Текст книги "Кулон (СИ)"
Автор книги: Айон 91
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Часть 13 «Письмо, Косая Аллея и Малфои»
С того дня, как я скормил кулону еще один кусок души и встретился с отцом – прошли две недели. Это время я снова посвятил Патронусу, но так и не смог его призвать. Ничего кроме облачка у меня не выходило. Я пробовал использовать даже воспоминания о нашей с отцом встрече и его взгляд, когда он вспоминает маму и с какой теплотой смотрит на меня. Не помогло.
Плюнул и снова ушел в Лунную магию. И немного времени уделил Иллюзиям. Не заметил, как подошло время к покупкам и вот оно долгожданное письмо с прилагающимся списком книг. Жалел, что у меня нет совы, но у меня есть камин, точнее он есть у Федерика, а я им пользуюсь. Написал письмо Драко, предлагая встретиться на Косой Аллее, если он еще не ходил за покупками к школе. Всего пара строк и привет Теодору. А через несколько минут ответ, так же, через камин:
«Здравствуй, Люсиан!
Нет, за покупками я еще не ходил. Если не против, то можем встретиться и пройтись по магазинам вместе. Мы отправимся на Косую Аллею завтра, после полудня. Теодор к нам присоединиться. Встретимся у книжного.
П.С. Отец и матушка хотят с тобой познакомиться»
Я было не против пообщаться с лордом Малфоем и леди Нарциссой. Не смотря на наше с Люциусом общение в прошлой жизни, хотелось увидеть разницу между разговором с Героем и сыном сторонника. Уверен, отец уже пересказал всем Пожирателям, в том числе и Люциусу о моей миссии от Смерти. А раз так, то Люциус будет ко мне благосклонен, надеюсь на это. И леди Малфой, о ней я знаю мало. Лишь то, что она урожденная Блэк, младшая из трех сестер, не более.
Время до встречи я посвятил урокам и Чарам Иллюзий. Колдуя несколько иллюзий одновременно. Мог призвать уже три разом. Не большие. Например, последняя моя Иллюзия – это кошка сидящая на дереве, и собака под деревом, гавкающая на кошку. Пока без звука. Лишь немое кино. Длиться иллюзия от силы минуту, а потом я около часа лежу без сил. Это пока что мой предел. Но, как говорит Федерик – уже неплохо. Из его уст – это похвала.
И вот, следующий день и встреча с Малфоями на Косой Аллее. Мне только из дома выйти, по переулку пройтись, за угол повернуть и я буду на Косой Аллее. А там, у книжного вижу три блондинистые макушки и одну темную, принадлежащую Нотту. Иду к ним и первым делом:
– Здравствуйте, лорд Малфой, – поздоровался с мужчиной и отметил, что он ни капли не изменился. Все такой же, каким я его помню по второму курсу. Ухоженный, элегантный, слегка надменный и каплю высокомерный. Как и положено аристократам его воспитания. Протянул руку для пожатия и получил ответ, – леди Малфой, – коснулся легким поцелуем ее руки, рассматривая женщину. Как и говорил мне Федерик, она – красива и изящна, как цветок. Не зря носит свое имя и статус одной из красивейших женщины в магической Британии. Потом протянул руку другу: – и тебе Драко, здравствуй, – пожал руку парня и сказал Теодору, – привет, Теодор, – руку мне пожал, но вид имел кислый и хмурый, спросил: – что случилось? – ничего не сказал, просто отрицательно мотнул головой, мол, потом скажет.
А я шел с Малфоями и Тео внутрь книжного магазина. Там, прошлись по списку, удивились лишь раз. На книге по ЗОТИ. По словам леди Нарциссы, этот автор был актуален во времена их с лордом Малфоем обучения. Возможно, профессором станет кто-то из того времени или просто волшебник старой закалки. Взяли все необходимое и шли к кассе. А там все Уизли и Гермиона. Мы делали вид, что их не видим и нам их присутствие не мешает, а вот они наоборот активизировались, особенно видя нас с Тео в компании Малфоя. Говорили, вроде не на всю лавку, а шепотом, но слышно многим, особенно нам:
– В полку Псов прибыло, – смотрит на меня, – еще подросток, а уже видно будущее, – я не понял с чего это такие слова в мой адрес, и с какой радости меня уже в Псы записали, как оказалось: – как не прикрывайся именем рода матери, род отца всплывет наружу, – говорила миссис Уизли. А Рон и Гермиона, да и Джинни с близнецами прожигали меня ненавистным взглядом. А вот лорд Малфой был крайне удивлен. Я же был уверен в том, что отец уже рассказал ему и остальным, как обо мне, так и о моей миссии. Ан нет. Не рассказал. Пришлось для лорда Малфоя еще раз представится: – Я – Люсиан Жюль Эмье. Матушка: – Жюли Бенедикт Эмье, отец: – Долохов Антонин Романович, – легкий поклон и шок у стоящих рядом невольных слушателей, я же продолжал: – о том, что я сын Долохова узнал недавно, летом, – вру, но так надо. для жизни и здоровья полезнее. Увы, мой ответ не устроил Уизли, они не верили, сказал: – а я и не нуждаюсь в вашей вере, миссис Уизли. Кому надо, те поверят, а кому не надо, на тех плевать.
