Текст книги "Беглый в Гаване (СИ)"

Автор книги: АЗК

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17

Следующий вечер выдался знойным даже по здешним меркам. Над заливом тянулись ленивые облака, влажный воздух дрожал над асфальтом, а в атмосфернике, под самым потолком, мерцал свет над откинутой аппарелью. Генерал Самойлов стоял у открытого люка, притирая прокладку шлема, а я, опершись на металлический столик, проверял калибровку маскирующего поля.

– Связь проверена, закрытый канал на частоте «Сосна-7». Если будет перебой – выйдешь на связь с «Другом», он сделает ретрансляцию, – напомнил я.

– Понял, Константин, не первый день женат, – усмехнулся генерал и пристегнул налокотник. – Ты тут за хозяйством присмотри.

– А вы за границей сильно не увлекайтесь, ведите себя прилично. Белиз, это не Карловы Вары.

Он хмыкнул и шагнул внутрь кабины. Отсек закрылся плавно, почти бесшумно, и уже через пару минут аппарат, рванулся в небо и моментально растворился среди туч.

* * *

Генерал вернулся через четыре часа, не задолго до полуночи. Пыльный, уставший, с чуть покрасневшими глазами, но довольный. В моем кабинете в медсанчасти царил прохладный полумрак, на подоконнике стояла чашка с крепким кофе, и в её запах вплелся лёгкий аромат чего-то чужеземного – возможно, ментолового табака.

– Как прошёл вояж? – спросил я, когда Филипп Иванович уселся напротив.

– Не хуже, чем в лучшие годы, – сказал он, закатив глаза. – Старик жив, бодр и даже завёл собаку. Правда, без зубов, как и сам хозяин, но нюх у него, видимо, остался.

– Агент?

– Да, бывший. В шестидесятых он пробивал логистику в Британском Гондурасе, так тогда назывался Белиз. Потом там же и осел в Белиз-Сити. Сейчас – патриарх на пенсии, но связи сохранил. Причем такие, что любо-дорого: один дальний родственник в налоговой, второй – нотариус, третий – «просто умеет разговаривать».

Я усмехнулся.

– Значит, паспорт Белиза – не миф?

– Не миф, а вполне себе живой и пахнущий мокасинами документ. Делают по прежнему через лазейку для «репатриантов». Если надо – вписывают фальшивое свидетельство о рождении от какой-нибудь фамилии в пригороде Бельмопана.

А как прошло всё остальное?

– Пытались проследить. Один мотоциклист был явно хвостом. Но «Друг» отработал отлично, отвёл от себя, ушёл в низину, потом перешёл на планирование. Заодно проверил теплопеленгаторы, реакция почти нулевая.

– Он записал весь маршрут?

– Конечно. Пусть сохранит в отдельную папку, и как учебный полёт и как тест ухода от слежки. Потом выложим в базу.

– Ясно… Как действуем дальше?

– Сначала на родину, в Подмосковье за паспортом, потом ы Цюрих в банк…

– Один из моих швейцарских контактов, думаю согласился открыть номерной счёт в своей конторе. Хотелось бы конечно без физического визита. Главное лишний раз не отсвечивать. Раньше я не один раз так делал через контору, в которой этот парень работал с шестидесятых. И, кстати, у него уже тогда был референт, готовый проводить транзакции через коммерческую сеть – без отражения проводок в центральных журналах. Чуть дольше, но тише.

Я свистнул сквозь зубы.

– Солидно.

Он взял чашку и допил остатки кофе.

– В целом – чисто. День-два, и у нас будет возможность легализовать выручку от операций с крюгерандами. А дальше, как карта ляжет. Но у нас уже будет независимый канал для дальнейшей работы.

Я кивнул.

– Понятно, и будем внимательны. Кстати, «Друг» просит дать ему допуск к финансовой ветке. Хочет проследить, как и куда пойдут деньги после первой продажи монет.

Генерал посмотрел на меня с хитрым прищуром.

– Ну пусть.

