Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

– Я тоже так считаю. Слишком большое различие даже в географических ориентирах.

– Эй, это был риторический вопрос!

– Бывает. Почему внешне ты отличаешься от Кота Нуара и Ледибаг?

Лука скривился, словно съел лимон. Он взял яблоко и принялся вертеть его в руках.

И это было то же самое яблоко, которым он подавился и которое он почти доел к тому моменту. Вот только сейчас оно было целым и блестящим.

Тен-Тен забрала яблоко из рук Луки. Он с усмешкой следил за тем, как Такахаши крутит фрукт, нюхает его и даже откусывает кусочек. Нет, это было абсолютно обычное яблоко. Однако пять минут назад оно представляло собой почти огрызок, а сейчас – словно его только что сорвали с ветки.

– Изменение внешнего вида зависит от степени родства с Талисманом. Чем оно выше – тем больше ты меняешься. Дети не так давно получили свои силы, чтобы выглядеть как-то иначе. Сколько тебе лет?

– Девяносто семь. Тебе?

– Понятия не имею.

Тен-Тен посмотрела на Луку, но тот только пожал плечами. Не было похоже, что он врёт.

– Хотя бы примерно?

– Ну, точно больше тысячи. После определённого порога возраста само это понятие стирается. Это в том случае, если ты не успеваешь свихнуться. Что ты умеешь делать лучше всего?

– Убивать.

Лука моргнул. Тен-Тен положила яблоко на стол и толкнула фрукт в сторону парня. Тот поймал подарок не глядя, продолжая пялиться на Тен-Тен, словно та была выглянувшей из пруда каппой{?}[Японский водный дух, похожий на прямоходящую черепашку. Выглядит забавно, а вот кушает не очень: любит ловить людей и высасывать внутренности через попу.].

– Серьёзно?.. в смысле, это не тот навык, который обычно указывают в резюме.

Тен-Тен закатила глаза. Вот уж нет, это был основополагающий навык для людей её профессии. Что же за ниндзя, который не может хладнокровно убить животное или человека?

– Что такое Талисман?

– Вместилище для квами. Твой любимый напиток?

– Зелёный чай. Что такое квами?

Через дальнейшие ответы-вопросы Тен-Тен узнала о тайной стороне мира больше, чем когда-либо мог бы рассказать ей интернет. Лука вкратце рассказал про квами, – по-смешному созвучное слово с «ками{?}[«Ками» – бог по-японски.]», – маленьких зверообразных существ, наделённых такой могущественной силой, что для её фильтрации были нужны Талисманы и их владельцы. Что у каждого квами была своя способность, что квами Луки звали Сасс, и что сейчас с ним поговорить не получится… по определённым причинам.

Сам Лука узнал многое о Тен-Тен. Отвечая на вопросы, что больше подошли бы анкете для влюблённых, Такахаши недоумевала: почему Куффен спрашивал о цветах и предпочтениях, а не о её истории? Он был больше заинтересован в ней, чем в собственной безопасности? На месте Луки она бы вытянула из собеседника максимум… как она, в принципе, и делала.

Разговор закончился поздней ночью. Лука взглянул на время и посетовал на то, что завтра, – уже сегодня, если говорить точнее, – Тен-Тен идти в школу. Такахаши, хотя и могла не спать несколько суток кряду, не стала сопротивляться и проводила гостя к лифту.

– Последний вопрос, кстати, – тихо сказал Лука, обуваясь. – Ты знаешь, что случилось с настоящей Хлоей?

– Убита.

Лука поднял голову и посмотрел на Тен-Тен слегка пожелтевшими глазами.

– Кем?

– Предположительно Сабриной Ренкомпри. Но там точно есть ещё кто-то.

Он кивнул и поднялся. Тен-Тен подошла к Луке и позволила себя обнять. К её удовольствию, парень действовал максимально осторожно и медленно, словно взаимодействовал с диким раздражённым зверем.

– Я думал, что ты меня к себе и на пушечный выстрел не подпустишь после сегодняшнего.

– То, что я позволяю тебе наслаждаться своим телом, не значит, что я забыла твои действия и не отвечу тебе на них. Можешь не переживать.

– Звучит как обещание.