– Ах ты! – возмутилась было Молли, как Рон и Гермиона ее от меня оттащили, сказав, что быть сыном Пожирателя смерти не значит быть таким же Пожирателем, как он, и даже то, что я учусь на зеленом факультете не делает меня последователем лорда. За это я был им благодарен, но, видя взгляд, в котором читался негатив и холодность, я понимал – со мной не то, что дружить, взглядами обмениваться не станут. Раз я отпрыск Пожирателя, для них меня отныне нет. Отныне мы по разные стороны баррикад. Жаль, но ничего не попишешь.
– Я – Эмье, а не Долохов, даже письмо пришло на имя этого рода. И да, будь я Долоховым, судить ребенка по отцу и его поступкам – не делает чести взрослым, продвигающим светлый путь. Дети за родителей ответственности не несут. Лишь за себя и свои поступки.
– Хорошие слова, Люсиан, – говорит леди Нарцисса. Ее рука ложится на мое плечо, сжимая и поддерживая, а голос, словно соловьиная песня, услада ушам. Тон и интонация, как мед для медведя, сладко, тягуче. Леди смотрит на Молли и говорит: – миссис Уизли, если у вас есть доказательства служения Люсиана лорду – предоставьте, нет – не судите, да не судимы будете, – улыбка леди охладила пыл Молли. От нас отстали и мы могли спокойно приобрести книги.
Вышли из книжной лавки с покупками, направляясь за мантиями и далее по списку. А по пути меня просили посвятить лорда и леди Малфой, да и парней заодно в тайну семьи Долохова и Эмье. Не стал скрывать и все рассказал, даже то, что узнал от Блэка и Люпина. Леди была поражена и зла на Грюма, его способ не делает чести аврору. А использовать женщину, защищающую ребенка, как заложницу – мерзко и гадко.
Но авроры не чураются применять разные способы, чтобы поймать или выманить преступников. А Пожиратели для них такие же преступники, как и все остальные. И не важно, что большинство из них наследники старых, аристократических родов. На воспитании и манерах были подстроены многие ловушки. Так же и попался отец Теодора. Не смог оставить без поддержки друга, и вместе с ним был загнан в ловушку и схвачен.
– Люсиан, не обращайте внимания на таких, как Уизли. Их разум и речи пропитаны лимонным мармеладом, как и у их главы – Дамблдора. Сами они могут так не думать, но как его последователи – обязаны, – говорит леди Малфой, – даже Сириус и тот повелся на его слова. А потом поплатился. Как и его друг Люпин. Да и все те, кто верен Альбусу – долго не живут, а те, кто живы – несчастны.
– Оно и видно, – говорю я, имея в виду Уизли, – дементор с ними. Лорд Малфой, вы были удивлены тому, что я сын Долохова. А разве вы с ними не виделись? – тот был удивлен моей осведомленности, пришлось раскрыть одну из карт, – я с ним виделся, не так давно. Потрепанный, уставший и осунувшийся.
– Нет, я с беглецами не виделся. Ждал, когда Петигрю воскресит лорда, но тот сказал, что есть некие обстоятельства и лорд вернется к нам через несколько лет, когда заручится поддержкой Смерти. Большего о лорде я не знаю. А вы? И как вы нашли Антонина?
– Помог один эльф, который задолжал мне услугу, – я не говорил лжи, только правду, опуская некоторые подробности, – я попросил его меня перенести к ближайшему последователю темного лорда и он перенес меня к Петигрю. Я сказал ему кто я такой, чей сын и попросил его строить встречу. Он не отказал и я увидел отца. Ему даже доказывать ничего не нужно было, – Драко и Тео смотрели на меня, внимательно слушая, а леди сказала:
– Значит, Антонин увидел в вас вашу матушку, – рука леди потянулась к моей щеке, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Леди говорила то, что и отец: – родному, любящему сердцу не нужны слова и доказательства, достаточно посмотреть и увидеть, – улыбка и касание теплых пальцев. Драко счастливчик, у него есть мать и отец, они рядом, их не разделяет закон и межмировая грань. Шепнул другу:
– Драко, дорожи ими. Остальное – неважно, только родители, которые рядом и любят тебя, – он кивнул, а Тео еще сильнее поник. Не выдержал, оттащил его от нашей компании, спрашивая, точнее требуя: – Тео, говори! Вижу, тебе выговориться надо. Я слушаю.
