Текст книги "Кулон (СИ)"
Автор книги: Айон 91
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 10 «Правда, поезд и Малфой»
– … точнее о том, что с ним на самом деле произошло, – сказал я словив такой взгляд, думал, утону в ненависти и злости. Если бы они могли убить взглядом, как василиск, то я был бы в очередной раз мертв. И как же я рад, что Блэк и Люпин не владеют такими способностями. Но все равно пожалел о сказанных мной, с горяча словах. Только, как говорил дядя Вернон: «Сказал А говори и Б» поэтому я продолжил: – информация так сказать из первых уст, – меня втащили в комнату, прижали к стене, а я не сопротивлялся.
– Что тебе известно? Отвечай! – требовал узник, держа меня за грудки, а Люпин приставил палочку к горлу для устрашения. Честно, не испугали. Василиск и молодая версия Воландеморта на втором курсе страшнее были. Только говорить им об этом не стоит, а для вида нужно проникнуться, мол страшно и я все расскажу, только не убивайте. – Если вы помните, профессор Люпин, то боггард на первом уроке показал могилу с моими инициалами и датой жизни? – тот кивнул, а Блэк нахмурился, – так вот летом я был на грани смерти, так сказать, одной ногой в чертогах. И там встретил Гарри, – и ведь я не вру. Был в чертогах, но на пороге, а не во владениях, и да, там я встретил Гарри, весь мой рассказ чистая правда, – и пока мы ждали распределения, так сказать по отделениям, он мне многое рассказал, особенно о своей жизни. Начиная с жизни у Дурслей, магглов, родственников его мамы, до школы и приключений.
– И куда он пошел? Вернулся в мир живых или… – но так вопрос не озвучил, так как я отрицательно мотнул головой, – понятно, значит… – голос Блэк тих, с хрипами, в горле застрял ком горечи. Он отпустил мой воротник, отступил к разрушенному фортепиано и рухнул на пол, закрывая глаза, запуская пальцы в волосы и отчаянно, громко и протяжно завыв от боли и потери.
– А умер как? – спросил Люпин.
– От Авады, – следом на пол упал Люпин. А Блэк плакал и все так же громко, катаясь по полу, вырывая волосы – кричал и ругался, как на самого себя, что не досмотрел и не заметил истинный шкуры Питера, так и самого предателя Петигрю, который мастерски обвел их с Поттером и Люпином вокруг пальца. Имя рода четвертого их друга мне знакомо. Спросил у профессора Люпина, почему Блэк винит во всем их друга, почему называет предателем? Профессор был поражен моей осведомленностью об их прошлом, сказал: – я искал информацию по мистеру Блэку и вам. У меня закралось подозрение еще на Хеллоуин. Но не просто же так вы это сделали. Вас должно было что-то объединять. И я нашел ваше фото, всех четверых. А Филч подтвердил, что вы были друзьями и портили всем жизнь, – а лежащий на полу Сириус смеялся сквозь слезы:
– В том числе и твоему декану. Ему крови мы попортили, куда больше, чем Филчу, – и я не понял, он так кается или хвастается. Оказалось – кается. Сказал, что они глупыми были и заносчивыми. А потом встал с пола, и подошел кол мне, положив руку на плечо, сказав: – способный ты малый, Эмье. Что еще о Гарри знаешь? – больше ничего не сказал, а спросил про Петигрю. Он показал мне газету, в которой Рон с семьей в Египте, в его руках Кароста. Снова не понял, а Блэк пояснил: – это – Петигрю. Он – анимаг. И именно он предал Поттеров и сдал Темному Лорду дом, в котором прятались наши друзья.
– Так вы за ним в школу прибежали и его хотели схватить? Убить или аврорам сдать? – спросил у беглеца, а потом рискнул и спросил о способе проникновения в школу. На меня смотрят, а я понимаю, что-то упускаю. Не хватает одного кусочка, чтобы собрать пазл целиком. Что же я упустил? Смотрю на Люпина, на Блэка и задаю сам себе вопрос: – Из-за кого я в хижину зашел? Ответ: – из-за пса, черного пса, ошивающегося около Хогсмида. Проводящего ночи полнолуния с профессором.