За окном зашумели первые капля дождя. Атмосфера казалась тёплой, надвигающейся грозой. Но я знал, после этой ночи у нас появился ещё один путь.

* * *

Весь следующий день прошёл ровно, в режиме тишины и ленивой готовности. После всех разговоров, встреч, обсуждений генералу нужно было немного покоя, как и мне. Часов в пять, мы распрощались у выхода из центра, коротко кивнув друг другу. Он укатил в сторону Ведадо, а я повернул к касе, где уже ждала Инна, обняв подушку и укрывшись простынёй.

День не задался по погоде – небо ныло мутным цветом, в воздухе чувствовалась соль, как перед грозой, но дождь так и не пошёл. Такая кубинская погода, как правило действовала усыпляюще – всё вокруг будто специально подстраивалось под желание просто лечь и забыться. И мы позволили себе именно это: завалиться спать до самого вечера, без будильников и тревог.

К вечеру проснулись – было уже около восьми. Из окна доносились далёкие звуки радио, Щеглов и Иванихин рядом жарили что-то на углях, а улица пела свою обычную кубинскую песню: гудки, собаки, ритмы далёкой музыки. Инна потянулась, перекатилась на бок и уснула снова, укутавшись в мою рубашку, неосторожно оставленную мной на рядом стоящем кресле. Всё было на своих местах, всё было правильно.

Тем временем, в нескольких километрах от нашей дремы, генерал уже поднимался в небо. Атмосферник, стоящий под маскировочным куполом за каким-то старым ангаром, был готов к полёту: проверка каналов связи, настройка полей маскировки. двадцать ноль-ноль по местному. На Кубе – вечер, а в Подмосковье уже глухая ночь. Машина отделилась от земли без звука, в темноте остался лишь легкий след и лёгкий сдвиг воздуха, который заметил бы только очень чуткий слух.

Генерал летел один. Впереди было важное дело, о котором в рапортах мы писать не собирались. И, генерала ждала встреча с тем, кого уже давно не было в списках активных контактов. Но когда-то с трудом налаженные связи просто так не исчезают, если правильно ими пользоваться.

А мы с Инной под расстёгнутой москитной сеткой и теплым пледом – спали, и ночь в Гаване ещё только начиналась.

* * *

Свет за окном медленно гас. Жёлтые фонари начали подсвечивать переулок за касой, где кто-то уже стучал крышками кастрюль, зазывая домашних к ужину. Инна тихо сопела, свернувшись клубочком. Лежать было тепло и лениво, как будто всё вокруг решило замедлиться. В мозгу пульсировал остаточный фон от полуденного кофе и десятков неоформленных мыслей. Под ухом легко завибрировал интерфейс, еле уловимый.

– Константин, – раздался голос генерала, глухой, чуть уставший, но спокойный. – Вышел на связь, пока не задремал. Всё прошло штатно. Паспорт забрал из тайника, как договаривались. Я уже и забыл, что когда надцать лет назад забирал паспорт, то старина даже вложил тропическую марку, будто я их коллекционирую. Красиво черт работает, рука тогда его не подвела.

Голос на секунду оборвался, в динамике послышался мягкий свист атмосферного регулятора. Потом снова:

– Тут всё спокойно. Вижу на экранах только тени деревьев и один упрямго ворона, который мотается вокруг по касательной. Пара часов на сон – и лечу в Цюрих… Время поджимает, как всегда.

Последовала короткая пауза. Генерал вздохнул.

– Жаль, не сезон. Не походишь, не пошаришь в лесу по старой памяти. Обычно в сезон, здесь вдоль дороги грибов валом – лисички, подосиновики, даже сыроежки. Всё, как положено. Идёшь, роса на штанах, в руке корзинка, в голове ни одной мысли. Только треск ветки под ногой и аромат прелой земли после дождя.

Он помолчал ещё немного.

– А сейчас – только приборы, цифры и маскировка. Ни запахов, ни грибов. Вот так бывает. Ладно, на связи буду уже из Швейцарии. Об остальном – позже.

Связь оборвалась. Окно нейроинтерфейса затемнилось. Похоже, генерал действительно собирался поспать.

