Текст книги "Прибрежье: глубина (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

На это и надеялся Дин, когда наугад пытался снять сквозь волнение у борта лодки их таинственного спутника, поэтому с философским спокойствием внимательно просматривал фото, сразу удаляя лишние. Вот на одном кадре видна какая-то тень… на другом – что-то, похожее на водоросли или пряди волос. Много неясных фото, где действительно есть что-то темное под водой, но четкий контур рассмотреть никак не удается. Дин отобрал несколько кадров, где явно что-то виднелось, и принялся сдвигать значения цвета и освещенности. Он вырезал относительно явные кусочки темного под водой и составлял хотя бы примерный коллаж. Спустя три часа работы на мониторе красовалось что угодно, но только не рыба.

У существа было четыре длинные ноги, завершающиеся широкими юбочками плавников, длинный – гораздо длиннее задних ног – хвост из волос или каких-то тонких щупалец, плотное тело и узкая, похожая на лошадиную, голова. Дин смотрел на тварь и чувствовал, как поднимается в нем гнев. Уехали они, как же! Ушли в глубокое море, ха! Это было обидно и противно, и сейчас, если бы Эйдан рискнул появиться, Дин не задумываясь врезал ему по физиономии.

Дождь все не заканчивался, приближались сумерки. Из-за низких туч темнеть начало намного раньше положенного срока. Дин не мог успокоиться и заняться чем-то другим: невольно он то и дело возвращался к получившейся картинке, а мысли только и крутились вокруг этой темы, заставляя вспоминать подробности и незначительные детали. Цвет фигуры был не виден под водой, так что определить, кто именно был в море, навскидку не получалось. Возможно, ситуацию спасли бы копыта, превратившиеся в плавники, но Дин понятия не имел, могут ли так все морские кони, или только один конкретный вид. Кажется, у Эйдана все равно оставались копыта… или нет?

Злость накатывала волнами, контролировать ее не получалось. Дин уже несколько раз останавливал себя от того, чтобы открыть окно и наорать все, что он думает, прямо в дождь. Смотреть фильмы не получалось, читать книги тоже. О работе над оставшимися фото и речи быть не могло: Дин то и дело норовил залить все красным или черным. Потеряв надежду успокоиться самостоятельно, он решил воспользоваться народными средствами.

Виски стоял в баре еще с зимы. Так уж вышло, что ни он сам, ни Эйдан не были серьезными поклонниками этого напитка, поэтому открытая бутылка держалась и могла бы прожить еще долгую и интересную жизнь. Дин вытащил ее на свет, убедился, что внутри есть еще примерно грамм двести янтарной жидкости, отвинтил пробку и приложился прямо к горлышку. Текучий огонь опалил пищевод, рождая мимолетную мысль об огнедышащих драконах. Раньше можно было спросить о них у Эйдана или деда, а теперь, наверное, у Адама. Раз есть легенды о драконах, то и в реальности они должны были существовать, разве нет?

Дин сел прямо на пол, прихлебывая виски из горлышка. Очень некстати он осознал, что вообще-то голоден, поскольку бутерброды давно закончились, а он, в пылу баталий за четкость снимков с этой чертовой лошадью, совсем забыл о еде.

– Напьюсь вот, и буду валяться тут, холодный и голодный, – хихикнул Дин мстительно, сам не зная, к кому обращается.

Он взялся было исполнять свою угрозу, даже голову запрокинул повыше, но в результате чуть не захлебнулся и отставил бутылку, отплевываясь. Дверь в кухню была открыта, кухонное окно оказалось как раз напротив. В какую-то долю секунды Дин был уверен, что видит там, за стеклом, мутную от дождя темную лошадиную голову.