Тен-Тен ухмыльнулась Луке в ключицу и с силой вонзила зубы в кость. Куффен охнул, попытался увернуться от укуса, но Такахаши крепко держала парня за бока, так что места для манёвра у него банально не было.

– Выпороть тебя за такое мало, – зашипел он, прекратив вертеться.

Разжав зубы, Тен-Тен подняла голову и солнечно улыбнулась. Она чувствовала вкус крови во рту и удовлетворение глубоко внутри.

– Все вы, мужчины, одинаковы: всё обещаете и обещаете…

Поцелуй был жёстким. За такую страсть Тен-Тен могла бы простить многое, но не сегодняшнюю боль.

Лука привлекал, этого не отнять. При этом он был непонятен и опасен. Он напоминал Тен-Тен тигра, затаившегося среди высокой травы: несмотря на яркий, впечатляющий окрас, она совершенно его не видела. И не понимала.

Она узнала, что Луке больше лет, чем он способен запомнить. Что он обладает мощнейшим Талисманом, подчиняющим течение времени. Куда там удаче Ледибаг! Простой на первый взгляд фокус с яблоком был сложнейшей техникой точечной отмотки времени назад. Только для этого самого яблока.

К старику Ван Фу у Луки были исключительно личные счёты, о которых он говорить отказался. Упомянул только, что погибший отчасти виновен в каких-то проблемах Куффена, про которые он также не стал говорить. Несмотря на полученные ответы, Тен-Тен чувствовала, что её голова распухла от новых появившихся вопросов.

Да, Лука был знаком с Хлоей – и не один раз. Судя по яблоку, Куффен с той же лёгкостью мог ходить вперёд-назад по временной линии. И тем интереснее был его комментарий насчёт «другой линии» Тен-Тен, которая не была ему подвластна. Значит, сила Талисмана была условно-бесконечна… в пределах определённого сектора.

Это было очень интересно и совершенно бесполезно в рамках обычной жизни. К сожалению, Тен-Тен интересовали более приземлённые вопросы вроде того, кому так нужна смерть Хлои Буржуа. А вот с этим Лука уже не мог помочь из-за своих ограничений.

Причём непонятно, то ли силы Луки запрещали ему действовать, то ли личные убеждения. В ответ на прямой вопрос Куффен закидал Тен-Тен терминологией про каких-то бабочек, торнадо и сны мудрецов. Убедившись, что Такахаши ничего не поняла, он перевёл тему разговора на совершенно иные вещи, и возвращаться к начальной теме оказалось как-то не с руки.

Признавать, что её банально заговорили, было неприятно, поэтому Тен-Тен пришла к соглашению сама с собой: Лука не влезал в мирские дела из-за слишком большого влияния его действий на реальность. Как говорил дядя Адриана, большая сила приносит большую ответственность.

Спать Тен-Тен ложилась с головой, полной мыслей. Чтобы хоть немного успокоить этот рой, ей даже пришлось прибегнуть к медитации и очищать сознание. В противном случае сон бы ей даже не снился, как бы смешно это ни звучало.

Вот только медитация не помогла. Тен-Тен избавилась от мыслей насчёт мироустройства, магии, сил и способностей, а также о собственном выживании… в её голове осталось кое-что, на что она не обратила внимание. Точнее, на кого.

Ей приснился Лука.

Хотя снам, полным порнографических подробностей, она была даже рада.

Комментарий к Глава 13. Вопрос-ответ.

Внезапно, 13 глава! А вы знали, что я планировала Куноичи на 70 страниц?) Не помню, писала я про это или нет.

По моей любимой традиции, время для отзывов. На удивление, эта работа очень активно в этом плане, и каждый отзыв греет мне душу. Но сейчас я прошу вас написать мне весточку, что вы здесь) Молчуны, выходите из сумрака.

(подсказка для отзыва: что нравится в работе? что не нравится? что хотели бы видеть? +догадки, интриги, расследования и пожелания автору продуктивности)

.

Благодарю всех за донаты, они спасают меня и мои незакрытые кредиты (их 3 шт, лол).

