Текст книги "Кулон (СИ)"
Автор книги: Айон 91
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Часть 18 «Испытания»
– А я вас ждал, – сказал незваный гость, все еще не поворачиваясь, сидя к нам спиной. Смотрел в огонь и держа в руках чашку с чаем. А когда отставил чашку, кряхтя и скрипя протезом, опираясь на посох – встал. Прошел мимо мертвого Федерика, посмотрев на него – хмыкнул, и прямо к нам с отцом. Его магический глаз мельтешил и кружил в глазнице, издавая звук, трущихся друг об друга шестеренок. Раздражало. Руки отца для успокоения меня и его лежали на моих плечах. Грюм, встав напротив нас, почти вплотную, смотря на отца, а не на меня, сказал: – считай мой уход без боя – подарком на Рождество, как достойному противнику. Проведи последнее Рождество в своей жизни с сыном, а потом жди от меня привет, – так же проскрипев и простучав протезом по полу и кряхтя – ушел. А мы с отцом подошли к Федерику, закрыли ему глаза и проводили в мир иной. Хоронить не стали, аппарировали к какой-то скале и так кремировали, а пепел старика унес ветер.
Вернулись, помянули и съели за него кусок торта, потом разошлись по комнатам спать. Настроение у обоих не к черту, и планы соответственно полетели коту под хвост, так сказал отец, а я запомнил. Вместо того, чтобы навесить родню в Париже, мы устроили с отцом спарринг. Эх мне и досталось на орехи. По сути своей я не боевой волшебник, предпочитаю не боевую магию, а мамину иллюзорную. Но ради того, чтобы иметь возможность за себя постоять, если что, учился боевым заклинаниям и щитам. Конечно, за неделю каникул или даже две матерым, боевым волшебником, как отец я не стану, но хоть базу и азы получу.
Так время и пролетело. Из каникул я помню от силы несколько дней все остальное время лишь вспышки магии и формулы атак и защиты. А последние перед возвращением в школу дни мы с отцом, как и планировали проводили в гостях. Навещали бабушку и дедушку Эмье. Всего на два дня, но мы к ним аппарировали. Бабушка и дедушка, как и отец в первые секунды нашей встречи не выпускали меня из объятий и говорили, что к ним вернулась Жюли. Во мне они видели ее, как и отец.
Время, проведенное с бабушкой и дедушкой – это время тихого, семейного времяпровождения, наполненного воспоминаниями, улыбками, и печальными, полными тоски и грусти взглядами. Был упрек и к отцу, который не смог защитить и сберечь маму, который виноват в ее смерти не меньше остальных обстоятельств. Говорили, что если бы не его опасная служба, то Жюли была бы жива и у них была бы полноценная, счастливая семья. На что отец говорил, что как раз, ради семьи и будущего он лорду и служил, смотрел в перспективу, в будущее. Ведь лорд старался ради чистокровных, а не маггловских отпрысков.
По его словам, лорд хотел напомнить всем о законах магии и традициях, которые были похерены и изменены ради магглокровных волшебников. Бабушка и дедушка не спорили, говорили, что не все можно было предугадать, но можно было постараться свести потери к минимуму. Отправить Жюли и меня к бабушке и дедушке, во Францию, а сам бы он сражался за будущее чистокровных родов дальше. Мы бы были в безопасности и никто не угрожал бы нашей с мамой жизни. Не было бы той с Грюмом ситуации.
– Абы, да кабы, – говорит отец, – сопливых вовремя целуют, – говорит отец, настраиваясь на возвращение в Лютный. А меня в очередной раз прижали к себе и сказали, что я – копия мамы. Мне приятно, правда, но начинало раздражать. Поэтому я сказал:
– Я – это я, а не мама. Да, я на нее похож, и мне импонирует ее магия, но я, это – я, Люсиан, а не Жюли, – буркнул я напоследок, перед тем, как мы с папой аппарировали в Лютный, оказываясь у дома старика. У него не было наследников, поэтому дом стал моим, гоблины подсуетились и оформили на меня, как на единственного наследника. А на следующий день мы с папой разошлись, до лета. Он – готовиться к дуэли с Грюмом, а я в школу. Смотреть на Грюма и желать ему самой мучительной, кровавой и жуткой смерти, естественно от папиной руки. А Чемпионам в ближайшее время предстоит второй тур и испытание. Что будет и какое задание? Без малейшего понятия. Одно точно – ничего хорошего ждать не стоит.