Это мог быть обман зрения, преломление света в каплях воды, плод совместного труда туч и ранних сумерек, это могла быть игра воображения, но Дин прекрасно, удивительно ясно понимал, что это не так. Все эти случаи были кусочками одной картинки, и сейчас у него в голове образовалась полнейшая каша из образов, снов, фотографий и легенд. Скорее всего, разгадка придет сама собой, когда ее не ждешь, но сейчас все скопившееся давило на сознание. Дин вскочил на ноги, на всякий случай сбегал к окну в кухне (разумеется, никого там уже не было), подхватил бутылку и выскочил за дверь, в чем был одет. Дождь тут же забарабанил по голове и плечам, шерстяные носки мгновенно промокли и набрякли водой. Чувствуя, как струйки воды текут по спине прямо в джинсы, Дин понял, что вся его злость куда-то уходит. Выбегая, он думал, что станет сквернословить и кричать в дождь, проклинать Эйдана и орать до полной потери голоса, вспоминая все его прегрешения, а теперь ему стало смешно.

– Да пошел ты к черту, Эйдан Тернер! – крикнул Дин, покатываясь со смеху. – К черту, слышишь?

С этими словами он вошел в дом и захлопнул за собой дверь. Мокрую одежду Дин побросал прямо в холле у двери, наспех обтерся полотенцем, погасил везде свет и рухнул спать.

Во сне он видел тихие тени на длинных ногах. Они скользили по комнатам, молчаливые и темные, и печально вздыхали. Одна из них поправила на Дине одеяло, другая собрала с пола капли воды. Они совсем не оставляли следов, но Дин улыбался в подушку. Пока невесомые гости бродили вокруг кровати, дурные сны боялись приходить и беспокоить его. К утру дождь стал тише, потом прекратился совсем. Ночные тени медленно уходили ему вслед, растворяясь в тишине, словно вовсе их тут и не было. Дин видел во сне, как одна из этих теней склонилась над ним и поцеловала в висок, прежде чем истаять полностью, но он был уверен, что это только сон.

========== Глава 10 ==========

Утро праздничного дня ничем себя не выдавало. Низкие облака бежали по небу, иногда позволяя солнцу коротко коснуться моря и травы. Ветер причесывал холмы, стряхивал с волн их пенные гребни. Несмотря на это, было очень тихо. Дин почувствовал это, едва вышел на порог с утренней чашкой кофе. Сегодня он завтракал в одиночестве: Адам был занят приготовлениями, Ричард еще не вернулся. Лениво оглядывая окрестности, Дин видел, как вернулись с прогулки Карл и Ири, на горизонте в море проплыли, одна за другой, восемь маленьких лодок. Где-то в холмах слышался веселый звонок велосипеда.

Дин вздохнул и вошел в дом. Нужно было проверить камеру, объективы, карты памяти для сегодняшнего вечера, и заставить себя не пялиться в сторону маяка так долго.

Велосипед звякнул уже где-то совсем рядом, и через несколько секунд в дверь постучали. Дин не знал никого, кто передвигался бы на велосипеде, поэтому удивился. Открыв, он увидел за дверью Миранду.

– Привет! Ничего, что я прямо с утра?

– Привет, здОрово. Заходи! Кофе хочешь?

– Нет-нет, я проездом. Просто подумала, что ты давно не брал картошки, значит, наверняка понадобится, – она показала небольшой мешок килограмм на десять, закрепленный в корзинке на багажнике велосипеда.

– Да, ты угадала, – улыбнулся Дин. – Я как раз думал закупиться через несколько дней. А чего на велике?

– Ну, машину занял папа: повез на рынок зелень, редис и раннюю морковь. А я тут просто… проветриться захотела, заодно вот, до тебя доехала, – Миранда покраснела и заулыбалась. – Ладно, я поеду, прогуляюсь по окрестностям!

– Подожди, я денег отдам, – остановил ее Дин.

– Ах, ну да, я рассеянна сегодня, – смутилась она.

Распрощавшись с соседкой, Дин недоуменно посмотрел на мешок картошки, оставшийся сиротливо стоять в холле.

– Сдается мне, мой друг, что ты всего лишь повод.

Он осторожно выглянул в окно, и убедился, что Миранда бодро крутит педали в сторону скал и построек маяка.

– Интересно, – хмыкнул Дин.

