Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

– Что за варварские веяния, – пробормотал Лука, закатывая глаза.

Парень стоял в дверях, опершись плечом о косяк и сложив руки на груди.

– А с кольцом ты что сделаешь?

– Тут мне ничего в голову не приходит, если честно. Так что поношу на пальце или на цепочке.

– Цепочка не даст Плаггу нормально летать, так что лучше уж на пальце.

Тен-Тен улыбнулась. Лука покачал головой и подошёл к куноичи, садясь рядом. Его объятия были твёрдыми и горячими, как и всегда.

– Решила воспользоваться ситуацией, да?

– Шиноби всегда оборачивает течение вариантов себе на пользу.

– Игра на грани фола. С чего ты решила, что у тебя получится забрать у них Талисманы?

Такахаши уткнулась носом в футболку Луки. Скула коснулась мокрого и липкого – тот самый сок, что Куффен так неаккуратно выплюнул.

– У Маринетт был нервный срыв, за ним обычно следует стадия опустошения. Думать в такое время совсем не хочется. Единственное желание – это чтобы кто-то взял всю ответственность на себя. И, учитывая, кто только что утешал рыдающую Ледибаг… простая психология. Она увидела во мне силу, она хочет, чтобы её проблемы решил кто-то другой. И она ребёнок, в конце концов.

Лука усилил объятие и положил подбородок Тен-Тен на макушку.

– Я не уверен, что смогу изменить что-то, если ты погибнешь во время исполнения желания. Сила Парадокса искривляет время.

– Не беспокойся об этом. Я просто не умру.

– Мне бы твою уверенность.

Тен-Тен отстранилась и шутливо боднула Луку в плечо.

– Эй, – мягко сказала она, успокаивающе улыбаясь. – Это всего лишь ещё одна миссия по спасению мира. У меня их было штук пять, а у моего друга Наруто – и того больше. Ничего сложного, честное слово.

Лука не выглядел убеждённым, но возражать не стал. Он поцеловал Тен-Тен в лоб, прежде чем вернуть себе хладнокровие и отстраниться.

– Хорошо. Сложи вещи у лифта, я заберу.

– Опять говоришь загадками.

Он ещё раз поцеловал Тен-Тен в макушку и ушёл. Такахаши слышала, как он что-то говорит Чудесным – тихо и очень проникновенно. Затем тренькнул лифт, и этаж погрузился в тишину.

Тен-Тен подтянула ноги на кровать и села в лотос. Квами тихонько вплыли в комнату и уселись на девичьих коленях, словно Такахаши была Мудрецом{?}[Отсылка ко вселенной Наруто и режиму саннина с лягухами на плечах.]. Малыши молчали, и Такахаши плавно скользнула в медитацию – недолгую, но крайне необходимую.

Куноичи всегда так делала перед тяжёлым боем. Подготовка облегчала путь, как говорил учитель Гай.

Из плавного течения мыслей Тен-Тен выдернул звонок. Не открывая глаз, Такахаши взяла мобильник и поднесла телефон к уху.

– Где браслет? – без предисловий спросил Андрэ. – Мне нужно вернуть его как можно скорее.

Тен-Тен открыла глаза. Сознание было мягким и податливым, как влажная глина.

– Не знаю, – равнодушно сказала она. – Я его куда-то положила. В комнате, наверное.

– Найди его немедленно! Мне конец, если я его не верну вовремя! Я буду через сорок минут!

На этом Андрэ бросил трубку. Тен-Тен медленно опустила руку, продолжая смотреть вперёд. Видеть серого человека не хотелось категорически. Ни через сорок минут, ни через неделю, ни через год. Никогда.

– Нервный какой-то, – сказала Тикки.

– И грубый, – хохотнул в ответ Плагг. – Ужас, как так можно!

– Уж кто бы говорил. Кстати, Хлоя, он случайно не про этот браслет говорил?

Квами взлетели с её коленей, и Тен-Тен смогла встать. Браслет валялся около прикроватной тумбы, очень удобно закатившись между её деревянным боком и собственно кроватью.

План в голове созрел моментально.

Тен-Тен сходила в гардеробную за самой большой сумкой, что там только была. По пути зацепила пару вещей, которые так или иначе Такахаши нравились: зелёное платье, спортивный костюмчик, цветочная кофта с воздушными рукавами, её аптечка. Надела полосатую кофту и жёлтый пиджак; почему-то это показалось правильным. Дальше в сумку отправились кроссовки, нижнее бельё и маленькое сокровище – документ об эмансипации.