Если есть желание поддержать автора, то:

Яндекс: https://money.yandex.ru/to/410014864748551

Сбербанк: 4276 3801 6010 8192

WebMoney: R208572242009

Альфа-банк: 5521 7526 7333 5928

Уралсиб: 4242 0510 1621 9167

Благодарю!

========== Глава 14. Андрэ. ==========

Комментарий к Глава 14. Андрэ.

Алоха.

Интересные новости: я хотела закончить куноичи до НГ, чтобы со спокойной душой потом писать книгу.

Это у меня потенциально не выходит. Дедлайн требует, чтобы я писала 8 000+ слов ежедневно. А я сегодня едва на 2000 наскребла, лол.

Так что сроки сдачи проекта передвигаются на конец января.

И, да. Я пишу это для того, чтобы мне было стыдно отлынивать от работы и заниматься чем-то другим. Типа, это обещание перед читателями.

Внешняя мотивация, чтоб его.

Приятного чтения, котята.

Алоха!

Интересно, что в новом мире считалось нормой начинать свой день с кофе. Дескать, терпкий аромат, горечь на языке и заряд бодрости придадут зачину утра особый шарм, что продержится минимум до обеда. А там уже можно подкрепиться чаем или энергетиком, на выбор.

Для шиноби мира Тен-Тен это было непозволительно. Кофеин оставлял после себя спутанное сознание и перевозбуждённую систему чакры, вырабатывающую неправдоподобно много энергии. Тен-Тен знала несколько историй, когда выпитый литр кофе спасал жизнь шиноби на задании, но при этом практически в лохмотья разрывал его чакросистему. Мало приятного.

Чай, кстати, не обладал тем же влиянием на кейракурей, что и кофе. Загадка.

Свою нелюбовь к кофе Тен-Тен перенесла и в новый мир. Тело Хлои реагировало на запах, как наркоман со стажем. Едва Тен-Тен ощущала отголосок кофейного аромата, как рот у неё наполнялся слюной, глаза в блаженстве закатывались, а губы расслаблялись в ожидании божественного глоточка.

Сознание при этом кривилось в привитом отвращении. Тен-Тен вспоминала горечь и терпкость напитка, и ей становилось практически физически плохо. Негативная реакция подкреплялась печальным опытом: однажды и сама Такахаши попала в такую передрягу, что спастись удалось только благодаря горсти кофейных зёрен и насилию над системой чакры. Всё закончилось благополучно; Тен-Тен благодарила богов за то, что взяла специализацией оружие и бой вместо эффектных техник, завязанных на чакру. Будь иначе, после кофейного инцидента она могла бы попрощаться с карьерой ниндзя.

Вместо кофе Тен-Тен предпочитала бег. Она любила свои утренние пробежки и никогда не пропускала подряд больше дня. Даже во времена болезни и тяжёлого восстановления после ранений Тен-Тен находила в себе силы собраться и выйти на улицу.

Наверное, в команде учителя Гая все были немного отбитые на голову. Рок Ли тоже тренировался с переломанным позвоночником. Неджи занимался до костяшек кулаков, стёсанных до кости. Учитель и в инвалидной коляске оставался одним из сильнейших шиноби своего поколения. Вот и она не отличилась.

Даже после смерти Неджи их продолжали называть командой монстров. Мелочь, но до чего же приятно!

Пятница была прекрасным днём, чтобы продолжить кормить свою утреннюю привычку. Тен-Тен проснулась в приподнятом расположении духа: в своих снах она провела много интересных минут наедине с Лукой и его змеиным языком; она любила, когда сознание дарит ей сны со взрослым содержанием и большой чувственностью. К сожалению, в реальности с этим у Тен-Тен были большие проблемы.

После привычного утреннего моциона Такахаши направилась было в гардеробную за спортивным костюмом. Вот только на выходе из спальни её перехватил Жан.

– Доброе утро, мадмуазель. Месье Буржуа пожелал позавтракать с вами.

– Утро было добрым до этого мгновения, Жан-Поль.

– К сожалению, отказ не принимается.

Тен-Тен хмыкнула. Ей было интересно спросить, какими санкциями может пугать дочь Андрэ, но такой вопрос всё-таки выбивался из трещащего по швам образа Хлои. Поэтому в гардеробной она переоделась в повседневную одежду, – джинсы, футболка, мягкий кардиган, – захватила балетки и направилась к лифту.