* * *

Утро в подмосковном лесу наступало с тихим скрипом ветвей деревьев и пробивающимся сквозь их кроны рассветным светом. Атмосферник, укрытый маскировочным полем и паривший над замшелыми корнями вековой ели, выглядел как странный бугорок среди лесной тишины. Генерал проснулся сам – без будильника, без приказов, по своим внутренним часам.

Он потянулся в ложементе, щёлкнул переключателем климат-контроля, и мягкий сухой воздух насыщенный лесными запахами наполнил отсек. «Друг» молчал – не тревожил по пустякам. Значит, всё спокойно. Значит, можно позволить себе не кофе с сигарой, а то, что в молодости называли «зарядкой спецназа». Генерал, не спеша, вышел наружу, обул мягкие, но плотные ботинки, встал на расчищенную от веток и листвы полянку, вдохнул – и начал. Резкие удары ладонями, отжимания на кулаках, выбросы рук в воздух, приседания до щелчков суставов. Каждое движение – точно, на выдохе, как учили давно, во время совсем другой службы.

– Всё, хватит. – Сказал он сам себе и вытер лоб рукавом, после чего вернулся в атмосферник и принялся переодеваться. Классический костюм отрезного кроя, тёмно-серый, плотный, и самое главное – не броский. На запястье – простой, но не дешовый швейцарский хронограф. Лицо чуть побрил и отполировал лосьоном, чтобы не было ни капли военной строгости. А в остальном – тот самый, кто должен сегодня встретиться с господином Вальтером Мюллером, уважаемым служащим одного из крупнейших банков Цюриха.

Глава 18

Путь до Швейцарии занял меньше часа. На высоте в двадцать километров, в плотной воздушной прослойке, атмосферник двигался бесшумно, и самое главное незаметно для любых, самых современных радаров и так называемых спутников дистанционного зондирования Земли (ДЗЗ). Навигация была автономной, связью управлял «Помощник», а сам генерал тем временем просматривал список шифровок, полученных за последние сутки. Ничего критического. Но и ничего расслабляющего.

Над Цюрихом аппарат сам сбросил скорость, вошёл в зону в 60 километрах от города, активировал маскировку и перешёл в планирующий режим. Посадка в уединённой альпийской долине среди горного леса прошла тихо – только сухие ветки негромко хрустели под ногами, а воздух был по-горному чист.

Генерал прошёл два километра по тропинке, обогнул скалу, пересёк пастбище, и вышел к аккуратному домику с деревянными ставнями. Уютный деревянный домик старого агента Филиппа Ивановича стоял на краю обрыва, среди хвойных деревьев и вечернего тумана, который сползал с вершин к долине. На пороге его уже ждал человек в вельветовом пиджаке и очках с золотой оправой.

– Привет Фридрих! – произнес генерал по-немецки.

Фридрих был коренастым, с проседью в висках и вечной усмешкой в уголках губ.

– Сколько лет, Тино, – отозвался тот. – Пойдёмте. У нас есть двадцать минут, прежде чем кто-нибудь спросит, зачем ты приехал в Швейцарию.

Они вошли, и дверь мягко захлопнулась за ними. Внутри горел камин, пахло кофе и старой бумагой.

Дом был обставлен скромно, но со вкусом: книжные полки от пола до потолка, массивный дубовый стол, над которым висела гравюра с изображением старого Цюриха, и скамейка у окна, на которой уютно лежал оранжевый плед. Камин потрескивал, в воздухе стоял запах жженого орешника и свежемолотого кофе.

Фридрих наливал из медной турки в толстостенную чашку, когда генерал наконец сел.

– Я тебя помню другим, – сказал старик, подавая чашку. – Более… молодым.

– Нас всех это касается, – спокойно ответил генерал. – Но кое-что не меняется. Например, наши методы.

Фридрих усмехнулся, устроился напротив, закинул ногу на ногу и внимательно посмотрел на гостя.

– Так зачем ты здесь, на самом деле? Не думаю, что ради кофе.