– Отец! – шепот друга, – он не удосужился мне даже строчки написать. Не говорю уже о том, чтобы увидеться. Ему на меня наплевать, – со злостью, сквозь зубы процедил Тео. А я предположил, что возможно, он не важно себя чувствует и не может элементарно перо держать. Все-таки Азкабан – не курорт, здоровье гробит только так, а его отец далеко не молод.
– Ты об этом не подумал? – парень в шоке, злость отошла, на смену пришло переживание и волнение за родителя, – Тео, я попробую написать отцу, или наконец-то призвать Патронус, и спросить о мистере Нотте. Если он мне ответит, то я тут же сообщу тебе. А еще мы с ним хотели перед школой увидеться и пообщаться. Поделиться воспоминаниями, так сказать.
– Буду тебе благодарен, Люсиан, – не выдержал и прижал меня к себе, а потом, когда отпустил, шепотом добавил: – а из-за Уизли и Грейнджер не переживай. И сделай так, как они – оплакивай. Они потеряли тебя, ты их. Они не примут тебя отпрыском Долохова, даже если узнают, кем ты был до этого, – я в ступоре, а Нотт, зараза такая больше ничего не сказал. Но и этого мне вполне хватило. Спросил, с чего он мне это сказал, ответил: – у меня феноменальная память, на лица, жесты, движения, мимику, пластику, даже на манеру держать перо или палочку. Мне хватило того года, чтобы начать подозревать тебя. Думать, кто ты такой, Люсиан. Точнее кем ты был до прошлого года. А сегодня, в книжном, я убедился в этом окончательно. И я не требую от тебя рассказ и признание. Просто подожду, когда ты сам мне все расскажешь.
– Когда-нибудь, – задумчиво ответил.
– Я не тороплюсь. И да, спасибо за отца и поддержку, – мы с Тео вернулись к Малфоям. Нас не пытали относительно темы разговора, а просто повели по списку дальше. А когда список закончился, мы разошлись.
На прощание леди Малфой коснулась моего плеча, сказала, что рада познакомиться с другом Драко. Люциус прощался до первого сентября и платформы, как и Драко с Тео. Я пошел по Аллее, завернул в Лютный и шел домой. Надеялся за оставшееся время найти воспоминание, призывающее Патронус. Готов был даже с помощью заветной мечты его призвать. Лишь бы удалось.
Часть 14 «Разговор с отцом, Патронус, поезд и профессор ЗОТИ»
За неделю до школы меня навестил отец. Пришел он к Федерику простым способом, не пользуясь камином. Просто постучав в дверь. Открыл я и замер. А отец зашел и снова прижал меня к себе в медвежьем захвате. И выглядел он намного лучше прежнего. Гладковыбритый, причесанный, не в робу тюремную одет, а в рубашку, брюки и какой-то камзол, с пуговицами на манжетах и груди, вся одежда в черных тонах. Профессора Снейпа мне напомнил. Прошел, заглянул поздороваться с Федериком, а тот сказал:
– Долохов, зараза ты русская, как же давно ты меня не навещал. Совсем забыл старика, – на что отец отшутился: – Как я мог, Федор, как мог! – наиграно возмущался отец, – ради того, чтобы навестить старика даже из Азкакбана сбежал! А ты говоришь, что я забыл! – оба рассмеялись, а потом отец, став серьезным, поблагодарил: – Спасибо тебе, Федор, за сына, за то, что приютил и под крыло взял, – пожимая руку, хлопая старика по плечу, говорит отец. А старик сказал, что это меня надо благодарить, что я терплю его ворчания, сквернословия и брюзжания. А еще за помощь, которую старику оказываю. Сказал, что терпение у меня ангельское, другой давно бы послал, но не я. И послал нас в мою комнату, мол, там общайтесь и не мешайте старику отдыхать. И мы ушли ко мне в комнату.
