Текст книги "Куноичи (СИ)"

Автор книги: Baal

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)

Агрест отпрянул, но совсем немного. Тен-Тен прищурилась и цокнула языком.

– Тебе срочно надо начинать пить антидепрессанты, если непоявление дяди Гейба так на тебя влияет.

В Агресте после этих слов словно выключили лампочку: опустились плечи, стухла искорка в глазах. Губы сложились сначала в улыбку, но затем уголки дрогнули раз, другой…

Тен-Тен схватила Адриана за руку и потянула на себя. Парень не сопротивлялся, когда она обняла его. Только скрючился ещё больше, чтобы уткнуться лицом в чужое плечо – мальчишка пошёл в отца и был на полголовы выше Хлои.

Он не плакал, только очень глубоко и размеренно дышал и жмурился. Тен-Тен гладила Адриана по спине и пыталась хоть как-то облегчить чужую боль. Но что может быть хуже боли предательства от человека, которого ты любишь?

– Он обещал… он ведь обещал, Хло.

Тен-Тен вздохнула.

– Все они обещают. Мой папаша вообще пришёл сюда бизнес налаживать, а не из-за меня. Твой хотя бы не играет добренького простофилю.

Адриан так вцепился в кардиган Тен-Тен, что девушка чуть было не попрощалась с удобной мягкой вещью. Теперь плечи Агреста тряслись не от сдерживаемых слёз, а от более дурного настроения – злости или, может быть, даже ненависти.

С этим надо было что-то делать. Вряд ли, конечно, Адриан акуманизируется: во-первых, Габриэль, – если он-таки Бражник, – всё же худо-бедно заботился о своём сыне и не стал бы впускать в него демона; во-вторых, Адриан слишком привык к жизненным разочарованиям, раз его боль вплелась даже в тень от его улыбки.

Тен-Тен слегка освободила руки и положила ладони на чужие бока. Потом слегка пошевелилась кончиками пальцев, проверяя реакцию. Удостоверившись, что мышцы сокращаются даже от небольшой стимуляции, Тен-Тен с демоническим хихиканьем принялась щекотать Адриана под рёбрами.

Парень икнул, попытался вывернуться и заржал, как молодой жеребёнок. Тен-Тен не переставала щекотать изворачивающегося Агреста, пока тот не стал молить о пощаде и икать. На всё-про всё – чуть больше двух минут. И плохого настроения как не бывало.

Адриан пытался отдышаться и улыбался. В его глазах снова появилась искорка, кончики ушей покраснели, а выбеленные зубы сверкали не хуже золотого браслета Андрэ. Вот только тон лица как был – так и остался идеально-ровным.

– Тон? – удивился вопросу Агрест. – Так макияж же… корейская косметика.

Тен-Тен почувствовала, как у неё дёрнулась бровь. Взгляд Адриана упал на девичье плечо – то самое, о которое он тёрся лбом в попытке успокоиться. И Такахаши была уверена: если бы не пресловутая корейская косметика, она бы увидела, как Агрест побледнел.

– Я оплачу химчистку.

– Это не спасёт тебя от скоропостижной смерти. Мой бежевый кардиган!

– Ну, посмотри на это с другой стороны. Мой тон практически совпал с ним по цвету!

Не слушая ответных возмущений, он быстренько открыл дверь класса и скользнул внутрь. Тен-Тен ухмыльнулась на такое ребячество и, вздохнув, зашла следом.

Мадам Бюстье уже вовсю вела урок профориентации. Судя по довольным лицам Алекс и Натана, их родители успели представить собственные профессии. Интересно, что рассказал отец Куртцберга. Вряд ли он упоминал про дополнительный доход от своей знаменитой галереи.

Тен-Тен села рядом с Сабриной, поймав очередной запуганно-обречённый взгляд её матери. После краткого столкновения взглядов мадам Ренкомпри улыбнулась, словно ничего не происходило. Вполне вероятно, настоящая Хлоя это бы проглотила.

Итак, что Тен-Тен имела в сухом остатке. Мать Сабрины боялась чего-то со стороны Андрэ и Хлои. Она была медиком, – предположительно, всё же белые халаты носили не только врачи, – с более или менее открытым доступом к различным интересным веществам. Сабрина, по крайней мере, эти вещества могла относительно спокойно взять и использовать для отравления Хлои.

