватывая руки Аликс.

– Акума…

– Не привлекай внимание – и он тебе ничего не сделает. Его интересует Адриан и взрослые.

Аликс издала нервный смешок и бросила испуганный взгляд на стоящего за диджейским пультом Нино. Тен-Тен крутанула девушку на месте, не попадая в музыку, но зато выводя её из паники.

– Мне щёлкнуть зубами перед тобой, как перед Маринетт утром?

– Нет… хотя это было забавно.

– Да уж.

Руки Аликс, хоть и оставались мокрыми от пота, стали немного теплее. Тен-Тен вела девушку в танце, вертя по-всякому, чтобы обеспечить себе хороший обзор. В какой-то момент из толпы пропала Маринетт; в другое мгновение, после появления Ледибаг, растворился Адриан.

Тен-Тен совершенно не собиралась вмешиваться в их разборки с акумой, а потому потянула Аликс за собой, под защиту дома Адриана. Девушка шла без возражений и даже не оглядывалась.

Нет уж, хватит с Такахаши, спасибо. За свою жизнь она перебила достаточно психопатов, чтобы сейчас просто взять и уйти.

В этом мире достаточно героев и без неё.

========== Глава 13. Вопрос-ответ. ==========

Вся жизнь шиноби условно делилась на два этапа: бой и подготовка к нему.

Мимолётные моменты сражений впечатывались в память особенно чётко, так, что их не изгоняло даже время. А вот долгие, нудные тренировки быстро забывались, хотя и составляли большую часть жизни любого воина.

В новом своём бытие Тен-Тен не собиралась посвящать всю жизнь сражениям. Куноичи достаточно навоевалась сначала при спасении мира от богини, потом с Суной, с вечными шпионами и диверсантами, бандитами и шиноби-отступниками. Она также сражалась сама с собой, чтобы выработать полезные привычки и обрести необходимый в бою опыт.

Теперь всё это было в прошлом… по большей части. Внутренний бой никуда не делся, разве что шёл теперь несколько сложнее.

Тело Хлои было худым, но нескладным. На взгляд Тен-Тен, оно оказалось слабым, никчёмным и попросту деревянным. Вот только по меркам этого мира Хлоя была стройна, почти как лань.

Такахаши, в свою очередь, видела слабости: едва заметные рытвины целлюлита из-за обилия сладостей и молочных продуктов в рационе, недостаточную гибкость, слабые руки и мягонький животик. Никаких мышц. О стальном прессе и думать не стоило – с такой-то подушкой.

Хлоя была плюшевой. Совсем не шиноби.

Основным фокусом куноичи назначила обретение силы и гибкости, а также подчинение рефлексов. Тен-Тен было нужно, чтобы руки у Хлои, – её руки, её! – не дрожали, ноги не уставали от бега, а дыхание не сбивалось ни при стрессе, ни при нагрузках. И она, на счастье, знала, какие нагрузки потребуются, чтобы этого достичь.

Побочным эффектом будет подтянутое тело и отсутствие целлюлита. Но на это Тен-Тен совсем не обращала внимания; собственное тело она больше оценивала как оружие: не затупилось ли лезвие? Не пошла ли по металлу ржавчина?

Для тренировок она использовала комнату с зеркалами, которую Хлоя явно игнорировала при жизни. Перед банальной разминкой Тен-Тен потребовалось вычистить помещение от печального количества пыли и нескольких паучиных семейств. Смешно, что Такахаши чуть было не взялась за дело собственными руками – она привыкла к разному труду, да и дом всегда самостоятельно содержала в чистоте. От необдуманных действий её спас, как ни странно, комментарий Жана:

– Ну и работы тут для горничных…

На тот момент они с нянем Хлои стояли на пороге зеркальной комнаты, – Жан называл её бальной, – и просто смотрели на грязные полы и мутные отражения. Тен-Тен прикидывала, сколько вёдер воды придётся поменять во время уборки, когда Жан сказал, что сказал. И это её отрезвило.

