Текст книги "Беглый в Гаване (СИ)"

Автор книги: АЗК

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– Или убежать.

Мы рассмеялись.

Первый шаг к настоящему лечению был сделан.

Остаток субботы и воскресенье пролетели не скучно.

Воскресным утром мы с Инной вдвоём прокатились на служебной «Победе» по прибрежным дорогам, заехали в рыбацкую деревушку, где купили связку свежих лангустов, а потом устроили импровизированный пикник в тени кокосовой пальмы. Там же Инна с восторгом фотографировала местных мальчишек, ловящих рыбу на самодельные удочки, а одна пожилая кубинка даже подарила ей кулон в форме черепахи – «на удачу и плодородие».

Глава 10

Солнце уже клонилось к закату, когда наша «Победа» неспешно катилась по пыльной прибрежной дороге. Инна – с босыми ногами на приборной панели, увлеченно ковырялась в фотоаппарате, стараясь сохранить кадры с лангустами и рыбачащими мальчишками. В бардачке тихонько позванивал кулон в виде черепахи, пахло морем, кокосовым маслом и – немного – бензином.

– Если бы ты ещё ехал чуть медленнее, – лениво протянула Инна, – мы бы могли просто остановиться и дождаться, пока солнце сядет в океан.

– Считай, что мы едем со скоростью счастья, Оно никуда не спешит, и правильно делает, – отозвался я. – Кубинское счастье не спешит…

В этот момент впереди показался знакомый силуэт – высокий, худощавый, с широкой белозубой улыбкой. Орландо стоял у обочины и что-то оживлённо объяснял старику в шляпе, опирающемуся на трость.

– Стой, стой! – воскликнула Инна. – Это же Орландо. Он нас узнал!

Я плавно затормозил. Орландо махал обеими руками, будто приветствовал родню, с которой не виделся с детства.

– Señor Konstan-tin! Señora Inna! Qué milagro!(Сеньор Констан-тин! Сеньора Инна! Какое чудо!) – сыпал он испанскими восклицаниями, обнимая нас по очереди.

– Вот это встреча, – усмехнулся я. – Мы и не думали, что встретим тебя так далеко от города.

– А я ведь тоже не думал, что встречу вас здесь, в моём районе! – ответил он. – Позвольте познакомить – мой дед, дон Рамиро.

Он сделал полшага ближе, будто для объятия, но вместо этого слегка пригнулся к моему уху, чтобы никто, кроме меня, не услышал:

– Señor Konstan-tin… генерал просил, если подвернётся случай, познакомить вас с дедом. Он сказал, что вы… разбираетесь. И что у вас руки правильные.

Я чуть приподнял бровь.

– Разбираюсь – в чём?

Орландо посмотрел через плечо на старика, потом снова на меня:

– В машинах, он сказал, вы поймёте.

Секундное молчание. Где-то над пальмами пролетела белая цапля, в воздухе пахло выжатым соком сахарного тростника и горячим металлом.

– Дон Рамиро, – сказал я уже громко, переходя на испанский. – Может, вы позволите нам отвезти вас домой? У нас всё равно ещё есть время, а я был бы рад увидеть машину поближе.

– С удовольствием, – отозвался старик, с трудом, но гордо поднимаясь с деревянного ящика, на котором сидел. – Только осторожно. Спина уже не слушается, как надо.

Орландо с ловкостью подхватил его под руку, помог дойти до «Победы». Инна, не дожидаясь просьбы, пересела назад, освободив пожилому человеку переднее сиденье. Старик сел аккуратно, бережно, как человек, привыкший уважать технику даже чужую. По дороге он поглаживал ручку двери и с интересом изучал приборную панель.

– Хм… «Победа», – пробормотал он. – Хорошая машина. Держит дорогу. И в ней, знаете, что главное?

– Что? – спросил я, переключаясь на третью передачу.

– Душа, – сказал он просто. – И звук. Не рёв, не визг – а честный, простой гул. Как голос рабочего человека.

Мы свернули с главной дороги, заехали между двух домов, потом – ещё один поворот, и вот за пальмами показалась старая ограда с облупившейся вывеской. На ней простым курсивом было выведено: «Casa Ramiro».

– Приехали, – сказал Орландо. – Это здесь. Пойдёмте. Машина – под навесом.