По возвращению в школу, как раз к ужину, шел в Зал и видел сидящего рядом с директором Грюма, они с директором что-то активно обсуждали и даже улыбались. Когда профессор заметил меня, то приветливо улыбнулся и шутовски по поклонился. А я улыбнулся и в такой же манере кивнул. Директор не понял нашего обоюдного приветствия и спросил Грюма, мол, что это было. Тот отмахнулся и сказал, что это наши с ним моменты. Директор согласился. Ужин прошел молча, меня ни о чем не спрашивали, просто помянули старика и все. Рассказал о каникулах уже в комнате. Шок у всех. Но, по словам друзей, папа в форме и без угрозы жизни близким – раскатает профессора в кровавую кашу. Не спорил, а ждал лета и дуэли.
***
А время подошло ко второму испытанию. И им оказалось погружение в воды Черного Озера в поселение русалок, у которых в плену кто-то важный для Чемпионов. И на дне озера оказалось два не безразличных мне человека. Готов был сам прыгнуть в воду, когда узнал, кого похитили у Флер. Маленькую, девятилетнюю девочку. А у Крама заложником стала подруга, пусть и бывшая. Уверен, Крам справится с испытанием, а вот за Флер я переживал. Она – вейла, а вейлы и русалки, как две враждующие в далеком прошлом расы не переносят стихию друг друга. И скорее всего, Флер не сможет спасти Габи.
– Что делать? – спрашиваю у декана, – пусть и на четверть, но Флер вейла, русалки не дадут ей спасти сестру. Нападут и навредят.
– Думаешь, если Чемпион не спасет заложника, тот останется на дне? – я не был в этом уверен, но такая вероятность присутствовала. Профессор не отрицал, но говорил, успокаивая: – если распорядители не спасут девочку, а оставят ее на дне Озера – будет скандал мирового масштаба. А это Британии не нужно, поэтому девочку спасут. Не переживай. Просто Флер будет на последнем месте в турнире, – рука профессора на моем плече, а потом вопрос личного характера: – как себя чувствует Антонин?
– Готовится к дуэли с Грюмом, – сказал я, а профессор удивился, спросив, когда успел нарваться, ответил: – в Рождество. Он пришел домой к Федерику, пока нас с отцом дома не было, убил старика, дождался нас и вызвал папу на дуэль. И он ждет лета. Говорил, что его какое-то время в Британии не будет, вернется на родину, и будет там наращивать мощь и восстанавливать прежнюю форму. Профессор повторил слова друзей, что папа в своей былой форме, а еще подпитанный злостью не проиграет Грюму, а сделает из него отбивную или фарш. А пока мы разговаривали и обсуждали предстоящую дуэль отца и бывшего аврора, закончилось испытание для Крама, Седрика, а Флер, так и не смогла доплыть до дна Озера, в деревню русалок. Ее атковали и ей пришлось выплыть. А Габриэль спас Седрик, потом, после того, как вернул на сушу Чанг.
– Вот видишь, – говорит профессор, – а ты за девочку переживал. С ней все хорошо, – и все зрители, мы в том числе шли в школу, по гостиным. А следующее испытание назначено на конец апреля. Опять же, каким будет последнее, завершающее турнир испытание – загадка. Для всех. Но места пока такие: Крам – первый, Диггори – второй, а Делакур – третья. Но, француженка не расстроилась. Это всего лишь турнир, главное выжить, а победа на втором месте. А пока у нас почти три месяца учебы, так же Маркус возобновил тренировки и мы как положено, по расписанию и по времени на месте. С Грюмом у нас все так же. Переглядки и улыбки. На уроках я – мисье Эмье, в мыслях же долоховский выродок, или пожирательское отродье. Уверен в этом. Но он с детьми не воюет, сам мне об этом сказал. Взять в заложники, пригрозить жизнью или здоровьем, чтобы достать родителя – может, а вот убить, как равного – нет.
– Подрастешь, лет так до тридцати, заматереешь к пятидесяти, вот тогда и будешь считаться противником. А пока ты – сопляк, – говорил Грюм, – ребенок, которому расти и расти. И мне не ты нужен, а папаша твой! – показал на глаз, – у меня его в бою отнял, еще во время первой магической с лордом вашим. Но, признаю. Папаня твой – хорош. Боец что надо!
– Хм, – фыркнул я, – и вы, чтобы уравнять шансы или получить превосходство мою мать на мушке держали? И меня заодно?