Он не имел привычки делать серьезные выводы на основе косвенных фактов, поэтому занялся своими делами: собрал посуду с завтрака, поставил аккумулятор камеры на зарядку, проверил стекла и фокусировку в объективах. Адам просил приходить “где-то к закату, ты сам почувствуешь, что пора”. До вечера оставалось прилично времени, и Дин решил прогуляться с маленькой камерой по окрестностям.

Он спустился в долину и побродил там, фотографируя смешные физиономии овец. Собака породы бордер-колли лежала на холме, откуда открывался лучший вид на стадо, и лениво следила за Дином взглядом.

Посидев немного рядом, он отправился дальше. Возле домика мистера Каллена галдели дети, а старый лекарь, спустив очки на самый край носа, вынимал занозу из пальца рыдающей девчушки. Тыковка выглядывала из-за горшка с геранью на окне, справедливо опасаясь выходить.

– Как себя чувствуешь, Дин? – окликнул его мистер Каллен.

– Превосходно, спасибо.

– Я рад!

Дети проводил Дина взглядами.

– Надзорный, – громко прошептал кто-то из них.

Девочка с занозой мигом перестала плакать и утерла нос здоровой рукой.

– А вы видели фей, мистер О’Горман? – спросила она.

– Да, – улыбнулся Дин. – Конечно видел.

– На кого они похожи?

– Все разные, – он пожал плечами. – Злые похожи на Тыковку, когда она не в духе: такие же зубастые и когтистые. А добрые… да вот на тебя и похожи.

Мистер Каллен одобрительно крякнул, поднимая невидимую занозу на кончике иголки.

– Вот она, вредина!

– Слышали – я похожа на фею! – радостно воскликнула девчушка.

– Тихо, юная леди, не дергайте руку: ранку нужно обработать, чтобы она не разболелась сильнее, – строго сказал мистер Каллен.

Дин помахал им рукой и пошел дальше.

В доме у Ричарда пришлось немного задержаться. Отпустив леди Мариан полетать, Дин решил протереть пыль и пол к его приезду. Он немного увлекся, поэтому очень удивился, услышав стук в дверь. Неужели уже вечер?

Снаружи стоял Адам с пакетами.

– Привет, Дин! Я так и думал, что мы встретимся. Вот, решил завезти Ричарду немного продуктов на завтра, у него же наверняка пусто в холодильнике.

– Привет. Надо же, а я подумал, что неплохо бы прибраться. Вот, постель перестилаю. Заходи, только смотри, не выпусти попугая.

Адам вошел, и леди Мариан, будто почувствовав, прилетела из гостиной, где до того кружила вокруг телевизора. Она села новому гостю на плечо и принялась что-то ласково щебетать. Дин почему-то не удивился, когда Адам, послушав, ответил ей в той же манере.

Закончив с уборкой и холодильником, они проверили дом еще раз и остались довольны результатом.

– Все чисто! – улыбаясь, сказал Адам.

– Тут и не было особенно грязно, – Дин пожал плечами. – Ты что, Ричарда не знаешь?

Адам тихо рассмеялся и ссадил леди Мариан с плеча на палец. Она спокойно перебралась, и не возражала, когда оказалась в клетке.

– Ловко это у тебя получается.

– С животными контакт найти проще, чем с людьми порой. Я сказал, что мы ждем Ричарда, и что ей надо слушаться.

– Феи, – покачал головой Дин. – Все у вас волшебное.

– Я сейчас домой, тебя подбросить?

– Да, пожалуй. Я как раз хотел дойти до вас, пополнить коллекцию овечьих физиономий, – Дин помахал камерой. – У меня же еще есть время?

– Предостаточно. Садись, едем.

В машине Адама всегда пахло чем-то душистым: травами или цветами. Возможно, запахи менялись сезонно, или в зависимости от настроения водителя – этого Дин не знал. Добрались быстро, причем неровности дороги в пути практически не ощущались, словно машина летела над землей, не касаясь грунтовки.

Мистер МакКой сидел на любимой скамеечке у дверей домика. Из большой корзины доставал он цветы, метелочки травы и длинные листья, сплетая бесконечную гирлянду. Дину показалось, что под его руками мелькают бледные искорки, похожие на светлячков, но, скорее всего, это была игра света.