– Нужна помощь, – прямо сказал генерал. – У меня есть паспорт Белиза. Старый, с историей, но без входных и выходных отметок. Надо, чтобы он стал живым.

– То есть тебе нужно оформить приезд. Пограничный штамп, как будто ты прилетел обычным рейсом?

– Именно, и транспорт. Без засветки, без следов. Что-то не очень современное, желательно на механике. Никакой электроники.

Фридрих кивнул и отпил кофе.

– Паспорт покажи.

Генерал достал из внутреннего кармана плотный кожаный документ с гербом, слегка потёртым на уголке. Передал через стол. Фридрих взял, открыл, полистал, щёлкнул пальцем по тонкой странице.

– Хм. Давно такого не видел. Бумага живая. Печати – слабое место. Но исправим. Только надо выбрать правильный пункт въезда. Не Цюрих, слишком очевидно. Лучше Лугано или Берн.

– На твой вкус, – пожал плечами генерал. – Главное – чтобы смотрелось правдоподобно.

– Тогда сделаем въезд через автомобильный КПП у Сент-Мориц. Туристический маршрут, часто проходят граждане третьих стран. Поставим печать недельной давности – будто только сегодня добрался до города.

– Подойдёт.

Фридрих закрыл паспорт, взял ключи со стены и бросил их на стол.

– В гараже стоит «Фиат 131» первой серии. Не новый, но на ходу, с механикой. На учёте на третье лицо. Использую, когда нужно вспомнить молодость.

– Он заведётся?

– С третьего раза, – хмыкнул Фридрих. – Но доедешь.

– Тогда оформляй. Я жду в машине.

– А если спросят на въезде – откуда и куда?

– Турист. Восстанавливаю здоровье. Был в Альпах. Один.

Фридрих ухмыльнулся и потянулся за набором штампов и чернил, которые хранились в деревянной шкатулке, где раньше лежали сигары.

– Вот ты всегда был слишком спокойный для своих дел. Как будто всё заранее знаешь.

Генерал уже поднимался.

– Просто я не люблю суеты.

* * *

Фиат завёлся с третьей попытки, как и говорил Фридрих. Карбюратор захрипел, чуть не подавившись, проглотил воздух, после чего мотор нехотя, но уверенно заурчал. Генерал поправил зеркало, сунул карту в бардачок – на случай, если вдруг память подведёт – и плавно тронулся с места.

Дорога от дома Фридриха в предгорьях Граубюндена сперва шла между влажных сосновых рощ. Гравий чуть поскрипывал под колёсами, из-под капота отчетливо пахло горячим металлом и моторным маслом. Генерал держал машину уверенно, будто не было всех этих лет перерыва. Он любил механику. В ней, в отличие от людей, всё было честно: если не тянет – переключайся на пониженную.

Первый участок пути, до Ландкварта, прошёл спокойно. Редкие велосипедисты, коровы за проволокой и указатели, написанные на немецком и ретороманском. Табличка с надписью «Langsam fahren – Kinder!» напомнила о том, что здесь всё ещё Швейцария, хоть и почти на отшибе.

За городом дорога вышла на старое шоссе №13. Скорость возросла. Слева поблёскивал Рейн, справа мелькали виноградники на склонах. Радио молчало – оно не работало, да и в такой поездке тишина была больше к месту. Ветер сквозь щели в дверях посвистывал, заставляя волосы слегка шевелиться.

Впереди, у перевала, лежал лёгкий туман. На одном из серпантинов генерал сделал короткую остановку – натянуть куртку, размять ноги. Далеко внизу, в долине, шёл товарный поезд, ритмично постукивая по рельсам. Генерал прислушался, выдохнул и вернулся за руль.

После перевала дорога спустилась к Цюрихскому озеру. Появились первые виллы, ухоженные газоны, блестящие новенькие «Мерседесы» и «Пежо» с дипломатическими номерами. Фиат на их фоне выглядел, как старый механический арифмометр рядом с изящной портфельной машинкой. Но генерал лишь усмехнулся, сейчас незаметность намного важнее внешнего вида.

