Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 24 страниц)

Тен-Тен было плевать на планы Роджеркопа насчёт отца Хлои, если честно. Намного больше её беспокоили замершие, как кролики, подростки. И их родители, конечно же.

Роджеркопа нужно было увести от гражданских… в океане боли эта мысль стала единственным островком, за который сознание Тен-Тен зацепилась.

– Он соврал про браслет, – сказала она, привалившись к холодному металлу брони Роджеркопа. – Он запугивал мадам Ренкомпри. Он не признавал власть учителя в этом классе.

Роджеркоп кивал на каждое её обвинение, и шарниры на его шее издавали едва слышный скрип. Механзм нуждался в починке? У акумы?..

Тен-Тен вываливала одну мысль за другой, голос её упал до шёпота, ноги дрожали. К тому моменту, как аргументы закончились, Роджеркоп оказался достаточно замотивирован идти на поиски Андрэ и оставить заложников в покое.

Не без подсказки Тен-Тен, естественно. Она почти сразу сказала, что на жизни других людей ей плевать. И что хоть какую-то ценность для него представляет только дочь, как ценный актив, который можно потом использовать.

Это было её ошибкой. В своё оправдание Тен-Тен могла бы сказать, что нереальная, всепоглощающая боль просто смела её рассудок, и говорила она на автопилоте. Роджеркоп схватил её под живот, как животное, и вышел сначала из класса, а затем из коллежа. Около здания оказалась припаркована машина, – она что, акуманизировалась вместе с Роджером? – выглядящая так же футуристично, как и его оружие.

Роджеркоп кинул Тен-Тен на заднее сидение, а сам сел за руль. Девушка лежала, смаргивая слёзы и медленно дыша. Эта была не нормальная боль, это было что-то другое – словно акума выстрелил ей прямо в душу, оторвал от неё кусочек и даже не прижёг рану.

Тен-Тен умела терпеть боль. Она была высококлассным шиноби, приученным превозмогать не только болевые пороги, но и собственное сознание. Куноичи обучалась этому и использовала на практике всю жизнь; умение терпеть боль было больше связано с сознанием, чем с телом. Так что Тен-Тен точно знала, о чём говорила: с этими пулями что-то было сильно не так.

Немного придя в себя, она поняла, что машина летит. Решив ничему не удивляться, Такахаши нащупала ремень безопасности и кое-как пристегнулась. Если Роджеркоп вдруг решит лихачить в воздухе, она хотя бы не начнёт кувыркаться по всему салону.

Хорошо ещё, что ремень проходил не через раненное правое, а через левое плечо. Повезло хоть в чём-то.

Лоб у Тен-Тен был весь мокрый из-за испарины. Кровь всё ещё немного вытекала из раны, но в целом почти остановилась благодаря забившемуся в дыру кардигану. Шерсть… будь здесь обычный мир, Тен-Тен бы первым делом сняла накидку, но при наличии Чудесного Исцеления такие мелочи становились незначительными.

Девушку охватил озноб. То ли она потеряла слишком много крови, то ли перенервничала – неясно, да и неважно. Даже когда на крышу летающей машины приземлились супергерои, Тен-Тен не отреагировала. Она сжимала и разжимала кулак здоровой руки, пытаясь восстановить контакт с травмированным телом.

Чудесных смело с чудо-машины, едва Роджер сделал бочку. Тен-Тен взвизгнула, когда ремень безопасности впился в тело и потревожил рану. Боль застилала Такахаши глаза, и все силы девушки шли на то, чтобы просто оставаться в сознании.

Хотя обморок был предпочтительнее, если говорить откровенно.

Едва машина долетела до ратуши, как Роджеркоп выскочил из автомобиля. Тен-Тен, может, поспешила бы за ним… если бы она не была так измотана ранением.

Не прошло и минуты, как одержимый вернулся за ней. Роджеркоп открыл дверцу, отстегнул ремень и вытащил Тен-Тен из машины. В ратушу он занёс Такахаши, закинув несопротивляющееся тело на плечо. Медленно он вошёл в здание, поднялся по ступеням и, не напрягаясь, выломал дверь в кабинет Андрэ.

Затем он скинул Тен-Тен на пол и приставил к её голове пистолет.

– Если ты не капитулируешь, то я убью твою дочь.