Она больше не была простой женщиной. Теперь она, можно сказать, высокородная госпожа – примерно такой же статус получала Хлоя, будучи дочерью мэра. А разве высокородная госпожа будет пачкать руки пылью?

Поэтому она хмыкнула и приказала Жану разобраться с пылью без неё. И чтобы комната к вечеру была готова.

Для Хлои не требовалось силовых тренировок или чего-то особенного; с её телосложением было достаточно растяжки и проработки внутренних мышц. Со стороны такие действия выглядели не более чем обычная физкультура или фитнес, к которым у красивых и подтянутых девушек этого мира была слабость – это Тен-Тен узнала из интернета. Так почему бы ей не стать такой фитоняшкой?

Вообще, Жан очевидно думал, что Хлоя после микро-ссоры с Агрестом решила круто изменить свою жизнь. В появлении подобных мыслей Тен-Тен видела некую иронию: куноичи так старалась влиться в новый мир и в новую шкурку, не привлекая внимания! Жаль только, что шпион из неё был посредственный.

Её специализацией всегда были и оставались бои, в идеале – на средней и дальней дистанции. Также Тен-Тен считала, что она вполне преуспела на ниве подрывных дел, терроре, маскировке объектов и во владении оружием разного типа. Остальные навыки вроде актёрского мастерства были на весьма высоком уровне… если сравнивать с обычными людьми.

Взять ту же Сабрину: пусть подсознательно, но она поняла, что Хлои больше нет рядом. Будь на месте Тен-Тен Шикамару, – признанный гений, умнейший человек своего поколения, – и Сабрина не поняла бы, что рядом мужчина. Даже подсознание рыжей оставалось бы в полнейшем неведении.

Тен-Тен оставалось работать с тем, что она имела. И прежде всего с деревянным телом.

Она не знала, что Хлоя делала, – и чего не делала, – но её суставы были в преотвратном состоянии. Возможно, так проявляло себя отравление; может быть, дело было в стиле жизни и перенятых от здешнего общества привычках. Тен-Тен не знала точно, да и неважно это было – больше её волновало приведение собственного тела в порядок.

Она приказала Жану жёстко урезать разнообразие рациона, чтобы вывести максимум соли из организма. На ужин Тен-Тен ожидал зелёный чай и белый рис, замоченный и промытый до кристально чистой воды. Ужас. Хорошо ещё, что тело Такахаши досталось молодое, пусть и не в самом лучшем состоянии.

Растягивая деревянное тело в убранном зеркальном зале, Тен-Тен с благодарностью думала о Жане. Вот он, подарок мира: мужчина, способный выполнить практически любую твою прихоть. Ей не совсем было ясно, насколько она может доверять няню Хлои, но вроде бы Жан больше тяготел к девушке, чем к её отцу. А это в сложившейся ситуации было крайне на руку.

Спина хрустела при наклонах, суставы едва проворачивались, колени болели от нагрузок. Тен-Тен казалось, что она попала в тело взрослой, много повидавшей женщины, а не в подростка. При этом она отмечала, что общее состояние улучшилось: первые дни после переселения сопровождались постоянной тянущей болью в пояснице и между лопаток; теперь же этого не было. Значит, она всё делала правильно, и организм начал медленно восстанавливаться.

Она понимала, что ни при каких нагрузках она не сможет достигнуть того уровня, что был у неё ранее. Но этого и не требовалось. Новый мир – другие правила и всё такое.

Зеркальный зал стараниями Жана приобрёл не только чистоту пола и стен, но и некоторые улучшения. Нянь постарался, чтобы приобщение к физкультуре у Хлои было максимально комфортным: улучшил освещение, установил музыкальные колонки и повесил огромный телевизор на стену. Последнему Тен-Тен была особенно рада.