Наконец он свернул на улицу Тальштрассе, затем по мосту через Лиммат. Пробок не было – дело шло к полудню, и швейцарская столица дышала сдержанно, как положено стране банков и точного времени.

Его цель находилась недалеко от парадной улицы Банхофштрассе – в тихом переулке, где старинные здания прятали настоящие сокровища за безликими дверями. Генерал заглушил двигатель, ещё раз проверил документы, посмотрел в зеркало.

– Пора за дело, – пробормотал он и вышел, захлопнув скрипнувшую дверь Фиата.

* * *

Генерал устроился на скамье в скверике напротив входа в банк. Выбрал место в тени каштана – оттуда просматривались как стеклянные двери, так и фойе. На коленях – раскрытая швейцарская газета, будто бы он внимательно изучает курс франка к дойчмарке. На деле взгляд его скользил поверх страницы, сканируя лица выходящих.

– «Друг», активировать наблюдение. Отметь всех сотрудников по выходу, – прошептал он, едва шевеля губами. – Время – ровно 12:01.

– Принято. Объекты классифицируются. Распознавание по телесложению, походке и поведенческому паттерну начато, – отозвался «Друг».

Служащие банка выходили организованно, почти ритуально. Парами, тройками. Мужчины в серых костюмах, женщины – в строгих блузках и юбках. Лишь редкие туристы нарушали симметрию этого мира, выныривая из бутиков рядом.

Генерал вглядывался, выискивая знакомый силуэт. У Вальтера Мюллера была характерная походка: чуть вперёд выдвинутый подбородок, лёгкая хромота на правую ногу, как будто воспоминание о старом лыжном падении.

Но время шло, а нужного ему человека не было. Толпа редела, и, наконец, стеклянные двери захлопнулись, обдав улицу последним потоком кондиционированного воздуха.

– Не вышел… – пробормотал генерал и медленно встал, стряхнув со штанов воображаемую пыль. – Тут что-то не так.

Через дорогу, чуть вглубь квартала, он заметил знакомую картину: большинство банковских клерков сворачивали в сторону небольшого кафе под вывеской "Zum alten Gärtner*. Генерал кивнул сам себе – логично. Обеденное время, если Мюллер сегодня на работе, он должен быть там. А если нет – всё равно стоит попробовать.

– «Друг», направь несколько мух в кафе. Координаты передаю.

Из внутреннего кармана пиджака с тихим щелчком вылетели две микро-мухи. Одна сразу ушла вверх и зависла в короне ближайшего дерева – оттуда открывался отличный обзор на кафе. Вторая скользнула между ног прохожих и юркнула за кем-то в зал. Остальные по одной разлетелись в другие заведения, куда пошли работники банка.

– Ключевое слово – «Вальтер Мюллер». Отслеживай упоминания, контекст, эмоциональные пики. Сопоставляй голосовые профили со старой базой.

– Принято. Перехват начат. Обнаружено восемь параллельных бесед. Анализирую в реальном времени.

Генерал вошёл следом, заказал «Kaffee crème» и присел у окна. Вид деловой, в меру отстранённый. Через несколько минут, муха занявшая позицию на потолке уже передавала расшифровку, передавая переведенный текст на коммуникатор генерала, который он держал как ручку рядом с ухом. Трансляция шла короткими пакетами:

– … говорю тебе, если Мюллер опять не сдал отчёт по Зюрихскому блоку, у нас будут проблемы.

– Он сказал, что работает из дома. Но уже второй день…

– Его офис пустует. Там даже пепельница чистая. Слишком чистая.

Генерал чуть приподнял бровь. Значит, его человек не на больничном, но и не на рабочем месте. Работает из дома? Или прикрытие? Он допил кофе, не спеша, потом оставил несколько монет на столе и вышел на улицу.

– «Друг», сверяй с последними метаданными: был ли его домашний адрес активен за последние сутки?

– Да.

– Тогда поеду к нему. Но не с пустыми руками.