Тен-Тен подняла голову и посмотрела на отца Хлои. Андрэ был напуган до мокрых штанов, но в выражении его лица Такахаши видела протест. Хотя губы у Буржуа дрожали и были белее лица гейши, он всё равно решительно встал из-за стола и скрестил руки на груди.

– Ледибаг способна восстановить всё, кроме моей репутации. Капитуляции не будет!

После сегодняшнего, хотела бы сказать Тен-Тен, твоей «репутации» просто нет. Так что не зря ты за себя боишься, Андрэ, ох уж не зря.

Стальной Ветер лично проследит за тем, чтобы от тебя не осталось и упоминания.

Роджеркоп отнял пистолет от головы Тен-Тен и направил дуло на Андрэ.

– В таком случае приговор будет исполнен немедленно.

Вместо ожидаемой пули пистолет выдал ярко-голубой луч. Едва тот попал в грудь Андрэ, как тело мэра стало усыхать на глазах, пока не осыпалось на пол прахом.

Роджеркоп довольно кивнул и обратил внимание на Хлою.

– Ты. Согласно праву наследования, теперь ты являешься мэром.

Он усадил Тен-Тен на шикарный стул Андрэ, прямо в сухую кучку тёмно-серого праха, и пододвинул пустой лист.

– Пиши.

– Что?

– Приказ. Пиши приказ, чтобы я навсегда остался главой полиции в этом городе.

Это было нелогично, но Тен-Тен не стала спорить с чокнутым одержимым. Ведущая рука у неё была подстрелена, так что почерк вышел неровным и дрожащим. Пачкая бумагу кровью, Тен-Тен поставила пододвинутые Роджеркопом печати.

Потом акума отошёл от неё. Бумагу он убрал куда-то под костюм, на мгновение обнажив вполне человеческое тело; шарниры на шее заскрипели, словно готовы были рассыпаться в то же мгновение. На лице у Роджеркопа появилась знакомая голограмма бабочки, и Тен-Тен поняла, что у неё есть несколько минут.

Торопясь, она пододвинула к себе новый лист бумаги и принялась печатными буквами выводить своё желание. Она не хотела зависеть от Андрэ. Значит, ей нужно стать эмансипированной.

Заявления об эмансипации рассматривали органы опеки или же, в особых случаях, высшие органы власти. Тен-Тен нужно было всего лишь несколько печатей, чтобы Андрэ больше не имел над ней власти.

Она успела поставить их на бумагу и засунуть документ в карман джинсов, прежде чем окно за её спиной разбилось, и в кабинет завалились Чудесные.

Роджеркоп не смог отреагировать мгновенно из-за мысленного разговора с Бражником, так что Ледибаг удалось выбить пистолет из рук одержимого. Тен-Тен нырнула под стол, чтобы не мешаться во время боя: пользы от неё будет меньше, чем от тонущего котёнка.

Пистолет по счастливой случайности отлетел прямо к столу. Тен-Тен смогла дотянуться до оружия и подобрать. Руки дрожали, и целиться было невозможно: сразу начинало болеть плечо.

Чудесные оказались собраны и серьёзны, как никогда. Тен-Тен могла видеть, что движения супергероев наконец наполнены силой и решимостью: Нуар больше не сомневался, когда бил акуму шестом; Ледибаг не щадила одержимого, метая йо-йо. И всё-таки, несмотря на изменение сознания, они проигрывали.

– Бабочка в свистке! – крикнула Ледибаг.

– Он под костюмом, – прорычал в ответ Кот.

– Значит, надо заставить его раздеться!

– Предпочитаю, чтобы передо мной раздевались девушки, а не!..

Роджеркоп был, пожалуй, первым акумой, который умел сражаться. Хоть как-то. И он точно был первым из одержимых, которому приходилось убивать – пусть и по долгу службы. Это прослеживалось в том, куда и как он бьёт.

Вот Нуар получил сильнейший пинок в висок и отлетел к стене. Человек бы от такого умер на месте; Коту потребовалась лишь пара секунд, чтобы прийти в себя. Вот Ледибаг не справилась с йо-йо, и Роджеркоп схватил её оружие, лишая девушку манёвренности.

Однако и сам он стал заложником положения. Тен-Тен облизнула сухие губы и подняла руки, зашипев от пронзительной боли в ране. Девушка села на полу и подтянула ноги к груди, чтобы умостить руки на коленях – так пистолет не дрожал.