– Да, в тот год падения Воландеморта, многое произошло. А за свои поступки я не каюсь. Она связалась с Пожирателем, знала, на что шла, когда замуж за Пса выходила, – ничего ему на это не ответил, лишь сказал, что буду рад, когда отец шарахнет Авадой ему в лоб. Потом ушел.
По пути в гостиную и нашу с друзьями комнату, у меня в голове крутились мысль, одна единственная. Накладка по моментам и не состыковка. Лорд погиб 31 октября, а отца повязали во время смерти лорда, почти сразу. Не вяжется, слишком быстро все. Или же был тот, кто все разыграл, как по нотам.
Тогда должно было происходить несколько событий одновременно. Что-то вроде: Лорд приходит к Поттерам, те погибают, все трое, авроры же в это время, пока лорд у Поттеров, пустили слух, что Воландеморта нет. А уже потом, когда последователи ринулись на подмогу господину, авроры нападали и вязали всех, кого не убили. С кем-то пришлось повозиться. Не с такими, как Малфои, а с боевыми, как отец или Эйвери с Руквудом. Их выманивали раньше, ещё до того, как лорда развоплотило. Чтобы на корню зарубить сопротивление. Взять тепленькими, так сказать. Кто-то смог дать отпор и помчался на помощь лорду, как Беллатрикс и ее муж с деверем, а кто-то, как отец, попав в западню – сдался. А мама умерла или от страха, или от шального проклятия, которыми перекидывались отец и Грюм.
– Вот оно как? – спросил сам у себя, – значит, все это было спланировано задолго и заранее. Понятно. Кто? Вот в чем вопрос. Узнаю, – говорил я, заходя в комнату. а там Драко и Тео. Узнали о нашем с Грюмом разговоре и о моих мыслях, относительно событий 81 года. Были со мной согласны. Кто-то все мастерски, в деталях спланировал. А кто? Без понятия. Выясним.
***
И вот, прошло почти три месяца и финальное испытание – лабиринт. Первым ушел Крам, вторым – Седрик, третьей – Флер. Габи сидела рядом с профессором Флитвиком и болела за сестру. Это последнее и решающее испытание, которое определит победителя. А все те места, которые были до этого тура для прохода в лабиринт. Так что мы сидим и ждем победителя. И первой из испытания выбывает Флер, столп искр из ее палочки и за ней идет спасатели.
Через час или полтора выбывает Диггори, а Крам становится победителем, оказываясь у начала лабиринта с кубком в руках. Бурные, шумные, огненные поздравления и Крама несут на руках на корабль. Продолжать празднование победы в тесном, семейном кругу. А мы шли к себе. Уже завтра мы будем провожать гостей и готовиться к экзаменам. У нас осталось несколько недель, а потом по домам.
Утром, мы провожали гостей. Первыми стали победители. Каркаров смотрел на меня и Драко с Тео криво улыбаясь, как и на профессора Снейпа. Не знаю, что такого между ними произошло, но уверен, Каркаров в курсе, что я – сын Долохова. Сказать ему об этом мог или Альбус или Грюм. Хотя, скорее второе, а не первое. Отец с него спросит за предательство. Не скоро, но спросит.
Следующими, мы провожали шармбатонцев. Флер и Габриэль, перед тем, как пройти в карету, обменялись со мной несколькими фразами, звали в гости. Не обещал, но сказал, что если вдруг навещу бабушку с дедушкой в каникулы, то загляну и к ним в гости. Пока мы разговаривали с Флер, на меня смотрела Габриэль. На прощание, едва коснулся ее пальчиков в легком поцелуе, назвал: «моя леди», сказал, если она не передумает, то я дождусь. Она сказала: «Дождись» и побежала следом за сестрой в карету. А Драко и Тео, с обеих сторон меня толкали и говорили: «Тили-тили-тесто, жених и невеста!». Махнул на них и сказал: «Ну вас!» махнул рукой и пошел к нам в комнату.
Часть 19 «Наблюдения Драко и дуэль с Грюмом»
Когда экзамены закончились, и остался последний день, мы с парнями выдохнули. Как и выпускники. Маркус со спокойной душой сдал пост капитана – Драко, а позицию загонщика – мне, ушел с остальными выпускниками в загул. Декан делал вид, что не видел их не трезвого состояния. И все шло ровно и гладко вплоть до завтрака, после которого мы дружно собрали вещи и покинули стены гостиной до следующего года. На пути к поезду меня окликнул Грюм и попросил задержаться, мол, разговор ко мне есть. Я сказал парням, что догоню, и чтобы не переживали, Грюм пока еще профессор, а я его ученик. Да и не воюет он с детьми. Так что мне ничего не угрожает, в стенах школы точно.