Жан шёл следом. Он не поинтересовался пожеланиями Тен-Тен по поводу завтрака, как он делал ранее, да и вообще больше не произнёс ни слова. В молчании он проводил Тен-Тен до столовой, где она впервые встретила Андрэ, и исчез, как профессиональный шиноби.

Андрэ выглядел, казалось, точно как в прошлый раз: серый, невыразительный человек в дорогом пепельном костюме. Только сейчас в микровыражении его лица Тен-Тен могла видеть какую-то тревогу.

Вряд ли у него на самом деле развился геморрой, как Такахаши говорила на приёме. Значит, какие-то неприятности в деньгах – единственной жизненной сфере, которая, казалось, имела для него значение.

Тен-Тен изучала жизнь Андрэ Буржуа по доступным источникам. Поскольку он был личностью публичной, с этим проблем не возникало: интернет хранил в себе тонны и хороших, и плохих историй о сером человеке. Из интересного: он был замечен с несовершеннолетней девицей, – не доказано, но фотки убедительные, – его жена Одри Буржуа сбежала в Америку при первой возможности почти сразу после пятилетия Хлои, – было много догадок почему, – его акции как бизнесмена сильно просели в последнее время, и вряд ли его переизберут мэром на следующий срок.

Андрэ, несомненно, сделал себя сам. Из никому не известного студента он вырос до политического деятеля, управляющего премиальным отелем в Париже. Сумма ежегодного дохода превышала все мыслимые пределы, и Тен-Тен не понимала, куда можно тратить такие деньги. Такахаши никогда не была богачкой, хотя и родилась в семье преуспевающего торговца.

Тен-Тен без приветствия села за стол, уже накрытый к моменту её прихода. Она опять оказалась максимально далеко от Андрэ, на противоположной стороне роскошного тёмного дерева. Интересно, специально ли мужчина так дистанцировался от собственной дочери, или же это было его подсознательным стремлением?

Всё ещё не начиная никакого разговора, Тен-Тен осмотрела предложенный завтрак. Под огромным железным блюдом оказалась тарелка клейкой овсянки с бананами. Утро стало ещё менее приветливым: Тен-Тен терпеть не могла овсянку, ни в каком виде. Даже овсяные печенья казались ей отвратительными.

В её биографии был довольно позорный момент, когда она по дурости закрылась на складе, который было нужно подорвать. Это был огромный подвал, полный сухих овсяных хлопьев и шелухи… и просидела она там почти неделю. Благо, у неё были напарники, которые вытащили её оттуда, и стратегический запас воды и спичек.

Но с тех пор она ненавидела овсянку и предпочитала голодать, чем есть её.

Андрэ, напротив, предпочитал эту склизкую массу. Серый человек умел есть: во время трапезы с его лица отхлынули все заботы, волнения и тревоги. Осталось только наслаждение едой.

Вяло ковыряя фрукты в каше, Тен-Тен болтала ногами и едва не считала секунды. Заметив, что обычная скука перерастает в раздражение, она отрешилась от реальности и расслабила ум. Не было никакого смысла злиться на серого человека. Вполне возможно, именно такой реакции он от неё и добивался.

Андрэ неспешно закончил завтрак, залив кашу сверху крошечной чашечкой ядрёного кофе. Тен-Тен не притронулась к предложенной еде, но зато успокоила разум во время незапланированной медитации. Созерцание – один из принципов сохранения себя.

Безликий учитель в академии называла медитацию одним из основных умений ниндзя. Согласно учебникам, шиноби всегда должен оставаться собой, в любой ситуации; гнев, раздражение, чрезмерная печаль или другие сильные эмоции подавляли твою идентичность и делали тебя животным. Тен-Тен не была согласна с предложенной теорией: согласно ей, собой оставались только вечно спокойные монахи, которых не трогали мирские заботы. Но когда же в таком случае жить?

