Текст книги "Беглый в Гаване (СИ)"

Автор книги: АЗК

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

Гавана. Каса Измайлова

Манговый сад. Вечер.

– Ну что, Костя, – сказал Измайлов, откинувшись в плетёном кресле и подперев висок сигарой, – «Гавиота» огребла по первое число. А теперь вопрос – оставим ли мы её гулять дальше?

Я посмотрел на генерала, покачал головой и подвинул к нему карту побережья наклеенную на твердый картон. Похоже планшет армейский. (В то время карта наклеенная на любое твердое основание называлась ПЛАНШЕТ, аэрофотоснимок на подобном основании – ФОТОПЛАНШЕТ)

– «Друг» прислал материалы, – сказал я. – Лондон нервничает. «Гавиота» – это не просто разведсудно. Это флагманский корабль для координации целой группы подобных судов. Сначала перехват – сейчас буи – а потом, уверен, они попробуют высадку. Хоть парой человек. Хоть просто ради прецедента.

– Значит, пора пойти на шаг вперёд, – тихо сказал генерал. – Ты хочешь захватить судно?

– НЕТ! – Я покачал головой. – Захватить – это слишком шумно. Но вот заставить его остановиться, загнать в тупик и ОБЫСКАТЬ под предлогом нарушения границ – это можно. Всё легально, красиво и… весьма больно для них.

Измайлов кивнул, бросил взгляд на карту.

– Координаты?

– В 30 милях от острова Хувентуд. Там они обычно «теряются» – глушат сигналы и играют в фантомы. Мы создаём «случайность». Подкидываем легенду, что в районе якобы замечена подводная активность. Кубинцы выставляют заслон, а наш спецназ из «Los Tiburones» выходит на перехват – якобы для досмотра.

– А если они врубят тревогу и начнут орать на все каналы, воды-то нейтральные. А регистрация у них от британского МИД, что дает ему почти дипломотическую неприкосновенность…

– Не знал Филлип Иванович… А почему так хитрО?

– А потому что не дураки у них сидят. Тут нам надо тоже хитрО…

– Филлип Иваныч, ну смотрите! «Помощник» перекроет диапазон. Связь – под глушилку. И пока они будут крутить пальцем у виска, наш человек на борту, – я сделал паузу, – который туда, кстати, проникнет чуть раньше под видом кока, – отключит двигатель. И тогда уже они точно далеко не уплывут.

Генерал рассмеялся:

– Тебе бы в разведке служить. В старые добрые времена, тебе бы дали полковника за такие фокусы.

– А я, между прочим, до сих пор зубной техник, – усмехнулся я. – Просто… с расширенным функционалом.

– Ладно, техник с расширенным функционалом, – генерал встал и хлопнул меня по плечу. – Думай. Как надумаешь что толковое, разрешение получишь официально. Через наш центр и при полном одобрении. Хочешь – мы даже фальшивую заявку на обыск подпишем от имени береговой охраны.

– Ясно. Но сначала – пусть «Друг» подумает, кого из команды Гавиоты можно подкупить или… подключить через внезапную аварию. Иначе на борт нас не пустят.

– Пусть думает, – сказал генерал, затушил сигару и ушёл к себе в дом.

А я остался сидеть под манговым деревом. В голове уже складывалась новая схема. Не просто разведка – операция уровня «двойной гамбит». И было приятно знать, что в этот раз мы – не догоняем. Мы – на два хода впереди!

* * *

Следующим утром я сидел у генерала в кабинете, и допивал остатки густого кубинского кофе ожидая его реакции. Ведь не просто так он вызвал меня к себе с самого утра. Но он молчал, уставившись в ламинированный план расположения подразделений центра на стене, словно именно там должен был отыскаться ответ на его мысли.

– Идея, надо признать, из разряда блестящих, – сказал он наконец, не отрывая взгляда. – Золото, серебро, инвестиции, ажиотаж, коллекционирование, лотерея… Всё в одном флаконе. Дьявольски хорошо.