Прицела на оружии не было, но Тен-Тен он и не требовался. Она точно знала, как стрелять; на таком расстоянии она и с ужасной раной могла без проблем подстрелить белку. Что уж говорить про Роджера.

В его костюме всё-таки было слабое место; как ему не быть? Шарниры на шее, которые постоянно скрипели. Они были его уязвимой точкой, на них держался шлем. И если они будут повреждены, то Чудесные смогут без проблем добраться до проклятой вещи.

А значит – победа.

Тен-Тен прицелилась. Лицо её треснуло от злой ядовитой улыбки, сухие глаза жгло от ярости. Она получала невиданное удовольствие от одной только мысли, что она подстрелит этого ублюдка. Урода, из-за которого она испытала такую боль, какую не знала в жизни, полной боёв и сражений.

Боль, которую она бы предпочла не знать вообще. Так пусть жрёт то, чем угостил её.

– Jigoku de moyasu, ikimono{?}[Гори в аду, тварь.].

Отдача хлестнула её по рукам. Ладони дёрнуло назад, и Тен-Тен сильно ударила себя по лбу. Сознание помутилось, куноичи упала на спину и приложилась затылком о пол.

В глазах потемнело, словно кто-то выключил солнце.

Но, судя по яростному воплю, она попала.

========== Глава 16. Плагг. ==========

Просыпаться было трудно.

Тен-Тен долгое время находилась на грани реальности и сна, едва чувствуя своё тело. Она, вроде бы, ворочалась с боку на бок, стонала, хмурилась и даже с кем-то говорила. Но если кто-то спросил бы её об этом, она бы сказала, что спала, точно убитая.

Пробуждение было не из лёгких. Тягучее марево неспокойного сна липло к ней, как чакронити кукловодов Суны. Тен-Тен смаргивала непрошеные слёзы и остатки сна, но последние всё время возвращались. Спутанное сознание не давало прийти в себя, и целых полчаса Тен-Тен провела, просто разглядывая потолок.

В её голове мелькали оборванные, ни с чем не связанные нити мыслей. Она вспомнила о Неджи, давно погибшем, о Ли, предлагавшем ей выйти замуж, об учителе, до последнего обучающем молодняк. Она вспомнила даже про Наруто и про его звонкий голос, хотя никогда не любила ни первое, ни второе.

Ей потребовалось преступно много времени, чтобы прийти в себя. Ещё немного было нужно, чтобы вспомнить о собственной смерти и переселении в другой мир.

Потом воспоминания вернулись разом, обрушиваясь на её голову, точно снежная лавина.

Переждав короткий укол боли в висках, Тен-Тен потёрла заслезившиеся глаза и перевернулась набок. Она лежала в чужой комнате, слишком большой и неуютной. В поле зрения у Такахаши была не только кровать и стоящая рядом тумбочка, но и огромная стереоколонка, автоматы для игр, домашний кинотеатр и книжные шкафы.

Набор одиночки-неудачника не произвёл на неё впечатления. Да, всё из вышеперечисленного было новым и сверкающим от ауры богатства, но при этом у Тен-Тен сложилось впечатление, что этими вещами не пользуются.

В мифологии страны Огня, – что была крайне похожа на здешнюю Японию, – считалось, будто у каждой вещи есть душа. Если ты пользуешься предметом, благодаришь его и относишься с уважением, то появляется дружелюбный дух, цукумогами. Он может помогать тебе в маленьких делах или просто быть рядом, чтобы улучшать настроение.

Если же вещь пылилась десятилетиями, её не любили или ненавидели, то внутри вместо духа-приятеля рождался озлобленный ёкай. Он портил всё вокруг, пытался отравить жизнь своему владельцу и просто наполнял дом отрицательной энергетикой.

Тен-Тен не знала, насколько реально появление одушевлённых вещей в этом мире. В её прошлом они, пожалуй, всё же существовали: Такахаши не раз и не два сталкивалась с тем, что предметы в её квартире перемещаются сами по себе, а необходимость в мелком ремонте исчезает буквально за одну ночь.

К тому же, как говорил Шикамару, возможности чакры не были известны до конца. Ведь существовали же семь Великих Мечей, практически обладающих собственным сознанием? Так почему бы не появиться чему-то более мелкому и повседневному?