И тем не менее медитация помогала сохранять здравый, холодный рассудок и не действовать сгоряча. Благодаря спокойному разуму ниндзя мог анализировать ситуацию, словно он наблюдает за ней снаружи и всё происходящее его не касается. Если бы Тен-Тен дала волю раздражению из-за отменённых планов на утро и ненавистной овсянки, она бы потерялась в нём и не заметила напряжения Андрэ.

Повезло ей, что она с детства обладала довольно спокойным нравом. Тому же Наруто медитации давались с большим трудом.

Тен-Тен не начинала разговор, предоставив право первого шага Андрэ. Отец Хлои тоже тянул время как мог, но Такахаши в этом была опытнее: всё же разница между ней и Буржуа оказалась в районе полувека. По-хорошему, Андрэ ей во внуки годился, если так подумать.

В столовую, прерывая гнетущую тишину, вошла работница отеля: миловидное личико, светлые волосы и униформа, которая явно использовалась девушкой для постельных игр – если судить по не до конца выведенным пятнам. В руках девушка несла коробочку размером с две ладони и высотой около десяти сантиметров. Своё подношение она оставила рядом с правой рукой Тен-Тен.

Такахаши посмотрела на Андрэ и подняла брови. И серый человек наконец сдался:

– Ты же помнишь про сегодняшнюю встречу с моими бизнес-партнёрами, Хлоя? Я хотел бы, чтобы ты надела на неё этот браслет.

Тен-Тен открыла коробочку и вытащила украшение на свет. Золотой браслет, слишком массивный для тонкого запястья Хлои, выглядел бы на её аккуратной руке настоящим чудовищем. Само украшение было вполне симпатичным, но рассчитанным не на девушку, а на даму в возрасте около пятидесяти.

Браслет переливался золотом. Множество камней, вплавленных в металл, словно светились изнутри. Даже тусклого освещения столовой им хватало для того, чтобы показывать все грани своего великолепия. Это украшение было истинным предметом искусства, да и к тому же не новым – на боках браслета Тен-Тен заметила крохотные вмятины и царапинки, говорившие о раннем использовании.

– Это подарок?

– Нет. Браслет… нужно будет вернуть.

Тен-Тен посмотрела на Андрэ, как на дождевого червяка – наверняка Хлоя после этих слов попыталась бы высказать всю степень своего неудовольствия. Насколько же плохи дела у Андрэ, если он не может купить дочери такой вычурный браслет?

Или, может, в этом мире была нормальна аренда украшений? Среди знати страны Огня такое практиковалось, но нечасто: было бы глупо показывать себя как бедняка, если одно и то же украшение мелькнёт не просто на двух разных раутах, но и на разных людях.

– Ты его даже не купил, – протянула Тен-Тен, крутя браслет в руках. – И просишь меня всем его демонстрировать? Типа, будто купил?

Андрэ попытался выдавить поощрительную улыбку, но вышла только кривая ухмылка.

– Именно. Ты у меня умная девочка. И будь поласковее с инвесторами, от них зависит и твоё будущее.

Такахаши не знала, насколько эти слова правдивы, так что просто кивнула. В этом мире было сложно устроиться без образования или предпринимательской жилки; первое стоило денег, очевидно у Хлои не имеющихся, вторым Тен-Тен была обделена с рождения. Правда, всегда можно было податься в наёмники: здесь и умений, и опыта у Тен-Тен хватило бы на десятерых… но как-то не хотелось.

Вот убиваешь ты кого-нибудь, а его супруг-дочь-отец-близкий акуманизируется в какую-нибудь собаку-охотницу. И хоть в дёгте купайся, чтобы перебить свой запах – всё равно учует. Дело ведь уже не в физических проявлениях мира, а в энергетических. В магии, как говорили здесь.

Хотя, если прикончить сначала Бражника, а потом отдать его Талисман кому-нибудь другому… в идеале, тому, кто будет должен Тен-Тен или же как-то зависим от неё… но это всё пока из разряда мечтаний. Она ещё даже не была уверена в личности Бражника, – не на все сто процентов, – чтобы строить такие шаткие долгосрочные планы.

– Так мы договорились?

Тен-Тен подняла браслет на уровень лица и посмотрела на Андрэ через золотой круг. Серый человек хорошо держал лицо для гражданского: сразу видно политика, привыкшего обманывать не одного, а многих.

– А что мне за это будет?