Дед поднялся с трудом, но не без достоинства. Мы последовали за ним к обширному навесу сбоку от дома. Он медленно открыл покосившиеся ворота. Внутри, под брезентом, угадывался длинный капот. «Друг» моментально узнал очертания «Dual Ghia» 1957 года.

– А это – его сокровище. Он называет её La Reina(Королева). И он прав. – С придыханием произнес Орландо. – Он с гордостью кивнул на машину. – Был в семье со дня покупки. Дед его лелеет, как первого сына. Даже больше.

Инна уже обошла машину по кругу, дотронулась до крыла, провела пальцем по нему.

– Боже мой… это же не просто автомобиль. Это картина… Это скульптура…

– Она была, – отозвался старик по-испански. – Сейчас – память. И сердце, которое стучит всё реже.

– Это… это настоящая красота, – прошептала Инна, обойдя машину с восторгом.

Инна уже достала фотоаппарат и, не спрашивая, начала снимать. Дон Рамиро сначала замер, потом даже выпрямился, приосанился и встал рядом с машиной как живой символ своей эпохи.

– Ты давно хотел себе авто, – тихо сказала Инна, подойдя ко мне. – А эта красотка, как будто ждала тебя.

– Думаешь? – кивнул я.

Она часто закивала.

– Такой формы давно не делают.

– А и не сделают, – пророкотал старик с акцентом, медленно подняв взгляд. – Машина должна не просто ехать. Она должна рассказывать историю. Эта – рассказывает. – Он говорил медленно, с тяжёлой, стариковской, но гордой интонацией.

Он коснулся крыла с трепетом. Пальцы у него были морщинистые, но крепкие.

Я опустился на корточки, заглянул под крыло. Металл чуть поржавела, но рама – цела. Лёгкая вмятина на правой двери, пара царапин на крышке багажника… Капот отсутствовал, также как и передняя решетка радиатора. Но формы сохранились. Даже эмблема на руле – с фирменной латинской вязью. Кстати руль надо будет заменить на более толстый из ценной породы дерева…

– Мотор? – спросил я.

– 315 лошадей. V8 Chrysler-Hemi с полусферическими камерами сгорания, оригинальный. Если его разбудить – ты услышишь, как рычит лев.

– Он ещё живой? – спросил я, наклоняясь над ним. Орландо тут же подбежал, приподнял кусок парусины, которым он был накрыт.

– Родной, мы с дедом недавно меняли поршневые кольца. Немного подтекает, конечно, но работает, как часы. Кубинские часы, которые то идут, то отдыхают.

Смеялись все четверо.

– Только боюсь, что твой дед на металлолом его не отдаст. Даже за доллары.

– Señor, если серьёзно… дед давно говорит, что когда уйдёт, хотел бы, чтобы «старушка» не сгнила, а снова каталась. Он не ищет денег. Ему нужно, чтобы машина осталась жива.

Я не мог оторваться. Машина не была просто железом, она дышала. Была как спящий зверь…

Я посмотрел на дона Рамиро. Он в этот момент сидел в тени, держал трость между колен и тихо поглаживал кожаное сиденье.

– Уважаемый дон Рамиро, – начал я на испанском, с той степенью уважения, которую мы обычно оставляем для маршалов и ветеранов, – если когда-нибудь вы решите, что машина должна получить вторую жизнь… Я бы считал за честь позаботиться о ней.

Старик посмотрел на меня внимательно. Потом – на Орландо. Что-то мелькнуло между ними, как молчаливое согласие. Глубокие тени от морщин сделали его лицо похожим на карту гор.

– Ты умеешь слушать, и не кричишь о цене. Это важно, приезжай на следующей неделе, señor. – Посмотрим что она скажет про вас.

Мы пожали руки. Дед держал мою ладонь чуть дольше, чем нужно, как бы проверяя, есть ли в ней твёрдость и терпение.

– Hasta luego(До свидания), – сказал он. – И запомни: эта машина не просто железо. Она знает дорогу домой. Даже в темноте.

Инна держала кулон в руках и улыбалась, когда мы сели обратно в машину. И весь обратный путь, эта улыбка не сходила с ее лица.

– Знаешь, Костя… вот такие встречи – это не случайность. Это подарок от судьбы. Или вызов от Кубы.