– А вот и наш красавец Грумм, – сказал Адам.

Дин обернулся и увидел здоровенного барана, жадно жующего траву. Адам поглаживал его шею, украшенную венком из листьев клевера.

– Крупный, правда? Он грызет яблоки уже три дня и стал очень вкусный, так что сегодня мы будем его есть.

– Даже не знаю, порадоваться насчет сытного ужина или посочувствовать Грумму, – отозвался Дин.

Баран смотрел прямо на него своими маленькими глазами, темное пятно на носу животного шевелилось от жевания.

– Нечего сочувствовать, этот здоровяк заслуживает стать прекрасной похлебкой, жарким и котлетами, – рассмеялся Адам. – Хочешь посмотреть, как я готовлю?

– Боюсь, я потом не смогу это есть, извини, – покачал головой Дин.

– Городские неженки как они есть, – фыркнул Адам. – Тогда вечером не опаздывай!

– Постараюсь.

Дин неторопливо побрел по траве, улавливая обрывки песенки про веселого поросенка, которую бормотал себе под нос мистер МакКой.

До вечера оставалось еще достаточно времени, и Дин успел закинуть стирку и перебрать сегодняшние фото. Из всех овечьих морд у Грумма была самая безразличная.

Обедать Дин не стал, памятуя о предупреждении Адама на эту тему. В холодильнике было немного орехов и овощей, ими неплохо можно заморить легкий голод. Он грыз морковку, просматривая фото из личной папки, и чувствовал, как сжимается сердце. Эйдан у моря, Эйдан на скалах, Эйдан на лестнице маяка. Эйдан курит, и дым клубится вокруг его головы. Они оба в теплых куртках, вокруг серо и промозгло, и ветер дует… Тогда Дин так ждал лета, уверенный в солнечном счастье, а теперь лето было вокруг, яркое и доброе, но счастье осталось там, на холодных берегах. Хорошо Алисе, попавшей в Страну Чудес: она могла стать больше или меньше, и пролезть, наконец, сквозь крошечную дверку в волшебный сад. У Дина были сотни окошек в мир, где осталось счастье, но не нашлось ни ключика, ни инструкции, как туда попасть.

– Эйдан, я так хочу тебя увидеть. Если бы ты знал, как.

Дин погладил суровое лицо на мониторе, и тут же вздрогнул. Ему показалось, что он почувствовал что-то – некое движение, как от дыхания – в том месте внутри, где прежде ощущал связь с Эйданом. Вряд ли это могло быть правдой: он же сам видел порванную уздечку. Только для очистки совести Дин сосредоточился, сел ровно и осторожно коснулся холодной глыбы внутри. Он думал о том, как любит Эйдана и как хочет, чтобы тот передумал и перестал избегать его. И снова ощутил это – легкие толчки, похожие на… сердцебиение. Редкие сначала, они вдруг забились чаще, тревожнее. Дин постарался приблизить связь, потянуть на себя, но она была слишком тяжелой и крупной, и выскальзывала, как сильная рыба. Несколько попыток спустя он понял, что сильно устал. Дин отпустил своевольную связь, в которой так и не смог разобраться, и откинулся на спинку дивана. Перед глазами мелькали яркие точки, постепенно замедляясь и приобретая глубину. Спустя какое-то время Дин мог наблюдать красивый танец светлячков, не вставая с места. Огоньки вырисовывали петли в воздухе, кружили вокруг лампы, вились возле потолочных балок. Потом они собрались в большую стаю и стали, один за другим, проскальзывать в оконную щель наружу. За дверью Дина кто-то тихонько рассмеялся, издали послышались посвист и хлопки ладоней. Дин сел и протер глаза, прислушиваясь. Склонялось к горизонту солнце, вечерело. Это же и есть то самое “пора”! Дин подхватил камеру, закрыл ноутбук и, напоследок цапнув с вешалки теплую кофту, выбежал за дверь.