Я молча кивнул. Генерал повернул голову ко мне и в его взгляде уже читалась настороженность.

– Только есть одна загвоздка, Костя. Делать это под кубинской крышей нельзя.

– Почему?

– Потому что у них течёт. И та самая радиопередача из Марианао… У кубашей есть «крот», который уже на следующий день после приема передал информацию. Это не просто болтливость и недальновидность адьютатнтов – это очень серьезный уровень и крайне профессиональный подход к работе. Тема провалится – и нам припомнят, и припомнят больно.

Он сделал паузу, закурил.

– А если выйдём с этим на Москву, под крышей «конторы» – тоже плохо. Своих больше бояться надо. Там конечно заинтересуются и обязательно попросят долю. Даже не попросят – потребуют, а потом и всё остальное отожмут. Схема слишком соблазнительная что бы нас «безродных» терпеть возле себя. Подставят нас и сожрут – им лишние свидетели, которые слишком много знают нафиг не нужны.

Я хмыкнул. Всё это звучало до боли знакомо. В Свободных мирах было так же.

– Так что… будем делать это сами. Но не сейчас. Подготовим почву, заделаем все бреши, продумаем каналы. И только потом начнём запускать пазлы. Без флагов и фанфар. По-тихому, и аккуратно.

Я откинулся на спинку стула и выдохнул.

– Понято.

Генерал чуть наклонился вперёд, опершись локтями о колени:

– Ладно, Костя. Это всё хорошо… Но как у тебя дела с нашим «шептуном»? Тот, что передал в Ленгли информацию с приёма у Фиделя. Есть зацепки?

Я чуть замешкался. «Друг» в ту же секунду откликнулся коротким вибросигналом в ухе. Я кивнул, подключаясь к интерфейсу.

– Анализ продолжается. Мы сузили сектор – передача шла из полосы в 50 метров вдоль прибрежной зоны, к югу от старого маяка. Ночью. Использован узконаправленная антенна и скоростной передатчик, с импульсной модуляцией и быстрой свёрткой. Причём, передача шла буквально одним пакетом. Была высокая вероятность перехвата – и всё равно рискнул. Это либо очень опытный агент, либо… фанатик.

– Либо и то, и другое, – пробормотал я.

– Что насчёт технической стороны? Кто мог собрать такую передающую систему? У кубинцев есть умельцы?

– Возможно. Но, – я чуть повысил голос, – «Друг» вычислил параметры антенны по профилю сигнала: это была самодельная волновая структура. Мы нашли схожий алюминиевый сплав среди списанных частей на складе связи в Марьель.

Генерал смотрел на меня не моргая.

– И кто имел к ним доступ?

– Семь человек, все – кубинцы. Один из них – пенсионер, живёт у родственников в Баракоа. Его мы уже исключили. Остальные – под наблюдением. «Друг» уже анализирует корреляции: кто где был в день приёма, кто отсутствовал, у кого был доступ к транспорту.

– То есть ты уже знаешь, кто это?

– Пока нет, – честно признался я. – Но, Филипп Иванович, я считаю, сейчас важнее не то, кто, а зачем. Он передал только часть сведений. Причём – вторичных. Основную информацию он припрятал. И, скорее всего, попытается выйти на контакт ещё раз.

Генерал наклонился вперёд, закуривая новую сигару.

– И ты хочешь выследить его на следующей передаче?

– Именно. Но не один. Надо пустить наживку.

– Какую?

– Фальшивую утечку. Пусть думает, что у него появилась уникальная информация. Что-то, чего он не должен знать. И пусть поторопится – а мы его встретим.

Измайлов выдохнул сизый дым в сторону окна. Пауза повисла тягучая, как ночной воздух.

– Хорошо, – медленно произнёс он. – Одобряю. Только предельно аккуратно, Костя. Без твоих космических фокусов. Если этот шептун выживет – пусть думает, что его вычислили старым добрым методом.

Я кивнул.

– Понял, командир. Без шума и пыли – произнес я почти голосом Попанова.

Генерал кивнул и посмотрел в окно.