В спальне Тен-Тен забрала свою заначку, спрятанную внутри кровати, и аккуратно вытащила из щели браслет. Секунду поколебавшись, она всё-таки взяла плюшевого медведя, принадлежащего Хлое. Оставлять его одного казалось настоящим кощунством по отношению к умершей девочке.

«Оставь вещи у лифта». Так она и поступила. Мишку, правда, она из рук не выпустила – он был нужен для другого. Так и ходила с игрушкой по комнатам, проверяя, не приглянётся ли ей ещё что-нибудь.

Итогом ревизии стал красивый чайник, в котором Тен-Тен заваривала свой ежедневный чай, упаковка этих прекрасных листьев и пара симпатичных чашечек, напоминавших Такахаши про Коноху. В азиатском стиле, как сказали бы здесь.

Оставалось последнее дело. Тен-Тен села на кухне, усадила на столе перед собой медведя и сцепила руки. Не прошло и десяти минут, как в комнаты поднялся Жан – как Тен-Тен и думала.

Он прошёл в кухню тихо и осторожно, словно большой напряжённый кот. Встал слева от Тен-Тен и не сдвинулся с места, когда она кивком указала ему на барный стул напротив.

– Мадмуазель куда-то собирается?

– Сядь.

– Стоя мне комфортнее, благодарю.

Она встала сама. Взяла медведя со стола и протянула игрушку мужчине. Молча.

Так же молча он взял плюш. Тен-Тен увидела, как у Жана повлажнели глаза и мелко задрожала верхняя губа. Усики от этого прыгали, будто два длинных насекомых.

– Мне жаль, – сказала Тен-Тен.

Жан был умным человеком, а Такахаши не слишком хорошо скрывала изменения. Он мог убеждать себя в чём угодно, но эта сцена ставила точку. Хлоя мертва, сказала своими действиями Тен-Тен.

Возможно, если бы обстоятельства сложились по-другому, она бы привязалась к няню Хлои – ради самой Буржуа. Но так уж вышло, что у них просто не было времени, чтобы установить более близкую связь.

Он всегда бы видел в ней то, чего нет. Сравнивал бы с умершей Хлоей. Раз за разом, раня себя всё глубже.

– Как она… почему?

– Не знаю, – легко соврала Тен-Тен.

– То отравление… это оно?

Она не ответила. Жан стиснул медведя, но тотчас опомнился и с невообразимой нежностью погладил игрушку.

– Проживите хорошую жизнь, – сказал он. – Если она не смогла. И… вот.

Он залез во внутренний карман пиджака и вытащил визитку. Тен-Тен взяла её.

– «Чайный дом мадам»? – Такахаши мягко улыбнулась. – Это лучший подарок, Жан. Спасибо.

Он кивнул, так ничего и не ответив. Тен-Тен оставила мужчину одного, чувствуя себя наконец свободной.

Куноичи прошла в гостиную и впервые поднялась по винтовой лестнице, ведущей на крышу. Здесь был небольшой садик и бассейн, которые совсем её не заинтересовали.

– Что мне нужно сделать?

Ветер был сильным и холодным. Квами парили рядом, и ледяные порывы их совсем не беспокоили.

– Сказать наши имена, – клыкасто ухмыльнулся котёнок. – Меня ты знаешь, но я напомню: Плагг.

– Потом сказать «синхронизация». Я Тикки, – божья коровка сложила лапки в молитвенном жесте. – Удачи.

– Она мне понадобится. Плагг, Тикки. Синхронизация.

Хотела бы она сказать, что мир взорвался вихрем магии, или что она ощутила в себе невообразимую силу. Ничего этого не было. Тен-Тен лишь поняла, что она теперь другая, а её тело стянуло чем-то вроде чёрно-фиолетовой жвачки. Неприятно, но терпимо. И очень больно, если не снять эту резину с себя как можно быстрее.

Она не прыгала по крышам, а летела, не касаясь ногами черепицы. Хватало одной мысли, чтобы сменить направление или призвать попутный ветер – теперь тёплый и дружелюбный. Мысли пытались путаться, ускользали, сознание плыло – и Тен-Тен насильно собирала себя обратно по кусочкам, помня об идентичности и не давая магии прорасти сквозь собственную душу.