– Понял что-то? – спрашивает меня Блэк, в глазах которого и радость и слезы одновременно, а я кивнул, сказал, что понял, как именно проник в школу в ночь Хеллоуина, а так же как именно сбежал из тюрьмы и почему может спокойно проводить время с профессором в полнолуния. А вот последнее зря сказал:
– Что ты сказал? – надо мной навис профессор, а я вжал голову в плечи и ответил, что в курсе кто профессор на самом деле, меня снова спросили: – когда понял? – взгляд пристальный, когда так смотрят не можешь не ответить.
– После урока декана. Тема: «Ликаны и Анимаги. Отличия» и совпадения, которые не мог не подметить в тот день. Полнолуние, ваше отсутствие и паршивое, болезненное состояние до и на следующий день.
– Аврорат отдыхает! – падает мне на плечо в очередной раз рука Блэка. Спросил, что с крысой делать будут? Сказали, что поймать предателя не представляется возможности. Что Рон с крысюком не расстается. Если только ловить момент, когда крыса гуляет в своем облике без хозяина поблизости.
– И чего ему не сидится на месте?
– Пока еще сидел в Азкабане, – говорит Блэк, – кто-то из Пожирателей, находящийся в уме и рассудке, – уточняя, – Долохов или Эйвери, а может и Нотт, утверждали, что лорд в ближайшее время вернется, что метки на их руках начали темнеть и наливаться цветом, а змеи шептать. Уверен, эта крыса предательская не спроста ночами по школе и ее окрестностям бродит. Что-то готовит.
Слушал слова беглеца, а в мыслях была другая идея, как схватить крысу и захватить еще один кусок лорда в кулон. Явно воскрешать лорда будут с помощью одного из осколков, по-другому никак. Значит, мне нужно найти крысу и лорда до воскрешения. Кусок в кулон, а крысу – дементорам. Но до того, как осколок окажется поглощенным кулоном, крыса мне нужна живая, а не мертвая. А еще услышал имя рода отца. Спросил у Блэка о Долохове, что имя рода такое странное. Ответил:
– Русский он. Лорд бродил по миру, собирал сторонников. Все его последователи из темно-магических семей. Наследники или лорды. Долохов как раз такой. Матерый мужик, с ним едва Грюм справился. Еле повязали в тот год.
– А как с таким матерым справились? – Люпин и Блэк переглянулись, видимо ответ не сделает чести, как им, так и Грюму. Как оказалось, аврор воспользовался женой Антонина, которая защищала их годовалого ребенка. Пригрозил пустить кровь ей и отродью, если Антонин не сдастся. Вот теперь у меня к горлу подступил ком горечи, который я никак не мог проглотить и слова нужные сказать, но пересилил: – Вот оно как? Ясно, – процедил сквозь зубы, обещая самому себе, что я найду способ и Грюм растечется вонючей лужей по полу, не знаю как, пупок надорву, но достану и отомщу за мать и отца. Плевать, поняли Люпин и Блэк причину моей злости или нет, я просто ушел, обещая не говорить о Блэке и Люпине. А крысу пусть сами ищут. Если найдут.
Вернулся к Тео злее, чем все демоны преисподней. Он спросил меня что я там увидел, сказал, что собаку, простую, бродячую, голодную собаку. А вой, как и говорил, из-за пустых, полуразрушенных комнат и сквозняка. Так что тайна визжащей хижины раскрыта. Мы с Тео шли в гостиную. Еще немного и каникулы. А пока подготовка к годовым экзаменам. И мы с ним ушли с головой в учебу.
Пришли в себя только тогда, когда сдали последний экзамен – Трансфигурацию. Потом собирали вещи. Прощальный пир, на котором объявляли места, я прослушал, смотрел на Люпина. Жаль, но он завязал с профессорской деятельностью. Потом спать, наплевав на храп толстяков над ухом, а утром на поезд по домам. Мы с Тео договорились сесть в одном купе. Нашли свободное, положили сумки и лежа на них – спали, отсыпаясь за те напряженные дни подготовки в экзаменам. И проспали так пол пути. Пока в дверь не постучали. Я проснулся, а Тео хоть бы что. Разлепив глаза, спросил кто. Дверь открылась, а на пороге – Малфой. Один, без свиты.
