Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Одежда обычная, гражданская, но движения были странно-плавными, так что Тен-Тен немного напряглась. Внешне она продолжила жевать сосиску, закусывая её хлебом.

Она сглотнула и засунула в рот огурец. Чисто по-хулигански обхватила зелёный толстый овощ губами, не отрывая взгляда от пришедшего парня и слегка протолкнула огурец внутрь. Пришелец гулко сглотнул, и Тен-Тен наконец откусила.

– Что-что ты тут… делаешь?

Парень поправил воротник рубашки и потёр шею. Тен-Тен медленно пережёвывала свой обед, думая о вечном. И что ей сказать этому красавчику?

Ладно, правило Наруто: не знаешь что говорить – говоришь очевидное.

– Ем.

Красавчик закатил глаза и внезапно ухмыльнулся. Это выражение настолько ему шло, что Тен-Тен едва не влюбилась.

Он прошёл к столу и, перевернув стул задом-наперёд, сел напротив девушки. В задумчивости подперев голову рукой, парень стал наблюдать за тем, как Тен-Тен ела. Может быть, будь она гражданской, она бы смутилась. Но Такахаши ела и в более странных и смущающих ситуациях, так что на столь явную провокацию она только подняла бровь.

Парень протянул руку через стол.

– Лука, – представился он, – владелец квартиры.

Тен-Тен ответила на рукопожатие, оказавшееся очень мягким и приятным. В руках Луки чувствовалась неожиданная сила, а запястья оказались обняты множеством мягких цветных фенечек. Железный цельный браслет выделялся среди них примерно как кукушонок в чужом гнезде.

– Хлоя. Меня сюда закинул котомальчик.

– Котомальчик?..

– Кот Нуар, – исправилась Хлоя. – Чем он тебе не котомальчик?

– Ну, как-то… его на моей памяти все называют именно Котом Нуаром.

Пришёл черёд Тен-Тен закатывать глаза.

– Знаешь, сказала ему, скажу и тебе: я не «все». И называть его так буду, пока этот… котёнок… не вырастет. Серьёзно, раз уж они с Ледибаг победили акуму, то почему он не вернулся за мной, чтобы отнести домой или хотя бы вынуть из чужой квартиры? Это ты милый парень, а если бы владелец поднял панику и вызвал отряд спецреагирования?

Она чуть было не сказала АНБУ, но вовремя спохватилась. Лука её заминки не заметил и рассмеялся, запрокинув голову. Во время смеха его кадык дёргался, вызывая у Тен-Тен желание то ли укусить, то ли ударить по нему.

Вот они, древние силы. Инстинкт убийцы против инстинкта размножения. Выигрывал, кстати, последний: парень уж больно был хорош собой. Тёмные колкие ресницы, прямой нос, в меру пухлые губы, наверняка потрясающе-твёрдые. Тен-Тен, слушая зов собственного организма, внутренне хмуро усмехалась.

Приехали. Пубертат. Она что, реально должна переживать свои гормоны ещё раз? В теле, которое не привыкло к контролю и самоограничениям?

– Ну, на отряд спецреагирования ты явно не тянешь, – покачал головой Лука. – И вообще-то все знают, что герои не могут долго поддерживать трансформацию, потому что их Талисманы…

– Не интересует, – отмахнулась Тен-Тен, тем не менее запоминая эту полезную информацию. – Перезарядил свою игрушку – и вперёд, за дамой в беде. А то я же даже не вышла бы отсюда.

Лука хмыкнул.

– Не могу сказать, что я против этого.

Тен-Тен подмигнула ему, намазывая странный белый соус на хлеб. Вкусно было до ужаса. Или она просто очень голодная?

Руки болели. Такахаши чувствовала, как на предплечьях наливались синяки из-за лопнувших капилляров – перенапрягла, чёрт возьми. Но, судя по ощущениям, повреждения мелкие, не стоящие внимания. Сухожилия и кости целы, что ещё нужно для хорошего настроения?

Она выжила и не стала жертвой голубей. Ещё бы знать, где она сегодня будет ночевать. Не садиться же на хвосты к Луке? Конечно, Тен-Тен вполне могла бы соблазнить молодого парня, – уж больно заинтересованно он на неё смотрел, – но хотелось бы всё-таки узнать, где жила бывшая хозяйка тела. Оценить, так сказать, экстерьер её бытия.