Рассказал отцу все, как есть, ничего не скрывая. Сначала и до конца. С письма и Хагрида, заканчивая недавним визитом на Гриммо к Блэку. Тяжелее всех мне дался рассказ о моей прошлой жизни, до смерти, когда я был Гарри Поттером. Отец был шокирован не навешанной на меня чужой личности, а рассказом о том, что я был на той стороне и видел самого Гарри, его душу. И конечно миссия Смерти так же вызвала у отца ступор и недоумение. Сказать ему на эту тему было нечего. Только то, что раз мне доверили собрать душу лорда, то так тому и быть.
Потом рассказывал он. О их с мамой прошлом. О том, как они познакомились. Необычная и романтичная история. Мама и отец любили одно место – кофейню. По словам отца, кофе там самое лучше в квартале. А день встречи – утро. Мама бежала в офис «Пророка», а отец зашел в кофейню по привычке. И так получилось, что зашли они в одно время и оказались в одном месте. Столиков пустых не было. Пить горячий кофе на ходу – не то. А свободное место лишь рядом с отцом. Мама, как и все посетители была в курсе, кто сидел в самом дальнем углу, с чашкой черного, без сахара кофе, смотря в окно на проходящих мимо прохожих. Выбора, кроме как составить компанию отцу у нее не было. Вот и оказались они сидящими друг напротив друга.
– Любовь с первого взгляда? – спросил отца.
– Нет, – говорит, – с первого Круцио, – мне было интересно, что он имел в виду, оказалось: – я тогда попал к лорду в немилость. Мне не удалось полностью выполнить одно из его заданий. И я был изрядно наказан Круцио. У лорда они болезненные. В сто крат обжигающее, чем у того же Грюма или у Беллатрикс. И я в таком поганом состоянии шел в кофейню. А там твоя мама. Она замученная и сонная пила третью кружку, а сидела на моем любимом месте. И я присоединился к ней. Между нами завязался разговор. И казалось, рядом с ней боль от пыточного отступала. Ее усталость и сонливость проходила. Мы смеялись, потом я проводил ее до дома, а потом, каждый день или через день мы пересекались в кофейне и сидели просто так, рядом.
– Первое свидание когда было?
– Через три недели после Круцио. А свадьба через два месяца. Потом Жюли забеременела тобой. А когда родила тебя , я готов был летать от счастья. Этот год с тобой и Жюли был самый лучший в моей жизни. Думал, стану как Малфой с родовым менором, обзаведусь семьей. Жена есть, и ты родился. Уже и домик присмотрел и эльфов домовых, а потом новость, как гром, среди ясного неба: "Лорда не стало!", а авроры устраивали облаву за облавой. Ловили нас, используя грязные, подлые методы. Зачистка не обошла стороной и нас с Жюли. Дальше ты знаешь. Тринадцать лет в Азкабане и побег. И вот, я тут, рядом с тобой.
– Рядом, – улыбаясь, ответил, а шепотом добавил: – лишь мамы с нами нет.
– За Жюли мы с Грюма спросим. Три шкуры с него спустим! Встану на ноги, наберу прежнюю магическую мощь и меня никакая сила, чистая или нечистая не остановит, раскатаю его в кровавую кашу. А тебе, если понадобится помощь – обращайся.
– Как?
– Патронус? – сказал, что не выходит. Пробовал призвать телесную форму все лето, перебрал всевозможные варианты воспоминаний и все без толку. Тогда отец сказал, что я могу пользоваться не только прожитыми воспоминаниями, но и создать их, в своем разуме. Например, как мы с ним, плечом к плечу будем стоять и Грюма с асфальтом ровнять. Эти мысли во мне вызывали улыбку. А отец предложил попробовать зацепить этот момент и ощущения и поверить. Достал палочку, закрыл глаза, окунаясь в эти мысли и живя этим желанием, произнес:
– Экспекто Патронум! – из палочки вырвался сгусток серебристого цвета, окутывая комнату, он начал принимать форму и ей стал:
– Журавль... Жюли... – шепотом сказал отец, наблюдая за летающей под потолком птицей, – у тебя такой же Патронус, как и у нее. Ты – это она, – прижимая меня к груди и целуя в макушку, говорит отец. Журавль растворился серебристой дымкой, а я все так же сидел в его объятиях. Лишь раз за это время я нарушил тишину, спросил о мистере Нотте, как он и что с ним. Сказал, что плохо, здоровье его подорвано и силы практически на нуле. Ему предстоит реабилитационный период, отец и Крауч-младший обещали сделать все возможное, чтобы поставить мистера Нотта на ноги. Был ему и Краучу за это благодарен.