Теплый ветер гнал по траве шелковые волны. Море внизу казалось спокойным и торжественным, оно мерно отбивало ритм, перекликаясь со стуком сердца. Стайки светлячков поднимались с травы и летели в холмы – казалось, воздух полон маленьких сияющих лент. Дин неторопливо пошел за ними прямо по траве, чувствуя, как стебли и листья гладят его ноги. Он никогда не жаловался на зрение, но сейчас вдруг понял, что видит куда больше обычного. Кто-то длинный и легкий, цвета неба, летел прямо над головой. На хвосте у него сияли вездесущие светлячки. Маленькие существа с несколькими тонкими ножками шныряли в траве, чудом не попадаясь под подошвы Дина. По земле, у самых корней растений, ползли в холмы чьи-то бесконечно долгие зеленоватые волосы, а на вершинах холмов то и дело мелькали фигурки с рогами из веточек на головах. Они совсем не боялись Дина, а он почти не удивлялся им, понимая, что снимать это не может.

Домик Адама, выросший впереди, неуловимо изменился. Вроде вся та же старая кровля, столь любимая чайками, каменные стены в трещинах, оконца из толстого стекла. Но сейчас в нем явно виднелось что-то нездешнее, большое, будто он был только входом, за которым возвышались башни с зелеными крышами и витыми балкончиками, между ними парили стеклянные мосты, виднелись веранды, увитые цветами.

Дин моргнул и потряс головой.

– Вот это да…

Нитки фонариков, переплетенные гирляндами из цветов и ветвей, указывали путь за дом и скрывались где-то среди холмов. Других людей Дин не видел, но чувствовал, что идет не один. Раньше он никогда не заходил сюда, и понятия не имел, куда ведет его дорожка между холмов. Тропинка была узенькая и светлая, словно ее специально посыпали белым песком. Окрестные холмы будто бы слегка шевелились, и Дину слышались приглушенные голоса и звуки музыки – вроде как из-под земли. Страшно не было вовсе, скорее интересно, что произойдет дальше. Мимо пронеслась еще одна стайка светлячков, и Дин увидел впереди большой почти круглый камень, словно отмечающий конец тропки. Прямо на нем сидел полный мужчина с крупным и кривым носом, и делал пометки в огромной книге. Из одежды на нем особенно выделялся золотой жилет, туго натянутый на животе, так что пуговицы из драгоценных камней едва не выстреливали как пули.

– Красные колпаки в количестве восемь штук, безоружны. Без приглашения, с дарами… проходите налево, в прогалину, все ваши уже собираются там.

Он говорил с безупречностью английского министра, и Дина немного удивил его выбор языка. В траве перед камнем действительно мелькали красные пятна, шустро проскользнувшие мимо камня. Обладатель золотого жилета не заинтересовался Дином и не посмотрел на него; его глаза, удивительным образом схожие с глазами бассета, бегали по строчкам в книге.

– Надзорный О’Горман, одна штука. Ранен в душу, богат на камеру, с приглашением. Вас ждут прямо, в беседке под дубами. Следуйте за светлячками и не заходите за черные камни.

Красное перо, усыпанное золотой пылью, шустро строчило что-то на страницах, но Дин не рискнул проверить, пишет этот странный тип то, что говорит, или все же читает, а отмечает что-то еще. Интересно, где тут, среди пологих холмов, могут быть…

– Дубы… – он выдохнул и чуть не сел прямо на обросевшую к вечеру траву.

Они возвышались впереди, огромные и раскидистые. На вид деревьям было лет по пятьсот, если не больше – обнять ствол в одиночку Дин бы не смог. Их кроны золотились последними лучами заходящего солнца, а в ветвях кто-то прятался: там мелькали какие-то светлые тела, иногда свешивались ленты, которые быстро утягивали обратно наверх, раздавался шум крыльев. Дубов было девять, и росли они широким кругом, образуя естественную границу для большой круглой поляны. С внешней стороны круга густо кустились заросли боярышника и лещины, кое-где вздымались высокие стволы других деревьев (Дин заметил осину, березу и рябину), но огромные дубы никто не мог затмить.