Перейдя к последнему этапу растяжки, Такахаши подтянула пульт от телевизора и включила чёрный экран. Прибор сразу был настроен на новостной канал, который и был нужен Тен-Тен. Естественно, в основном по СМИ здешнего мира шла массовая пропаганда, но Такахаши умела смотреть и слушать, а главное – думать.

Началась передача про Чудесных, и Тен-Тен выключила звук. Комментарии закадрового голоса больше отвлекали, чем помогали: полуистеричные восхваления от писклявой женщины знатно мотали Тен-Тен нервы. Такахаши скрестила руки, уселась поудобнее и уставилась на экран.

Чудесные были плохо слаженным дуэтом с явным перекосом власти в сторону Ледибаг. Кот часто выступал именно как отвлекающий фактор или дополнительная рабочая сила; Маринетт вела бой, создавала его рисунок и в итоге побеждала практически в одиночестве. Нуар оставался этаким фанатом на подхвате, который делал грязную работёнку и то и дело получал оплеухи.

Это было смешно хотя бы потому, что у Кота оказались более выражены боевые навыки. Проще говоря, Адриан умел драться, Маринетт – нет.

Но какое дело до боевых навыков, когда лидерское задавливание в этом дуэте оказалось только у Маринетт? Адриан, слишком подверженный влиянию со стороны отца и просто привыкший подчиняться, надев костюм, совсем не изменил своего поведения. Да, появились шуточки и движения, нехарактерные Агресту в реальности, но на этом всё. Котёнок оставался котёнком, чёрная ли у него шкурка или же белая.

Это было печально. Кот Нуар мог бы научить Ледибаг сражаться, и тогда общая эффективность их дуэта взлетела бы. Не до небес, конечно, но весьма существенно. Вместо этого Нуар молчал и позволял напарнице творить всякую дичь и набивать себе шишки.

И всё бы ничего… но от их взаимодействия и результатов зависела теперь жизнь Тен-Тен!

Экранный Нуар получил от акумы и отлетел в сторону. Тен-Тен подпёрла голову рукой и нахмурилась, глядя на попытки Ледибаг вырулить ситуацию при помощи очередного призванного мусора.

На войне их дуэт продержался бы максимум неделю – и то лишь за счёт их волшебных сил, удачи и неудачи. Детишки сами бы себя спалили перед противником, ну или Кот запутался бы в собственном хвосте и рухнул навзничь перед главой чужой армии. Ничего хорошего, короче.

Стоит ли вмешиваться и исправлять это недоразумение?

Продолжая наблюдать за потугами героев, Тен-Тен принялась разминать суставы. После акумы-пузыря настроение у Такахаши на удивление было приподнятым: Аликс оказалась неплохим собеседником, несмотря на возраст и другой менталитет. Её отец работал в местном музее, а потому Кюбдель, – странная фамилия, ну да ладно, – была взращена на легендах, мифах и историях этого мира. И рассказывать их она умела чертовски хорошо, так что бой с акумой девушки провели интересно.

Вечер протекал как нельзя приятно. Тен-Тен училась слушать чужое тело и покоряла его, как первооткрыватель покоряет новые земли. Вполне возможно, что совсем скоро она сможет окончательно отпустить Хлою и наконец назвать её тело своим.

Вторым приятным откровением за день стал вышедший на связь Лука. Парень прислал эмоджи-змейку, прежде чем без предупреждения завалиться в комнаты Хлои. Поскольку он был её «охранником», проблем с доступом в личные покои, естественно, не возникло. Ох, знал бы Жан, как его обманывают!

Сейчас Лука сидел, привалившись спиной к стене, прямо на полу. Не характерно для здешнего менталитета, однако в зеркальной комнате и мебели-то не было. В отражении амальгамы Тен-Тен видела его тёмную макушку и лицо, освещённое синим отблеском экрана. Судя по крошечному мельтешению зрачков, Лука что-то читал – и очень быстро.