Лука встал, направился к холодильнику и вынул из белого друга ванночку с мороженым. Заварил себе кофе благодаря крошечной машинке – запах пошёл просто волшебный, но от предложенного напитка Тен-Тен отказалась. Она хорошо помнила, что кофе сильно возбуждал нервную систему и негативно действовал на чакроканалы. И, хотя сейчас Такахаши не чувствовала в себе ни чакры, ни кейракукей, ей всё равно казалось, что не стоит рисковать и пить потенциально опасный напиток.

Её отказ почему-то удивил Луку, но парень промолчал. Молчал он и тогда, когда Тен-Тен без капли раскаяния залезла ложкой в ванночку с мороженым. Фисташковое.

– Терпеть не могу фисташковое, – пожаловалась она Луке, отправляя в рот зелёное лакомство.

– А какое любишь?

– Шоколадное. И карамельное.

– Я запомню.

Ванночка опустела на удивление быстро. Тен-Тен едва почувствовала насыщение – так её тело налегло на предоставленные калории. Поначалу ей даже казалось, что еда испаряется, даже не долетая до желудка.

Такахаши откинулась на спинку стула и задумчиво посмотрела на парня напротив. Хорошенький, чёрт. Не такой слащавый, как Учихи, но что-то похожее мелькало. Удачно на Луке сошлись гены, сказать нечего.

– Спасибо за угощение.

Лука отсалютовал ей полупустой чашкой кофе. Свою гадость он пил просто крошечными глоточками.

– Тебя довезти до дома? – предложил он, допив оставшуюся жижу в один присест.

– А что, ты знаешь, куда?

К её удивлению, Лука улыбнулся.

– По-моему, в Париже каждый знает, где живёт дочка мэра.

Тен-Тен кивнула, принимая новую крупицу информации. Дочка мэра. Она – дочка мэра, отлично. В новостях упоминали о мэре Парижа, Андрэ Буржуа. И, если она верно понимает постановку фамилии и имени в этом мире, то её теперь зовут Хлоя Буржуа.

Неплохо. По крайней мере, достаточно мелодично. Ей понравилось.

А ещё в Париже «каждый знает». Неужели Хлоя Буржуа была скандальной до такой степени? Да это же практически нереально.

Тен-Тен собрала посуду со стола и сгрузила её в раковину, чем в очередной раз удивила Луку до круглых глаз. Это было странно. Непонятная реакция для того, с кем «Хлоя» только что познакомилась. Да он вообще вёл себя так, словно знал бывшую владелицу тела давным-давно, хоть и заочно.

Или Хлоя Буржуа была публичным деятелем? Это было бы крайне неудобно.

Одни тайны, мать их.

Она прошла в коридор, ориентируясь на уличную одежду и обувь. Лука, ошеломлённый, продолжал сидеть на кухне, так что Тен-Тен пришлось проявить немного несвойственной ей капризности и окликнуть его:

– Ты что, передумал меня подвозить? Если собираешься вздремнуть на кухне, то, будь добр, после того, как доставишь меня до дома. И дай мне какую-нибудь обувь, мою котомальчик захватить не додумался.

Говоря откровенно, последнему она была даже рада. Нервировали её высокие каблуки, и ничего с этим не поделать.

Лука очнулся от своей растерянности и со смешком вышел из кухни. Морские глаза мазнули взглядом по босым девичьим ногам, и парень кивнул.

– У меня есть обувь сестры. Не побрезгуешь?

– А у меня есть выбор? Нет, конечно, ты можешь понести меня на руках прямо до дома, но вряд ли у тебя хватит на это…

Она задохнулась, так и не договорив: проказливо ухмыляясь, Лука подхватил девушка на руки, прижав к себе на манер принцессы. Против воли Тен-Тен покраснела.

Слишком давно она не чувствовала себя женщиной.

Её вообще никогда не носили на руках. В детстве она лишилась подобного аттракциона из-за больной спины отца и старости деда. В юности её на руки поднимал разве что Гай-сенсей, когда Тен-Тен умирала от усталости после тренировок; учитель носил её, запрокинув безвольное тело себе на мощное плечо. Так же он таскал и её сокомандников, довольно крупных парней.