При этом Сабрина не особенно хотела делать то, что делала. Возможно, раньше, пока молодая Буржуа была жива, она действовала с большим энтузиазмом, руководясь собственной злобой. Сейчас же Тен-Тен читала на её круглом личике почти те же отголоски страха, что были в морщинках её матери. Сабрина уже не особенно хотела травить Хлою. Но при этом всё равно принесла сладкий от яда цикорий.

Интересно, как отреагирует организм Андрэ на незапланированную дозу яда? Пока мужчина выглядел вполне спокойно, разве что у него слегка покраснело лицо и участилось дыхание. Вполне возможно, доза яда была не критической… но достаточной, чтобы Андрэ вскоре начал чувствовать недомогание.

Смешно вышло, на самом деле: судя по всему, Сабрина, сама того не желая, проводила привыкание к яду для Хлои. У шиноби была такая практика, когда ниндзя сам начинал травить себя крошечными дозами потенциально-смертельного вещества. Постепенно вырабатывающаяся привычка организма не давала впоследствии его отравить в бою. Была, правда, и другая сторона этого метода: сидящий на яде должен был принимать его постоянно. Пропущенная доза могла привести к смерти так же, как и принятая для здорового человека.

Тен-Тен снова достала браслет из коробки и начала ощупывать выступающие камушки. Надо же, какая забавная мысль пришла к ней в голову. А что, если Сабрина, испугавшись собственных действий, просто прекратила давать Хлое привычную дозу яда? Вот и причина для смерти, если организм Буржуа успел привыкнуть к нетрадиционной добавке.

Воистину, жалость убивает. Если уж решилась на что-то, Сабринчик, то не трави душу: или сделай сразу, или не сомневайся после принятия решения.

К доске вышла Маринетт с отцом. Матери не было: как объяснил Томас Дюпэн, его жена Сабина сейчас была занята в пекарне, которую семейство обожало всей душой. Короткий рассказ про ранний подъём и готовку тортов сопровождался раздачей круассанов. Очень своевременно, потому что Тен-Тен из-за папаши Хлои так и не позавтракала.

Вот только, так и не дойдя до парты Буржуа, Маринетт запуталась в собственных ногах и эпично навернулась. Круассаны с подноса разлетелись во все стороны, Тен-Тен даже не успела схватить себе хотя бы одну булочку. Желудок девушки издал возмущённый рык, рот предательски наполнился слюной. Еда ушла буквально из-под носа, источая восхитительный аромат свежего сладкого теста.

Круассаны разлетелись, поднос шлёпнулся прямо на парту перед Тен-Тен. Такахаши, конечно, не испугалась, но сделала вид, что это произошло: золотой браслет, провожаемый паническим взглядом Андрэ, выпал из длинных пальцев Хлои и закатился под парту. Тен-Тен с внутренней усмешкой подмечала, как красное лицо папеньки бледнеет и снова возвращается к красноте.

– Ну конечно, Дюпэн-Чэн, ты ничего не можешь сделать как следует, – протянула Тен-Тен, небрежно отодвигая от себя поднос.

Маринетт вспыхнула, но ничего не ответила. Пока она собирала разлетевшиеся круассаны, Тен-Тен заглянула под стол… и замерла. Браслета не было. Хотя она точно слышала, как побрякушка шлёпнулась вниз, покатилась и… и всё. Судя по звуку, он не мог укатиться слишком далеко, не дальше её парты. Но его не было!

Тен-Тен выбралась из-за парты, пихнув Маринетт. Дюпэн-Чэн снова чуть не рассыпала уже ни на что не годную выпечку, но Такахаши было на это плевать. Учитывая, что папаша находился под действием умеренной дозы яда, пропажа важной побрякушки могла привести к сердечному приступу или ещё чему похуже.

Этого ей было совершенно не надо. Во-первых, Тен-Тен была банально не готова прощаться с состоянием: вряд ли Андрэ озаботился подходящим для её намерений завещанием. Во-вторых, Андрэ был злом привычным, а вот Одри Буржуа – незнакомым, и встречаться с этой стервозной женщиной Тен-Тен не имела никакого желания.

Вот совершенно никакого!