Генерал огляделся, поднял воротник и двинулся обратно к «Фиату». Но действовать надо с предельной осторожностью. Швейцария всегда была шахматной доской, даже когда казалась куском сыра.

Глава 19

Дом, в котором жил Вальтер Мюллер, оказался скромным швейцарским таунхаусом на окраине Цюриха – типичная городская архитектура начала XX века, с ухоженным палисадником, шторками на каждом окне и аккуратно вымытым тротуаром перед фасадом. Генерал поставил машину на приличном расстоянии, оставив её в тени липы, и, как обычно, не привлекал к себе внимания: на коленях газета, в руках дорожная кружка с кофе. В ней, был чай с особой настойкой для бодрости тела и сосредоточенности мозга.

– «Друг», фиксация входной группы. Запускаем наблюдение.

– Готово. Дверь под наблюдением. Движение – в пределах кухни и ванной. Биометрический профиль соответствует Вальтеру Мюллеру. В одной из комнат находится женщина примерно его возраста. Она лежит на кровати, рядом на прикроватном столике несколько наименований лекарств. Правое плечо и рука имеют большой отек. «Помощник» уже проводит анализ медицинских данных, для установления диагноза женщины.

Прошёл почти час. Затем второй. Генерал никуда не спешил. В таких делах время – союзник, а не враг.

И вот наконец дверь дома отворилась, и на крыльцо вышел сам Вальтер. Постаревший, как и все, кто не избежал времени, но не согнувшийся. Чуть медленнее, чем помнил его генерал, он надел пальто, шляпу, затем запер дверь и направился вниз по улице.

– «Муха 1», сопровождение, высота полтора метра. Задержка по аудиопотоку минимальная.

– Выполняю, – откликнулся «Друг», и из бокового отсека сумки генерала с лёгким щелчком вылетела крохотная разведывательная «муха», ловко лавируя между кустами и велосипедами, прилипла к воротнику легкого пальто Мюллера.

Он шёл пешком, не торопясь, держась в тени деревьев. Улица была почти пустой. Генерал завёл двигатель, медленно выехал со стоянки и, выдерживая дистанцию, поехал следом, держась на почтительной дистанции.

Через несколько минут Мюллер вошёл в аптеку на углу.

– Передача пошла, – сказал «Друг».

– Принимаю звук, – подтвердил генерал.

Зашёл звонок дверного колокольчика, затем мужской голос:

– Guten Tag. Я забираю заказ на имя Мюллер.

– Конечно. Одну минуту. Tamoxifen 20 mg, Letrozol, и Filgrastim… – голос фармацевта был вежлив, как и положено.

Генерал напрягся.

– «Друг», расшифруй назначение препаратов.

– Tamoxifen – антиэстроген, используется при гормонозависимом раке молочной железы. Letrozol – ингибитор ароматазы, то же направление. Filgrastim – стимулятор лейкопоэза, применяется при химиотерапии.

– Пациент – женщина?

– Судя по назначенному лечению и внешнему виду женщины в доме – да. Он не для себя.

Мюллер, вежливо поблагодарив, покинул аптеку с небольшим бумажным пакетом. Генерал откинулся на спинку кресла, глядя, как тот уходит обратно к дому.

– Значит, скорее всего болна жена… – тихо сказал он, не то себе, не то в воздух. – А это меняет многое.

– Вероятность эмоциональной неустойчивости агента – повышена. Рекомендую при встрече избегать давления, начать с эмпатического подхода, – добавил «Друг».

– И не напоминать про старые операции… – кивнул генерал. – Понял тебя.

Он не тронулся с места. Просто продолжал наблюдать, как Мюллер возвращается в дом, задержавшись у входа чуть дольше, чем нужно было на то, чтобы вставить ключ. Потом дверь закрылась.

А генерал всё сидел, обдумывая, что изменилось за эти годы. И как теперь говорить с человеком, у которого на руках, возможно, умирающий близкий.

* * *

Генерал, аккуратно откинулся на переднем сидении «Фиата» и подключил коммуникатор. Куба отставала на шесть часов – значит, в Гаване был только полдень. Время подходящее.