– Я зайду? – шепотом спросил он, видя спящего Нотта. Показал ему жестом на свое сидение, ждал, что ему от меня надо. Дружить? Или в свиту пригласить? – Эмье, у нас с тобой не заладилось общение с первых дней, – я не отрицал, он продолжал, – я повел себя не как аристократ и будущий лорд, а как Сul arrogant* (высокомерная задница), не спорю. На это у меня свои причины, – он не сказал, а я не настаивал. Потому что в курсе. Малфой по Поттеру страдает и скучает. По нашим соревнованиям в небе за снитч, постоянным колкостям, оскорблениям и дракам, как кулачным, так и магическим. Мы друг друга в тонусе держали, распаляя огонь в душе. А тут его запал потух, без Поттера он стал просто Малфоем. Он по-прежнему наследник рода, серебряный принц факультета, лидер, но без Поттера это уже не то, не имеет смысла.
– И что ты хочешь от меня? – он просто протянул руку, назвав имя:
– Драко Малфой, – ответил и я:
– Люсиан Эмье, – легкий кивок Драко и он вышел из купе, приглашая в гости в менор. Сказал, если надумаю – написать.
А я не знал, какие у меня планы на каникулы. Хотелось навестить бабушку и дедушку, найти могилу мамы, а еще найти того, кто расскажет мне о том дне, когда отца вынудили сдаться без боя, угрожая маме и мне. И мне нужен Пожиратель, непосредственный участник событий. Так что, скорее всего я навещу Малфоев, а с ними и Тео. Ведь он из-за того, что отец в Азкабане проводит лето или у Малфоев или у Паркинсонов. Иногда гостит у Гринграссов. Это лето проведет с Малфоями. Да, все же навещу Тео и поговорю об отце с Люциусом.
За мыслями о планах на лето прошло время, и мы приехали. Вышел из поезда, забрал багаж и шел к платформе. Там прошел в мир магглов и вызвав «Ночной Рыцарь», доехав до «Дырявого Котла», прошел через стену и шел домой – в Лютный, в квартиру, которую снимал прошлым летом. Вот и закончился мой учебный год. Осколков в кулоне стало больше. А с помощью Петигрю надеюсь получит еще один. Но, это позже, а пока просто отдыхать и спать.
Глава 11 «Патронус от Блэка и визит на Гриммо 12»
Люсиан
Лето! Жара!
А мне все равно. В Лютном переулке, не смотря на полуденное пекло – прохладно. Как и в моей комнате, которую я по-прежнему снимаю у одного старика-волшебника. Если верить его словам, он уже вторую сотню лет разменял. Полуслепой, едва передвигается по квартире, но сам за собой ухаживает и даже что-то колдует. Правда, скверный на язык и матом ругается только так, покрывая всех кого не лень. Бывало и мне доставалось, но так, ради профилактики.
Живем мы с ним мирно. Я готовлю, по дому хозяйничаю, за покупками хожу, убираюсь и белье стираю, а он меня магии учит, у него можно спокойно колдовать и надзору не попадаться. Рассказывает о Вальпургиевых Рыцарях то, что помнит. В основном о их деятельности в пятидесятых и шестидесятых. До того, как они стали Пожирателями смерти, звались именно Рыцарями. Упоминал и отца. Ничего нового о нем я не узнал, а жаль, хотелось бы.
И вот, читая очередную книгу из собрания старика, погруженный и охваченный красотой и изящностью магии луны с головой, чуть не падаю с кровати. Через стену, серебристой дымкой проникла и пробежала в комнату собака. Замерла предо мной, сев на задницу, высунув язык, заговорила голосом Блэка:
«Люсиан, здравствуй! Это – Сириус Блэк. Приглашаю тебя в гости. Адрес – Гриммо 12. Жду сегодня к ужину, к 18.00. П.С. У меня есть информация о твоем отце»
Собака растворяется серебристыми искрами на моих глазах. А я иду к старику, описываю ситуацию и спрашиваю, что это было. И как мне такому научиться. Ругани было много, особенно он поминал всяких Блэков и их манеру тревожить покой старика. Но, рассказал о способе, которым со мной связался Блэк.
– То, что ты видел, называется Патронус. Его проходят на шестом курсе. Но я тебе расскажу принцип и назначением этого заклинания. Патронус – светлое заклинание, отгоняет темных тварей и дементоров. Нужны для вызова Патронуса светлые, добрые и самые нежные воспоминания. И конечно формула, без нее не призовешь. Экспекто Патронум. Сначала вспомнил или представил, окунулся в это с головой, а потом сказал фразу. Вот когда сможешь вызывать Патронус без воспоминаний и концентрации, тогда и поговорим о передаче сообщения.