В месте, где очнулась Тен-Тен, появились бы скорее ёкаи, а не цукумогами. На некоторых предметах успел появиться небольшой слой пыли, другие просто источали ауру заброшенности и ненужности. Будь воля Тен-Тен, она бы просто выкинула большую часть барахла из видимой обстановки, и заполнила освободившееся пространство цветами.

Она села на кровати и осторожно повела плечами. Ни следа от ранения, никакого напоминания о прежней боли. Тен-Тен была уверена, что теперь по ночам к ней будут приходить не только призраки убитых, но и это уничтожающее сознание страдание.

Перед её глазами мелькнул чёрный пушистый комок. На секунду Тен-Тен показалось, что это обман зрения; галлюцинация, вызванная не до конца пробудившимся разумом. Но даже после того, как она протёрла глаза ладонями, этот комочек не растворился в воздухе.

Напротив: едва заметив, что её обнаружили, чёрная пушистость обрела очертания и превратилась в маленького летающего котёнка. Всё ещё очаровательно-мохнатого и с огромными ядовито-зелёными глазами.

Этого кота Тен-Тен уже видела рядом с Адрианом; такие же яркие глаза были у Кота Нуара. Яд тёк из этой зелени, когда Агрест использовал разъедающую способность, – Катаклизм, – и клубился вокруг крошечной фигурки чёрными кляксами. Тен-Тен ощущала исходящую от маленького котёнка опасность; чувство это было всепоглощающим, более объёмным, чем даже то, что возникало рядом с сильнейшим из демонов её мира.

Лука так и не смог ей объяснить, что же такое квами. Они были старше мира, существовали до начала истории и будут существовать даже после смерти самого последнего человека во Вселенной. Квами имели вид животных; как они могли быть похожи на животных, если формировались до того, как эти самые звери появились?

– Я не ходил так далеко в прошлое, – беспечно пожимал плечами Лука, настраивая очередную гитару для продажи. – Посмотрел на динозавров, и обратно. Ящерицы меня интересовали больше, чем вся эта метафизика. Но вообще, квами тогда были другими.

Тен-Тен потребовалось, чтобы Куффен рассказал ей краткую историю формирования видов этого мира. В её мире огромные ящеры тоже существовали, но так давно, что даже окаменелостей от них практически не осталось. В любом случае, Тен-Тен не интересовалась биологией в достаточной степени, чтобы сравнивать истории двух реальностей.

Квами менялись со временем, утверждал Лука. Встретив в далёком когда-то Плагга, малыша-котёнка с силой уничтожения, Куффен того даже не узнал. Опознать квами разрушения помог только клубившийся вокруг Катаклизм.

– Поллен тоже была похожа на большую многоножку или типа того. Ну, знаешь, такими пугают в фильмах… а, не знаешь, прости. Короче, сейчас Поллен – очень милая пчёлка с пушистым воротником. В прошлом же она… хм, ладно, неважно.

Квами не были богами в традиционном понимании. Не были они также демонами, духами, призраками или просто сгустками энергии. Насколько Тен-Тен могла судить по рассказам Луки, квами олицетворяли собой силы мира, его столпы.

Плагг – разрушение. Поллен – роевой интеллект. Тикки – удача, случай. Сасс – время. Каалки – пространство. Квами было много, и у каждого в итоге оказалась уникальная способность, которую требовалось как-то фильтровать.

Едва начав рассказывать про магических малышей, Лука упомянул две вещи: во-первых, у большинства из них всю жизнь оставалось сознание ребёнка; во-вторых, квами, безусловно, были самыми опасными существами во Вселенной. Во всех Вселенных. Доказательством их несомненного могущества могло быть хотя бы то, что их силы нельзя было применять без «фильтрации» – человека-носителя.

– Вот чихнул Плагг разок, и динозавров как не бывало, – бормотал Лука, проворачивая колонки на грифе. – Тикки взбесилась, и пришёл чёрный мор. Каалки расстроилась, и у нас теперь есть Бермуды. А вот депрессия Поллен, между прочим, грозит нам всем прямо сейчас: уже который год учёные паникуют, что умирают пчёлы. Естественно, как им не умирать, когда матка не в настроении. Примеры, кстати, можно приводить до бесконечности, но основное ты, я думаю, поняла.