Тен-Тен старалась не смотреть в сторону парня, концентрируя внимание на движениях и на телевизоре. Выходило паршиво, взгляд то и дело срывался. Лука не обращал на это внимание, слишком поглощённый происходящим в мобильнике, однако сама Тен-Тен корила себя за подобную слабость. Смешно подумать, она не в состоянии справиться с собственными глазами! Позор.

И ведь мысли в голове у Тен-Тен были отнюдь не детские. Она не только макушку рассматривала, но и оголённые благодаря футболке руки, и ключицы, и просматриваемые сквозь ткань другие мышцы. Лука был в прекрасной форме. А ещё его штаны облегали не только потрясающие сильные ноги, но и…

– Ты во мне дырку прожжёшь. Нравлюсь?

– Да так. Думаю, куда тебя пристроить: то ли около фикуса в гостиной, то ли здесь в уголок поставить. Раз уж ты решил тут поселиться.

Лука поднял голову и с улыбкой посмотрел на Тен-Тен. В один миг его глаза из морских стали жёлтыми, а между потемневших губ мелькнул плоский раздвоенный язык.

– Я люблю влажность, чтобы чешуя не сохла. Так что душевая окажется в самый раз.

Тен-Тен кашлянула, но ничего не ответила. Душевая, да. Кто бы был против.

Она начала заминочный комплекс, чувствуя, как горит кожа из-за чужого взгляда. Вот не стоило ей пялиться на Луку, у парня этот навык оказался более развит. Или это она оказалась более чувствительной? Тен-Тен через зеркало ощущала, как он взглядом гладил её бока, живот и грудь; как касался невесомо шеи и линии челюсти.

Она развернулась к Луке, чтобы встретиться с насмешливой ухмылкой. Парень отложил телефон и теперь сосредоточил всё своё внимание на Тен-Тен. Его руки свободно лежали на коленях, ноги были сложены в полулотос, а плечи казались обманчиво-расслабленными. Но Тен-Тен всё равно ощущала от него примерно то же, что и от своего учителя когда-то: опасность и готовность кинуться в бой из любого положения.

Она потёрла руки друг о друга.

– Тебе же не двадцать.

– А ты не Хлоя.

После его слов ничего не произошло. Мир не остановился, дыхание не сбилось, кровь не застучала в ушах. Пальцы Тен-Тен оставались тёплыми, а сознание – чистым и ясным.

Словно никакого раскрытия и не произошло. Всё шло так, как и должно. Не было причин волноваться, вот только время вдруг замерло. Птица, летящая мимо окна, застыла, так и не завершив взмаха крыльями. Телевизор завис на одной картинке. Едва заметные пылинки в воздухе замерли.

Тело Хлои стало настолько чужим, насколько это было возможно. Тен-Тен дёрнулась раз, второй – всё без толку. Против воли Такахаши вспомнила об убитом старике – тот тоже выглядел так, словно попал в невидимый сироп.

Лука встал со своего места, потянулся, обнажая полоску кожи из-под задравшейся футболки, и неспешно подошёл к Тен-Тен. Положил руки ей на плечи и слегка сдавил их пальцами.

Сила сдавливания была такой, что Тен-Тен, если бы могла, заорала. Её касался не человек, а сам демон в чужой шкуре, не меньше. Такую боль она ощущала лишь однажды, когда шиноби Суны напичкали её кости ядовитыми иглами. Ужасное время, ужасные воспоминания.

Лука склонился к ней и мягко потёрся щекой о скулу. Тен-Тен закрыла слезящиеся глаза. В следующий миг она оказалась прижата к груди Куффена, захлёбываясь слезами и болью.

Он гладил её по спине с такой нежностью, словно не он стал причиной этого страдания.

– Тихо, тихо.

– Что… какого чёрта ты сделал?

– Это сложно объяснить.

– Да мне плевать! Я чуть не кончила от боли, а ты мне говоришь о сложностях?! Если в тебе есть хоть капля уважения и желания жить, то ты мне ответишь, что ты сделал. Немедленно!