– Твоего счастливого будущего недостаточно?

Положив браслет обратно в коробку, Тен-Тен закрыла золотой блеск крышкой и откинулась на спинку стула.

– Папуль, ну каждый раз одно и то же ведь! «Хлоя, будь милой!» «Хлоя, скажи то-то и то-то!» «Хлоя, улыбнись тому человеку!» И каждый раз ты говоришь, что от этого зависит моё счастливое будущее и свадьба с Адрианчиком! Но ничего не меняется!

У Андрэ дёрнулась щека. Тен-Тен всплеснула руками, входя в раж девочки-транжиры, и принялась расписывать, какая она несчастная без последних коллекций одежды, без настоящих украшений, – а не этого арендованного непонятно что, – и вообще без гаджетов. Вот у Адрианчика новый телефон появился, а у неё что? Пока она подводила папеньку Хлои к мысли о «зарплате», Тен-Тен встала из-за стола и принялась ходить по комнате, постепенно приближаясь к мужчине.

Уловив суть, Андрэ от речи не-дочки аж выдохнул. Он достал кошелёк из внутреннего кармана пиджака и принялся отсчитывать купюры. Тен-Тен, не прекращая словесного излияния, нагло выхватила у серого человека кошелёк и вытащила всё, что там было из налички. Быстренько поцеловав мужчину в щёку, она заверила его, что всё, конечно же, будет хорошо, и вообще, ей пора одеваться в школу, и Сабринчик наверняка её ждёт, и…

– Какая Сабрина? – нахмурился Андрэ. – Сегодня разве не пятница?

– Ну пятница. А что?

– Сегодня день профориентации, Хлоя. Так что оденься посимпатичнее, собрание инвесторов начнётся раньше, чем общий сбор, – заметив непонимание Тен-Тен, Андрэ закатил глаза. – Большинство моих инвесторов – родители твоих одноклассников! Поэтому я и говорил тебе с ними подружиться! Особенно с Куртцбергом, не помню его имени.

Тен-Тен пожевала губу и спрятала деньги в карман джинсов. Интересно, почему Хлоя не выполняла просьбу-приказ своего отца и просто натравила против себя весь класс. Может, она так протестовала? Или пыталась хоть как-то подгадить равнодушному папочке?

– Всё будет чики-пуки, папуль, не переживай. Или я не Хлоя Буржуа!

Интуиция внутри противно тренькнула, и Тен-Тен поспешила выйти из столовой. Учитывая, что она не Хлоя Буржуа… кажется, вечером её ожидают проблемы.

Сабрины утром действительно не предвиделось. Вместо неё лимузин вёз в школу Андрэ. Во время утомительных минут до коллежа серый человек продолжал попытки обработки доченьки: в ход пошли манипуляции родственной связью, деньгами и положением; не забыл Андрэ и про потерянные из кошелька купюры, давя на то, что деньги за «ласковость» Хлоя уже получила. Тен-Тен рассеянно кивала невпопад, раздражая мужчину, и иногда переспрашивала, играя на его нервах.

Хлоя – действительно ценный актив для её отца. Печально, но не удивительно.

Чтобы поездка не проходила совсем уж бесполезно, Тен-Тен решила поинтересоваться насчёт особенного внимания Андрэ к Куртцбергу. К её удивлению, мужчина ответил, и довольно подробно:

– Его отец владеет центральной галереей Парижа. Знала бы ты, дочка, сколько сделок там совершается, – Андрэ мечтательно вздохнул и взял из бара сладкую газировку. – И сколько там совершил я. Если у тебя хорошие отношения с Куртцбергом, то, считай, ты в шоколаде. Он всегда похлопочет за тебя, посоветует, с кем вести дела, а с кем нет… ты же дружишь с его дочерью?

– У него сын.

– Не имеет значения. Главное, чтобы у вас были хорошие отношения, остальное вторично. А теперь доставай браслет. Нет-нет, не надевай, вдруг погнёшь.

Тен-Тен подняла брови.

– А как я, по-твоему, должна всем его показать? Он же в коробке, папуль!

– Ну… как-нибудь. Придумай что-нибудь, только аккуратно. Я его не в аренду брал, а по договорённости, так что вернуть его надо в том же состоянии, в котором он сейчас.