– Скорее и то, и то, – ответил я, глядя в зеркало. Где-то позади, в золотом свете заката, блестело лобовое стекло «Дуал Гии», и мне казалось, что она смотрит нам вслед.

Я молчал, но уже вместе с «Другом» строился план – с запчастями, реставрацией, новой краской… и поездками по набережной, под ветер и солнце, в машине, у которой есть душа.

* * *

Вечером нас позвали на концерт в местный клуб – выступал ансамбль афро-кубинской музыки. Инна с Жанной Михайловной пустились в танец под барабаны и саксофон, а я с Измайловым сидели за столиком с ромом и цитрусовым льдом, наблюдая за этим с тихим восхищением и чувством возраста.

– Слушай, Филлип Иванович… – я не удержался. – А тебе слабо?

– Ты, Костя, сначала меня полностью почини, а потом требуй акробатических подвигов, – проворчал он, но в глазах у него блестело веселье.

Поздним вечером в воскресенье, когда жара ушла за горизонт, а окна кас почти все погасли, в спальне генерала Измайлова царила тишина… и приятная лень. Жанна Михайловна лежала рядом, в шелковом халате, слегка прикрыв глаза и улыбаясь.

– Ну, ты сегодня… – начала она с мягкой насмешкой. – Скажи честно, ты там что, женьшень грыз?

– Неа, – генерал по-хозяйски откинулся на подушку, глядя в потолок. – Меня Борисенок лечит.

– Лечит? – Жанна повернулась к нему, приподнявшись на локте. – Прямо вот так?

– Прямо вот так. Своей харизмой. Без скальпеля, без таблеток. Щёлк – и ты снова командир бригады, а не совета ветеранов.

– Ну-ну, – усмехнулась она, погладив его по груди. – Ты меня удивил. Приятно.

– Я сам себя удивил, – честно признался Измайлов. – Сначала думал – фигня. Потом почувствовал, что спина не болит. Потом что с лестницы не сползаю, а спускаюсь. Ну а сегодня…

– Сегодня – вообще рекорд, – подытожила она, с довольной улыбкой. – Спасибо твоему Косте.

– Я вот думаю, может, тебе тоже к нему? Он и для женщин, говорят, процедуры знает.

– Только если ты не будешь ревновать, – подмигнула Жанна.

– Я к своим кадрам привык, – отшутился генерал. – Но если серьёзно – он нам тут как клад. Не как спец, а как человек. И жена у него хорошая. Умница.

– Да… – тихо сказала Жанна, устраиваясь поудобнее на его плече. – Честно говоря, мне рядом с ними как-то спокойнее стало. Ты заметил?

– Заметил, – кивнул он. – Вроде ещё ничего не началось, а я уже знаю, что если что – ты не один.

Они помолчали. В открытое окно летел сладковатый запах ночной Кубы – влажный воздух, глухое пение сверчков и далёкий лай собаки.

Генерал закрыл глаза.

– Вот теперь можно и поспать. Впереди понедельник.

– А в понедельник что?

– В понедельник – продолжим курс терапии, – усмехнулся он.

– Только без фанатизма, герой, – прошептала Жанна и поцеловала его в щеку.

И в доме генерала Измайлова снова стало тихо. Очень тихо. Но уже совсем по-другому.

Глава 11

Проснулся я в шесть, как обычно, без будильника. Инна тихо посапывала, уткнувшись носом в подушку, и я постарался не шуметь. Вышел в сад босиком – по утренней траве, влажной и тёплой. Воздух был густой, с примесью мангового сока и моря. Небо уже светлело, где-то в листве щебетали птицы, и в голове раздался мягкий металлический щелчок.

Ясно, это вышел на связь «Помощник».

– Доброе утро, Костя, – отозвался голос, ровный и спокойный. – Уровень фоновой активности над Карибским бассейном – в пределах нормы.

– Есть что-нибудь интересное?

– Зафиксирован кратковременный обмен данными между наземным ретранслятором на Ямайке и одним из спутников связи НАТО. Шифровка для обработки передана «Другу».

– Хорошо. Пусть он разбирается.

Тем временем сад наполнялся светом, я прошёл к навесу, включил кофеварку и сел за деревянный стол, на котором уже лежали медицинские заметки – подготовка к следующему приёму. Но покоя не давало другое: краткий сигнал тревоги, мигнувший внизу интерфейса дрона. На секунду – и исчез.

