Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

К тому же она не знала, что Хранитель Фу успел сделать квами разрушения. Вряд ли Плагг без причины реагировал настолько негативно.

Нурру сложил лапки в молитвенном жесте и снизу вверх посмотрел на Тен-Тен.

– Это уже не важно. Мастер мёртв, поскольку пошёл против мира и его благополучия… как бы мы, квами, к этому ни относились. Я чувствовал временные возмущения до его смерти, так что, возможно, носитель Талисмана змеи сыграл в ней большую роль. Это так?

– Да.

– Значит, он не умер просто так. Это хорошо, когда воин погибает в бою.

Тен-Тен была согласна с этим. Сколько она видела несчастных, потухших шиноби, которые не могли продолжать служить Конохе… и всегда это зрелище было печальным. Пожалуй, если она не смогла бы сражаться, то и в ней бы надломилось что-то – какой-то стержень, которого не видно ни при одном сканировании, но который поддерживает тебя сильнее и лучше, чем позвоночник.

Нурру молчал. Возможно, не знал, что ещё можно сказать. Или же слишком погрузился в собственные размышления. Ради приличия Тен-Тен подождала с минуту, прежде чем вернуть мотылька в себя тихим вопросом:

– Ты знаешь дальнейшие планы твоего хозяина?

Мотылёк моргнул влажными глазами, и Тен-Тен заметила, что у него нет ни бровей, ни ресниц. Чудное создание, совсем не похожее ни на что, виденное ей ранее.

– Убить вас, – сказал Нурру как само собой разумеющееся. – Любыми способами, потому что он считает вас опасной.

– И правильно делает, – пробурчал Плагг. – По его душу-то придёт.

– Потом он хочет отобрать Талисманы Ледибаг и Кота Нуара, но это вы знаете и сами. Его не устроят другие Талисманы. Он считает, что только два сильнейших Камня Чудес могут вернуть к жизни. В целом, он прав. Только вот…

Тон у Нурру стал задумчивым: мотылёк осмыслял то, что он медленно говорил.

– Только вот он связан с Талисманами парадоксом… я не уверен, к чему это может привести: за нашу историю подобное происходит впервые.

– А почему он…

Тен-Тен прервалась на полуслове. Дверь в каморку, где они с квами общались, тихонько открылась. Так что вопрос, почему Габриэль акуманизирует только подростков, – ну ладно, в основном подростков, а не исключительно их, – так и не прозвучал.

Она схватила Нурру и швырнула его вверх. Мотылёк успел сообразить, так что не шлёпнулся о полки шкафа, а свободно пролетел сквозь них.

Плагг замер в волосах, Тен-Тен тоже превратилась в статую. Человек, открывший дверь, медленно вошёл и остановился около шкафа. Прислушивался?

Нет, он точно знал, что кто-то есть в шкафу. Тен-Тен прикусила губу и зажмурилась, заставляя голову работать. Её сейчас обнаружат, она с кем-то разговаривала. Это не Адриан и не женщина – слишком тяжёлые, хотя и тихие шаги. Габриэль? Вполне вероятно, даже скорее всего. Проснулся выпить воды и не заметил рядом Нурру. Решил узнать, что происходит.

А тут Хлоя Буржуа в шкафу между вещей и химии. Учитывая, что Габриэль-Бражник имел насчёт неё какие-то подозрения и точные планы, ничего хорошего. Он мог бы ограничить её общение с Адрианом, к примеру. Нежелательно, ведь Тен-Тен недавно пообещала Агресту-младшему, что никуда не денется и вообще никогда его не бросит.

Так что, набрав в лёгкие побольше воздуха, Тен-Тен представила перед собой несколько зелёных геннинов{?}[Низший воинский ранг в деревне шиноби.], только поступивших на службу.

– Стоять! – рявкнула она, впрочем, не сильно повышая голос. – Куда собрался?!

Человек возле шкафа отшатнулся, – Тен-Тен услышала шаг назад, – а после неуверенно прокашлялся.

– Хлоя? – услышала она голос Габриэля. – Что ты делаешь в шкафу?

– Возражения! Зеленоротым слова не давали! Я покажу тебе, как говорить что-то против!