Андрэ не вовремя решил вспомнить, что у него есть дочь, и окликнул её:

– Хлоя, ты что делаешь под партой?

Ей не оставалось ничего кроме признания: браслет пропал. Его не было ни под партой Хлои и Сабрины, ни перед доской, ни под задней партой. Его не было в сумке Тен-Тен или в рюкзаке Сабрины. В карманы он бы банально не влез.

Ещё рядом стояла Маринетт… но по психотипу она мало походила на воровку. Нет, Тен-Тен признавала, что Дюпэн-Чэн может украсть что-то, если того потребует ситуация: чтобы избежать позора, чтобы достичь своей цели, чтобы помешать совершиться чему-то плохому… но она была слишком хорошо воспитана, чтобы воровать чужие вещи просто так.

К тому же Тен-Тен признавала, что Маринетт была достаточно умна, чтобы не делать подобного фактически на глазах у всего класса и кучи взрослых. Среди которых, между прочим, был глава полиции и мэр.

Андрэ на новость о пропаже браслета отреагировал предсказуемо плохо: его и без того красное лицо стало бордовым, глаза заблестели отсутствием ума, а губы едва заметно задрожали. Жёстким, холодным голосом он приказал Роджеру арестовать Маринетт – невиданное дело для мира, в котором существовала презумпция невиновности. Плюс ко всему сюрреализму, Дюпэн-Чэн была несовершеннолетней и не могла отвечать за свои действия в суде.

Но Андрэ было на это плевать; вместо него говорили яд, помутивший его сознание, и жажда власти. На робкие попытки мадам Бюстье остановить произвол он не отреагировал; на защиту собственной дочери от Томаса Дюпена пошёл в ответ агрессией. Роджер стоял рядом с мэром и беспомощно открывал и закрывал рот: по закону он не имел права арестовывать девочку, но ведь это приказал почти что владелец города. Мэр, перед которым Роджер был в долгу и который мог лишить его всего буквально по щелчку пальцев.

Тен-Тен, пока разгорался конфликт, отступала в заднюю часть класса. Андрэ вёл себя неадекватно, и это видели все присутствующие. Такахаши же знала, к чему это всё может привести, потому что привыкла думать наперёд.

– Не можете решить проблему с этой малолетней воровкой – не надо! – под конец рявкнул Андрэ. – Я разберусь сам. А ты, Роджер… ты уволен! Можешь забыть об участке, там ты теперь никто!

Буржуа выбежал из кабинета, словно за ним гналась орда демонов. Судя по выкрикам, он направился к директору… только зачем? Помутнённый разум, видимо, не осознавал собственной власти – и слава богам, если кто спросит Тен-Тен.

Она рванула на выход, перепрыгивая через парту. Краем сознания она успела заметить, что в классе нет Адриана – видимо, вышел, чтобы позвонить так и не явившемуся на урок профориентации отцу.

Выйти у неё так и не получилось: за секунду до того, как она коснулась двери, в спину Тен-Тен ударило что-то мягкое, вроде шарика с водой. На руках у неё появились светящиеся прозрачные браслеты, красный и синий.

– Стоять.

Она замерла, не в силах сопротивляться приказу. Даже не поворачиваясь, Тен-Тен знала, что её антиудача снова сработала, и за её спиной – акуманизированный Роджер.

– Мэр Андрэ Буржуа не заслуживает своей должности, – механическим голосом оповестил одержимый. – Это надо обдумать. Пока я не пришёл к решению и не вынес приговор, все, находящиеся в этом классе – мои заложники.

Тен-Тен закрыла глаза, давя желание выругаться.

Да что ж такое-то. Пятая акума на пятый день после её появления в этом мире.

Бражник что, работает по расписанию?!

========== Глава 15. Роджеркоп. ==========

Комментарий к Глава 15. Роджеркоп.

Алоха.

Орфограммка постоянно предлагает исправить “куноичи” на “куличи”.

Сначала было смешно, а потом я задумалась.

Приятного чтения.

Алоха!

Плен – это то, что в идеале шиноби не должен пережить. Это ниндзя может брать в заложники, но никак не наоборот.

К сожалению, это правило как-то обошло Тен-Тен стороной. Она была заложницей противника раз десять точно: иногда специально, иногда нет. В любом случае она всегда была уверена не только в своих навыках, но и в команде. Где-то снаружи всегда был учитель Гай, Рок Ли или Неджи, чтобы вытащить её из любой передряги.