– «Друг», установи мне канал связи с Костей. Только личный, без ретрансляции.

– Установлено. Пакет шифрования активен. Слушаю.

Через пару секунд на небольшой голограмме появилась немного растрёпанная, но бодрая физиономия Кости. Он был в футболке, с чашкой чая в руке, похоже, только что поднялся из-за стола или дивана.

– Слушаю тебя, Филипп Иванович. Как добрался?

– Нормально. С паспортом всё как надо, а вот с агентом есть нюанс… – генерал потер переносицу. – Личного характера. У его жены, судя по препаратам, рак. Серьёзный. По всей схеме – гормонозависимая форма. Аптека, рецепты, всё совпадает. Похоже, она проходит курс химиотерапии.

– Понятно… – Костя помолчал, затем, глядя прямо в экран, добавил: – Филипп Иванович… В Свободных мирах с этой дрянью давно разобрались. Если ты сможешь достать биоматериал – слюну, кровь, лучше всего – микрообразец ткани или даже просто мазок эпителия, я смогу синтезировать для неё персонифицированную вакцину. Конкретно под этот тип опухоли. Без побочек.

– Это… реально?

– Да. Наш медблок на орбите справится. Надо только образец. Всё остальное сделаю – выращу клеточные маркеры, сформирую адаптивный ответ, активирую специализированную лигандную систему. Её иммунитет сам добьёт, как только получит правильный ключ.

– Хм… – генерал потер подбородок. – Значит, я скажу, что знаю старого врача из СССР, который делает… индивидуальные вакцины по одной интересной программе.

– Как вариант. Или скажи, что ты в своё время работал с группой иммуногенетиков, которые сделали тебе особый подарок. Главное – не дави. И не обещай чудес. Предложи помощь – аккуратно. Если Мюллер вменяем, он вас поймёт.

– Понял. Образец сможешь принять?

– У нас есть капсула «Сокол». «Птичка» сбрасывает её в обозначенной точке, капсула подбирает и поднимает на орбиту. Дальше всё будет сделано без нас.

– Хорошо, – генерал кивнул. – Значит, беру образец и высылаю. Потом выходим на прямую.

Связь прервалась. Генерал откинулся на сидении, глядя на обстановку вокруг. Снаружи гудел ветер. А в одной квартире наверху, на втором этаже, два человека тихо страдали – и ждал, сам того не зная, помощи из очень далёких миров.

* * *

Дверь открылась не сразу. Филипп Иванович нажал кнопку звонка второй раз, задержав палец чуть дольше. Через несколько секунд раздались шаги, потом щелчок замка. Щель распахнулась на ладонь.

– Тино?.. – голос был чуть хриплый, как будто усталый.

– Да, Вальтер. Только не пугайся – я один. Надо поговорить.

Он помедлил, потом отступил вглубь квартиры и жестом пригласил войти. Всё вокруг было как в старые добрые времена – тишина, книги в шкафах, старое бюро, кофейный сервиз. Только на журнальном столике – аптечка, пузырьки, какие-то бланки с печатями и странным налётом безнадёжности.

– Я сразу понял, что ты меня видел, – сказал он, наливая кофе в тонкие чашки. – Но не решился подойти. Тебя что-то остановило?

– Я хотел сначала понять, не в беде ли ты. А потом… понял, что беда – рядом. Я был у аптеки. Видел, что ты покупал.

Вальтер медленно опустился в кресло и кивнул.

– У неё… четвёртая стадия. Мы начали лечение, но… Я больше не агент. Я просто муж, который не может ничем помочь.

– Можешь, – сказал генерал спокойно. – Послушай. У меня есть человек. Он не просто врач. Это… – я помедлил – … другая наука. Совсем. Но ему нужен образец. Чтобы сделать вакцину. Под неё. Только под неё.

Он долго молчал, потом встал и ушёл вглубь квартиры. Вернулся с небольшим контейнером в руках – стандартная пробирка с герметичной крышкой, тонкий капилляр с эпителиальным мазком и пара маркеров с датой и временем. Даже в кризисе – остался немцем.