Особняк Агрестов вновь был неприветлив. Тен-Тен, не смотря, увидела Парадокс: он раскинулся над домом, растягивая его в разные стороны, как злой ребёнок тянет игрушку, чтобы порвать. Когда она ступила на пожухлую траву в саду, от её ног волной разошлась сила, ломающая это искажение.

Тен-Тен шла тем же путём, каким она проникла в тайное убежище Бражника. С каждым её шагом мир вокруг трескался и срастался заново. Кусты лабиринта раздвигались перед ней, лестница вмиг очистилась от грязи, стальные двери растеклись большими лужами.

Зимний сад сопротивлялся силе, желающей навести порядок. Тёмные стены вокруг ломались и нарастали друг на друга, тесня Тен-Тен то в сторону, то назад. Они не могли как-то ей навредить, бессильно раз за разом бросаясь на существо, пришедшее раз и навсегда уничтожить давний Парадокс. Реальность трескалась бензинными витражами, чтобы кусочки затем встали как нужно. Примерно так же хороший медик ломает кость: без этого не соберёшь мозаику осколков в верном порядке.

Лишние кусочки реальности пенились и плавились в черноте. В Катаклизме – чуме, уничтожении, второй силе мира. Тен-Тен чувствовала, как эта мощь рождается рядом с сердцем и выходит наружу. Зимний сад сужался, искажённое пространство складывалось, возвращаясь к нормальному размеру. Нет Парадокса – нет этого ненормального расширения, сотне неправильных метров под домом.

Мир дал Тен-Тен всё, чтобы она излечила его, наконец, от застарелой боли. Не было никакой преграды, чтобы она дошла до Эмили. Никакой… кроме Габриэля.

Он стоял спиной к гробу, без синхронизации и без какого-либо оружия. Нурру парил недалеко от его правого плеча.

– Не подходи, – сказал Габриэль, дрожа всем телом. – Не подходи!

Тен-Тен не могла ему ничего ответить: слишком много в её теле было силы. Любое слово – это приказ, любая мысль надлежит исполнению.

Она повела рукой, и Габриэля снесло в сторону. Мужчина упал, начал звать Нурру, приказывать квами провести синхронизацию.

Тен-Тен посмотрела на квами мотылька и подумала лишь одно. «Нет».

Естественно, он послушался.

– Не волнуйтесь, Мастер, – сказал Нурру, подлетая к рыдающему от бессилия Габриэлю. – Она исполнит Ваше желание.

Саркофаг разлетелся на тысячи кусочков, сверкающих, словно россыпь бриллиантов. Тело Эмили поднялось в воздух, подол белого платья развевался, словно в воде.

– Желание? Эмили?.. она воскресит Эмили?

– Да, Мастер. Она здесь для этого.

Тен-Тен смотрела на парящую перед ней женщину. Чувствовала нежность и любовь Габриэля к ней. Его сумасшествие, рождённое Парадоксом. Желание. Страсть. Похоть.

Где-то наверху лежал Адриан, убаюканный силой мира. Адриан, которому был нужен родитель – любящий его, мягкий, заботливый.

Не Габриэль.

Всё, что оставалось – это пожелать.

Комментарий к Глава 27. Парадокс.

Завтра будет Эпилог.

Люблю вас, котятки.

Алоха.

========== Эпилог ==========

Неделя прошла, словно Тен-Тен просто моргнула.

Очень спокойная неделя, стоит отметить. Ни тебе акум, ни попыток отравления, ни даже критики одежды. Вот какие чудеса творит смена окружения и немного смертей.

«Смерть» – это про Габриэля. Тен-Тен хотела, чтобы Адриан жил в полной семье; месье Агрест слишком сросся с Парадоксом, чтобы спокойно существовать после его уничтожения. Тело Габриэля рассыпалось чёрным пеплом с той же скоростью, с которой жизнь возвращалась в Эмили. Что самое ужасное – до последнего своего мгновения Габриэль не сводил глаз с жены. В нём оставалось лишь безумие и счастье.

Тен-Тен плохо помнила, что было дальше. Она могла чётко отследить, как в её голове появилось желание избавиться от Парадокса. Потом – больные глаза Габриэля на фоне угольков кожи и ласковая, милостивая темнота для сознания Такахаши.