В новом мире не было ни Гая, ни Ли. Неджи не было и подавно: её давняя любовь наверняка переродилась в старшей ветви Хьюг, как он того и хотел. У внука Наруто был поразительно-спокойный сын с очень сильным бьякуганом. Учитывая, что Ханаби так и не стала матерью, именно этот мальчишка должен был наследовать клан.

Тен-Тен была заложницей акуманизированного, и ей не стоило ждать помощи извне. Разве что от Кота Нуара, ведь Адриан был единственным, кто избежал плена. Даже Ледибаг, – бледная, трясущаяся, напуганная Маринетт, прижимающаяся к отцу, – оказалась выведена из строя. Такахаши было любопытно: хватит ли смекалки Бражнику, чтобы сопоставить отсутствие Ледибаг и несвободу одноклассников его сына? На месте злодея Тен-Тен сделала хотя бы пробное предположение.

Ей, на самом деле, не оставалось ничего, кроме размышлений: одержимый Роджер, – он называл себя Роджеркоп, – глубоко ушёл в собственные мысли и практически не реагировал на происходящее вокруг. Он включался только при попытках к сопротивлению или к побегу. Так, мать Альи, женщина боевитая и довольно агрессивная, сидела сейчас у стены с простреленной ногой. Марлен Сезер попыталась написать мужу СМС, чтобы сообщить об акуманизации полицейского. Как бы ни скрывалась женщина, Роджеркоп это заметил.

Тен-Тен не видела, как он выстрелил женщине в ногу, но слышала её крик, быстро оборвавшийся. Роджеркоп механическим голосом предупредил, что за попытку коммуникации с внешним миром последует наказание. Выстрел был лишь небольшой его частью.

Около двери Тен-Тен простояла не меньше пятнадцати минут, прежде чем Роджеркопу потребовалось выйти. Тогда он отменил свой приказ «стоять», и Такахаши ощутила, как в ноги возвращается контроль. Быстро отойдя с пути одержимого, она едва не споткнулась об Аликс: Кюбдель подобралась поближе к Хлое, чтобы, если что, помочь и не дать упасть после обездвиживания.

Милая девочка, ничего не скажешь.

Аликс помогла Тен-Тен опуститься на пол и принялась быстро разминать коленки. Те и правда едва гнулись: за время действия приказа в ногах Тен-Тен, кажется, даже кровь не циркулировала. Хотя, возможно, это было всего лишь субъективным ощущением.

– Покидать класс запрещено, – сказал Роджер, открыв дверь. – Связываться с внешним миром запрещено. Нарушителей ожидает наказание. Справедливое.

Здесь бы Тен-Тен поспорила, но с этим отмороженным одержимым лучше было помалкивать.

Роджеркоп вышел из класса, и люди пришли в движение. Боязливо оглядываясь, они доставали телефоны и что-то начинали делать. Тен-Тен ткнула локтем Аликс:

– Пусть наши заберут у взрослых мобильники.

– Но помощь…

– Просто сделай.

Кюбдель решительно кивнула и быстро подбежала к Киму. Шепнув Ле Тьену что-то на ухо, она дождалась утвердительного кивка, а потом парень заорал во всю мощь лёгких пловца:

– Мобильники прочь из рук!

Кто-то из родителей вздрогнул, другие, напротив, вцепились в технику до побелевших пальцев. Аликс, где-то раздобывшая коробку, принялась стрелой носиться по классу и выдирать из ладоней средства коммуникации.

Удивительно, но к этому подключились другие одноклассники. Нино выбил из рук отца телефон и сразу же отключил исходящий звонок; Алья выхватила у стоящих неподалёку взрослых планшеты и мобильники, тотчас отбегая от дёрнувшихся за ней родителей. На их пути встал Айван – огромный и непоколебимый, как гора. Рядом с ним даже взрослые смотрелись как-то незначительно.

Тен-Тен продолжала разминать ноги, не обращая внимания на творящийся беспредел. На руках у неё горели браслеты. Как полюса магнита, красный и синий. Видимо, они позволяли Роджеркопу управлять её телом. А может и не только телом.