Муж у Тен-Тен был исключительно прагматичен и на романтику никогда не разменивался.

Можно сказать, Тен-Тен впервые ощутила, каково это, когда тебя носят подобным образом. Когда смотрят в глаза, чуть склонив к тебе голову. Какое это странное и беззащитное чувство, если не знаешь, куда деть руки и как сгруппироваться, чтобы обрести хоть подобие контроля.

– Желание принцессы закон, – тихо сказал Лука, смотря Тен-Тен прямо в глаза.

Щёки у неё наверняка были пунцовыми. Оно и хорошо: нормальная реакция молодой девушки на близость симпатичного молодого парня. Очень вовремя романтическая натура Тен-Тен проявила себя, ничего не скажешь.

С Тен-Тен на руках Лука вышел из квартиры, кое-как закрыл дверь, спустился в лифте и выбрался на улицу из мрачного подъезда. Такахаши нашла-таки место для рук и обняла парня за шею. Предплечьями она чувствовала, что Лука не пренебрегает физическими упражнениями, близкими к боевой нагрузке: слишком хорошо была проработана его трапецевидная мышца. Да и руки оказались на удивление накачанными, чего из-за рубашки Тен-Тен поначалу не заметила.

Удивительный парень.

Лука опустил её на мотоцикл, припаркованный недалеко от подъезда, и сел впереди сам. Тен-Тен перекинула ногу через сиденье и обняла парня за живот.

– Шлемов у меня нет, – предупредил Лука, – не успел купить.

Тен-Тен кивнула. Ну да, шлем. Она же теперь гражданская, и её голове нужна защита.

– Водишь-то ты хорошо? Не хотелось бы обрывать мою молодую жизнь только из-за того, что руки у тебя…

– То, что я только купил мотоцикл, не значит, что я не умею водить. У меня стаж больше, чем… ладно, не важно. Держись.

Тен-Тен пожала плечами, но странную оговорку занесла в дневник памяти. Интересно, но не так важно, как попасть домой к Хлое Буржуа.

– Под твою ответственность, морской мальчик.

– Предпочитаю, чтобы меня называли по имени. И почему «морской»?

– Волосы цветом напоминают. Классные. И глаза.

– Тоже классные?

Вместо ответа Тен-Тен ущипнула Луку за бок. Парень рассмеялся, и его смеху вторило рычание мотора.

========== Глава 3. Отель Буржуа. ==========

Комментарий к Глава 3. Отель Буржуа.

Я вас люблю.

Спасибо за отклик, вы радовали меня два дня :)

Приятного чтения.

.

Кстати, очень странно писать маленькие главы. После 5000+ слов в Гранях Миров здешние 2000 – 2500 кажутся просто крошечными)

.

Алоха!

Отель Буржуа, – так Лука назвал место прибытия, – был огромен, сверкал на солнце стеклом и вызывал отнюдь не радужные ассоциации. Тен-Тен за свою жизнь больше привыкла к не таким высоким и помпезным зданиям, а к чему-то менее привлекающему. Коноха, даже разросшаяся к старости Такахаши, всё равно не стремилась ввысь, растекаясь по земле Огня, как кусочек масла по раскалённой сковороде. Отчасти это было связано с тем, что шиноби, хотя и могли забираться на большую высоту, всё-таки предпочитали не карабкаться выше пяти этажей.

Город, в котором очутилась Тен-Тен, напротив, стремился к небу. Это было странно и немного пугало: не привыкла Такахаши к тому, что со всех сторон её обнимают высотки. Слишком много углов и мест, потенциально подходящих для нападений из засады. Серьёзно, да она может с одной из крыш убить практически любого, кто окажется внизу!

Отель! Хлоя Буржуа жила в отеле! Кто вообще живёт в отеле?! Она не слышала про безопасность?! К тому же, Тен-Тен нервировало скопище людей у входа в отель.

Впрочем, во всём этом был и хороший момент. Лука проявил себя истинно по-самурайски: не только доставил Тен-Тен до предполагаемого дома Хлои Буржуа, но и не дал девушке слезть с мотоцикла.

– Ноги запачкаешь, – сказал парень, останавливая Такахаши. – Погоди.