Потом он улыбнулся, отложил гитару и по-кошачьи мягко начал подбираться к Тен-Тен. И ей, естественно, стало совсем не до маленьких, полных магии существ, взглядом способных разрушать и создавать миры.

Сейчас вот такое невероятное существо было прямо перед её лицом. Плагг из неопрятной кляксы окончательно сформировался в чёрного котёнка с двумя длинными усиками на голове, точно у насекомого. Взгляд квами был шкодливым, словно это не Плаггу перевалило за несколько вечностей. С вершины своего опыта Тен-Тен сказала бы, что котёнку перед ней было не больше семи человеческих лет.

Прав был Лука. Они навсегда оставались детьми.

– А я-то думал, что ты продрыхнешь до завтрашнего утра как минимум.

Голос у Плагга был противный, высокий, ввинчивающийся в уши. Тен-Тен поморщилась: котёнок совсем не пытался быть тише, и его полупищание укололо чувствительную после сна голову.

Она осторожно ткунула котёнка в мягкий живот кончиком пальца. Плагг был пушистым, хотя, обретя кошачью форму, выглядел возмутительно-гладким. Ни одной лишней шерстинки.

Когда Тен-Тен аккуратно почесала кота по пузику, Плагг замурчал. Секундное блаженство мелькнуло в зелёных глазах, прежде чем квами встрепенулся и отлетел в сторону.

– Вот же инстинкты, – заворчал он, нервно приглаживая невидимую шерсть на животе. – А ты не пользуйся!

– Это неприятно?

– Чертовски приятно, чтобы ты знала. Но всё равно не пользуйся!

Тен-Тен усмехнулась. Что же, были свои плюсы в полудетском сознании квами: с ними, – по крайней мере с Плаггом, – было удобно разговаривать. Она не представляла, как можно общаться с существом, что было старше времени, если сознание у этого полубога на ином уровне. А тут – почесал пузико, дал вкусняшку, и квами доволен.

Интересно, со всеми ли это работает?

Пока Тен-Тен разбиралась со слабым телом и лениво разминала суставы, Плагг успел слетать в другую часть комнаты и вернуться на кровать с огромным кругом сыра. В нос Такахаши ударил яркий аромат. Одновременно он напоминал о немытых носках, мокрой тряпке, молоке и костре.

Пожалуй, она бы ела что-то такое только в очень длительных походах. И только после того, как обычные безвкусные сухпайки кончатся.

Плагг же наслаждался этим вонючим безобразием. Крошечными лапками он отрывал кусочки от сырной головки и отправлял тягучее лакомство в клыкастый рот. Тен-Тен видела, как мелькают белые острые зубы и алый язык, когда кот вылизывал лапы от сыра. Плагг был полностью поглощён своим удовольствием и совсем не обращал внимания на девушку.

Или ей так казалось. Едва Тен-Тен откинула одеяло и выбралась из чужой постели, как Плагг предупредил, что не стоит Такахаши выходить из комнаты.

– Адриан на вечернем уроке китайского. Его произношение просто ужасно, знаешь? Он путает «фу» и «фуу».

– «Фу» – как в имени Ван Фу?

Зелёные глаза блеснули, как остриё катаны. Плагг медленно лизнул лапу алым языком, и на секунду Тен-Тен показалось, что рот квами полон чужой крови.

– Что тебе в его имени? Змей с ним разобрался… по крайней мере, должен был.

– С ним разобралась я.

Преувеличение, конечно: без помощи Луки Тен-Тен заняла бы место Ван Фу и погибла от того яда, что он собирался ввести в её тело. Словно мало Такахаши в этом мире травят. То чай приносят дрянной, то кофе, то цикорий с порцией яда. Так ещё и старики пытаются ввести в тело то, что там явно не должно быть!

Новостями о смерти старика Плагг был доволен едва ли не больше, чем сыром перед собой.

– Умер, значит, – кот облизнулся и сощурил зелень глаз. – Отличненько. Какие хорошие новости, однако. Да ты садись, что ноги топчешь. Кровати в это время чудо как хороши, мягонькие.