Демоны его знают, на что способны акуманизированные.

Вернувшаяся Аликс поставила рядом с Тен-Тен коробку, полную мобильников и другой техники.

– Надеюсь, после Чудесного Исцеления про это забудут, – нервно хмыкнула Кюбдель, потирая шею. – Иначе дома мне капец как влетит.

Тен-Тен посмотрела на Маринетт. Приступ паники у неё уже прошёл, и теперь девушка глазела по сторонам, пытаясь понять, как бы выбраться из класса и не привлечь лишнего внимания. Что же, видимо, у неё наконец включился режим Ледибаг.

Немного не вовремя, потому что Тен-Тен не собиралась отпускать девчушку на вольные хлеба. Такахаши не была уверена, что Чудесное Исцеление откатит всё как надо: всё-таки Ледибаг ещё не начала применять свою магию. А вдруг откат будет именно с момента облачения в суперкостюм?

Тогда, если Роджеркоп кого-то пристрелит, этот кто-то не воскреснет. Да и нога Марлен не будет восстановлена.

С помощью Аликс Тен-Тен встала и доковыляла до Марлен. Рядом с ней сидела всё ещё безымянная для куноичи мать Сабрины, совершенно несчастная: на неё смотрели, как на врага номер два. Врагом номер один, естественно, была Хлоя. Ведь это её отец довёл приличного человека до акуманизации!

Ну конечно. Нашли виноватую.

Тен-Тен опустилась рядом с женщинами и открыла аптечку, которую для демонстрации принесла с собой мать Сабрины. Набор был минимальным: бинты, вата, обеззараживатель, пара инструментов, больше необходимых для антуража… но щипцы среди них были, пусть и напоминали больше не хирургические, а маникюрные.

– Пулю вытащили?

Мать Сабрины замотала головой.

– Я медсестра, а не врач, мне не хватает квалификации.

– Ясно.

Конечно, можно было бы дождаться Исцеления и не беспокоиться… но Тен-Тен понятия не имела, какое влияние окажет оставшееся в мягких тканях инородное тело.

Под конец своей военной карьеры она успела столкнуться с огнестрельным оружием. О, как же она проклинала пистолеты, кто бы знал. С достаточным запасом боеприпасов простой крестьянин или горожанин становился неудобной целью для шиноби; не потому, что представлял собой опасность, а потому, что являлся неучтённым фактором при планировании операций. Даже геннины могли голыми руками поймать пулю, поэтому огнестрел не был опасен для шиноби.

Вот только обычные люди про это не знали. Получив в руки мощные игрушки, они возомнили себя равными по силе воинам чакры. Скрытые деревни и академии ниндзя подвергались нападениям, заканчивавшимся всегда одинаково: массовой резнёй или виселицей. Ничего весёлого.

На момент смерти Тен-Тен искусство ниндзя начало приходить в упадок, тогда как оружие становилось всё более совершенным. Для шиноби старых поколений оно всё ещё не представляло опасности и казалось игрушкой; для недавно выпустившихся из академии бойцов огнестрел был одной из причин ранней смертности. Опять же, не из-за слабости перед пулями, а из-за невнимательности и собственной дурости.

Тен-Тен имела кое-какие представления о полевой хирургии: всё же она много общалась с Ино, а та, в свою очередь, свела её с Сакурой. Харуно до конца своей жизни была главным медиком Конохи и без проблем делилась опытом со всеми желающими.

Поэтому Тен-Тен взяла щипцы и протёрла их обеззараживателем. Заметив в глазах Марлен страх и недоверие, Такахаши вздохнула и быстрым движением ударила женщину по шее. Пусть лучше Сезер отдохнёт в обмороке, чем будет нервничать и дёргаться, мешая вытаскивать пулю из бедра.

Сама «операция» прошла до обидного быстро. Тен-Тен даже занервничать не успела: всё-таки давно она не ковырялась в чужих телах. Откинув пулю в сторону, Такахаши обработала рану и стянула её медицинской клейкой лентой. Оставалось наложить бинты, но с этим справилась и мать Сабрины.

Смешно, что светящиеся на запястьях браслеты только помогали лучше видеть происходящее под руками. Тен-Тен ведь поначалу опасалась, что цвет её новых украшений будет мешать.