– Удивительно. Я не мог не видеть их издалека, они ведь такие огромные. Значит ли это, что я сплю?

– Нет, Дин, конечно не спишь, – мистер МакКой материализовался рядом, словно был тут с самого начала. – Просто есть места, невидимые людям, и мы сейчас в одном из них. Проходи к столам, твое место уже готово.

Старичок был одет в странного покроя камзол, сшитый будто бы из мха; кое-где на нем росли кустики клюквы с настоящими ягодками. Он указал в сторону беседки, белые своды которой словно парили в зеленом полумраке под дубами.

– Спасибо. Адам тоже там?

– Нет, но он скоро будет. Полагаю, ты все равно найдешь, с кем пообщаться.

С этими словами мистер МакКой отступил в сторону и растаял в туманной дымке.

Дин медленно шел по дорожке, выложенной белыми камнями, то и дело пригибаясь: мимо проносились светлячки, опоздавшие занять свои места в ветвях дубов. Справа в кустах кто-то лез напролом, ветки трещали, с них врассыпную взлетали существа, которых Дин поначалу принял за бабочек. Вблизи они оказались маленькими, непропорционально сложенными человечками с большими головами и очень короткими тельцами. Из зарослей прямо на дорогу выглянула огромная и тихая голова белого лося; она посмотрела на Дина влажными глазами и повесила на его шею венок из садовых колокольчиков и веточек с мелкими резными листьями.

– Спасибо, – сказал Дин, чувствуя себя неловко.

– Пожалуйста, – ответила голова басом, скрываясь в ветвях.

У беседки играла веселая музыка, хотя нигде не было видно ни музыкантов, ни их инструментов. Множество людей бродило внутри, общаясь между собой и уплетая закуски. Дин заметил несколько знакомых лиц: например, доктора Каллена вместе с кошкой Тыковкой.

– Здравствуйте, мистер Каллен!

– О, Дин! Теперь и ты здесь, вот оно как. Ну что же, ведь ты местный житель и мой постоянный пациент.

– Да, ничего удивительного. Совсем ничего. Привет, Тыковка.

– Я уж думала, не поздороваешься, – фыркнула кошка.

Дин почувствовал острое желание потрясти головой и протереть глаза.

– Пойду возьму себе немного пунша, если позволите, – мистер Каллен рассеянно улыбнулся и пошел к столам, вытянувшимся под гнутыми крышами.

– Мне кажется, что я сплю, – прошептал Дин.

– Джону тоже, – вздохнула Тыковка. – Каждый год он приходит сюда и танцует со мной, а потом думает, что это был сон. Слишком мало волшебной крови в нем, чтобы он хорошо это помнил.

Она совсем по-человечески пожала плечами.

– А вы, выходит, не просто кошка?

– Не бывает просто кошек, Дин. Все разные, но простых среди нас нет. Как я устала объяснять это новичкам!

– Извините. Значит, люди не могут попасть на этот праздник?

– Могут, если их кто-нибудь приведет. Но чаще всего они не запоминают этого. В лучшем случае, как мой Джон – думают, что им снятся красивые сны. Но это если есть хоть капля старшей крови в родословной, или существует связь с кем-то из наших.

– Из фей или из кошек?

– Из наших, – повторила Тыковка, раздраженно дернув хвостом.

Дин не рискнул спрашивать дальше, тем более что кто-то еще показался на дорожке, ведущей от круглого камня.

– Надо же, кого занесло в наши края, – сказал пожилой господин, проходя мимо.

Кажется, его пиджак был сделан из стрекозиных крыльев, но Дин не был в этом уверен: он смотрел на пришедших и думал о странных совпадениях. Новыми гостями оказались Карл и Миранда.

– Поверить не могу… это сон, да? Мне же это снится? – говорила она, улыбаясь.

– Конечно снится, а как иначе? – Карл подмигнул Дину.

– Смотри, кошки прогуливаются с бокалами в руках, совсем как люди, – рассмеялась Миранда. – Надо же, как забавно!

– А шенрон ей идет, – с видом знатока сказала Тыковка. – Интересно, что тут забыл морской житель?