Тен-Тен кивнула, хотя в её голове не было ни единой мысли, как провернуть подобное. Показать украшение всем, включая родителей её одноклассников, но при этом не носить… задачка не из очевидных. Она не витрина всё-таки, и не манекен.

И вообще, Андрэ окончательно упал в её глазах. Вряд ли он хотя бы подумал в сторону посещения коллежа Хлои, если бы родители её одноклассников не были ему нужны. В этом сером человеке не было ни капли любви по отношению к собственной дочери; вполне возможно, что Одри, мать Хлои, также не получала никакого эмоционального отклика, а потому и уехала от семьи аж за океан. Тен-Тен могла её пожалеть, если бы эта светловолосая стерва не относилась к дочери даже хуже, чем Андрэ.

Самые большие душевные травмы Хлоя получила отнюдь не от отца. Но под рукой был именно Андрэ, так что Тен-Тен старалась изо всех сил, потихоньку изводя и без того нервного мужчину. Слово здесь, намёк там – и поездка в шикарной машине превращается в пытку. Воздух становится спёртым, духота негативных мыслей поглощает сознание, из-за чего подскакивает давление и начинается нервная дрожь… Тен-Тен смотрела на красного Андрэ, пытающегося преодолеть собственную панику, и совсем ничего не чувствовала.

Вот Ино – она любила доводить людей. Ей нравилось, когда от её нежных ручек или мягкого голоса взрослые мужчины ходят под себя, как неразумные дети. Как таращатся их глаза, практически вылезая из орбит. Как отнимается от страха и ужаса язык, и приговорённые к пыткам пытаются сказать хоть что-то.

Ино ловила от этого настоящий кайф. Дома же она была мягкой, податливой и очень ласковой. Учитывая, что из её мужа весь подростковый возраст пытались выжечь эмоции, брак у Ино был крайне гармоничный.

Тен-Тен не любила пытки и использовала их в крайних случаях. Она предпочитала не брать пленных и решать все вопросы либо по-тихому, без привлечения сторонних участников, либо в бою. Это не всегда получалось.

Так что она учила психологию, расспрашивала Ино про методы воздействия и запоминала все приёмы. Вот и пригодилась наука.

К моменту, когда они приехали к коллежу, Андрэ едва не хватил сердечный удар. Тен-Тен спокойно вышла из машины следом за папенькой Хлои, что едва не вывалился из лимузина. От переживаний за собственный бизнес и деньги Андрэ укачало, но от рвоты он удержался.

Жаль.

Тен-Тен пошла в класс, не дожидаясь, пока «родитель» придёт в себя. Она доводила его исключительно из-за раздражения. Не от пропущенной пробежки, но за Хлою, которую всю жизнь использовали, точно красивую куколку.

А дальше что было бы? Он бы начал подкладывать девочку под своих «бизнес-партнёров»? Укрепление связей, ничего не скажешь. Как же это… мерзко.

Медовые куноичи действовали такими же методами, однако это было их профессией и сознательным выбором. Девушка никогда не становилась медовой без желания или острой нужды: слишком большой отдачи требовало это направление искусства шиноби. Да и смертность среди медовых была высокой. Как, впрочем, среди ниндзя в общем.

В классе Тен-Тен ожидала не только Сабрина, но и очередной отравленный напиток. Рыжая, завидев вошедшую Хлою, вскочила из-за парты и замахала рукой. Словно Тен-Тен не знала, куда ей идти. Усевшись за парту, Такахаши поставила перед собой коробку и принялась поправлять пучок.

– Я тебе сделала цикорий. Без сахара, но сладкий, с заменителем. Ноль процентов калорий, сто процентов пользы!

Голос у Сабрины на последнем слове дрогнул, но практически незаметно. Тен-Тен ничего не ответила рыжей, продолжая возиться с волосами: за время поездки в лимузине пучок, сделанный ещё утром, превратился в ничто. Его необходимо было перевязать и закрепить намертво.