Габриэль открыл шкаф, но Тен-Тен даже не повернула голову, чтобы посмотреть на мужчину. Вместо этого она пучила глаза вперёд и грозила воображаемому собеседнику кулаком.

– Хлоя? – ещё раз попытал счастья Габриэль.

– Ты кого так зовёшь, салага? Мамку свою будешь так звать! Куда рванул?! От меня ещё никто не сбегал, молокосос!

Она выскочила из шкафа, заставив Габриэля отступить, и рванула вперёд, в коридор. Агрест-старший с небольшой заминкой вышел за ней, едва не снеся девушку: Тен-Тен остановилась сразу за дверью, даже не отойдя от неё на несколько шагов.

– Хлоя! – Габриэль положил девушке руку на плечо и развернул к себе. – Что с тобой?..

Он замолчал, когда увидел лицо, лишённое всякого выражения, и пустые глаза. Тен-Тен умела лишать свой взгляд фокуса и следа мысли – выглядело довольно пугающе, но только таким взглядом можно было бы следить за обстановкой вокруг, если все вокруг считают тебя трупом. Ну или что ты в глубоком обмороке.

Для симуляции сомнамбулизма, кстати, тоже подходит. Тен-Тен пару раз видела сноходцев в момент обострения, и глаза у них были именно такими: выпученными и пустыми. Человек смотрел внутрь своего сновидения, мало реагируя на внешние раздражители.

Такахаши расставила ноги, упёрла руки в бока и расхохоталась, словно услышала лучшую в своей жизни шутку. Габриэль аккуратно обошёл девушку кругом, смотря на неё, как на сумасшедшую.

– Ну ничего, салага! – надрывалась Тен-Тен. – Я тебя ещё достану! Ты у меня будешь плац драить! Я тебя на мясо в котлеты пущу! Зелёные котлеты будут!

Затем Тен-Тен представила, словно её сон кончился. Тотчас её лицо расслабилось, сознание вошло в медитативное состояние, а рот слегка приоткрылся.

Пошатываясь, она пошла вперёд. Завернула налево и направилась дальше, представляя, что она в комнатах Хлои. Длинный коридор, почти сотня широких шагов, и только в самом конце – поворот в спальню.

Вот только в доме Агрестов коридоры были длиннее, и Тен-Тен, следуя мысленной карте, завернула не в комнату Адриана, а в одно из пустующих помещений. Там она улеглась на диван, затянутый плёнкой, и подтянула ноги к груди. Стопы у неё снова начали замерзать.

Безопаснее всего было бы погрузиться в сон, но Тен-Тен не смогла себе этого позволить. Она была напряжена, хотя в теле никто бы не нашёл и единственной твёрдой мышцы. И всё же, всё же… Тен-Тен была готова в любой момент вскочить и сражаться – дай только повод.

Повода не было. Габриэль какое-то время постоял в дверях, выжидая. Тен-Тен не шевелилась, так что мужчина подошёл к ней и с тяжёлым вздохом поднял на руки.

Она открыла глаза, – всё ещё без фокуса и мысли в них, – погладила Габриэля по щеке и улыбнулась.

– Отнеси меня в сад, Адриан. Говорят, там сейчас много белых бабочек. Красиво, наверное.

Габриэль поджал губы и мотнул головой, скидывая чужую руку с лица. Тен-Тен прижалась лбом к его груди, расслабленно прикрывая глаза. Каких сил ей стоило сохранять своё дыхание спокойным, кто бы знал!

– Нурру, – сказал Габриэль, выходя из комнаты. – Где ты был ночью?

– Летал вокруг, Хозяин.

– Ты разговаривал с Хлоей?

– Нет, Хозяин.

Тен-Тен слушала диалог, внутренне обливаясь потом. Если бы Габриэль сказал не «разговаривал», а, например, «виделся»… но он не сказал.

Нурру действительно не разговаривал с Хлоей Буржуа. Он вёл беседу с Такахаши Тен-Тен, иномирянкой, призванной, чтобы выполнить заветное желание Бражника. Только вот Габриэль про это не знал. Стоило ли благодарить богов за подобную неосведомлённость?