Лука вздохнул и отстранился. Тен-Тен задрала голову, чтобы посмотреть в его наглые глаза, и чуть не отвела взгляд из-за древности, что смотрела на неё в ответ.

Её силы воли оказалось достаточно, чтобы выдержать и не зажмуриться. Тен-Тен выпучила глаза и по-детски поджала губы, уставившись в два жёлтых колодца.

По-змеиному вытянутые зрачки Луки перетекли в два кружочка. Затем он улыбнулся. Будь Тен-Тен чуть более в себе, она бы зарядила ему по наглой довольной морде.

– Я просто проверил, что ты не Хлоя. И что никогда ею не была.

– Подробнее.

Он закусил губу и нахмурился, очевидно обдумывая ответ.

– Если я скажу, что дёрнул твою временную линию, то ты всё равно ведь не поймёшь.

– Значит скажи по-другому.

– Ну… считай, что я поверхностно посмотрел, чем ты занималась в прошлом.

Тен-Тен ощутила, что не справилась с лицом: нерв на левой щеке сократился, вызвав кратковременное искажение гримасы. Лука нежно коснулся дёрнувшейся кожи губами в невинном поцелуе.

– Много интересного увидел?

– Не увидел ничего вообще. Ты не Хлоя, никогда не была Хлоей, и тебя словно не существовало до тех пор, пока ты не появилась в этом мире. Но у тебя слишком развит интеллект для существа, предположительно родившегося неделю назад.

Тен-Тен выбралась из жёстких рук и вытерла лицо. Слёзы начали подсыхать и неприятно стягивали щёки.

Она никогда не любила плакать.

– Естественно я была до своего появления здесь. У меня целая жизнь за плечами, чтобы ты знал.

Её слова совсем не впечатлили Луку.

– Значит, твоя жизнь проходила по другой временной линии, только и всего.

– Что бы это значило.

Лука опять улыбнулся, продемонстрировав белые, вполне человеческие зубы. Ни следа от клыков.

– Ты часто говоришь эту фразу.

– Это всё из-за того, что ты не можешь нормально выражаться, и я просто тебя не понимаю. Ничего смешного!

Тен-Тен передёрнулась и быстро пошла прочь из зеркального зала. Лука направился следом, закинув руки за голову и с небывалым интересом рассматривая потолок. Такахаши следила за ним уголком глаза, ни на секунду не теряя из вида.

Плечи ещё содрогались от пережитой боли, хотя в теле не осталось даже её отголосков. Что бы Лука ни сделал, это впечатлило Тен-Тен до глубины души. И она совершенно точно не хотела бы повторения этой ситуации. Нет-нет, никакой боли вне спальни. А там всё должно быть по взаимному согласию!

Заметив, куда завернули мысли, Тен-Тен мысленно выругалась. Она ненавидела подростковую несдержанность и гормоны, требующие удовлетворения сиюминутных желаний. А ведь у неё в списке моментных хотелок в последнее время был только Куффен.

Они зашли на кухню, которой Хлоя не пользовалась. У Буржуа был целый этаж с разнообразными помещениями, но она пользовалась дай боги тремя комнатами: спальней, уборной и гардеробной. Ещё вроде бы из гостиной комнаты наверх вела винтовая лестница, вот только что было на крыше – Тен-Тен не знала. У неё банально не было времени, чтобы проверить остаток своих владений.

Кухню пришлось немного переоборудовать ради удобства. Жан заказал новые светильники, столовые приборы, обновил покраску стен и вроде бы даже переложил пол. Не сам, естественно, однако для Тен-Тен это роли не имело. Главным оставался результат.

Который, кстати, радовал глаз: приятная бежево-белая цветовая гамма кухни, лёгкие занавески, зелёные растения. На барной стойке – блюдо с фруктами. К нему и направилась Тен-Тен.