– А пока – работай. Машина Орландо, мастерская, каса. Там тебе всё нужнее. Деньги – потом.

Мы сидели молча ещё пару минут. Где-то вдалеке затрещала цикада, дрон мягко щёлкнул в пассивном режиме. Снизу доносился запах от догорающих углей на чьем-то мангале. На горизонте снова сгущалась тень.

* * *

Следующим вечером, я как раз проверял крепления на внешнем каркасе мастерской, когда в ухе едва слышно щёлкнул нейроинтерфейс.

– Константин, – голос «Друга» прозвучал спокойно, но с лёгкой нотой одобрения. – Получен отчёт от дрона-наблюдателя. Объект: квартира супругов Мюллер. Событие: восстановление подвижности пациентки. Подробности доступны.

Я отложил инструмент, вытер руки о полотенце, перекинул его через плечо и направился к столу под навесом. Там, на подставке, уже был Инной заботливо приготовлен кувшин с махито на льду. Я кивнул:

– Показывай.

На голограмме появилась картинка квартиры в Цюрихе – всё так же безукоризненно чисто, аккуратно, будто в музее. Но теперь в кадре была не только одна фигура – пожилого мужчины в очках, читающего у окна, – а две.

Каролина Мюллер – раньше недвижимая, с обострённой реакцией на свет и боль – теперь стояла у книжного шкафа. Наклонившись, она медленно, но уверенно доставала томики с полки, изучая корешки. В другой руке – кружка с чем-то горячим. Лицо осунувшееся, но цвет кожи улучшился, движения координированные. На ней был уютный домашний халат, волосы уложены, на губах – лёгкая помада.

На следующем фрагменте видео – фрагмент звука, записанный «Мухой»:

– Вальтер, ты не представляешь, как приятно просто ходить!

– Не спеши, пожалуйста… У тебя было тяжёлое состояние.

– Я не спешу. Я просто дышу и… живу.

Я откинулся на стуле и молча еще раз посмотрел эти кадры. Чуть позже «Друг» заговорил снова:

– Биометрический анализ: устойчивый рост показателей. Уровень маркеров воспаления – в пределах нормы. Динамика – положительная. Предполагаемая продолжительность ремиссии: долгосрочная.

– Побочные эффекты?

– Незначительные. Сон стал чутким, эмоциональный фон – нестабильным. Предлагается психологическая поддержка в мягкой форме – по мере адаптации.

Я кивнул.

– Принято. Пусть «Муха» продолжает наблюдение, но уменьшит частоту сканирования. Поддерживающий режим.

– Выполняю. Также рекомендую: передать обновление генералу – он запрашивал статус лично.

– Передай. Но с пометкой: конфиденциально. Пусть обрадуется, для него это крайне важно.

На мгновение я закрыл глаза, прислушался к ветру, к шуму листвы. Где-то позади в доме зазвенела посуда – Инна что-то готовила. Мир казался обыденным, но в эту минуту в нём стало на одну живую женщину больше. И это многое значило. На веранде было особенно тихо. Легкий ветерок с океана шелестел пальмами, доносил до нас отголоски музыки с соседней улицы – какая-то неспешная болеро, вплетённое в звуки тропического вечера.

Глава 32

Генерал сидел в плетёном кресле на закрытой веранде, с бокалом рома и книгой без обложки. Его сигара медленно тлела в пепельнице, посылая в небо тонкую извилистую струйку.

Я подошёл, поставил на стол свой стакан с махито и коротко сказал:

– Новости от Цюриха. Только что пришли.

Он поднял бровь, отложил книгу, потянулся за очками и, не торопясь, включил видео через свой коммуникатор. Несколько минут молчал, смотрел. Потом чуть откинулся назад, выдохнул:

– Вот же упрямая баба… Я думал, она будет лежать до конца осени.

– А теперь она ходит. Сама. Говорит, улыбается. Вальтер не верит глазам.

– А мы – верим. У нас же «Друг» и «Муха», – генерал хмыкнул, но в голосе звучало не веселье, а что-то вроде облегчённой отрешённости. – Я ждал, что вакцина сработает, но не ожидал, что так быстро.