Очнулась она в квартире Луки через каких-то пару часов. Тело болело так, словно по нему маршировала армия даймё, во рту было гадко и сухо, сердце стучало будто из последних сил. Тен-Тен не могла ни сказать что-либо, ни даже просто позвать на помощь.

Она просыпалась и снова падала в обморочную бездну раз пять. На последний рядом сидел Лука, внимательно отслеживающий её состояние.

Увидев, что Тен-Тен приоткрыла глаза, Лука ласково улыбнулся и склонился к ней.

– Ты справилась, – сказал он, смотря куноичи прямо в глаза. – Теперь отдыхай.

Это всё, что ей оставалось. Парадокс, из-за которого Тен-Тен была призвана в этот мир, больше не существовал; не должна была существовать в чужой реальности и сама Такахаши. В конце концов, она была в мёртвом теле, хотя и не задумывалась об этом раньше. Все проявления её жизни были одним большим искажением, вызванным Парадоксом.

По-хорошему, она должна была умереть, но тут за дело взялись квами. Целая шкатулка квами, между прочим: девятнадцать{?}[Их реально девятнадцать.] маленьких волшебных существ, благодарных Тен-Тен за уничтожение Парадокса до мокрых глаз. И все они, как один, совсем не хотели, чтобы Такахаши их покидала.

Три дня Тен-Тен пролежала в постели, молча страдая. Она не могла показать, что её тело будто раздирало клетку за клеткой, ведь её гримасы пугали квами с их детскими сознаниями. Лука, конечно, видел стеклянный взгляд своей девушки и отмечал заторможенную мимику, но ничего не комментировал. Всё было понятно и без слов.

На четвёртый день начались улучшения. Тен-Тен не знала, какую магию использовали квами, но её тело начало восстанавливаться. Или лучше сказать «оживать»? Постепенно вернулась чувствительность, пропали огромные чёрные синяки с ног, ушёл сладковатый душок. Впервые за эти дни Тен-Тен заснула спокойно, совсем не чувствуя боли. Утром в зеркале отражалась не яркая блондинка, а миловидная шатенка, явно метиска. Глаза так и остались льдисто-голубыми, потому что квами понравился этот цвет. Внешностью девушка в зеркале не напоминала ни Тен-Тен, ни Хлою – скорее что-то среднее между ними.

Это был подарок квами их спасительнице. Новая жизнь с телом, которое точно было только её. Никакого сравнения с Хлоей, никакой связи с прошлым.

Никакого Вей Ли, Андрэ, Одри. Их планы тоже канули в Лету, потому что усмехающийся Лука подарил Тен-Тен документы с её прежним именем и его фамилией.

– Не знаю, сколько у нас будет времени, но я хочу провести его с тобой, – сказал он, пока Тен-Тен рассматривала чужую фамилию рядом со своим именем.

Тен-Тен Куффен. Смешно звучало, словно какая-то считалка.

Они много гуляли. В основном в парке героев, где была установлена статуя Чудесным и где, оказывается, Тен-Тен в первый раз пряталась от акумы-голубя. Париж был намного меньше, чем она думала.

На седьмой день после уничтожения Парадокса они с Лукой сидели в парке, выпрямив ноги и вяло разглядывая жизнь вокруг. В распущенных волосах Тен-Тен путалось несколько квами, упросивших её взять их с собой. Умильные мордочки были такими трогательными, что Такахаши просто не смогла отказать. Чёлку куноичи пришлось заколоть невидимками, тонкими, как иголки.

– Ты думала, чем будешь заниматься дальше? – спросил Лука, доставая из кармана зажигалку и вертя её в руках.

Он не курил, но при этом очень дорожил этой вещью. Тен-Тен рассказала, кому раньше принадлежала зажигалка; Шикамару наверняка одобрил бы её выбор, в конце концов. Луке нравилось иметь вещь, когда-то принадлежащую настоящему гению.

– Не знаю, – протянула Тен-Тен, чувствуя, как квами возятся рядом с её шеей. – Раньше думала, что буду разбираться с отравлением Хлои, но теперь это кажется незначительным. У меня новые документы, новое имя. Нет никакого смысла трогать семейку Ли.

– А месть?