Забавно вышло: Андрэ так беспокоился, чтобы Хлоя не надела браслет на руку, что поспособствовал появлению аж двух украшений.

Аликс протянула Тен-Тен ткань, и Такахаши вытерла о неё руки, не глядя. Потом всё-таки посмотрела и нахмурилась: девочка дала ей свою рубашку.

– Что? – неловко дёрнулась в ответ на недовольный взгляд Кюбдель. – Полотенец здесь всё равно нет. Мы в классе литературы, если ты вдруг забыла! К тому же это такое приключение! Как думаешь, кровь останется после Исцеления Ледибаг?

Тен-Тен потёрла лоб и устало выдохнула. Ну да, конечно, приключение. Хотя для Аликс, может, так оно и было: девочка оказалась на диво любопытной до всего, что Ким в случайно подслушанном разговоре характеризовал как «кишки и мясо». Проще говоря, Кюбдель любила ужастики и всё с ними связанное.

Удивительно, что это Алья Сезер носилась за акумами, а не Аликс Кюбдель с её вечными роликами. Видимо, у розововолосой всё-таки оставался инстинкт самосохранения, в отличие от очкастой.

Маринетт, что пыталась выбраться из класса, в очередной раз отловил на пороге Нино. Тен-Тен на это ничего не сказала. Нет уж, сначала надо как-то отвлечь Роджеркопа от детишек, и только потом Ледибаг сможет нормально трансформироваться. Хвостатая даже не думала о том, что своим побегом и последующим появлением героини она жёстко подставляет не только себя, но и своего квами. Вряд ли Бражник закроет глаза на такие совпадения.

Поэтому сиди, Маринетт, со всеми остальными, пока Тен-Тен пытается понять, как ей выпутаться из очередной акумьей ловушки.

Но как же неудобно вышло! Такахаши была уверена, что светящиеся браслеты на её руках ещё принесут проблем; не могло быть так, чтобы не принесли. Раз уж она предугадала очередную акуманизацию, то и здесь наверняка окажется права. Или, быть может, боги над ней смилуются?

– Эй, смотрите!

На выкрик Кима, стоящего у окна, отреагировали абсолютно все: родители просто повернули головы, их отпрыски подбежали поближе. Ле Тьен никогда не указывал на что-то неинтересное и не захватывающее. Поэтому Тен-Тен тоже подошла к окну и посмотрела наружу.

В этот раз Ким увидел настоящую киношную погоню: из здания, петляя, как заяц на охоте, выскочил Андрэ. Откуда мужчина знал технику бега во время обстрела, Тен-Тен не знала, но улепётывал мужчина профессионально. Роджеркоп, стрелявший по градоначальнику из светящихся наручей, не попал ни разу.

Когда Андрэ рыбкой нырнул в тотчас рванувший от коллежа лимузин, Роджеркоп сменил тактику. Одержимый прекратил обстрел из наруч и открепил с пояса футуристично выглядящий пистолет.

Тот стрелял с большим грохотом и наносил куда больше вреда, чем энергетические сгустки. При этом это было другое оружие, не то, от которого пострадала Марлен: если бы в её ногу прилетел такой снаряд, то лечить там было бы уже нечего. Нет, это оружие было рассчитано на цели побольше. Вроде машин или крупных животных. А может быть и против других акум, если вдруг у них имелась иерархия.

Водитель лимузина показал класс: только один снаряд скользнул по боку машины, оставляя широкую царапину. Остальные прошли мимо, не нанеся абсолютно никакого вреда сидящим внутри людям. Чего нельзя было сказать об окружающей обстановке: асфальт шёл рытвинами в местах попадания пуль, фонарный столб сложился пополам, дорожные знаки оказались вырваны с корнем и искорёжены. Тен-Тен передёрнулась, представив, что такой снаряд может сделать с человеческим телом при прямом попадании, к примеру, в живот.

Был мальчик – и нет мальчика. Только ровный слой ошмётков в радиусе полукилометра. Вот за это она и не любила огнестрел. Грязь и шум.

Упустив свою цель, Роджеркоп повернулся обратно к коллежу и зашагал вперёд. Тен-Тен отслеживала движения одержимого: достаточно ли он подвижный, мягко ли сгибаются его суставы, какая у акумы скорость. Новости были обнадёживающими, потому что больше всего Роджеркоп напоминал Такахаши консервную банку.