Что бы Габриэль сделал, если бы всё-таки узнал о предназначении не-Хлои в этом мире?..

========== Глава 19. Сад. ==========

Комментарий к Глава 19. Сад.

Грустное Алоха, друзья.

Итак, я посмотрела трейлер для серии ЛБ, что выйдет 24 января (вроде)

я про ту серию, где появляется Kuro Neko. Или его звали Cat Walker? В любом случае, думаю, вы меня понимаете.

Поскольку жена с прохладцей отнеслась к моей депрессии из-за того, (СПОЙЛЕР) что Адриана довели до отказа от Талисмана, судя по трейлеру, я осталась со своей бедой в одиночестве. Жена у меня, цитирую, “не хочет портить себе настроение”, потому что Адриан ей очень нравится.

Так что предлагаю просто взять и поплакать нам всем вместе из-за того, что творит Маринетт в оригинале. Мне кажется, что сценаристы уже и её не любят – слишком много как-то я вижу плохого от девушки в последнее время. Её можно оправдать и тд, но как-то не хочется уже.

Только и остаются что фанфики.

.

Приятного чтения.

Алоха (Т_Т)

Ночью Габриэль отнёс девушку в спальню Адриана и даже уложил в кровать. Когда Агрест-старший накрыл Тен-Тен одеялом, она грешным делом подумала, что мужчина попытается её придушить. Но нет, Габриэль лишь постоял над ней некоторое время, тихо извинился и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

После Тен-Тен успокоила сердце и позволила себе, наконец, упасть в нормальный сон. Не слишком глубокий, так что она чувствовала, как Плагг возился в её волосах, пытаясь устроиться в окружении светлых прядей.

Остаток ночи прошёл неспокойно. Тен-Тен несколько раз просыпалась, отражая неожиданные удары со стороны: Адриан, оказывается, неспокойно спал и дрался.

Просыпаться рядом с Адрианом – то ещё удовольствие. Тен-Тен заранее не завидовала его будущей жене, будь это Маринетт, Алья, Роуз или кто там ещё. Да хоть Нино. Агрест мало того что дрался во сне, так ещё и любил обниматься, чуть ли не полностью заползая на лежащего рядом человека. Ещё он отбирал одеяла и отпихивал их в противоположную сторону, в итоге сбрасывая с кровати. Под утро Адриан замёрз, потому что рядом с ним на полу лежала горка из всех одеял и пледов, ранее лежавших наверху.

Тен-Тен было всё равно на температуру, она привыкла спать и в более экстремальных условиях. Поняв, что нормально погрузиться в сон ей не дадут, Такахаши легла на спину и сложила руки на животе. Глаза её были закрыты, сознание быстро листало события прошедшего дня, рассматривая каждый кадр со всех сторон. Может, она чего-то не заметила? Может, излишне вежливый Нурру не был с ней откровенен? Может, Адриану всё-таки хватит вертеться?!

Но нет, Тен-Тен не находила в своих воспоминаниях ни грамма лукавства. В очередной раз отражая атаку Адриана, Такахаши решила, что с неё хватит размышлений и принялась вспоминать приятное – Луку.

Он был красив. Совершенно другой фенотип, в мире Тен-Тен таких не было. Возможно, так сказывалось влияние Сасса и его Талисмана. В движениях Луки была мягкая грация, шелест чешуи и треск гремучей змеи. Что-то похожее Тен-Тен ощущала от Орочимару… она слишком мало общалась с Великим Змеем, чтобы проводить точное сравнение.

Рассвело. Адриан, наконец, успокоился: свернулся клубочком и мелко дрожал, хмуря светлые брови. Из жалости Тен-Тен встала, обошла кровать, достала кучку одеял и укрыла парня одним из них.

Спать, – ну или медитировать, – больше не хотелось. Тен-Тен ощущала небольшую усталость, которая пройдёт сама к середине дня. Выпив воды прямо из графина на столе, Такахаши подошла к окнам и скользнула за штору. Девушка рассчитывала ещё на пару часов тишины и отдыха, прежде чем Адриан проснётся, так что не решилась впускать утренний свет в комнату.