– «Друг»? – Я откинулся на спинку стула. – Что там было?

– Обломки спутника над восточной частью Гаити. Скорее всего, результат сбоя на орбите. Не исключена диверсия. Проверяю.

– Проверь, – кивнул я. – И просканируй все частоты в этом диапазоне. Особенно – между Лурдесом и Гуантанамо.

Инна вышла на веранду, уже в белом халате, с сонной улыбкой.

– Снова работаешь? – она обняла меня за плечи и зевнула.

– Медицина не спит, – ответил я, – даже на Кубе.

– Ну, у тебя есть хотя бы я, чтобы сделать перерыв. Кофе будешь?

Она подошла к кофеварке, а я подумал – вот оно, утро на новой земле. И если раньше всё это казалось игрой – теперь это была жизнь. И в этой жизни враг может быть где угодно – в радиопередаче, в космосе, в соседней каюте. Но пока рядом Инна, «Друг» и манговый сад – у меня есть все шансы победить.

Инна поставила чашку с кофе передо мной и прошла мимо – в белом халате, подпоясанном тонким ремешком, с аккуратно свернутым полотенцем в руке.

– Ты чего в халате собралась на работу? – спросил я, прихлёбывая ароматный кофе. – У нас что, теперь медслужба выездная?

Она усмехнулась и, не оборачиваясь, ответила:

– Костенька, в медпункте жарко. Окна закрыты, кондиционера нет. Там дважды переодеваться – себе дороже. А вечером всё равно стирать верхнюю одежду.

– Так это же, – начал я, – как-то не по уставу…

– Зато по здравому смыслу, – перебила она. – Тем более, если нас возят служебной машиной – чего зря тратить одежду? Это не троллейбус, где бабки кричат «в халате по улице ходить нельзя».

Я хотел было что-то ответить, но Инна вдруг добавила, задумчиво:

– Вот бы сюда стиральную машину-автомат… На западе, говорят, уже давно такие есть. Кинул туда всё – и забыл. Без тазиков, порошка по локоть и кручения отжима вручную.

Я чуть не поперхнулся кофе.

– Стиральная… машина… автомат?

– Угу. Представляешь? – Она присела напротив и, подперев подбородок рукой, мечтательно посмотрела в окно. – Сама стирает. Сама полощет. Сама отжимает.

Я поморщился, наморщил лоб, даже слегка почесал висок.

– М-да… Фотоэлементы, датчики, вращение барабана, отслеживание температуры…

– Ты чего считаешь? – Инна вскинула бровь.

– Прикидываю… – пробормотал я. – Если соорудить привод от электромотора с таймером и контролем циклов… В общем, если есть запчасти – возможно.

Она рассмеялась:

– Вот он, мой инженер-невидимка! Не прошло и суток, как жене захотелось стиральную машину – и уже чертеж в голове готов.

– А что ты хочешь? Мы тут, может, цивилизацию строим, а ты – с тазиком…

Инна подняла чашку и стукнула ею о мою.

– За прогресс, любимый. Чтобы руки уставали только по прямому назначению!

* * *

Когда мы подъехали к зданию, где располагался наш медпункт, Инна привычно поцеловала меня в щёку и, поправив подол халата, направилась к себе в кабинет. Я проводил её взглядом – и в этот момент почувствовал короткий импульс в ухе.

– Расшифровка завершена. Приоритет – высокий, – сообщил «Друг» спокойным голосом.

Я остановился и будто бы задумался, проверяя, есть ли ключ от ящика в кармане. На самом деле – уже просматривал переданные данные:

Перехват. Канал шифрования англ. ВМС. Содержание: «Для поиска пропавшей 49 часов назад субмарины „Олимп“ привлечены все наличные силы. Обследованы квадраты северо-восточнее Большого Инагуа. В ближайшие 6 часов район поиска переместится в район банки Кальдерон.». Конец сообщения.

Я резко развернулся, не дожидаясь дальнейшей детализации. Мне уже было ясно: Измайлову нужно знать это сейчас же.

* * *

Кабинет генерала был на втором этаже, в отдельной пристройке, которую называли «башенкой». Секретарь кивнул без слов – меня тут знали.