Он установил мотоцикл на подножку, зафиксировал своего железного коня и заблокировал колёса. Затем слез и легко подхватил Тен-Тен на руки. Запросто обойдя толпу, он остановился около входа – путь ему преграждал охранник, не сдвинувшийся в сторону ни на сантиметр.

Тен-Тен немного поднялась и выглянула из-за плеча Луки. Толпа сзади вспыхивала фотоаппаратами. Судя по разочарованным лицам, охотились папарацци не на Хлою Буржуа, но и её появлению они были рады. Тен-Тен нахмурилась и выставила вперёд руку, сложив пальцы во вполне опознаваемый посылающий знак. Универсальная мудра, понимается в любом мире; к тому же, Хлоя на видео в Топ-10 акум частенько им пользовалась, особенно в сторону журналистов.

Лука прочистил горло.

– Надеюсь, меня пустят в вашу обитель роскоши? – спросил он у охранника. – У меня ценный груз, знаете ли.

Тен-Тен обратила внимание на скалоподобного мужчину. Интеллекта в его лице было не больше, чем калорий в прошлом рационе Хлои. Сзади щёлкали фотоаппараты, рука девушки всё ещё была сложена в мудру, а настроение падало со стремительностью охотящейся птицы.

– В сторону, насекомое, – сказала Тен-Тен, закидывая руку на шею Луке. – Иначе позавидуешь мёртвым.

Охранник кашлянул и отошёл. Ещё и дверь открыл, вот спасибо.

Хотя с угрозой Тен-Тен, похоже, переборщила: верзила смотрел на неё с удивлением. Видимо, Хлоя говорила что-то другое, но что именно – Такахаши не знала. Может, она прикрывалась авторитетом отца или деньгами?

Лука зашёл в здание, и Тен-Тен тотчас скривилась от окружающей её помпезности. Господи, снаружи отель смотрелся привлекательнее, чем был внутри. Слишком много деталей, слишком много роскоши и попыток показать её. Барельефы, золотые шторы, колонны, вазы с цветами и дорогущие даже на вид ковры. Тут нереально было расслабиться, и Тен-Тен предпочла бы спать на улице, а не в подобном окружении. Оставалось только надеяться, что номер Хлои, – у неё же здесь номер, не так ли? – будет обставлен по-другому.

Вежливо улыбающаяся девушка с рецепшен подошла к Луке и принялась активно строить парню глазки. Девица была чудо как хороша, – для гражданской, конечно, – но со внутренним удовольствием Тен-Тен отметила, что особого интереса у Луки она не вызвала.

Переговорив с красоткой, Лука обратил внимание на девушку у себя на руках.

– Ну что, дальше сама?

Тен-Тен скривила максимально возмущённое выражение лица и с детской обидой посмотрела на своего носильщика.

– И запачкать ноги? Нет уж, неси меня дальше!

К тому же, она понятия не имела, куда ей нужно идти. У Луки было намного больше шансов найти комнату Хлои, чем у самой «Хлои».

На ребячество Лука не обиделся. Напротив, поведение Тен-Тен вызвало у него очередную ухмылку и мягкий прищур морских глаз. В который раз Такахаши задумалась о том, что парень просто выиграл в генетическую лотерею. Однако красота его была не только в удачных чертах лица или выражении, но и во взгляде: похожий был у Неджи. У почти-взрослого Неджи. Во время войны.

Это было странно.

Желая проверить свою догадку, Тен-Тен поплотнее прижалась к парню, делая их положение практически интимным. Приподнявшись, она приблизилась к уху Луки. Мягко отведя от ушной раковины прядки окрашенных волос, Тен-Тен тихонько спросила:

– Мой герой, и почему ты не бегаешь в ярком трико вместе с котомальчиком и девочкой в красном?

Лука не сбился с шага, руки его не закаменели, а дыхание осталось ровным. Не было никакого признака того, что анализ Тен-Тен был верным. И это подтверждало её вывод намного больше, чем что-либо ещё.

– Мне не идёт облипка.

Тен-Тен откинулась на его руки, скрестив свои на груди. Лука продолжал нести её по длинным коридорам, совершенно не показывая никаких признаков усталости. Ну да-ну да, в шестнадцать парень так легко таскает пятьдесят, – Тен-Тен надеялась, что хотя бы пятьдесят, а не меньше, – килограмм столько времени, и у него даже мышцы пресса не дрожат.