Отгородившись от поместья тёмным занавесом, Тен-Тен некоторое время просто смотрела в окно. Панорама выходила в сад, полюбившийся куноичи. Жаль, что Габриэль вряд ли теперь пустит Хлою в него – слишком уж Агрест-старший был зависим от статуи своей мёртвой жены.

Но, вообще, какая любовь. Габриэль был готов буквально на что угодно, чтобы вернуть супругу. В смысле, реально на что угодно: от убийства до уничтожения мира. Тен-Тен восхищалась такой решимостью, одновременно сожалея: ей придётся уничтожить эту любовь, потому что она была слишком разрушительной. Это в фильмах и историях такое поведение выглядит романтично. А когда ты оказываешься внутри страшной сказки и понимаешь, что разрушающийся мир – это твой мир, где живёшь ты и те, кто тебе дороги… тут даже не приходится выбирать.

Сад из комнаты Адриана выглядел совсем по-другому. Рядом с окном парня росло несколько раскидистых деревьев, уже готовящихся скидывать листву. Чуть дальше были кустарники с красно-жёлтыми шапками: по опыту Тен-Тен знала, что такие быстро меняют цвет, но до последнего держатся за каждый из листочков.

Отсюда не было видно ни фонтана, ни статуи. Тен-Тен едва могла разглядеть начало лабиринта-кустарника: тот находился с правой стороны.

Это почему-то смутило.

Тен-Тен прищурилась и прислонилась щекой к стеклу окна, чтобы хоть немного увеличить обзор. Навскидку, если продолжить прямую линию до окна Адриана, то это выйдет примерно десять-одиннадцать метров. Но если идти по коридору, то до двери, ведущей в сад, будет около… двадцати шести? Вход в лабиринт находится напротив выхода из дома, и внутри преграды из кустарника нет прохода в другую часть – ту, которая будет левее.

Такахаши была в этом уверена. На всякий случай она сравнила план, сохранившийся в её голове, с тем, что видела. План не сходился. По её прикидкам, лабиринт от входа напротив дома тянулся влево на тринадцать метров. Ещё одиннадцать метров от конца лабиринта изнутри до окна Адриана. Итого двадцать четыре метра.

Против двадцати шести в коридоре, которые она насчитала, исходя из ширины своего шага. Где ещё два метра лабиринта?

Снаружи она точно их видела, изнутри – нет. Все расчёты Тен-Тен проводила, учитывая метраж самой живой изгороди. И всё равно не сходилось.

– Что… попался? Да ну, слишком легко.

Она осторожно распустила пучок, но Плагга в её волосах уже не было – кот спал на подушке рядом с Адрианом. Помассировав голову, Тен-Тен ещё раз подсчитала метры, которые она видела. Это был базовый навык шиноби, на самом деле: даже полнейшие неудачники и отстающие умели считать расстояние. Ты не можешь кидать кунаи и планировать нападение, если неспособен определять, сколько метров отделяет тебя от противника. Базовый математический навык настолько прочно въедался в сознание шиноби, что в итоге становился второй натурой и обычно не требовал мысленной энергии для использования. Естественный, как дыхание.

Поэтому Тен-Тен могла доверять своим расчётам. Два метра, потерянные за изгородью, думала она, могли стать крахом Габриэля как Бражника. Насколько она поняла, ему нужно пространство, если он разводит тех бабочек, которые потом становятся акумами. Она поморщилась: не успела спросить у Нурру, являются ли те бабочки продолжением его сил или же они настоящие. Но на видео они выглядели как обычные насекомые.

Итак, можно принять за рабочую теорию, что Габриэль разводит бабочек. Для этого нужно место. Плюс у любого злодея должно быть место для деятельности – это непреодолимое правило, на самом деле. Значит и у Бражника оно есть.

Габриэль разозлился, когда Хлоя пришла в сад. И не собирался её туда больше пускать. Можно было бы проверить, попытавшись пробраться к фонтану, но после ночной прогулки Тен-Тен не хотела лишний раз рисковать. Нет уж, спасибо, это не настолько важная теория для её доказательства.

Вход в убежище Бражника расположен в саду? Вероятно, тайный лаз где-то рядом со статуей жены, если она такая чистая. И, скорее всего, у Габриэля там расположены маячки, которые не дадут другому человеку проникнуть внутрь.