Тен-Тен не стала спорить и снова залезла под одеяло. Кот перед ней продолжал жевать сыр, и на усатой морде читалось истинное наслаждение. Подобные чувства, наверное, испытывал Наруто, когда ел свой обожаемый рамен. Она не понимала такого преклонения перед едой, и вряд ли когда-нибудь сможет его понять в будущем.

– С чего такая неприязнь к Ван Фу?

– Много причин, одна другой хуже. Он был Хранителем Талисманов, знаешь? Бесчисленные годы подряд, намного больше, чем ваш человеческий век. Так что недовольства у нас накопилось с лихвой, по самые усики.

– У нас – это у квами?

– А ты сечёшь. В который раз убеждаюсь, что магия не выдёргивает кого попало.

Тен-Тен прищурилась, услышав воображаемый звоночек. Магия, значит, выдёргивает. Значит, Такахаши была не первым таким попаданцем. Но были ли опасения Ван Фу насчёт Бражника и переселенцев обоснованы?

Плагг, заметив её раздумья, смешливо фыркнул.

– Да расслабься, сейчас надумаешь себе кучу разного. Мы давно никого так не призывали. Последний раз был, кажется, в Атлантиде… а потом я чихнул, мда. Или это была Лемурия{?}[Мифический континент; по разным источникам, он был до Атлантиды или же после неё.]? А может и Кумари Кандам{?}[Мифическая праматерь-земля для индусов.]. Вы, люди, слишком быстро живёте, знаешь?

Тен-Тен ничего не знала про Атлантиду и другие названия, но, судя по тону Плагга, всё это существовало очень давно. По крайней мере, до появления интернета – просматривая краткую историю мира, Такахаши не встречала этих названий ни разу.

Значит, Ван Фу был просто выжившим из ума стариком. Хорошо, это снимало часть нервного напряжения: Тен-Тен то и дело подумывала о том, что она могла быть не одна, кого закинуло в этот странный мир.

Слава богам, Плагг эти мысли опроверг.

– Не одна? – фыркнул он, развалившись на кровати. – Ага, щаз-з, конечно. Ты хоть знаешь, как тяжело было призвать хотя бы тебя? Да естественно не знаешь, откуда тебе. Нужно было присутствие всех квами, особое время и состояние ума. И, учитывая, что двух квами на собрании не хватало, мы с остальными чуть животики не надорвали, пока звали.

– А кого не было?

– Сасса и Нурру. Хм, ты же их не знаешь… Сасс – это змей, у людей почему-то именно они ассоциируются со временем. Ну, временем он и управляет.

– А Нурру?

– Бабочка. Мотылёк, как он сам себя называет. Какие-нибудь ассоциации вызывает?

Тен-Тен потёрла щеку и медленно кивнула.

– Бабочки-трупоеды?

– Тьфу ты! Нет! Хотя, учитывая, откуда ты, это вполне логично… но нет. Здесь бабочки ассоциировались с душами, чистотой и частично с перерождением. Ну, коконы и всё такое. Так что Нурру принял эту форму.

– И почему же они отсутствовали?

Плагг перевернулся и коротко мурлыкнул. Тен-Тен погладила квами по спинке: не было в этом звуке никакого удовольствия, только сожаление и немного боли.

– Сасс запутался во времени. Не знаю точно, почему… но помочь ему никто не может, потому что только он управлял этим потоком. Банникс пыталась, – она отвечает за разнообразие миров и вероятностей, – но у неё ничего не вышло, ни в одном из измерений. Кстати, из-за отсутствия Сасса нам удалось выдернуть тебя из очень-очень далёкого мира, знаешь? Нет худа без добра.

– А Нурру?

Зелёные глаза сузились, полоски зрачков на мгновение разошлись, полностью заполняя склеру чёрным, и тотчас схлопнулись обратно. Будь у Плагга настоящая шерсть, она бы наверняка встала дыбом.

Под котёнком начало тлеть одеяло, словно кто-то капнул на вещь концентрированной кислотой. Заметив это, Плагг взлетел в воздух, брезгливо тряхнув лапкой.

– Отмена, – приказал он.

Дыра на одеяле, прожжённая до остова кровати, сначала прекратила расширяться, а после и вовсе начала съёживаться. Уже через пару секунд от неё не осталось и напоминания.

Тен-Тен посмотрела на Плагга. Тот выглядел донельзя самодовольным.