Он сделал глоток и вдруг стал очень серьёзен.

– И что дальше, командир? Что ты предлагаешь?

Я сел напротив, оперевшись локтями о стол, и заговорил тихо:

– Со стороны швейцарцев, как медиков, так и банкиров обязательно вспыхнет интерес и начнутся вопросы. Они придут к Мюллерам за подробностями. Будут спрашивать, как, кто, где, и как. Особенно после контрольного обследования и отчёта, что кто-то «волшебно» выздоровел от поздней стадии.

– Не просто выздоровел, – перебил я.

– Вот, вот… Это же мощный сигнал. И технологический. Вальтер не сможет это долго скрывать, даже если захочет.

– Вот именно. Поэтому нужно купировать преждевременное распространение информации о выздоровлении жены Мюллера.

– Ты считаешь, я должен сам туда поехать?

Я кивнул:

– Да. Сейчас, пока они ещё не начали копать вглубь. Пока можно взять ситуацию под контроль.

Генерал покрутил в пальцах бокал, подумал:

– И ты хочешь, чтобы я прилетел к Вальтеру с чем? С благословением? С новой ампулой? Или просто с… сочувствием?

– Со всем сразу. И с посланием: мы держим связь. Мы умеем. И мы не отдадим всё это просто так в руки тем, кто оставил их один на один со смертью.

Он на мгновение задумался, потом коротко бросил:

– Тогда пусть «Сокол» готовит окно. Атмосферник загрузить, питание проверить, навигацию – на ночной маршрут. Вылетаю в ночь, там как раз будет конец дня.

– Надеюсь тут за ночь ничего не случится, нам нельзя оставлять следов.

– Всё как всегда, – усмехнулся я.

Мы оба подняли глаза к тёмному небу, где в вышине незримо висел тот самый корабль, создавший невозможное.

* * *

Тропическая ночь была густой, с запахом моря и влажных листьев. На касе всё затихло: Жанна Михайловна спала, даже собаки лениво умолкли. Только манговые кроны шелестели, словно провожали кого-то в путь.

Мы стояли вдвоём у задних ворот сада. В траве, на краю площадки за касой, под куполом маскировочного поля, словно громадная рыба в тёмной воде, притаился атмосферник. – закопчённый, с блеклыми панелями, но всё ещё невероятно надёжный. В этот раз он выглядел… почти по-домашнему. На борту не было оружия, только пара медконтейнеров, свежие рубашки и плед, выданный Жанной Михайловной лично. Его обводы почти невозможно было различить – то ли камень, то ли скопление тени.

Генерал вышел из сада в расстёгнутой модной куртке, с кожаным саквояжем и сигарой в зубах.

Лицо сосредоточенное, но спокойное, с той самой стальной ноткой, которая всегда появлялась перед серьёзным делом.

– Всё проверено? – спросил он, приглушённо.

– «Друг» и «Помощник» подтвердили. Топливо на несколько витков вокруг шарика, маршруты загружены. Окно чистое. На низких орбитах спутников нет, – ответил я.

– Дроны включены? – спросил он негромко, кивая в сторону густой кромки пальм.

– Уже глушат радиофон и отслеживают спектр. Маскировочное поле стабильно, – отозвался я. – Окно на подъём откроется через пять минут.

Он оглядел горизонт – ни огонька, ни лишнего звука.

– Когда ты только начал всё это рассказывать, – пробурчал он, – я думал, ты или псих, или из фантастического романа. А теперь… теперь я сажусь в этот аппарат и вылетаю в центр Европы с пакетом биотехнологий, которых нет даже в США. Ты знаешь, Костя, в такие минуты чувствуешь себя как пацан, который тайком уходит из дома ночью. Только вместо яблок у соседей – разведка и политика.

Я улыбнулся, стараясь скрыть волнение:

– Зато яблоки у нас покрупнее.