Должен был быть ещё один вход, Тен-Тен была уверена. Во-первых, это было просто логично: ни один умный человек не станет загонять себя в консервную банку только с одним входом; а Габриэль всё-таки был очень умным, этого не отнять. Во-вторых, бабочки не должны были вылетать оттуда же, откуда Бражник попадает внутрь – это слишком дискредитирует.

Значит, можно предположить, что бабочки вылетают через сад. Что может быть естественнее, чем мотылёк, порхающий рядом с цветами? А зимой, когда насекомых нет? Может, сад на зиму вообще закрывается от любого посетителя?

Тогда точно есть второй вход, и он должен быть в доме. В месте, где Габриэль бывает чаще всего, и куда никто не допускается без его позволения – в спальне, в личной гардеробной, в кабинете. И, учитывая зацикленность мужчины на своей жене, её портрет или статуя должны быть способом войти.

Та ещё задачка, если подумать. Горе и скорбь Габриэля были столь всеобъемлющи, что портреты матери Адриана висели тут и там. Печальное зрелище, но столь гармоничное, что на обилие светловолосых женщин ты не сразу обращаешь внимание. Весь дом стал мемориалом почившей.

Тен-Тен вышла из-под защиты тёмных штор и практически на ощупь направилась в ванную. В комнате было темно, хоть глаз выколи – волшебные плотные шторы не пропускали ни единого лучика света. Кое-как добравшись до ванной комнаты, Тен-Тен с облегчением включила свет и принялась за утренние процедуры.

Адриан выделил ей не только полотенце с халатом, но и щётку. Чистя зубы, Тен-Тен продолжала думать. У Габриэля не было стопоров. Даже Адриан не становился для него достаточно веским поводом, чтобы прекратить терроризм. Почему так?

Учитывая загаданное желание, – тот самый повисший в пространстве парадокс, о котором говорил Нурру, – и отмотку времени, мог ли Габриэль жить не здесь и не сейчас? Может, его сознание где-то далеко, и он не совсем осознаёт реальность? Поэтому Адриан для него не любимый сын, а какой-то мальчик, не слишком интересный и важный. Но тогда не сходится сожаление и стыд Габриэля перед Хлоей, которую он решился убить.

Вообще, как работает исполнение желания? Тен-Тен замерла, уставившись в зеркало. Голубые глаза Хлои смотрели на неё в ответ. Губы были в пузырящейся пене, словно у девушки начался приступ бешенства или эпилепсии.

Быстро сплюнув и прополоскав рот, Тен-Тен вытерла лицо полотенцем и опёрлась руками о раковину.

Как работает исполнение желания, если кто-то хочет воскрешение человека? Время отматывается назад, когда этот человек ещё жив? Создаётся тело, если жертва была кремирована или разложилась? А если труп свежий, то что? Он просто поднимается? Насколько свежим в этом случае должен быть труп? Ядовитые вещества начинали выделяться уже спустя десять-пятнадцать минут после смерти, когда тело пожирало само себя. Сакура как-то рассказывала, что воскрешение потому и невозможно в мире без сильнейшей магии или вливания чакры: мало заставить сердце биться, а мозг работать, нужно ещё устранить разрывы на клеточном уровне. То, что труп оставался неизменным, было верно лишь на первый взгляд.

– Первая стадия – пожирание, – говорила Сакура, лёгким касанием пальцев вскрывая грудину светло-серого человека перед собой. – Мозг и сердце не работают, кровь не циркулирует, процессы останавливаются. Но клетки этого не понимают, для них жизнь продолжается. Они работают, накапливают токсины, окисляются – и в итоге лопаются. Это если всё очень сильно упрощать, конечно, не смей такое рассказывать своим ученикам.

Тен-Тен сидела рядом, на тумбе, и смотрела на чёткие выверенные движения главного медика деревни. Сакура с её руками, объятыми зелёной чакрой, спокойно копошилась внутри мертвеца – искала пригодные к трансплантации органы.

– Этот, к примеру, умер уже слишком давно. Около пяти часов назад. Так что взять с него практически нечего.

В контейнер рядом с Харуно отправились органы: лёгкие, почки и желудок.