Я толкнул дверь и замер: в кресле у стены сидел лейтенант Иванихин – аккуратный, подтянутый, как всегда при параде. А чуть в стороне, у окна, что-то водил в записной книжке знакомый рыжеватый затылок.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – шагнул я внутрь.

– О, Костя. Заходи, как раз о тебе вспоминал, – отозвался Измайлов, не поднимаясь из-за стола. – Познакомься поближе: курсант Щеглов, теперь – переводчик при мне. Ты его, вроде бы, уже знаешь?

– Мы с ним телевизор на «Нахимове» ввели в бой, – улыбнулся я. – Здравствуй, Саша.

Щеглов, покраснев, встал:

– Разрешите быть полезным и на суше, товарищ Борисенок.

– Разрешаю, – кивнул я и повернулся к генералу. – Но я, собственно, по делу. Срочному.

Измайлов сразу стал серьёзным, кивнул Иванихину и Щеглову:

– Минут на десять, ребята. Перекур на лавочке.

Когда дверь за ними закрылась, я подошёл ближе и сказал тихо, почти шепотом:

– Только что принята расшифровка от «Друга». Английский канал, судя по коду ВМС. Текст короткий: «Для поиска пропавшей 49 часов назад субмарины „Олимп“ привлечены все наличные силы. Обследованы квадраты северо-восточнее Большого Инагуа. В ближайшие 6 часов район поиска переместится в район банки Кальдерон.»

Измайлов откинулся в кресле, медленно выдохнул сквозь зубы.

– Значит, не сгорело. Они всё ещё в игре. И ждут. Похоже, до конца они не поняли, что лодка… не вернётся.

Я кивнул.

– И ещё: это перехват с плавающего буя. Координаты передачи в районе 250 километров к северо-западу от предполагаемого района субмарины. Возможно, вторая лодка. Или дежурный ретранслятор.

– Скажи своему «Другу», пусть увеличивает охват. А его «Помощник» прочешет зону как следует.

– Уже дал команду, – сказал я.

Измайлов тихо выругался, потом посмотрел в сторону окна.

* * *

На Кубе, понедельник как и в Союзе справедливо считается тяжелым днем, к тому же сопровождаемый влажным воздуха и запахом сигар. В кабинете генерала все было по прежнему: натужно гудел кондиционер, на стене та же карта мира, с десятком аккуратно вколотых булавок по карибскому бассейну, и маленьким флажком СССР в районе Гаваны. На столе, пепельница в виде армейской каски, пара телефонов, пачка папок и чашка с логотипом «Тропикана».

Генерал сидел, полузакрыв глаза, раскуривая короткую сигару и перелистывая чей-то рапорт. Увидев меня, он без особого удивления сказал:

– Заходи, Костя. Только не говори, что опять с ожогами или солнечными фантомами.

– Нет, на этот раз не по медчасти, – я вошёл и прикрыл за собой дверь. – Хочу посоветоваться с вами по поводу машины. Я вчера виделся с Орландо и его дедом…

Он приподнял бровь и сделал жест: «Дальше».

– Старик, дон Рамиро, хранит у себя во дворе под навесом «Dual Ghia» пятьдесят седьмого года. Почти в живом состоянии, с оригинальным V8, немного потрёпан, но говорит что сердце бьется.

Генерал медленно отложил сигару и уселся поудобнее.

– Dual Ghia? Подожди… это тот самый – обтекаемый кузов, обилие хрома и мотор от «Крайслера»? Сколько таких на Кубе? Один? Два?

– Возможно, один. И тот под навесом, и почти заброшен. Дед просит не денег, а продолжения жизни для этой машины. Я хотел бы забрать, восстановить… по возможности использовать как транспорт. В том числе – служебный.

– Ты предлагаешь ездить на ней на службу?

– Почему бы и нет, если убрать задние плавники, переделать капот и под ним будет порядок? Для Кубы – самое то. Покрашу в неброский цвет и буду выделятся в потоке гораздо меньше, чем сейчас на «Победе».

– У тебя есть запчасти?

– Пока нет. Но «Друг» уже составил список. «Помощник» начал расчёты, где и как можно легально – или почти легально – получить нужное.

Генерал кивнул, нахмурившись.

– Какие риски по деду?