– Спасибо, Федерик, – сказал и покинул комнату старика, уходя к себе.
До ужина с Блэком еще несколько часов, успею дочитать главу о Лунных Чарах и даже кое-что проверить и применить. Использовал легкие чары «Россыпь». Это своего рода песок в глаза противнику. Короткая фраза на латыни harenae (песчинки) и в глазах противника мелькают вспышки, переливаясь яркими цветами. Есть еще одни чары «Лунный удар». Фраза так же на латыни asteriscis (звездочки) и у противника, как от удара по голове все кружит перед глазами, и мелькают звездочки. В прямом смысле этого слова. Как в маггловских мультиках.
– Время, – смотрю на часы и понимаю – пора.
Отложив книгу, переодевшись в легкие джинсы, кеды и рубашку с коротким рукавом, заделав половину волос в хвост, вторую оставив распущенными, спрятав под рубашку кулон – шел к камину старика. Палочку держал за поясом джинсов. Назвал адрес, кинув летучий порох, переступил камин Блэка. Меня встречал не только он, но и профессор Люпин. Меня пригласили к столу, но от ужина я отказался. Есть мне не хотелось, зато узнать то, чем меня и подкупили – очень даже.
– Вы сказали об отце. Что вам о нем известно? – спросил я Блэка. Они с Люпином переглянулись и пригласили к камину, просто выпить чаю. За чаем беседа быстрее и проще пройдет. Не отказывался присесть, даже от чая. Но о вопросе не забыл. Напомнил, а Люпин рассказывал:
– Люсиан, мы с Сириусом долго искали информацию через твою мать, обили все пороги издательства «Пророка», но нашли лишь то, кем он был и на кого работал. Больше информации по твоему отцу нам выяснить не удалось.
– Мне жаль, парень, но твой отец – Пожиратель Смерти. За Жюли Эмье, по наблюдениям ее коллег и соседей в то время ухаживал лишь один волшебник. Его нам подробно описали, кто-то даже зарисовать смог. И это – Антонин Долохов. Верный сторонник Темного Лорда.
– Мы хотели помочь найти тебе отца или хотя бы информацию о нем, в благодарность за то, что не раскрыл меня и Сириуса не сдал дементорам, а только расстроили.
– Нет, не расстроили, – отмахнулся.
– Ты в курсе? – насторожился Люпин, переглядываясь с Блэком. Они или уже успели меня в чем-то им одним известным обвинить или просто поразились спокойствию и пофигизму к информации об отце – Пожирателе Смерти. А я говорил заготовленную заранее речь:
– Недавно узнал. Все то, что я мог высказать уже давно высказано и ни раз. Так что я сижу перед вами спокойным и невозмутимым именно поэтому. Вот если бы он был на свободе, и у меня появилась возможность повторить все в лицо – другое дело. Или Патронус ему в Азкабан прислать и таким способом высказать все, что я о нем думаю – был бы просто счастлив. А так, плевать мне на него с башни Астрономии. Есть и есть. Сидит он в Азкабане и пусть дальше сидит, – говорил, а сам думал, что если бы он выбрался из Азкабана, то я высказался бы. Может, речевыми оборотами старика воспользовался. А вот насчет того, что мне плевать на его свободу и заключение – не правда, говорил я это для них, чтобы поверили и не подозревали.
Сам же хочу быть рядом хоть с одним из родителей. Плевать на то, что отец – Пожиратель. Он мой отец. И да, лорд не возродиться, а Пожиратели или Рыцари, не важно, канут в лето. Так что тема с лордом и служением ему будет не актуальна. И конечно, мечтаю и жажду отомстить Грюму за мать и приставленную к ее горлу палочку. Стоять с отцом спиной к спине и вдавливать бывшего аврора в асфальт, раскатывать его тонким слоем, применяя самые жестокие, темные и болезненные проклятия. Чтобы он кровью харкал.
– Это не все новости, которые мы с тобой хотели обсудить, – переглянулись Сириус и Римус. А я сидел и смотрел на них, в ожидании чуда. Как оказалось: – кто-то устроил Пожирателям побег из Азкабана. Думают на меня, а я склоняюсь к Питеру. Он, по приказу лорда наведался в Азкабан, возможно, кого-то из оставшихся на воле Пожирателей взял и разнес этаж с заключенными в хлам.