Он кивнул, сжал моё плечо крепкой ладонью:

– Держи ухо востро. Если что – не геройствуй. Я вернусь к утру, если что-то не успею, то продолжу следующей ночью.

Он затушил сигару о ствол дерева, бросил взгляд на меня.

– Пожелай удачи, сынок.

– Удачи, командир. Пусть это будет просто рабочий визит, не боевая операция.

– Она нам обоим пригодится.

Мы обнялись коротко, по-мужски. Затем оба шагнули в маскировочную тень. Генерал поднялся в полуоткрытый люк, и тот мягко закрылся за ним. Внутри зажглись панели, мягко загудели компрессоры. Атмосферник тихо ожил – сперва лёгким шёпотом, потом глухим вибрирующим гулом. Металлический корпус засветился тонкими линиями – как будто сам воздух подсветил очертания машины.

«Помощник», следивший за процедурой с орбиты, передал голосом:

– Контур стабилизирован. Программа вылета активна. Окно на подъём через… три, две, одна… старт.

Земля под ногами едва заметно вздрогнула – не от взрыва, а от тонкой вибрации, как будто воздух сам отступил, пропуская чужую физику. Взлёт был почти беззвучным, лёгкий толчок, и тёмная масса плавно приподнялась над травой, качнув листья. Ни вспышек, ни огня – только звёзды на небе дрогнули от едва заметного искажения. Атмосферник мягко поднялся, через несколько секунд он уже был выше мангов, ещё немного, и он исчез за облаками, растворившись в ночи, и исчез в небе почти без звука, оставив после себя лишь тишину и странное чувство пустоты.

Я стоял, глядя вверх, потом медленно выдохнул, сунул руки в карманы и пошёл обратно через сад туда, где уже пахло кофейными корками, пловом и влажной землёй. Впереди была долгая ночь.

* * *

Сон не приходил, как будто специально избегал моей кровати, а мысли крутились в голове – прерывисто, как шум радиопомех. Я немного полежал, потом встал, прошёлся босиком по прохладной плитке. Посмотрел на часы: было начало первого.

«Тогда уж лучше заняться делом…»

Накинул лёгкую майку, вышел во двор, активировал экзоскелет – он отозвался лёгким вибросигналом и подстроился под тело. В темноте сад дышал солёной влагой океана и сладостью цветущей гуавы. В уголке, где еще недавно торчали дуги каркаса, теперь тянулись ввысь почти завершённые очертания мастерской.

Орландо после полудня привёз грузовик высушенных морских водорослей, упакованных в тюки – они лежали у стены аккуратными рядами, пахли йодом и солнцем. Я включил налобный фонарь на шлеме, выбрал пачку потемнее – сухую и ломкую.

Крыша оказалась не самой простой частью конструкции. Пришлось поработать аккуратно – крепил обесцвеченные пальмовые листья, перекрывая ряды с напуском, как черепицу. Где-то вдалеке перекликались ночные птицы, где-то щелкнул дрон в режиме скрытого наблюдения. Я ощущал абсолютное одиночество – и в этом был странный уют.

Потом занялся стенами. Подбор материала был верным – водоросли плотно укладывались между рейками каркаса, создавая нужный объём и плотность. Изнутри я закреплял всё тонкими рейками, подбоем из старых ящиков, заранее обработанных раствором извести, соли и крахмала – тот самый раствор, что подсказал «Друг».

Работал в ритме почти транса – тело двигалось, экзоскелет усиливал руки и спину, инструмент тихо гудел, крепления щёлкали. Пот лился, но не мешал. Так иногда бывает: когда не можешь остановиться, а самое главное – не хочешь.

К четырём утра здание уже дышало – почти готовое, ещё не освещённое солнцем, но уже настоящее. Я стоял в дверях, держал в руке рулон бечевки, и вдруг понял, что внутри этого ящика с пальмовыми стенами мне будет не просто удобно – мне тут будет спокойно, как в укрытии.

За спиной тихо щёлкнул датчик вентиляции, и электромотор выдохнул влажный и спертый воздух наружу. Скоро рассвет.