– Лояльность высокая. Орландо доверяет, дед – старый, гордый. Для него машина – душа. Он согласен передать, если я восстановлю и не оскверню. Деньги на первом плане не стоят.

– Он может переоформить как подарок?

– Думаю да. У меня уже готов план, могу дать для ознакомления.

Измайлов поднёс к губам сигару, не закурил, просто задумчиво покатал между пальцами.

– Знаешь, Костя… я не люблю, когда мои подчинённые носятся по острову в подозрительных американских телегах. Но ты, не совсем подчинённый. И, как ни странно, я тебе верю.

Он встал, прошёлся к окну, взглянул на крышу соседнего корпуса, где лениво шевелился кубинский флаг.

– Делай. Только не шумно.

– Есть, – кивнул я. – Уже начата оценка состояния мотора, кузова и возможной замены приборки. Всё будет в рамках приличий.

– И только попробуй поставить туда цветомузыку с лампочками. Эта машина должна остаться машиной, а не новогодней ёлкой.

Я рассмеялся.

– Слово инженера.

– Свободен, – махнул он рукой, но добавил уже с усмешкой: – И, Костя… если будешь её заводить – позови. Хочу услышать, звук мотора.

Глава 12

Солнце уже не жарило, но и не жалело. Воздух пах морской солью, свежестью свежесрезанной травы и чем-то ещё – возможно, древесиной или краской. Из окна служебной «Победы», катящей по внутренней дороге центра, была видна группа солдат в белых майках, пыль, поднятая ногами, отблеск солнечного света на металлическом инструменте.

Когда машина уже свернула непосредственно к медсанчасти, я сразу увидел, что проект «Веранда-1» – это не шутка и не абстрактный инженерный термин. Это был настоящий, живой проект, и он уже входил в стадию воплощения.

Вокруг помещения медсанчасти была возведена свежая конструкция: деревянные рейки, обработанные масляной каким-то составом, создавали мощный каркас который сильно напоминал шуховскую башню в Москве. Основание с приблизительно метровым промежутком на углах медсанчасти накрывало наш домик, и над крышей уходило вверх на полтора-два десятка метров.

Часть из которых уже была обтянута светлой тканью, похожей на парусину. С двух сторон от входа лежали ряды каких-то растений, видимо, для крепления на основании башни. Их целью было дополнительное рассеивание света и предотвращение излишнего нагревания стен и потолка нашего помещения.

У лестницы стоял сержант-технарь, в руках у него был мой чертёж выполненный на большом листе оберточной бумаги. Он внимательно сверял размеры, командуя двум бойцам, которые как раз крепили одну из диагональных реек.

– Ого… – выдохнул я, выходя из машины и бросив взгляд вверх. – А вы тут, значит, без шума, без пыли… а уже трубу вытяжной вентиляции строите?

Сержант вздрогнул, узнав голос, отдал короткое приветствие на автомате и улыбнулся:

– Товарищ Борисенок, по вашей заявке! «Веранда-1» согласно чертежа. Материалы с кубинской базы, инструменты свои. Проект проходит как санитарно-климатическое переоборудование помещения.

– Ясно… – Я кивнул. «Друг» явно постарался. Не хватало только штампа «Секретно».

Прошёл внутрь – и тут же почувствовал разницу: сквозняк, созданный специально приоткрытыми оконцами, мягко тянул от входа вглубь, и тень от каркаса уже ощутимо охлаждала помещение. Температура внутри была ниже, чем снаружи, минимум на два градуса – и это без кондиционеров!

– И что скажете, товарищ муж? – раздался голос моей жены откуда-то сверху. Ее коленки показались на лестнице ведущей на крышу. Она спускалась, вытирая руки – мое сердце невольно дрогнуло от этой красоты.

– Говорю, если по периметру всего здания под землей сделаете каналы приточной вентиляции, то будет еще лучше.

– Это уже завтра поставим, сегодня не успеем, – ухмыльнулась она. – Будем продувать по полной. Сегодня надо успеть обтянуть материалом трубу до самого верха…

– … то получим медсанчасть комфортнее, чем кабинет главврача в москвской кремлевке.

Я присел на край кушетки у стены, оглядывая обновлённое помешение. Казалось, оно ожило, став частью пейзажа, как старая хижина на фоне моря.