Снимите рамен с её ушей.

Интересно было, что Лука знал, куда идти. Он спокойно поднялся по лестнице, преодолел несколько коридоров и вышел к лифту. Лишь один раз у него возникла небольшая заминка: включался лифт при помощи карточки, которой у Тен-Тен, естественно, не было. Впрочем, немного визгливой скандальности по видеосвязи решили эту проблему. Хлою Буржуа побаивалась даже охрана.

Тен-Тен, правда, скорее сказала бы, что с девушкой просто стараются лишний раз не связываться. А это немного не то что страх. Больше подошёл бы термин «брезгливость».

Это было полезно.

Хлое Буржуа в отеле её отца принадлежал целый этаж. Приятные новости, потому что это давало хотя бы иллюзию уединения. Можно было представить, что Тен-Тен просто находится в многоквартирном доме. Это было ненамного, но всё же лучше отеля.

Лука спустил её с рук, едва выйдя из лифта. Ступни Тен-Тен утонули в ворсе светло-бежевого ковра, жёсткого, но очень приятного. Интерьер был такой же помпезный, как и внизу, и от этого Такахаши было не по себе.

Она пошла вперёд, по пути распахивая дверь за дверью. Луку это в очередной раз удивило. Не выдержав любопытства Тен-Тен, он окликнул её, когда девушка заглянула за очередную дверь.

– Что ты делаешь?

– Ищу рыжую.

– Сабрину?..

Тен-Тен ничего не ответила. Скорее всего Сабрину, она понятия не имела, как ту опасно-неопасную девицу зовут. Вот только откуда её имя знал Лука?

Она повернулась к парню, что всё ещё стоял около лифта, и упёрла руки в бока.

– Давай, морской мальчик, признавайся: ты сталкер, да?

– Не называй меня так.

– А вопрос ты, значит, проигнорируешь.

Лука потёр переносицу и слабо улыбнулся.

– Я не сталкер. Просто…

Он замялся, отведя взгляд. Тен-Тен склонила голову к плечу, рассматривая парня. Она прислушалась к своим инстинкам – опасен ли Лука, опасны ли его секреты?

Не опасны. Не для неё, по крайней мере.

Ну, что же. У всех свои секреты. И конкретно в этом случае она согласна мириться с небольшими тайнами, хм. Хотя она бы сама себе не призналась, что её расположение к Луке родилось скорее из-за его красоты, нежели из-за помощи и доброты.

Вот же… никогда не была падка на внешность, а тут словно закоротило. Иллюзию кто-то наложил, что ли?

– Буду считать, что это всё из-за моей неотразимости, – сказала она, внимательно следя за реакцией Луки. – Ты так и будешь стоять около лифта, или всё-таки решишься сделать пару шагов?

Её слова вызвали радость. Не сильную, но вполне различимую: Лука перестал хмурить брови, улыбнулся уголками губ и прямо посмотрел на Тен-Тен. Такахаши кивнула своим мыслям, встретив этот взгляд.

Не шестнадцать. Ему определённо не шестнадцать. Даже в её мире, где убивать учат с пелёнок, подобный взгляд встречался разве что у шиноби хорошо за тридцать. Если они доживали до такого возраста, конечно.

Но это не давало ему никакого права идти по светлому ковру в уличной обуви!

Её возмущённый вопль заставил Луку отскочить обратно к лифтам.

– А ну снимай свою обувь, живо! Ты убьёшь мой ковёр!

Лука принялся поспешно стягивать кеды, ошарашенно смотря на Тен-Тен. Но Такахаши было плевать. С чем она не могла мириться – так это с полным наплевательством на гигиену.

– Никакой уличной обуви в жилой части дома! Никогда!

– Р-раньше тебя это…

– Раньше было раньше! И раньше мы с тобой не были знакомы, морской мальчик!

Лука кивнул и осторожно отставил кеды в сторону. Держал он свою обувь пальцами, будто несчастные ботинки были ядовитыми змеями.

– Да. Не знакомы. Точно. Прости?

Тен-Тен шумно выдохнула и покачала головой. Обувь в доме – больная тема. Такахаши была воспитана в традициях страны Огня, и снятие обуви дома было одним из основополагающих принципов гигиены. Её дети, – и особенно внуки, – получившие менее традиционное воспитание, всё время пытались принести свои правила в её дом; итогом были постоянные скандалы и полнейшее непонимание. Так что Тен-Тен закричала просто по привычке, когда Лука пошёл к ней в кедах.