– Печень и мозг разрушаются первыми, – продолжала Сакура, вынимая глаза мертвеца и опуская яблоки в банку с раствором. – Их практически невозможно использовать для чакропользователей – сразу начинается отторжение, если не использовать некоторые техники. Для обычных людей шансы примерно семьдесят на тридцать, несмотря на вмешательство медицинской чакры. Поэтому я настояла, чтобы всех приговорённых к смерти не просто убивали, а приводили в больницу – хоть какая-то от них польза. Естественно, большинство шиноби, да и гражданских тоже, об этом не знают.

Тен-Тен молча сидела и ничего не комментировала. Она была загипнотизирована точными движениями перемазанных в крови рук. Сакура наслаждалась тем, что делала: чувствовала свою правоту на разбирание человеческого тела, словно оно было конструктором. Неудивительно, что Харуно хорошо дружила с Ино. Ведь мастер по допросам так же относилась к человеческому сознанию.

Тен-Тен не понимала ни первую, ни вторую, однако признавала их заслуги на выбранном поприще. Смертность ниндзя в Конохе достигла рекордно-низких отметок: в больнице всегда были на трансплантацию органы, кровь, кожа и прочие биоматериалы. В Конохе не осталось шпионов: отряды Тайной полиции работали настолько хорошо, что про их существование знали только доверенные лица.

Коноха процветала. Тен-Тен исполнялось тридцать, и до войны с Суной было ещё чуть больше десятилетия.

Это было хорошее время. Как же быстро оно прошло…

Учитывая разложение тела, вряд ли волшебство Талисманов просто восстановит его. Значит, отмотка времени? Это объясняло апатию и равнодушие Габриэля к людям: для него все были не более чем декорация. Картинка, которая станет не нужна после возвращения в прошлое.

Адриан не его сын, потому что его сын где-то раньше, где жива Эмили. Так что этого непонятного мальчика вполне можно использовать для исполнения желания… которое уже было исполнено.

Фирменный бред.

Или другой вариант: к примеру, Габриэль не похоронил жену, а просто её законсервировал – Тен-Тен знала, что подобное возможно даже в отсутствии чакры. Подробностей девушка не помнила, но они были и не важны.

Как поступит волшебство в этом случае? Будет ли отмотка времени, или же Эмили восстанет, вернув целостность клеток? Вот будет весело месье Агресту, если вернувшаяся из мира мёртвых жена предоставит муженьку счёт за испорченное детство их обожаемого ребёнка.

Тен-Тен поправила волосы, последний раз взглянула на чужое отражение и вышла из ванной. Кажется, куноичи начинала потихоньку привыкать к своему новому лицу.

В комнате благодаря плотным шторам сохранялось таинство ночи. Сквозь крошечную щёлку между двумя полотнами ткани Тен-Тен видела пробивающийся день: в концентрированном солнечном луче был заметен чудесный танец пылинок. Засмотревшись на них, Тен-Тен трижды хлопнула в ладоши и кратко прикрыла глаза в молитве. Девушка так богохульствовала при мыслях о волшебстве и парадоксе, что стоило бы хоть немного очиститься.

Настенные часы показывали девять утра. Циферблат подсвечивался мягким зелёным цветом изнутри, и чёрные цифры на этом фоне выглядели словно небольшие провалы в пустоту. Вместо привычных трёх стрелок у них оказалось только две, для минут и для часов.

Вот ещё одно отличие этого мира от её родного: здесь не наслаждались каждым мгновением жизни. Секунда считалась чем-то незначительным, проходящим, не стоящим внимания. Для шиноби же за один миг, за долю той самой секунды могли произойти такие изменения, что голова кругом.

Не раз и не два секунда решала исход сражения. Начал раньше, не смог увернуться, не отошёл, не вовремя моргнул… из этих незаметных мгновений вырастал рисунок боя, его удачи и неудачи.

А теперь секунды были настолько не важны, что даже не заслуживали собственных стрелок.

Тен-Тен растолкала Адриана и отправила парня в ванную. Такахаши предположила, что из-за тотемного родства с котом Агрест-младший мог спать столько же, сколько и ушастые. Мило, но не практично: интервью с Надьей Шамак было назначено на двенадцать часов, и лишним временем Тен-Тен не располагала. Она и так дала Адриану дополнительный час на сон, чтобы восстановиться после ночных эмоциональных качелей.