– Что, думала, что только у Тикки есть Исцеление? Не-ет, я тоже многое могу… жаль только, что мой котёнок никак не додумается до уничтожения факта уничтожения, хе-хе.

– Нурру. Почему среди вас не было Нурру?

Плагг скуксился, но в этот раз удержал свою разрушительную силу под контролем.

– Хозяин у него мудак. Только и всего. Нурру, конечно, сильный и всё такое, но он ничего не может поделать со своим нынешним владельцем. Там столько всего накручено, ты бы знала… впрочем, об этом потом, окей? Сейчас я хотел…

Не договорив, он нырнул под кровать прямо сквозь материал. Тен-Тен поёжилась: если Плагг с такой лёгкостью проходил через материю, то что мешало ему, к примеру, залететь внутрь человека? А там хватит всего одной капельки чёрного яда, чтобы уничтожить несчастного.

Шиноби внутри неё, однако, был заинтересован: что это за яд такой? Что это? Как это получить? В какую баночку можно набрать этой черноты, чтобы использовать потом? В мире ниндзя Тен-Тен бы многое отдала за столь действенный состав.

Плагг шебуршал под кроватью, иногда недовольно бормоча. В итоге он вылетел к Тен-Тен, неся в лапках золотой браслет – тот самый, из-за которого Андрэ так переживал. Такахаши приняла украшение с немым вопросом.

– Вот ты наверняка думаешь, на кой он тебе. Я тоже задавался этим вопросом, но котёнок настоял на том, чтобы я тебе его вернул. Типа, дорогая штука, на неё можно сырный завод купить, и всё такое.

«Котёнок» – это, очевидно, Адриан. Тен-Тен кивнула и надела браслет на руку. Украшение можно будет использовать потом, чтобы ткнуть золотом Андрэ под нос и сказать нечто вроде «Я спасла твою игрушку, папочка! Хочешь обратно – давай деньги!»

Это не говоря о том, что Андрэ, находясь под действием яда, про браслет совсем не думал. Буржуа вообще ни о чём не думал. И на это тоже можно будет указать.

Плагг совершенно по-кошачьи почесал лапой за ухом.

– Вообще-то, я ещё должен извиниться за прошлую акуму.

– В смысле?

– Я застрял в твоём браслете. По-идиотски вышло, на самом деле: мне просто страшно захотелось проверить, пройдёт ли голова сквозь дырку, или нет. Не прошла. Короче говоря, я застрял.

Тен-Тен подавила нервный смешок. Застрял. Ты только что пролетал сквозь кровать, маленький чёрный котёнок! Почему ты просто не мог включить эту же магию на украшении?

– Ну и из-за того, что я застрял, Кот Нуар слегка припозднился. Знаешь, квами нельзя проводить трансформацию, если на них что-то есть. Так-то девчонки точно таскали бы на себе всякие тряпки, да и я бы не отказался от золотых серёжек или короны. Знаешь, в Древнем Египте было столько прикольностей! И ничего нельзя было носить.

«Так», – подумала Тен-Тен. – «Так. Разговор от Нурру перешёл к Египту, отлично. Если у квами сознание ребёнка, то он легко отвлекается. Получается, его нужно постоянно возвращать к начальной мысли?»

– Что может случиться, если пройдёт трансформация, а на тебе, к примеру, серьги?

– Ну, я могу застрять в Талисмане или типа того. Или он может треснуть. Или ещё что-нибудь такое же идиотское. Вариантов много, но никто, знаешь ли, не хочет проверять.

– А с человеком что происходит?

– Да ничего, в принципе. У квами для этого есть то, что прошлый Хранитель называл «рычаг безопасности»: квами берёт урон на себя, ведь убить нас, как ты понимаешь, нереально. Носитель остаётся в безопасности и часто даже может продолжать использовать силы напарника.

Тен-Тен кивнула. Идеальный план поймать Нурру и надеть на него какой-нибудь браслет канул в небытие. А жаль. Вот так перевоплотился бы Бражник, не заметив украшение на Нурру, и всем бы резко стало хорошо.

Кроме самого Бражника, само собой. Но на войне нельзя обойтись без жертв.

– Короче, я застрял, так что Кот Нуар не смог появиться сразу. Ледибаг, сама знаешь, была с тобой. Пока мы меня из браслета вытащили, пока нашли тебя и этого копа, ты уже и пострадать успела.