Она скривилась.

– Ладно. Прости. Зря сорвалась.

Лука осторожно кивнул и сделал пару пробных шагов к девушке. Не встретив никакой реакции кроме поднятой брови, он пошёл смелее.

Тен-Тен продолжила осматривать доступные помещения.

Итак, Хлоя жила, если можно так сказать, на широкую ногу. За открытыми дверьми были: забитый разными тренажёрами спортзал, которым явно не пользовались; пародия на кабинет, совсем не уютный; нечто вроде гостиной с несколькими диванами; комната неясного назначения, абсолютно пустая, но зато с зеркалами, покрывающими две стены; гардеробная, заставленная разнообразной одеждой; специальная комната для обуви; кухня, которой, опять же, судя по всему совершенно не пользовались; и, наконец, спальня. Неплохо для малолетней пигалицы. У Тен-Тен дом был меньше.

Такахаши вошла в спальню и поморщилась. Ещё один признак чужой идентичности: все стены были просто увешаны портретами, фотографиями и постерами с блондинчиком-одноклассником Хлои. Видимо, девочка была в него до беспамятства влюблена, и проявлялось это в огромном фанатизме, вплоть до обожествления. Что-то такое было с Учихой Саске, насколько Тен-Тен помнила: за бедным парнем гонялась добрая половина девичьего населения деревни в возрасте от четырёх до сорока. Кто-то по любви, другие из материальных соображений. Интересно, блондинчику достаётся так же? Тен-Тен бы посмотрела, как он улепётывает от фанатов со скоростью шиноби.

Вообще-то, Тен-Тен не понимала, почему блондинчик популярен. Во время поездки на мотоцикле Такахаши видела несколько билбордов со знакомой зеленоглазой мордашкой. Мальчишка что-то рекламировал, пытаясь выглядеть счастливым и воодушевлённым; по микровыражению его лица было предельно ясно, что парню жмут или штаны, или такая жизнь.

Ничего хорошего, короче говоря.

Учиха Саске, со всеми его детскими психологическими травмами, так и не смог принять собственной популярности и научиться жить под жаркими взглядами. Интересно, как с ними справляется мальчик с сахарной улыбкой и показанным на камеру счастьем.

Тен-Тен, – Хлоя. Привыкай, Хлоя! – покачала головой, смотря на это безобразие.

– Надо это всё вынести, – сказала она, рассматривая обилие светловолосых портретов.

– Что, смена приоритетов?

Девушка вздохнула. Лука знал Хлою, это уже ясно, как день, и Тен-Тен не хотелось давать парню ещё больше поводов для размышлений, чем есть сейчас. Поэтому она задумалась, что могло бы стать достаточной причиной, чтобы вот так переиграть привязанность к блондину.

Предательство? Ну, в каком-то смысле, но для девушки типа Хлои это должно быть что-то из ряда вон. Подобному психотипу была свойственна очень сильная привязанность, практически болезненная – не отодрать. И надо на самом деле постараться, чтобы эту связь разрушить. Очень. Постараться.

Хлоя, как казалось Тен-Тен, могла бы спускать предательство за предательством, лишь бы около неё был кто-то, к кому девушка может хорошо относиться. Блондинчик был рядом, как и рыжая «собачка». Наверняка был кто-то ещё, скорее всего из взрослых. И вряд ли это родители, потому что Тен-Тен ни в одной из комнат не увидела хотя бы одну совместную фотографию.

Наводит на печальные мысли, однако для Тен-Тен, занявшей чужое тело и чужую жизнь, это было на руку.

И всё-таки, что могло бы стать причиной, чтобы Хлоя решила убрать портреты блондинчика из комнаты, тем более так радикально?

– Он на меня фыркнул сегодня.

Лука закашлялся.

– …ты серьёзно?

Тен-Тен сама фыркнула, закатывая глаза. Конечно, нет, но причина была ничем не хуже, чем любая другая, потому что что-то по-настоящему серьёзное она придумать не смогла. Да и вообще, разум – место тёмное и сложное, и в чужих мыслях может разобраться разве что потомственный менталист вроде Яманака.