– Вы что-то хотели, профессор? – спросил, подходя.
– Предупредить тебя. Готовь похоронную процессию для своего отца и прощальную речь. И это не насмехательство или угроза, а простой совет. Долохов принял вызов, в это воскресенье твой отец умрет от моей руки, – сказал Грюм, а потом показал на друзей, – иди, тебя ждут.
– Мы еще посмотрим, кто кого, профессор, – сказал я, догоняя друзей. не стал говорить им причину «милой» беседы, просто сказал, что все по той же теме. Они меня прекрасно поняли.
А потом у меня состоялся еще один серьезный разговор, но на этот раз с Драко, пока Тео помогал Дафне с Асторией и Панси уложить их вещи. Разговор с блондином был на повышенных тонах, в основном голос на него повышал я, он же нарывался своей настойчивостью и требовательностью. А начался разговор со слов о том, что позиция ловца мне подошла бы больше, чем загонщика. Что это я должен быть ловцом, а не он. Спросил его:
– С чего ты так решил, Драко?
– С того, что на этой позиции ты лучше, и каждую нашу игру, в прошлом, уделывал меня на раз-два, – пытался сделать удивленное лицо и говорить, что мы с ним в небе не пересекались и не сражались за снитч. Как он повысил на меня тон: – я не слепой, – говорит он, – и отличить стиль полета и манеру держаться на метле могу. Не сядь ты на метлу в этом году, я так и не понял бы. Для меня ты оставался бы и дальше просто Люсианом Эмье, а не Гарри Поттером.
– Не знаю, что ты там себе напридумывал, Драко, но я – не Поттер. Я – Люсиан Жюль Эмье! – уже кричал я на блондина, при этом активно жестикулируя, – а на метле я летаю первый год, как и в квиддич до этого я не играл, и с тобой, Драко, мы не пересекались, и за снитч в небе не сражались.
– А я по твоему слепой или тупой? – говорит мне Малфой, – стиль полета отличить не могу? Да, не спорю, ты – не Поттер, ты – Эмье. Но не отрицай, Люсиан, ведь ты им был! Первые два курса точно! Я в этом уверен! Признайся, ты был Поттером!
– Не собираюсь ни в чём сознаваться! – рыкнул я на блондина. А он настаивал:
– Отрицай сколько угодно, Люсиан, но до того года ты был под личностью Героя. Это потом что-то произошло, не знаю, что именно, и ты скинул… – потом замолчал, что-то вспомнил и задумался, а я сказал, процедив каждое слово сквозь зубы:
– Малфой, слушай меня внимательно! Мне плевать на то, что ты там заметил, запомнил и что вспомнил! Ты не имеешь права от меня что-то требовать и в чем-то подозревать! Хочешь узнать правду – ищи. Найдешь и что-то узнаешь помимо твоих наблюдений и размышлений о полетах и манере держаться на метле – поговорим. Без требований и претензий! – Но ты же... – не дал ему договорить, сказал:
– Еще одно требование или претензия, и нашим дружеским отношениям настанет конец! – мне хотелось каждое сказанное мной слово вдолбить в его блондинистую голову, как гвоздь забивают в доску молотком, чтобы до него дошло, что для меня это – больная тема. На этих словах зашел Тео, спросил, что у нас случилось и почему я готов вколотить Малфоя в пол вагона или выкинуть его из поезда на всем ходу, ответил Драко:
– Спорили о квиддиче, – а по сути, так оно и есть. Спорили мы о стилях полета и о том, кому они принадлежат. Поттеру или Эмье. Так и не договорились, оставили вопрос открытым. Драко сказал, что подумает над моими словами и даст мне ответ летом, когда мы встретимся, чтобы сходить на Косую Аллею за покупками.
А за всеми этими разборками с Драко, в котором обсуждалось моем прошлом амплуа, стиль полета и манера держаться на метле, а потом обсуждения этих же тем, но с Тео, без ругани и повышенного тона – не заметили, как проехали почти весь путь, и приехали. Нас встречал Люциус. Вместе с ним я, Тео и Драко переместились в Малфой-менор, а оттуда я перешел камином к себе домой, в квартиру, доставшуюся мне от Федерика.