– Сбежали все боевые волшебники, в том числе и твой отец, – эк, их передернуло от моей улыбки. Подумали, что я буду его искать с целью: врезать, наорать и претензии предъявить за то, что мать не защитил и тому подобное. Но у меня были совершенно другие мысли. Их я озвучивать не собирался, но сказал для успокоения их души:
– Я не буду искать с ним встречи специально. Встречу – выскажу, нет – Патронус пришлю, когда научусь. Не переживайте, мистер Блэк, мистер Люпин. Я готовлюсь к следующему учебному году, читаю, домашнее задание делаю. У меня нет времени на отца и разборки с ним.
– Мы рады, Люсиан, что ты слышишь голос разума, – меня вели к камину, чтобы проводить, как я услышал чье-то бормотание. Похоже на старческое брюзжание Федерика, когда он чем-то недоволен, а высказать этого кроме как самому себе не может. А иногда в голосе старика мелькали скрипучие, как несмазанные петли нотки. Уши режет. Так и этот брюзга, что-то говорит, ворчит себе под нос, что-то далекое вспоминает, кого-то ругает и костерит, а потом резко затыкается, стоит Блэку сказать фразу: – Кикимер, замолчи, коряга ворчливая! – эльф говорит уходя: «Хозяюшка, была бы жива моя хозяюшка…», его голос стих.
Казалось, его больше нет в доме, а вот кулон, висящий на шее под рубашкой, наоборот дал о себе знать, резко понизил температуру, становясь холодным. Думал, кожа примерзнет, как язык или губы к железке, если их прислонить. Активность артефакта значит одно – осколок лордовой души рядом. И эльф как-то с этим связан. Или знает об осколке или им владеет. Узнаю, позже, а пока домой.
Рассказать старику о разговоре с Блэком и Люпином. Тот сказал, что они не просто так мне об этом рассказали. Возможно, с моей помощью они планируют найти отца, а с ним и всех беглецов. Или использовать меня, чтобы его выманить. Как Грюм использовал маму, угрожая убить ее, если отец не сдастся. Не отрицал такой возможности. Но ловить отца и всех Пожирателей за свой счет не собирался. У меня на это лето другие планы и одна важная цель: – найти Петигрю, а ним и осколок души, поглотить его и жить еще год спокойно. А отца увижу по ходу дела.
Глава 12 «Петигрю, осколок и отец»
Вот уже две недели, как я пытаюсь призвать телесный Патронус. У меня ничего, кроме серебристого облачка не выходит. И старик, как назло, отказывается помогать. Только и говорит: «Твои воспоминания должны быть светлыми и счастливыми. А раз не получается, значит, в них не хватает света и счастья». А откуда у меня свет и счастье, если в моей жизни ничего светлого нет.
В прошлой жизни исключительно Дурсли и их «внимание», потом школа и опять же, ничего особенного. Да, магия и волшебство, чудеса и сказка. Но вот хрен с маслом. Не вызывается и все. Перепробовал множество моментов, от встреч с Хагридом и новостью, что я – волшебник, до полета на машине мистера Уизли. Даже дружба с Роном и Гермионой, как и наши приключения не помогают его, этот чертов Патронус вызвать.
Так что я пока бросил эту затею и уделил время кулону. Поглотить тот осколок, который хранит эльф Блэков или располагает информацией о его нахождении – успею. Мне нужно как можно скорее поглотить тот осколок, который у Петигрю. С помощью того осколка он и возродит лорда. Ведь не зря устроили побег Пожирателям. Что-то намечается. И весьма не доброе. Поэтому нужно действовать как можно скорее и на корню зарубить воскрешение Воландеморта. Сперва настроиться. Сесть в нужную позу, спиной к подушке, ноги скрещены, спина прямая, в пальцах зажат кулон. Короткий приказ найти осколок и волшебника рядом и вот мне уже скидывают координаты. Проблема в том, что я не умею аппарировать. И просить некого. Если только…
– Кикимер! – мой крик на авось и вот, хлопок аппарации и передо мной стоит эльф. Смотрит на меня и казалось, даже принюхивается. А когда признал во мне кого-то или унюхал что-то, поклонился и сказал:
– Что угодно чистокровному наследнику двух старых родов от Кикимера? – не стал откладывать на потом, а решил сразу узнать у эльфа на счет осколка души лорда. Раз появилась такая возможность, грех не воспользоваться.