Рядом с Сабриной сидели её родители, скупо поздоровавшиеся с Хлоей. Шевелюрой рыжая пошла в отца, а вот фигурой – в мать. Отец Сабрины был одет в полицейскую форму, туго обтягивающую выдающийся живот, тогда как мать носила поверх повседневной лёгкой одежды медицинский халат.

Что же, вот ещё одна деталька мозаики. Если мать у Сабрины медик, то рыжей становится намного проще достать какой-нибудь яд. Интересно только, чем она всё же травила Хлою.

Подошёл Андрэ, слегка вернувший самообладание и светлый тон лица. Он с благодарностью принял стакан с цикорием и выпил его практически в два глотка. Ужас на лице Сабрины стоило видеть; если бы Тен-Тен могла, она бы запечатлела это выражение на фото.

Интересно, что ни мать, ни отец Сабрины никак не отреагировали на выпитый цикорий. Не знали? Или им было всё равно? Мать рыжей немного нервно поглядывала на Андрэ, но Тен-Тен на её лице не видела реального страха. Больше было похоже на опасение. Причём боялась женщина не столько Андрэ, сколько чего-то, что было с ним связано.

Тот же взгляд доставался Хлое. Женщина улыбалась и расспрашивала Тен-Тен о самочувствии, но в глазах у неё была привычка бояться. Вечное напряжение тушканчика, который обязан испытывать страх, чтобы выжить.

Смешно, что щёки у матери Сабрины, – да и у самой рыжей, – были действительно хомячиными. Круглыми.

Тен-Тен лениво достала браслет из коробки и принялась вертеть безделушку в руках. Сабрине она запретила даже пальцем трогать украшение. Наверняка Хлоя поступила бы так же: ведь это золотое убожество дал ей любимый папуля! Андрэ настраивал отношение дочери к себе, как сямисэн – по чуть-чуть за каждый разговор. И в итоге струны души Хлои звучали в унисон с его желаниями и прибылью.

Буржуа покровительственно хлопнул отца Сабрины по плечу и улыбнулся – так, чтобы рыжий сразу понял, кто здесь главный, и почему.

– Ну что, Роджер, надеюсь, вы подлатали дыры в отделе?

Названный Роджером нервно рассмеялся и принялся уверять Андрэ, что да, конечно, он за всем проследил. При этом ни Тен-Тен, ни Буржуа, ни даже жена полицейского ему не поверили. Что бы ни натворил Роджер и его люди в «отделе», решено оно не было.

И Андрэ был этим доволен. Вероятно, ему было необходимо влиять на Роджера хоть как-то. Судя по форме, толстячок состоял в полиции… и вряд ли был на последних местах, обычные оперативники никогда не могли похвастаться такими животами. Нет, жирочек появлялся только на сытых, спокойных должностях, а не во время полевой работы.

Словесный водопад был прерван мадам Бюстье. Ну что за засилье рыжих? Натан, Аликс, – в какой-то степени, семья Сабрины, учительница… слишком много огненных волос вокруг.

– Так, все собрались? Хм, вижу. Адриан, ждём ещё пять минут, и начинаем.

Посмотрев на Агреста, Тен-Тен ощутила укол в сердце. Адриан улыбался той самой болью, что она видела на плакатах. Габриэля Агреста рядом не было. Человек, пришедший на благотворительный вечер Андрэ Буржуа, не появился на уроке профориентации собственного ребёнка.

Она встала из-за парты и решительным шагом направилась в сторону Адриана. Ребёнку было необходимо утешение, хоть от кого-нибудь. Рядом, конечно, была Маринетт – слишком слабая, нерешительная, боящаяся лишний раз посмотреть на своего кумира Ледибаг. Ничто без красного костюма в чёрную точку.

Хотя, может, Тен-Тен просто была раздражена на девочку из-за её чёрно-белого мировоззрения. Ну и ещё Маринетт ассоциировалась у Такахаши с болью: уже две акумы, с которыми должна была справиться Дюпэн-Чэн, практически убили попаданку. Плохо же Ледибаг справляется с обязанностями супергероини.

Адриан со своего места выдернулся, как морковка. Тен-Тен протащила парня за собой прочь из класса, и изо всех сил захлопнула дверь. Потом она развернулась к растерянному мальчишке, упёрла руки в бока и наклонилась вперёд.