– Так ты мне поможешь или как?

– Вынести портреты Агреста?

Агреста. Отлично, только непонятно, имя это или фамилия. Тен-Тен прищёлкнула пальцами.

– Да или нет, Лука.

– Помогу, конечно. Такое раз в жизни случается, – он понизил голос, – а иногда и не случается…

Такахаши подошла к одной из стен и задрала голову. На неё смотрел улыбающийся Агреста, – интересно, правильно ли она произносит это имя-фамилию, – сверкая зелёными глазами. Тен-Тен подняла руку и кончиками пальцев коснулась контуров его улыбки.

Ей стало жаль мальчишку, чью боль так профессионально гримировали. С глянцевой фотографии на неё смотрел несчастливый ребёнок. Его грусть была в чуть опущенных плечах, изгибе бровей, сведённых в улыбке губах, бледной коже и слишком ровных уголках глаз – ни единого следа радостных «гусиных лапок». Этого ребёнка хотелось пожалеть.

Даже если бы она любила его до беспамятства, она бы ни за что не оставила всю эту запечатлённую боль в своём новом доме.

========== Глава 4. Мистер Мишка. ==========

Комментарий к Глава 4. Мистер Мишка.

Не смогла прогнать главу через проверку правописания, так что вся надежда на пб.

Приятного чтения.

Алоха.

К счастью для Тен-Тен, в комнатах Хлои Сабрины не было. Вещи Буржуа, правда, оказались на месте: аккуратно сложенные, они лежали на небольшом жёлтом диванчике в спальне. Тен-Тен быстро просмотрела, что рыжая принесла, но, кроме мобильника, ничего интересующего так и не нашла. Не было даже документов, что очень удивило Такахаши. Как так-то?

Лука от предложения остаться после опустошения комнаты отказался, хотя сам при этом спросил, не хочет ли Тен-Тен, – Хлоя, – обменяться номерами. Она может и хотела бы, вот только телефона Буржуа она не знала.

– Можешь свой продиктовать, – предложила Тен-Тен, снимая последний портрет Агреста со стены. – Я запомню.

– Восемь цифр?

– Да хоть сто.

Как шиноби, Тен-Тен умела запоминать по-настоящему колоссальные объёмы информации. Конечно, команда девушки была больше нападающе-пробивной, и их не готовили как шпионов, но базу давали всем, даже последним пустоголовым болванам. Запомнить какие-то восемь цифр было легко. Даже несерьёзно: экзамен по запоминанию, который сдавала Тен-Тен, включал в себя пересказ двухсотстраничного документа, на изучение которого давалось всего пять минут.

– А свой номерок не дашь?

– Я ещё не уверена, что буду тебе звонить.

Лука закатил глаза, но сохранил доброжелательную улыбку. Коротко распрощавшись, он вышел из спальни. Тен-Тен услышала шелест дверей лифта.

Она, наконец, осталась одна.

Или ей так казалось.

В последние годы её службы Конохе шпионаж стал не столько обыденно-физическим, сколько электронным и информационным. Помимо разнообразных техник на подслушивание и подсматривание появилось невообразимое количество всяких «жучков» и камер, которые можно было найти буквально где угодно. Комнаты Хлои Буржуа наверняка были усеяны этими «жучками», хотя бы из соображений безопасности.

Не важно, была ли девушка видным деятелем или нет, она оставалась дочерью мэра. Одного этого было достаточно, чтобы назначить ей охрану из ста человек и усеять её комнаты мириадом камер. По крайней мере, Тен-Тен бы так и сделала.

Она села на диван рядом с вещами и откинулась на спинку. Рассматривая свои-чужие пальчики на ногах, – у Хлои оказались умилительно кривые мизинцы и потрясающий педикюр, – Тен-Тен думала.

Не было никакого смысла осматривать все комнаты. Так или иначе она в любом случае пропустит несколько камер или микрофон. А для падения в чужих глазах достаточно и меньшего.

С другой стороны, было целых четыре комнаты с потенциально низким уровнем прослушки. Зеркальная пустая комната, тренажёрный зал, гардеробная и та, где хранились туфли. Немного подумав, Тен-Тен решила назначить своей тайной штаб-квартирой именно последнее помещение. Вряд ли здешние охранники достаточно параноидальны, чтобы ставить прослушку для балеток и кроссовок.