– Два вопроса. Первый: – располагаешь ли ты неким предметом, в котором заключена часть души темного лорда? Или же знаешь, где она находится? – показал на кулон, – в нем уже два куска души, они среагировал на тебя, или на то, что у тебя, – эльф упал на колени и стучал головой о пол, говоря:
– Все так, чистокровный наследник, все так. У старого Кикимера и правда есть предмет с темной магией темного волшебника. Кикимеру отдал эту вещь хозяин Регулус, просил уничтожить, а Кикимер не смог. Хозяин Регулус зря отдал свою жизнь, чтобы добыть этот предмет, – каждое слово и удар лбом о пол. Свои уши эльф выкручивал и того гляди готов был их оторвать. Я же сказал:
– У тебя будет возможность выполнить волю мистера Регулуса. Кулон поглотит кусок души лорда, и таким образом будет уничтожен. Но в следующем году. В этом году я хочу дать поглотить кулону другой кусок, которым собираются воскресить лорда.
– Молодой хозяин Регулус был бы против этого. Он ушел с пути служения лорду, когда узнал о нем правду, – спросил, какую, эльф ответил: – лорд испугался Высшего Брата – Смерти. Он искал способ оставаться живым, даже после Авады. И он его нашел. Хозяин Регулус был бы и дальше верен лорду, не разломай тот душу на несколько частей. – Ясно. С этим разобрались. Кусок поглотим, волю Регулуса исполним. И второй вопрос к тебе, Кикимер. Перенесешь меня по определенным координатам? Там находиться нужный мне осколок. Сам я пока не умею.
– Чистокровный наследник может положиться на старого Кикимера. Молодой наследник поможет старому Кикимеру выполнить волю хозяина Регулуса, а старый Кикимер поможет чистокровному наследнику добыть еще один кусок души темного волшебника.
Вот и решена проблема с перемещениями. Этот год у меня есть помощник. Показал эльфу координаты, он сказал что это недалеко. Готов был меня прямо сейчас и перенести. Я не возражал. Палочка за поясом джинсов, кулон в руке, другая рука протянута эльфу. И мы аппарировали. Оказались у какого-то полуразвалившегося дома. В нос бьет запах старости и сырости. А еще слышу шипение змей. И они недовольны визитом незваного гостя. Готовы передать сообщение хозяину дома, как я сказал:
– Я его сторонник, сын его верного последователя.
– Проходи, сторонник, – шипении прекратилось и дверь передо мной открылась. Эльфа я отпустил, сказал, домой меня вернут другие волшебники. Эльф поклонился и исчез. А я шел в дом. Там, у едва теплящегося камина сидело нечто, отдаленно напоминавшее человека. А рядом с ним мельтешил Петигрю. За углом же меня поджидала змея. Я шел медленно, едва слышно. Шепотом считая удары своего сердца. А в голове зрел план, как все провернуть и не быть зааваженым на месте. Ведь меня уже заметили.
– Кто ты? – спросил Петигрю, направляя на меня палочку, – как сюда попал?
– Люсиан Эмье, – легкий поклон и я продолжаю двигаться к лорду. Кулон казалось примерз к моим пальцам, больно, – я сын Жюли Эмье и Антонина Долохова, вашего, милорд, верного последователя, – еще один поклон.
– Ах, какая прелесть! – восторженно хрипел голос существа, – пошел по стопам отца, похвально, похвально, юноша! – он говорил, а я был уже близко. Мне осталось только протянуть руку и коснуться кулоном любой части его тела. И когда лорд протянул мне свою руку, чтобы я его поприветствовал и поклялся в верности, как отец когда-то. Я наклонился, и коснулся рукой его руки, в которой был зажат кулон. Тут же при соприкосновении это нечто с диким и громким воплем всосалось в кулон, становясь его частью. Артефакт заметно потяжелел и нагрелся. Переваривает осколок и сливает с остальными.