– Мы с ней всё ещё любим точность, – грустно усмехнулся он.

Я не стал говорить лишнего. Только кивнул. Через пару минут на плоской крыше его дома приземлилась «Птичка» – компактный транспортный дрон, который вынырнул из облаков, не произведя ни звука. Он перешел на перила балкона, открыл створки, и, получив контейнер с образцом, улетел вверх, к точке сброса для «Сокола».

– Ты действительно думаешь, что это поможет? – тихо спросил Вальтер, стоя у окна.

– Я не думаю. Я знаю. Но времени немного. Поэтому мне нужно ехать.

Он молча кивнул, а генерал достал ключи от «Фиата» и пошел к машине, которая стояла у подвала.

– Скоро встретимся, вы главное продержитесь…

По пути назад Филипп Иванович ехал почти без мыслей – всё было сделано. Машина легко катилась по ночным улицам, шины шуршали по ночной дороге.

Фридрих встретил меня у калитки.

– Всё прошло? – спросил он, принимая ключи.

– Всё. Спасибо, старина. Остальное – по каналу «Шахматы-2».

Он кивнул, не спрашивая ни единым словом.

Измайлов прошёл через рощу, туда, где прятался атмосферник. Время поджимало. Настроив панель на обратный курс, он еще раз посмотрел в сторону далекого Цюриха. Там, в одной квартире, кто-то будет ждать. И, может быть, уже не напрасно.

А потом генерал взмыл в небо, мягко прорывая облака, и Куба снова стала точкой притяжения.

* * *

Веранда касы Кости и Инны.

Поздний вечер. Гавана.

В воздухе пахло жасмином, с террасы тянуло ночной прохладой. Сигнал пришёл чётко, и я тут же отдал «Другу» команду – открыть защищённый канал.

В голове раздался голос Измайлова. Спокойный, но с железным оттенком.

– Приветствую, Константин. Получили информацию от МИДа Кубы – швейцарцы, а через них американцы, запросили информацию о двух пропавших. Им срочно понадобились Майкл Хьюстон и Джордж Робинсон.

– Подозрительно быстро забеспокоились, – кивнул я, крутя в руках пластиковую чашку с холодным кофе. – Слишком оперативно, значит, эти двое были не просто туристами с фотоаппаратом.

– Именно. Кубинцы, естественно, пока молчат, но долго скрывать не выйдет, да и нет смысла. В МИДе начинают чесаться – мол, а вдруг задержали не тех.

– Филлип Иванович, предлагаю действовать на опережение, – я встал, прошёлся по террасе. – У вас в руках козырь. Эти двое могут дать гораздо больше, если допросить их не обычными методами. Я могу использовать технологии Открытых миров – считывание микрореакций, интеллектуальный анализ паттернов лжи, и даже, если понадобится, минимальное нейросканирование. Бесконтактное. Без боли.

В трубке повисла пауза. Потом тихий смех.

– Звучит почти как НКВД будущего.

– С поправкой на гуманизм, – усмехнулся я. – Если кубинцы согласятся передать их нам на пару дней, допустим под видом медэкспертизы… А дальше – я передам вам полное досье. С фактами, выводами и возможными ниточками вверх по цепочке.

– Ладно, Борисенок. Сделаю запрос на уровне центра. А ты пока подготовь свою лабораторию. Но учти: всё, что ты узнаешь, должно остаться строго между нами. Даже Инне – только то, что разрешим. Понял?

– Как всегда.

– Отлично. И, Костя… – голос стал мягче. – Каждый раз я рад, что ты теперь с нами. Таких, как ты, у нас мало. Не подведи.

– Не планирую, генерал.

На этом связь прервалась. Я посмотрел на небо. Где-то там, в темноте, шли спутники, читали радиошум, фиксировали тени в инфракрасном. Но сегодня ночью – всё было в наших руках.

– «Друг», готовь комнату под нейроанализ. Кажется, у нас будут гости. Двое с другого берега."