Они же не Тен-Тен, в конце концов.

Такахаши откинула голову на спинку дивана и утомлённо прикрыла глаза.

Что у неё есть? Ничего. Чужое тело, чужое лицо, чужой мир, чужое окружение. Иные привычки, другой язык и письменность, – если Тен-Тен не задумывалась, то всё понимала; если начинала размышлять о лингвистике, то терялась из-за незнакомых букв и слов, – иное мировоззрение и менталитет. Даже репутация и история, с которой Тен-Тен придётся работать, были чужими. Но всё же было кое-что…

Она открыла глаза. Взгляд сразу зацепился за чёрный кружочек на барельефе на потолке. Вот она, камера – одна из тех, что охрана решила оставить на виду.

Было кое-что намного ценнее техник, оружия и даже чакры. У Тен-Тен были её воспоминания и опыт. А это уже очень и очень много.

Она встала с дивана и потянулась, разминая спину. Сделала несколько наклонов в сторону, с неудовольствием ощущая жёсткость позвонков и каменность мышц. Ничего, это поправимо, прежде всего диетой и убивающими веру в лучшее тренировками. Опять гонять себя до седьмого пота…

Тен-Тен огляделась по сторонам. Заметив зеркало, она поджала губы и подошла к нему.

Опять гонять себя? А стоит ли?

Отражение показывало красивую девушку, молодую, с мягким телом и милыми пухлыми щеками. Может быть, именно из-за них Хлоя морила себя голодом, если она это делала. Может, нет. Не важно.

Ухоженные руки без единой мозоли или шрама. Нежная кожа. Влажные губы, чувственные, но не розовые, а скорее розово-бежевые. Наверняка Хлоя использовала косметику, чтобы исправить этот крошечный недостаток в своей внешности. Тен-Тен вроде стирала с губ что-то липкое. Помада или блеск?

Хлоя Буржуа была очень красивой девушкой, совершенно не созданной для кровавых тренировок, опасностей и встречи со смертью. Тен-Тен скорее сказала бы, что блондинке стоит жить во дворце даймё, поглощая виноград и моти, примеряя красивые кимоно и учась играть на сямисэне. В её руках не должно быть ничего опаснее веера.

Попади Хлоя Буржуа в мир Тен-Тен, она никогда бы не стала шиноби. Просто не смогла бы из-за своих сахарных косточек и нежных ладоней.

Тен-Тен прикусила губу. Хлоя из зазеркалья отразила этот жест. Вышло мило и чувственно, так, как у самой Такахаши никогда не получалось – не тот типаж внешности.

В голову Тен-Тен пришла мысль, что и веер может быть грозным оружием в умелых руках. Так почему бы Хлое Буржуа не стать куноичи, раз уж дорога шиноби ей заказана?

Для непосвящённых что шиноби, что куноичи были одним и тем же. Различия крылись только в гендерной принадлежности: если шиноби мог назвать себя кто угодно, то статус куноичи получали только девушки, чаще всего очень красивые. В глазах обывателей женщины-воины все, как одна, были медовыми. То есть, чаще действовали через соблазнение и постель.

Это было неверно в корне. Шиноби отличались от куноичи примерно так же, как кот от собаки – практически во всём, за исключением опасности. Пожалуй, Тен-Тен бы сказала, что куноичи были даже опаснее, ведь от них не ждёшь нападения. Даже в имени их крылась насмешка.

«Куноичи» значит «ядовитый цветок».

Если шиноби достигали всего потом, тренировками, тактикой и разнообразными техниками, то куноичи действовали тоньше. Незаметнее. Изящнее. Отравленная игла, ядовитая улыбка, сладкий порошок в чай – и никто даже не подумает на девушку в красивом кимоно, что безутешно рыдает у остывающего тела своего покровителя. Бедняжку скорее хочется приласкать и утешить, чем вести на допрос.

Какой вообще допрос для женщины?

Куноичи условно делились на две ветви: боевую и медовую. Медовые девушки практически не тренировали тело, больше действительно походя на нежные, хрупкие цветы. Они достигали своего улыбками и мягкой речью, лукавым взглядом и психологией. Не обязательно медовая куноичи делила постель с заказчиком или целью, но это было не исключено.