– «Друг», запиши: инициатива по линии климат-контроля признана успешной. Проект «Веранда-1» – к распространению. В перспективе – на все объекты центра.

– Принято, – прозвучал голос в интерфейсе. – Рекомендую дополнить мокрой перголой или лёгкой тряпичной тенью с капельной линией – создаст дополнительную прохладу. Эффективность +14% в пик жары.

– Уточни материалы и отправь мне спецификацию.

– Уже загружено в ваш нейроинтерфейс.

Я усмехнулся, и ведь работает! На сколько комфортнее будет всем в центре радиоперехвата. И всё – из простой идеи: использовать ветер и тень. Куба, солнце, и немного инженерии. Осталось только научить генерала любить пальмовые навесы – и дело в шляпе.

* * *

Сестра возилась в процедурной, Инна готовила антисептики для завтрашнего выезда на другие посты нашего центра, а я возился у новой стойки с фильтрами для воды. Небольшая модификация с графеновой мембраной позволяла отфильтровывать даже тяжёлые металлы – подгон от «Помощника» по моей настоятельной просьбе.

Как только я закрепил последний хомут, в кармане завибрировал коммуникатор. Привычным действием активировал линию.

– Борисенок, зайди ко мне, – раздался голос генерала. – Сейчас.

– Уже в пути, – ответил я и обернулся к Инне. – Меня вызывают. Думаю вернусь скоро.

Инна кивнула, даже не спрашивая – по тону было ясно, что дело срочное.

Над головой шуршали пальмовые листья, на солнце бликовала антенная решётка. Ступени «башенки» были крутыми, прохладными, и как всегда в холле пахло табаком и масляной краской.

В дверях меня встретил короткий оклик:

– Заходи!

Генерал стоял у окна, с кружкой тёмного кофе в руках. Его рубашка была распахнута, а лицо – собранным и внимательным.

– Ты знаешь, Костя… – начал он, не оборачиваясь. – Я надеялся, что после того удара они попритихнут. А они, видать, решили дожать. Ну что ж… дожмём и мы.

– Есть предложение…

– Удиви.

– Есть предложение…

– Удиви…

– Уже работаем. Но… – я наклонился ближе, – думаю, что следующая их активность будет ближе к берегам Ямайки.

– Почему?

– География. Если они поняли, где её накрыло, то южнее Кубы – самый логичный коридор для поисковых групп.

– А ведь это чертовски правдоподобно! Если мне не изменяет память, году так в шестьдесят шестом, наша подлодка в Карибском море потеряла ход и дрейфовала больше суток, и еле–еле избежала сноса к Ямайке. – Измайлов усмехнулся. – Как ты это провернешь?

Перехват в Гуантанамо примет дохлый сигнал от «Олимпа», ну допустим из района Каймановых островов, а через сутки от побережья Кинтана-Роо, где рифы и мангровые заросли. Пусть ищут…

– Не зря я тебя сюда пригласил!

– Я тогда пошел?

– Давай, и позови этих щеглов.

– Хорошо.

Я едва успел сделать пару шагов, выходя из «башенки», как мне навстречу ринулись оба парня.

– Разрешите, товарищ Борисенок? – это был Иванихин. За ним – всё тот же Саша Щеглов с неизменным портфелем и своим фирменным, внимательным взглядом.

– Не разрешаю, лучше ответе как добрались?

– Без происшествий, – доложил Иванихин. – Документы передали, генерал доволен. Щеглова уже пригласили в посольский кружок испанского – говорят, парень с головой.

Саша скромно кивнул.

– Я в библиотеке посольства нашёл годовой сборник политических выступлений западных аналитиков по Карибскому бассейну. Там прямо сказано – НАТО будет усиливать присутствие в регионе под видом учений и спасательных операций.

– Саша, если честно, у меня сейчас совсем нет времени. Советую вам пройти к генералу и все ему рассказать.

– Хорошо, сейчас ему и доложим.

– Удачи!

Парни двинули на второй этаж.

* * *

Кабинет генерала Измайлова.

Филипп Иванович стоял у окна, когда раздался стук в дверь.

– Заходите!

Створка со скрипом открылась и в помещение зашел лейтенант Иванихин, а следом курсант Щеглов.

– Ну что продолжим? Мы остановились на том, что в библиотеке нашего посольства в Гаване вы наткнулись… – генерал поднял взгляд на молодых людей.