Плагг давил подушку всё время, пока «людишки», – так он их назвал спросонья, угрожая расправой за раннее пробуждение, – собирались. Адриан перелопатил весь свой гардероб, чтобы выбрать что-то интересное и необычное. Но обилие одежды было столь значительным, что парень просто растерялся.

– Надень что-то удобное, – посоветовала Тен-Тен, сидя в ворохе одеял и болтая ногами – Всё равно не на свидание идёшь.

С кровати открывалась шикарная панорама: одно из огромных окон было расположено как раз напротив. То, как Такахаши отодвигала шторины, чтобы пустить хоть немного света в комнату – песнь совершенно отдельная. Адриан и Плагг смеялись до слёз над её попытками и напряжением; в итоге оказалось, что шторы фиксируются механизмом сверху. Сил Хлои банально не хватало для того, чтобы как-то их сдвинуть, когда механизм был заблокирован.

– Почему удобное, а не красивое?

– Потому что красивым ты успеешь побыть во время своих модельных съёмок. И не забудь что-нибудь на голову, типа кепки, чтобы тебя не узнали твои чокнутые фанаты… только не говори мне, что ты собираешься надеть свою школьную одежду? Я тебя в ней из дома не выпущу!

Адриан действительно тянулся к привычным вещам. Услышав предостережение от Тен-Тен, парень замер, так и не опустив руку.

– Почему нет?..

– Потому что твоя футболка с полосками – это почти личный бренд. Только слепой не узнает тебя в ней. Не быть тебе ниндзя.

Агрест насупился, но руку от футболки убрал.

– Я в детстве хотел стать пиратом, а не ниндзя.

Это Тен-Тен комментировать не стала. Странные мечты для ребёнка из спокойного мира, ну да ладно. Она вот в детстве мечтала стать листиком на красивом светящемся дереве.

Иногда хорошо, что не все желания в мире сбываются.

Адриан откопал-таки в своём шкафу более или менее приличные вещи: чёрные джинсы без вышивки и заклёпок, – но всё равно слишком узкие, если кто спросит Тен-Тен, – свободную серую толстовку с шикарным глубоким капюшоном и футболку с каким-то абстрактным принтом. Из всего этого выбивалась кепка в расцветке костюма Ледибаг: Агрест-младший оказался настоящим фанатом. У него даже была пижама в тон героине – правда, не распакованная, потому что Адриан берёг свою покупку как зеницу ока.

Позавтракать Тен-Тен планировала в городе. Естественно, за счёт Адриана, о чём она сразу предупредила парня.

– У тебя деньги-то есть? – спросила Тен-Тен, обуваясь на пороге комнаты.

Адриан промычал что-то положительное, пытаясь понять, куда ему приткнуть Плагга. Засовывать кота под мышку Тен-Тен категорически запретила.

– Есть. Там на карте около тысячи плюс рабочая безлимитка. Нормально.

У самой Тен–Тен денег как не было, так и не появилось. Та пачка, – довольно тощая, кстати, – что была вытащена из кошелька Андрэ, спокойно лежала в одной из ножек кровати. Те оказались полыми и легко отвинчивались от каркаса, чем Тен-Тен не могла не воспользоваться. Это же было просто идеальное место для хранения чего-то маленького!

Она бы даже сказала, что место было клишированным до невозможности. Но в этом мире никто особенно не переживал насчёт тайников и нычек, так что Тен-Тен со спокойной душой убрала купюры в деревянное хранилище. Даже если кто-то увидит её действия через камеру – ну так что? Должны же быть у девушки маленькие секретики.

Мысленно отметив, что стоило бы таки начать носить с собой хотя бы банковскую карточку, Тен-Тен вышла из комнаты. Да и вообще надо было озаботиться вопросом финансов. Адриан убежал чуть раньше, чтобы предупредить Гориллу о пункте назначения: интервью проводилось в каком-то популярном среди молодёжи парке.