Ладно, неудачное сравнение. Акума был маломобильным и, судя по всему, не мог бегать. У его суставов оказалась ограниченная подвижность, из-за чего Роджеркоп ходил как плохо смазанных робот.

Недостаток скорости акума ожидаемо компенсировал полной неубиваемостью: всё его тело было защищено прочным даже на вид металлом. Этакая броня, в которой Тен-Тен никак не могла найти брешь. Даже сочленения суставов и шлем были выполнены идеально.

Значит, прямым столкновением ничего не добьёшься. Вполне вероятно, что в своём чудо-костюме Роджеркоп пережил бы даже взрыв.

Тен-Тен не любила таких противников. Весь стиль её боя был заточен на два варианта развития событий: либо она быстро и по-тихому убирает цель, либо долго и методично тыкает её разнообразным оружием, пока та не умрёт от истощения или из-за роковой ошибки.

Были и хорошие моменты. Тен-Тен не любила противников этого типа, однако это не значило, что она не умеет сражаться против них. Жизнь шиноби трудна и полна опасностей, и враги не будут подбираться под твой исключительный тип боя. Так что учитель показывал Такахаши, как выковыривать подобных моллюсков из их непробиваемых раковин. Или как убрать цель, даже не затронув броню.

Идеальный вариант – отравить Роджеркопа чем-нибудь убойным. Вот только проблема: акуманизированный, во-первых, ничего не будет есть или пить, а во-вторых – цикорий, который можно было бы выпарить, уже выпил убежавший Андрэ. Невезение.

Придётся действовать по-другому. В активах у Тен-Тен были Чудесные, один даже на свободе. В пассивах – целый класс подростков и их родителей, дрожащий и боящихся за свои жизни. Пусть все знали о волшебном восстановлении, умирать никому не хотелось.

Вдалеке за дверью загрохотали тяжёлые шаги. Тен-Тен встрепенулась, как потревоженный на ветке воробей. Заложники разошлись по стенам класса, повинуясь громогласному приказу Кима. Указание тот получил прямиком от Такахаши – благо, у окна они стояли плечом к плечу.

– Разведи людей по стенам, освободите центр класса, – сказала Тен-Тен, дёрнув Ле Тьена на себя за предплечье. – Подавляй панику, показывай, что тебе всё равно на происходящее. Не должно быть никакого шума или резких движений, ясно?

Ле Тьен кивнул и посмотрел на Тен-Тен. Глаза у него были спокойные, с отблеском стали в ореховых радужках. Красивые глаза, присущие воину, ещё не начавшему свой путь.

– Поведение, как при террористах. Понял.

– Никаких резких движений, – повторила Тен-Тен. – И не давай им приблизиться к мобильникам. Не стоит нервировать акуму, у него, видимо, свои понятия о справедливом наказании.

Ким мельком посмотрел в сторону подстреленной Марлен. Женщина была бледной, но живой – уже большой плюс, если кто спросит Тен-Тен. Роджеркоп мог бы и подстрелить одного из заложников, чтобы другим были ясны его намерения.

К тому моменту, как Роджеркоп вошёл в класс, пленники уже разошлись по стенам и молча ждали развития событий. Тен-Тен осталась у окна, чтобы больше привлекать внимание акумы и не давать ему сконцентрироваться на других. Детей и гражданских было просто по-человечески жаль.

Она надеялась, что люди ничего не запомнят после Чудесного Исцеления. Ну или что магия Ледибаг хотя бы переформатирует им мозг, и все будут думать, будто это кто-нибудь другой был таким умным и скорым на решения. Не Тен-Тен. Не Хлоя.

Роджеркоп зашёл в класс и довольно кивнул, увидев сложенные в коробку мобильники. Тен-Тен вышла вперёд, собираясь с мыслями. Что же могло бы заставить акуму уйти из класса, оставив заложников? Пусть даже они бы не смогли выйти из класса – неважно, главное, чтобы одержимый убрался подальше от детишек и гражданских.

В следующий миг Тен-Тен рванула вперёд, вытягивая руку. Роджеркоп поднял оружие, – не то, из которого он палил по Андрэ и лимузину; вероятно этим он подстрелил Марлен, – и взвёл курок.