– Пострадала я из-за Ледибаг, если что.

– Ну, никто не совершенен. Носители Талисманов обычно обзаводятся мозгами годам к пятидесяти… если доживают.

Было в последних его словах что-то тёмное, неприятное. Так Орочимару говорил о своих подопытных: с полным осознанием их ценности и скорой смерти.

– Адриан, я надеюсь, не пострадает? – спросила она, осматривая Плагга.

Котёнок развернулся к ней всем телом, на морде – довольная хитрая усмешка, совсем не напоминающая о ребёнке. Перед Тен-Тен сейчас была сила разрушения, трикстер в крошечном чёрном тельце, мощь столь запредельная, что Такахаши и представить себе не могла.

– Адриан – мой дорогой котёнок, девочка. Ничего с ним не будет. Не из-за меня.

– А…

– С Маринетт тоже. Она очень полюбилась Тикки.

Этого было достаточно. Лука, очевидно, как-то накосячил с Сассом, так что про их отношения стоило спрашивать напрямую у Куффена. Остальное Тен-Тен не особенно волновало.

Вполне логично, что у квами был какой-то защитный механизм от плохих хозяев – ну не оставаться же этим могущественным малявкам совсем обнажёнными перед носителями? Судя по морде Плагга, расспрашивать о способах избавления от плохих парней не стоило; тем не менее Тен-Тен интересовало, почему же Нурру самостоятельно не избавился от своего хозяина. Если тот мудак.

Плагг в ответ на это как-то помрачнел, разом растеряв всю ауру опасности.

– Есть силы, которым подчиняемся даже мы. Я не могу пока сказать напрямую, но… Ты знаешь, почему Бражник каждой своей акуме приказывает отобрать Талисманы Кота Нуара и Ледибаг?

Тен-Тен мотнула головой. О приказе она была наслышана, тот же Натаниэль под бабочкой говорил с Бражником о побрякушках. Но вот зачем взрослому мужчине были нужны дополнительные волшебные украшения ей оставалось неясно.

Да и не думала она об этом. Тен-Тен была в этом мире пять дней, и каждый из них её жизнь оказывалась на волоске. Не до философии.

– При соединении Талисмана Удачи и Неудачи рождается большой потенциал сил, – сказал Плагг, блестя глазами. – Нереализованная энергия. Это как попытаться соединить два магнита отталкивающимися сторонами. Тикки рождает, я убиваю. В промежутке идёт жизнь – такая короткая, что её не видно. Но она оставляет след. Энергию. Которая никуда не тратится. Смекаешь?

– Не особенно.

Он закатил глаза, и Тен-Тен ощутила себя маленькой девочкой перед старым учителем. Учитывая, что совсем недавно она думала о младенчестве сознания квами, Такахаши стало неуютно.

– Энергия, чтобы ты знала, всегда должна куда-то тратиться. Потенциала, что появляется при соединении двух противоположных Талисманов, достаточно, чтобы исполнить любое желание. Причём неважно, какие это Талисманы; главное, чтобы их силы противоречили друг другу. К сожалению, Талисманы Кота и Божьей коровки – самые, если можно так сказать, разрекламированные… регулярно находится какой-нибудь удод{?}[Не ошибка.], пытающийся их спаять. Заканчивается всё обычно быстро и плохо.

– Но не в этот раз.

– Ты права. Не в этот. Сейчас всё слишком затянулось из-за…

Раздался панический вскрик, от которого Плагг вздрогнул и нырнул за Тен-Тен. Видимо, рефлекс прятаться был у котёнка вбит так глубоко, что срабатывал вне зависимости от его желания.

Такахаши посмотрела на источник крика и криво улыбнулась. В дверях комнаты стоял Адриан, выглядящий так, словно увидел-таки Нурарихёна{?}[Предводитель Парада Сотни Демонов в Японской мифолоогии. Он настолько страшен, что сознание человека игнорирует его, просто не видит, чтобы себя не травмировать. В итоге Нурарихён, этот ужасный демон, промышлял тем, что шлялся по чужим домам и съедал всё, что было в погребах.]. Агрест настолько испугался, – чего? Плагга перед лицом Тен-Тен? – что даже губы у него приобрели бледно-серый цвет, как у покойника.