Погода не радовала: небо из лисьего рассвета стало серым и хмурым, очевидно раздумывая над дождём. Тен-Тен надеялась, что осадков не будет, но всё равно не рассчитывала на удачу: вместо ожиданий она предпочитала готовиться заранее. Проще говоря, она воспользовалась ожидаемой наглостью Хлои и вытребовала у Габриэля пальто.

– С чего ты решила, что у меня есть вещи твоего размера? – подняв брови, спросил мужчина.

Тен-Тен закатила глаза, – о, она обожала это в новой жизни, – и громко цокнула языком.

– Ну дядя Гейб, ну давай без этого, – протянула девушка. – Ты же модельер!

Это его не впечатлило.

– И поэтому у меня должны быть вещи любого размера?

Разумный аргумент, между прочим. Но Тен-Тен таким было не пронять: Агрест-старший работал с девушками «модельных» параметров, и Хлоя под них вполне подходила. Неполной недели явно не хватило Такахаши чтобы наесть бока или накачать мышцы.

Так что теперь на ней было очень миленькое бежевое пальто до середины икры. Оно оказалось достаточно тёплым, чтобы Тен-Тен оставила свой кардиган в доме Адриана – не просто так, конечно же, а с целью вернуться в особняк позже. Может быть даже в момент отсутствия Габриэля… если такое вообще было возможно.

Но вышел же Агрест-старший из дома на встречу Андрэ? Значит, не такой уж Габриэль рак-отшельник. Хоть изредка, да показывается в обществе.

Машина Адриана по крутости уступала лимузину Хлои, но мини-бар обнаружился и здесь. Тен-Тен смотрела в окно и пила газировку с заметным лимонным привкусом, пока Агрест едва не подпрыгивал на месте: мальчишка был счастлив, что всё его расписание отправилось к демонам на рога. Адриана не смущало даже то, что они с Хлоей, по факту, едут заниматься её делами.

Горилла, выполнявший роль водителя и телохранителя, тактично поднял перегородку между собой и задними сидениями. Тен-Тен попыталась скомкать в кулаке пустую жестяную банку, но добилась лишь невразумительной вмятины на боках.

– Что, Адрикинс, ты так соскучился по свободным минуткам?

Он даже не услышал насмешки в словах Тен-Тен.

– Ты не представляешь, насколько. Сегодня должен был прийти репетитор по китайскому, а я вчера не сделал домашку.

– Разве к тебе он не вчера приходил?

– Я занимаюсь четыре дня в неделю. Отец считает, что это необходимый минимум для освоения языка.

Тен-Тен так не думала. По опыту она знала, что для освоения чужого наречия нужно всего лишь две вещи: время и погружение в языковую среду. Всё остальное, хоть и могло принести результаты, было не таким эффективным.

Поездка затянулась из-за пробок. Тен-Тен смотрела в окно, пока Адриан никак не мог успокоиться: он то переписывался с кем-то, то бурчал на проигрыши в игре на мобильном, то разговаривал с Нино. Видя настроение девушки, Адриан не лез к ней с общением. Тен-Тен была ему благодарна за это.

Она бы с удовольствием поговорила бы с Плаггом: кота Адриан засунул в карман толстовки после клятвенного обещания квами, что он оттуда не выпадет. Но помимо них троих в машине ещё был Горилла, – интересно, кстати, как его на самом деле зовут, – и, возможно, прослушка. И пусть это паранойя Тен-Тен, она никогда не сбрасывала со счетов возможность того, что где-то рядом спрятан жучок или микрофон.

Парк, в который они приехали, едва ли отличался от того, в котором Тен-Тен бегала по утрам. Пыталась бегать, учитывая, что на пути её привычки раз за разом вырастали преграды. Те же деревья, клумбы, бордюры и скамейки были расставлены похожим образом. Кустарники оказались подстрижены примерно на том же уровне, что и в её парке. Вот только подростков здесь действительно оказалось больше.

Учитывая, что пробка на дорогах сожрала до обидного много времени, Адриан и Тен-Тен вынуждены были остаться без завтрака. Такахаши предложила парню сходить перекусить без неё, но Агрест заупрямился, считая, что это будет нечестно. Это было так мило, что Тен-Тен не стала переубеждать его.