Пальцы Тен-Тен сжались на одном из хвостов Маринетт, решившей выбежать из класса. Вероятно, девочка, как и Такахаши, поняла, что Роджеркоп был маломобильным. Дюпэн-Чэн, напротив, славилась своей ловкостью и гибкостью на уроках физкультуры, так что у девочки был реальный шанс сделать ноги из класса.

Вот только остальных бы перестреляли, как цыплят. Дура!

Волосы у Маринетт оказались мягкими и толстыми, хвостик очень удобно уместился у Хлои в кулаке. Тен-Тен дёрнула шевелюру Ледибаг на себя, и Маринетт потеряла равновесие, заваливаясь назад. Побег не удался.

Роджеркоп нажал на курок. Пистолет чпокнул, словно из бутылки вынули пробку. Тен-Тен видела, как пуля вырвалась из дула и полетела прямо на неё.

Вообще-то, Роджеркоп целился в Маринетт, но дуру-Ледибаг Тен-Тен опрокинула на спину. Так что под прицелом оказалась она сама.

И уйти с траектории выстрела она не успевала.

Приняв мысль, что сейчас будет больно, Тен-Тен ещё сильнее дёрнула Маринетт вниз и максимально раскрыла глаза. Кому-то было проще зажмуриваться, чтобы перетерпеть боль, но для шиноби эта тактика могла оказаться смертельной. Не будешь же ты закрывать глаза во время боя, когда твоё тело больше похоже на шкуру ежа из-за попавшего в тебя оружия?

Поэтому Тен-Тен пучила глаза, словно она была рыбой на суше и ей не хватало воды. Рок Ли смеялся над ней, говоря, что они будут идеальными супругами: у самого Ли от природы был очень широкий разрез глаз, практически круглый. Тен-Тен обычно отвечала, что мир не простит им этого союза, и тема перетекала во что-нибудь другое.

Боль была такая, что из лёгких Тен-Тен мгновенно вышибло весь воздух. Пуля вгрызлась в плечо, как оголодавший пёс, и прошла навылет, не задев кости. Судя по тому, что кровь не начала хлестать во все стороны, артерия тоже оказалась в безопасности. С остальным можно было жить.

Отдача повалила Тен-Тен на спину. Такахаши сцепила зубы, чтобы не взвизгнуть, когда разодранная плоть ударилась о пол. Перед глазами в мареве слёз плавал потолок, на фоне которого вскоре появился Роджеркоп.

Он, не сильно любезничая, схватил Тен-Тен за здоровую руку и вздёрнул в воздух. Такахаши не удержалась от короткого стона; слёзы полились у неё из глаз, более не контролируемые сознанием.

Её плечо то замерзало до онемения, то горело. Словно тело Тен-Тен точечно оказалось в аду, и злобные демоны подвергали развороченное мясо двум разным пыткам одновременно.

Роджеркоп говорил что-то, но Тен-Тен его практически не слушала, поглощённая собственной болью. Акума встряхнул её, как игрушку, и девушка вскрикнула.

Проморгавшись от слёз, Тен-Тен нашла взглядом Маринетт. Девчушку откинуло к стене, к отцу, и теперь Томас стоял перед дочерью и закрывал её своим телом. Роджеркоп говорил что-то о справедливом наказании потом, когда он разберётся с первой проблемой, и голову Тен-Тен пронзила мысль: ведь отец Сабрины акуманизировался из-за Андрэ.

Так пусть Андрэ и платит по счетам! Почему она опять страдает из-за чужих ошибок?!

– Отец наверняка в ратуше, – сказала Тен-Тен ломким голосом. – Он всегда едет туда, если нервничает или боится.

Роджеркоп обратил на неё внимание и отпустил руку. Тен-Тен едва не рухнула на колени, лишившись опоры, но всё-таки устояла. Подстреленная рука немела, Такахаши едва могла шевелить пальцами – и при каждом, даже минимальном движении в теле рождалось страдание.

– Андрэ Буржуа препятствует правосудию и не заслуживает почётного звания мэра, – сказал Роджеркоп своим механическим тоном. – Андрэ Буржуа заслуживает полной отставки. Приговор вынесен окончательный и обжалованию не подлежит.