Отец ушел поздно вечером. Пожелал мне хорошего года и просил хотя бы раз в неделю присылать ему Патронус. Пообещал и снова ушел с головой в книги и уроки. А через неделю – первое сентября. На платформе, у поезда, нашел Малфоя и Нотта, обменялся рукопожатиями с лордом и леди Малфой, и мы с друзьями зашли в поезд в поисках купе. А там разговоры о каникулах, а еще я передал Тео слова отца о состоянии мистера Нотта. Он так же, как и я был благодарен отцу и Краучу за то, что помогают его отцу встать на ноги.
За разговорами прошло время, а уже подъехали к станции «Хогсмид». Мы с парнями переоделись, взяли вещи и шли к выходу. Первогодок, как всегда встречал Хагрид. Он рассадил их по лодкам, а мы шли к каретам. По пути видел недовольные и мрачные лица бывших друзей. Все так, как и сказал Тео. Даже если они у знают о том, что я был Поттером, меня не примут. Для них я – Долохов, а то, что имя рода у меня мамино – не волнует.
Плюнул на все и всех, шел с Драко и Тео к дверям Большого зала. Их перед нами открыли, и мы шли к столу, а по пути я смотрел на профессорский стол. Лишь кивком головы поприветствовал декана, хмыкнул на встречный взгляд директора, а на остальных не посмотрел. Подойдя к столу, слышал разговор старших, особенно возмущался Маркус, говоря:
– Это же надо было, бывшего аврора профессором назначить! И кого? Ненавистника темных родов, ярого фанатика директора и его взглядов. Волшебника, прикрывающегося светлыми помыслами и поступками, но готового применить любые меры и способы, не важно кровавые они или нет, лишь бы добиться желаемого результата, – и это определение мне напоминали слова отца и Федерика. Спросил кто. Как оказалось: – Грюм, – а я так улыбнулся, пиранья позавидует. На вопрос Маркуса, почему я так красочно улыбаюсь, ответил:
– Недолго профессору Грюму небо коптить осталось, – шепотом, но этот шепот хуже крика. Прониклись все, а я пояснил, – месть Долоховых будет кровавой, за то, что угрожал маме, которая защищала меня, сидящего в колыбели – он ответит. Отец раскатает его тонким слоем, как масло по тосту.
– Отец!? Ты – Долохов? – спросил капитан, я кивнул.
Флинт и слизеринцы от откровений шарахнулись, а когда отошли от новости, стали упрекать, что молчал и не говорил об отце. Сказал, что сам узнал летом. И даже виделся с отцом. От откровений одноклассники пребывали в ступоре, но окончательно приняли, стали считать частью Серпентария. А не просто чистокровным потомком старого рода. А пир, пока мы обсуждали моего родителя уже закончился. И как оказалось, мы прослушали то, что в этом году состоится Турнир трех волшебников, следовательно квиддич отменяется. Но, Маркус сказал, что отменить могут игры, а тренировки никто не отменял и еще:
– Люсиан, тебя это тоже касается!
– С какого? Я в команду не вхожу!
– На свое место буду тебя тренировать. Этот год для меня последний. капитаном будет Малфой, – блондин на этих словах пытался высказаться против, но слова капитана: – не обсуждается, – и Драко буркнул: «ладно». А капитан был доволен, как и моим согласием.
Я был не против попробовать играть на другой позиции. Пусть в небе, в поисках снитча Драко летает. Не возражал быть как Маркус, на метле и с битой в руках, отбивая бладжеры или в сторону, или в противника, если тот нарвется. Поэтому, как и приказано капитаном, каждую среду и субботу, ровно в шесть утра я буду на поле. А пока мы шли в комнату. В этом году меня переселили к Драко и Тео, а Блейз ушел к храпунам. Был не против поменяться, так как все равно большую часть времени он спит вне комнаты. А у кого? Плевать. Разложил вещи, сходил в душ, переоделся и под одеяло. Утром у нас первым уроком ЗОТИ с профессором Грюмом. А перед сном решил порадовать отца.
– Экспекто Патронум! – вылетел серебристый журавль, под шокированные взгляды друзей, я диктовал сообщение: – Приватос! Антонину Долохову! «– Здравствуй, отец. Доехали нормально. Без происшествий. А в школе меня и всех слизеринцев ждал сюрприз. Грюм – профессор ЗОТИ. Передавай привет мистеру Нотту и всем своим. Люсиан», – о том, что я освоил Патронус, меня спросили лишь раз, сказал, отец научил, чтобы сову не гонять, а магией пользоваться. Больше вопросов не было. И мы выключив свет, легли спать.