– Карл не совсем морской, ему нравится жить на суше.

– Это он так говорит? Хм.

Светлячки вдруг взлетели ввысь, рассыпаясь сияющим дождем под ноги, разговоры затихли, стало слышно музыку и шорох травы вдалеке. Взгляды всех присутствующих были устремлены в сторону, откуда приходили гости, Дин привстал, чтобы лучше видеть.

– Возьми меня на руки, – попросила Тыковка.

Дин поднял ее и зарылся пальцами в мягкую шерсть. Из лесного сумрака показался свет, сперва неявный, но с каждым мгновением все более заметный.

– Его Высочество, – мурлыкнула кошка, щурясь.

На нем была легкая золотая корона и плащ, будто бы собранный из крыльев бабочек, а глаза сверкали, как драгоценные камни. Дин подумал, что никогда не видел Адама таким красивым.

========== Глава 11 ==========

Дин много лет занимался фотографией, и хорошо знал, что могут сделать с внешностью человека правильный свет и минимальный грим. Он сам умел запечатлеть человека так, что недостатки оставались скрытыми, и модель с трудом узнавала себя. Но здесь было что-то другое… В памяти всплыло видение, которое Дин давно считал сном: однажды он уже встречал такого Адама, на осеннем празднике, когда Эйдан…

Что-то внутри больно сжалось, Тыковка недовольно зыркнула на него.

– Зачем так делать?

– Я случайно.

Его Высочество неторопливо шел среди гостей, улыбаясь и склоняя голову в ответ на приветствия. Ошибки быть не могло: выглядел он тоньше и изящнее, чем всегда, забавные черты в его лице стали благороднее, делая Адама привлекательным. Это не было игрой света или работой гримера, нет.

– Приветствую тебя, надзорный, – сказал Адам, подходя. – Я очень рад, что ты пришел.

– Спасибо, я тоже рад. Здесь здорово.

Тыковка счастливо урчала под королевскими пальцами, пока Адам почесывал ее за ушком.

– Сейчас будут наши опоздавшие. Прошу всех к столу, начнем же пир!

Гости заторопились под своды беседки, шумно выискивая свои места.

– Я нашел пунш, но не мог выбрать между черной смородиной и клюквой, – сказал мистер Каллен, подходя с двумя бокалами сразу. – Каждый раз забываю, который я брал в прошлый раз.

– Думаю, они оба вкусные, – ответил Дин, посадив Тыковку на высокую табуретку у стола. На приборе перед этим местом лежала карточка “кошка”.

Адам сел во главе стола на красивый трон из темного дерева. Дину показалось, что из высокой резной спинки растут живые ветви, но это могло быть искусное украшение.

Карл галантно отодвинул стул для Миранды, которая казалась смущенной и счастливой одновременно. Дин не знал, было ли у них приглашение.

– О, вот и самые опоздавшие, – сказал мистер МакКой, сидевший справа от Адама.

Дин обернулся и увидел Грэма и Ричарда. Они шли вместе, взявшись за руки, причем на Грэме тоже была корона, более широкая и простая, чем у Адама. Парочка села слева от трона. Грэм посмеивался, Ричард заметно смущался.

– Поднимем бокалы за рождение солнца и свет, которому нет преград!

– За свет солнца! – хором отозвались гости, поднося свои бокалы друг к другу.

– И луны, – одними губами добавил Карл, но увидел это только Дин.

От обилия блюд разбегались глаза. Некоторые яства Дин опознавал, другие угадывал, но большинство из них оставалось загадкой. Две здоровенные бараньи ноги заметно выделялись на общем фоне, и Дин вспомнил безразличную морду Грумма.

– В маленьких плошках еда для нас, – подала голос Тыковка. – Подвинь мне вон ту, что возле ноги.

Дин с улыбкой поставил мисочку перед кошкой, а про себя подумал, что никогда еще у него не было такой странной спутницы на вечеринке. Сам он старался попробовать всего понемногу, чтобы ничего не упустить.