Лука, естественно, за ней. И Такахаши было очень приятно увидеть в его глазах растерянность и искру боя, когда она схватила нож для фруктов и кольнула лезвием чужую шею.

– Ты мстишь, что ли?

Тен-Тен прищурилась. Лука утихомирил своё желание сражаться, и теперь выглядел спокойным и расслабленным, словно монах в храме Огня. Поэтому она отняла нож от кожи и кинула его на стойку.

– Немного.

Куффен пожал плечами и схватил с блюда яблоко. Пока парень хрустел фруктом, Тен-Тен включила чайник и достала из ящичков зелёный чай и кружки. Ей срочно надо было успокоиться и перенастроиться.

– Слушай, у меня предложение. Как насчёт вопросов и ответов? Давай я первый: как тебя зовут?

Тен-Тен проигнорировала этот вопрос, наблюдая за тем, как в прозрачном чайнике начинают появляться пузыри. Вот что ей нравилось – так это скорость закипания воды в этом мире. И температуру можно было регулировать, устанавливая тот нагрев, что тебе был нужен.

Вариант с вопросами и ответами был неплох. Он позволил бы Тен-Тен узнать о мире, легче в него влиться, продумать стратегию выживания… и при этом выдал бы Луке ещё больше рычагов для давления на неё.

Хотя какая разница. Куффен наглядно показал, что ему ничего не стоит размазать Тен-Тен по стене парой движений. Она даже не успеет отреагировать. Если бы Такахаши было нужно убить Луку, она бы поставила на собственную скорость и эффект неожиданности. И, может быть, на ловушки.

Хотя намного проще было бы подорвать город, в котором был Лука. Надёжнее.

– Меня зовут Такахаши Тен-Тен.

– Та-ка… это что-то японское, да?

Тен-Тен залила чайные листья кипятком. Она знала, что Япония по менталитету была ближе всего для страны Огня – спасибо, интернет. Вот только это уже был второй вопрос. Наступила её очередь.

У Тен-Тен, если подумать, накопилось порядочное количество вопросов. По обмолвкам Луки она поняла, что он понятия не имеет, как она оказалась в этом мире. Также он точно не знал о происходящем в личной жизни Хлои. И вряд ли он мог помочь ей отделиться от излишне властного отца.

При этом он знал о силах Кота Нуара и Ледибаг – и Бражника, конечно. Он сам был из «героев», хотя выглядел как настоящее сексуальное чудовище. Интересно, Бражник тоже был таким внешне-опасным? Тен-Тен видела его фигуру издалека благодаря новостным репортажам, но разрешения камеры не хватало для детальной передачи картинки.

– Как убитый нами старик был связан с Ледибаг, Котом Нуаром и тобой?

Лука поперхнулся яблоком. Тен-Тен поставила перед парнем кружку с чаем и пододвинула салфетки. Пока Куффен пытался откашляться, она наслаждалась ароматом чая и наблюдала.

Обычный кашель перерос в нечто большее, и Тен-Тен тревожно нахмурилась. Лука захлёбывался, очевидно, вдохнув часть яблока. Однако прежде, чем Тен-Тен успела как-то ему помочь, Лука жестом остановил её и прекратил дышать, чтобы не провоцировать кашель.

Он коснулся правой рукой железного браслета на левой, сдвигая змеиную голову на украшении в сторону. Что-то произошло, – Тен-Тен не поняла, что именно, – и кашель пропал, словно его и не было.

– У-уф, – выдохнул Лука, ероша волосы. – Да ты меня чуть не убила своим вопросом. Красиво задала, ничего не скажешь. Тебя учили допрашивать людей?

– Сначала ответь на мой вопрос.

– Да, да… ну, старика звали Ван Фу, он был Хранителем шкатулки Талисманов, – не заметив понимания на лице Тен-Тен, Лука хмыкнул, – проще говоря, тех сил, что есть у меня и Чудесных. А ты действительно не из нашего мира, да?