– Авада…. – хотел было сказать Петигрю, как я остановил, показав на кулон:
– Стоп! Мистер Петигрю, дай объясниться. Этот кулон поможет лорду возродиться еще могущественнее, чем прежде, с целой душой и поддержкой Смерти – Темный Лорд станет непобедимым. Именно Смерть дал его мне. Артефакт рода Певерелл.
– А ты? Кто ты?
– Как и говорил, я – сын Долохова. И я хотел бы увидеть отца. И леди, не облизывайтесь на мою ногу. Я сказал правду, – сказал змее, она от меня отползла, уползая в тень. А Петигрю протянул мне руку, сказав:
– Если ты меня обманул, мальчик, то моя Авада покажется тебе избавлением. Получишь столько Круцио от Пожирателей Смерти, что об Аваде молить будешь. Если сможешь, – моя рука в его руке и мы аппарируем. Оказались снова в Лютном. Родной переулок. И кажется, недалеко от квартиры и старика Федерика. На вопрос, чей это дом, Петигрю ответил: – это дом Бартемиуса Крауча-младшего. Именно он устроил побег, я же был все это время при лорде. Заботился о нем, готовился к его воскрешению.
– Понятно. А можно мне с отцом наедине поговорить? Не хочу других беспокоить, – Петигрю сказал мне ждать его на улице. Я и ждал. Заодно продумывая все, что буду рассказывать отцу, чтобы потом он пересказал это другим Пожирателям. Легенду о том, что я выполняю волю Смерти и собираю все осколки души, чтобы воскресить лорда еще могущественнее прежнего – проканала. С Петигрю точно. Надеюсь, прокатит и с остальными. И пока думал над всей мешаниной, как в голове, так и в ситуации, вышел Петигрю, а следом за ним – отец. Он не спрашивая моего имени и не требуя показать проверку крови – подошел и сжал меня в своих медвежьих объятиях.
– Истинно Берендей! – прошептал я, так как на полноценный голос воздуха не было. Отец меня тут же отпустил и рассматривал по-другому. Держа шершавыми, мозолистыми ладонями мое лицо смотрел в глаза, поглаживал большими пальцами по щекам и бровям, говоря:
– Жюли, моя Жюли, – а потом снова прижал, но не как медведь, а аккуратнее, говоря, – ты так на нее похож, на мою Жюли. Истинно наш сын. Люсиан, Люси, это было желанием Жюли так тебя назвать. У меня бы фантазии не хватило. Да и французских имен я знаю мало.
– Отец, я рад, что ты не в Азкабане, но вас будут искать, – говорю ему, а он не спорит, говорит, что лорд в ближайшее время возродится и тогда им не придется прятаться. Огорчил, сказав: – отец, лорд в этом году, как и в следующем не возродиться.
– Почему? – нахмурился отец.
– Вот, – показал на кулон, говоря, – это – ловец душ. У меня приказ от Смерти собрать все куски души лорда, чтобы воскресить его настоящим, полноценным, а не частичным и неполным. Душа лорда была разделена, как и его мощь. Если лорд воскреснет с помощью одного из осколков, то это будет не лорд, а его жалкая копия, с воспоминаниями, знаниями и частичной магией.
– А кулон, когда ты соберешь все осколки души милорд, вернет нам прежнего Темного Лорда? – задумался отец, а я не отрицал, он продолжал: – да, по мне так будет правильно. Вернуть его с целой душой, а не с огрызком. Ответь на вопрос, когда ты умудрился Смерть встретить?
– На втором курсе школы. Я все тебе расскажу, но в следующий раз. Пока что мне нужно домой. Скоро в школу, готовиться надо. И да, есть вероятность, что меня могут использовать, чтобы выманить тебя.
– Кто?
– Блэк и Люпин. Опять же, это долгая история. Ее нужно не на ходу рассказывать, а в тихой, домашней обстановке. Как окрепнешь, то приходи к старику Федерику, я у него комнату снимаю, по хозяйству помогаю, а он меня магии учит, – старика Федерика отец знал, и обещал меня навестить в следующий раз. А пока просто довел до дома.
Еще раз на прощание прижал к себе и сказал, что он рад со мной познакомиться и видеть во мне ту, кому отдал свое сердце и душу. От этих слов все мои претензии и выражение старика просто испарились. Ругаться на отца, когда на тебя смотря с обожанием, а с нежностью и любовью в глазах вспоминают мать – не выходит.