А там меня ждал отец. Первым делом прижал меня к себе, а потом позвал к столу. К моему приезду он подготовился, мы поужинали и обсудили предстоящую дуэль с Грюмом. А так же я интересовался здоровьем мистера Нотта. Оказалось, он почти встал на ноги, по словам отца, еще пара месяцев и Максимилиан заберет Тео из дома Драко. Я был рад, как за мистера Нотта, так и за друга. Что касается дуэли, то отец был готов сравнять Грюма с землей, сделать из него фарш, а ливер отправить на корм собакам. Кости же перемолоть в муку и сдать на котлеты. От мыслей о мести и предстоящем бое, с улыбками и в предвкушении мы разошлись по комнатам.
***
И вот – воскресенье. А значит и долгожданная дуэль с отставным аврором. Мы с папой договорились на то, что я постою в стороне просто понаблюдаю за сражением двух матерых, закаленных боями волшебников, не чурающихся никаких ограничений и запретов, готовых применить все что угодно, лишь бы убить противника, как можно болезненно, кроваво и жестоко. К назначенному времени мы с папой пришли в оговоренное ими место. Как же мерзко, наша бывшая квартира, где семья Долоховых провела свой единственный, счастливый год в полном составе. Насмехательство или просто сведение всех вариантов к единственному правильному, мол, где противостояние началось, там оно и закончится. Все может быть.
– Уходи отсюда, шкет! – рычал на меня Грюм.
– И не подумаю!
– Зацепит проклятием или Непростительным – я не виноват! – говорит бывший профессор и нападает на отца, создавая эффект неожиданности.
Между ними обмен атаками, боевыми связками. Все это происходит невербально, то есть молча. Никто из них не проронил и звука, даже шевеления губ я не видел, как и заклинаний, только по факту столкновения и попадания в цель. Вот она разница в уровнях и демонстрация мастерства. Смотря на их бой, не мог не восхититься красотой и яркостью. Словно танец или бой на мечах. Сверкают лишь искры магии и вспышки от столкновения заклинаний, заклятий и проклятий. И вот они разошлись.
Я увидел их состояние, оба потрепанные и раскрашенные под витраж. У отца правая рука висела плетью, палочка в левой. По щеке, виску и шее стекают струйки крови, дышит он тяжело, явно ребра сломаны, а еще по левой ноге бьет разряд. Ее отец подворачивает и не может на нее опереться. Релашио точно. Не уступал по «красоте» и Грюм. Второго глаза нет, пол лица это – сплошной ожог. От правой руки почти ничего не осталось, и чтобы не помереть раньше времени от кровопотери, бывший аврор перетянул обрубок и прижег его. Ноги у него целые, а вот спина, грудь и плечи усыпанные мелкими, глубокими порезами, которые не прекращая сочились кровью. Перерыв закончен и в дуэли должна быть поставлена точка. У них осталось энергии на последний удар.
И их снова не стало, они столкнулись, как и их заклятья. Кто из них что применит для меня загадка. Авада – банально и скучно. Для отца точно. Уверен, он придумает и применит что-то эффектное. Грюм же банально кинул в отца Аваду, отец увернулся, хотя было опасно, зеленый луч едва не задел его по касательной. Очередь Грюма получать от отца ответ и он бросил в него что-то. Несколько секунд ничего не происходило, Грюм даже смеялся:
– Неужели ничья? – а потом он резко упал на колени, выгнулся в неестественной позе, откинувшись назад, так, что я слышал треск позвоночника, а потом из его рта вырвался кровавый гейзер, с ошметками внутренностей. Кое где мог разглядеть кусочки мозга, легких, казалось видел даже почки или что-то подобное. Так, расставив руки в сторону, выплескивая всю свою требуху и кровь наружу, Грюм и закончил свою жизнь.
– Эффектно, – сказал папе, а тот, с победной улыбкой, кашляя кровью, теряя сознание – стал падать. Едва успел его поймать. Отец бледнел на моих глазах, а я не знал что делать, звал, просил: – пап, пожалуйста, держись. Только не умирай! Пап! – кричал я, кое-как таща его домой. Идти нам далеко, несколько кварталов, дойти бы. Надеюсь, он просто устал и выдохся. Молился всем, лишь бы его не задела Авада или не взяло вверх какое-то из отсроченных проклятий Грюма.