– Андрэ обанкротился, Гранд-Отель ушёл с молотка, чтобы оплатить долги, – она потрясла рукой с драгоценным браслетом на запястье. – Наверное, Вей Ли себе все ногти от расстройства съел. Разве может быть наказание хуже, чем крушение надежд?

– Значит, планов никаких?

– Значит, никаких.

Квами затихарились, как нашкодившие дети. Тен-Тен завела руку за голову, будто поправляя причёску, но на самом деле пощекотала спрятавшихся малышей. В ответ раздалось приглушённое хихиканье.

Вдалеке по крышам промчались герои – теперь трое, а не двое. Ледибаг и Кот Нуар, всё же вернувшие свои Талисманы вместе, обрели большую и чистую любовь вместе с поддержкой и наставником. Тен-Тен с лёгким сердцем отдала Эмили Агрест не только Талисман мотылька, но и Камень Чудес павлина. Она хорошо помнила, что это было верным решением, когда она была другой.

Адриан был счастлив, хотя и скорбел по отцу. Эмили и Тен-Тен ничего не говорили ему, так что Агрест-единственный носил траур и появлялся на улицах только в чёрном. Но это было больше данью уважения к мертвецу, нежели проявлением большой любви: всю свою нерастраченную сыновью привязанность Адриан изливал вернувшейся с того света матери.

Маринетт легко и непринуждённо вошла в их семью, словно так и надо было. Её родители так же приняли в свою семью Адриана. В общем, там была идиллия, полная радужного света и розового сияния.

– Змейка, у меня есть к тебе предложение.

– Я всё ещё жду от тебя слов про помолвку и свадьбу, чтобы ты знал. Одной сменой фамилии в документах ты не отделаешься.

Лука рассмеялся и встал с лавочки. Затем он опустился перед Тен-Тен на одно колено и шутливо протянул к ней руки. Взгляд куноичи упал на железный браслет – тот самый, который превращал Луку не в героя, а в подобие на акуму. Сломанный Талисман.

Куффен рассказал о своей неприязни к Ван Фу очень коротко: старик был причиной того, что браслет заклинило. Каким-то образом, – он не давал подробностей, – старик отвлёк внимание Луки во время превращения, а сам накинул на квами-змейку платок.

Зачем? Да кто теперь знает. Может, знал будущее и помогал. Может, хотел избавиться от Луки. Это было тысячу вечностей назад, уже и не спросишь.

Платка оказалось достаточно, чтобы Талисман заклинило. Квами ни в коем случае не должны были синхронизироваться, если на них что-то надето, иначе эта вещь встраивалась в энергоструктуру носителя. И, будто этого мало, сам квами не мог выйти из Талисмана.

Обычно всё кончалось смертью носителя лет через сто, но ведь Сасс был воплощённым временем. Его сила разлилась в теле Луки, замыкая того внутри потока и лишая смерти. Ещё и браслет не снимался, хотя Лука перепробовал всё: и кислоту, и молот, и даже руку свою пытался отрезать. Безрезультатно.

– Я хотел предложить тебе стать Хранителем Талисманов, – сказал Лука с большим чувством. – Как тебе вакансия?

– М? М-хм.

Тен-Тен взяла Луку за руку с браслетом и подтянула к себе. Вытащила из волос невидимку, развернула и засунула тонкий кончик в виднеющийся на браслете замок.

Лука говорил, что перепробовал всё: огонь, воду, пресс, лезвия. Обращался за помощью к мудрецам древности, шагал в далёкое будущее, просил у квами. Но он ни разу не упоминал, что пытался по-простецки вскрыть Талисман шпилькой.

Замок щёлкнул. Браслет раскрылся на две половинки, из стали становясь тёмно-зелёным. На асфальт рядом со скамейкой шлёпнулся квами-змей, ошалело хлопающий глазами.

Квами в волосах Тен-Тен замерли, как и Лука. Такахаши самодовольно ухмыльнулась и подняла малыша на руки.

– Меня зовут Тен-Тен. Приятно познакомиться, Сасс.

– Выходи за меня.

Тен-Тен посмотрела на Луку поверх растерянного квами и ухмыльнулась ещё шире.

– Естественно.

Она была ниндзя. Шиноби. Куноичи.

И собиралась наслаждаться каждым мгновением своей новой жизни.