– Годовой сборник политических выступлений западных аналитиков по Карибскому бассейну, товарищ генерал. – бойко отрапортовал курсант. – Там прямо сказано – НАТО будет усиливать присутствие в регионе под видом учений и спасательных операций.

Измайлов переглянулся с Иванихиным и вынул из личного сейфа папку.

– Это совпадает с тем, что нам удалось перехватить. Поиски субмарины «Олимп» продолжаются, и, скорее всего, они не считают её погибшей. Уточняю, они ищут не останки – они надеются её отбуксировать на каку.-то свою базу или в крайнем случае вернуть команду.

– Если так, – сказал Иванихин, – то у нас есть совсем короткое окно. Пока они не поняли, что на самом деле произошло.

– И вот тут у меня мысль, – вставил Щеглов, разминая пальцы. – Нам не обязательно сидеть и ждать, когда они сунутся. Мы можем выложить в эфир заведомо правдоподобный фальшивый сигнал. Якобы от «Олимпа». Пусть он будет записан от имени офицера, с координатами чуть южнее, чем есть на самом деле. Пусть они пойдут туда.

– Увести на ложный след, – уточнил Филлип Иванович. – Как тетерка уводит охотника от своего гнезда?

– Именно. Пока они будут там крутиться, наши смогут выдвинуться к настоящей точке и провести необходимые работы. А если всплывёт интерес, мы будем знать заранее.

Филлип Иванович поднялся, подошёл к окну, из которого было видно, как ветер раскачивает манговые деревья.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Инициатива пока за нами. Но во всем этом деле есть один очень немаловажный нюанс.

– Какой товарищ генерал? – спросил лейтенант.

– Флотские об этом деле никому не сказали, – при этом генерал ткнул пальцем в потолок. – Но дело мы делаем общее, поэтому ваша идея принимается.

Вы оба займётесь параметрами ложного сигнала. Подберете стиль передачи, шумы, сбои, всё как полагается. Да! Еще один важный момент, координаты передачи должны быть правдоподобны.

– Будет сделано, – кивнули оба.

– Свободны.

Когда парни вышли, генерал вернулся за стол, и на мгновение прикрыл глаза.

– Главное, – пробормотал он, – чтобы они не поняли, что шахматная партия уже идёт. И что ход был наш.

* * *

На часах было двадцать два с небольшим, когда пришел вызов от «Друга». Инна уже спала, укрывшись лёгким одеялом в нашей спальне. Окно было приоткрыто, над головой шелестели листья мангового дерева, ветер доносил запах океана и далёкие звуки радиопереговоров. Внизу где-то крикнула какая-то ночная птица, и отсвет от антенны домашнего приемника разрезал тьму, как свет маяка.

Я активировал нейроинтефейс и подключился к защищённому каналу.

– «Друг», доклад по ЮАР и золотым операциям.

На секунду экран потемнел. Потом возник синий голографический экран.

– Подтверждаю. Получена последняя разведсводка с зондов и данных глобального сетевого мониторинга. Вывод: наибольшая вероятность эффективной и неотслеживаемой закупки золота – территория ЮАР, провинции Гаутенг и Северо-Западная. Основной товар – аффинированные золотые монеты, в первую очередь —крюгерранды.

– Почему именно они?

– Крюгерранд – официальная инвестиционная монета, содержащая 1 тройскую унцию (31,1 г) чистого золота. Преимущество: легальность на южноафриканском рынке, высокая узнаваемость, устойчивый спрос, слабый контроль на локальном уровне. В обороте – большое количество вторичных экземпляров, позволяющих не привлекать внимания банковской системы.

– А почему не рудное золото? Слитки?

В разговор плавно вклинился «Помощник» – интерфейс «бортового» уровня с доступом к более сложной логистике.

– Позвольте медик-инженер второго ранга я поясняю. Закупка необработанного рудного золота сопряжена с рядом проблем: во-первых, необходимо проведение аффинажа, то есть очистки от примесей, особенно меди, серебра и платиновых металлов, во-вторых, процесс требует промышленного оборудования, наличия химических реагентов, таких как кислоты и осаждающие агенты, а также доступа к электричеству и скрытого помещения, и в третьих это неизбежное выделение шлаков и остатков делает операцию крайне заметной.