Грэм ел много, как и положено медведю, щедро поливая мясо в своей тарелке ягодным соусом, Ричард стал смущаться гораздо меньше (не последнюю роль в этом сыграло питье, которое Грэм то и дело подливал ему в бокал), и с аппетитом наворачивал фаршированный картофель. Мистер МакКой вступил в длительную связь с грибным салатом, у Миранды на тарелке были бараньи котлеты в сырной подливке, зато Карл почти ничего не ел.

– Дин, – раздалось вдруг прямо в голове.

Он вздрогнул и безошибочно посмотрел на Адама, в который раз удивляясь многогранности его взгляда.

Теперь он видел точно, что это не игра света и не какие-то незнакомые хитрости: тот и правда выглядел иначе. Не-человеком.

– Все хорошо, Дин? – Адам говорил с ним, не раскрывая рта.

– Да, вполне. Очень вкусно, и вокруг так красиво! Это место… оно же особое, верно?

– Для нас – самое обыкновенное. Мы в моих владениях, только и всего. Я рад, что тебе нравится.

– Ничего, что Карл тоже пришел?

– Даже хорошо: так мне его лучше видно, – Адам слабо кивнул, – это гораздо лучше, чем бегать снаружи и психовать.

– Спасибо за приглашение, – Дин не был уверен, на самом деле он разговаривает или это происходит в его подсознании. – Я никогда не был на таком празднике.

– Был, просто не помнишь. В пять лет. Надеюсь, теперь ты станешь приходить каждый год.

Дин не знал, что ему ответить, и просто улыбнулся. Праздника в пять лет он и правда не помнил, но Адаму стоило верить в таких вопросах.

Светлячки взметнулись вверх, исполняя сложный танец в меркнущем воздухе. В кронах дубов пели невидимые птицы, а бабочки с сияющими крыльями плавно перелетали с ветки на ветку, оставляя за собой след золотистой пыли. По тропинке, важно отдуваясь, приближался толстый господин, отмечавший пришедших.

– Безобразие, – ворчал он на ходу. – Сами не знают, чего хотят. Посмотреть, но не входить, надо же… Неслыханно!

– Что случилось? – ласково улыбнулся Адам. – Гости без приглашения?

– Гостей без приглашений я впускаю согласно регламенту, – надменно отозвался господин, – но эта молодежь требует невозможного.

– И чего же они хотели? – чуть склонив голову, спросил Адам.

Дин понял, что их разговор больше никто не слышит: все остальные занимались своими делами.

– Заглянуть, но не входить, Ваше Высочество. Эта наглая лошадь требовала, чтобы я позволил посмотреть, не регистрируя! Разумеется, я отказал.

Сердце забилось часто-часто, Дину пришлось зажмуриться, чтобы немного придти в себя.

– Вы не скажете, какого цвета была эта лошадь, дорогой сэр? – спросил он, наконец.

– Цвета? – толстый господин, кажется, удивился. – Я не запоминаю цвета и одежду тех, кого не регистрирую в книге. Мне это совершенно не интересно.

Дин невольно улыбнулся и посмотрел в тарелку. Светлячки как раз заканчивали выкладывать по краю узор из цветов дикой незабудки, клюквенный соус притворялся горкой рубинов.

Теперь Дин понимал, что совсем скоро что-то случится, и вот-вот настанет время для разговора, который вряд ли будет спокойным. Лично ему сейчас больше всего хотелось разбить Эйдану нос, а потом обнять, расцеловать и повалить в траву.

Голубоватый сумрак постепенно таял, прячась в кронах деревьев. Дин ни разу не заметил, каким образом меняются на столе приборы и угощения, но перед ним постоянно появлялись новые блюда. Чьи-то стремительные фигурки проносились в кустарниках, за деревьями то и дело мелькали огни и крылатые существа, похожие то ли на стрекоз, то ли на птиц. Ричард сонно моргал и улыбался; вскоре Грэм без лишних разговоров сгреб его и утащил в заросли боярышника. Карл нашептывал Миранде на ухо явно что-то увлекательное: она краснела и хихикала, постоянно прикладывая ладони к горящим щекам. В траве тонюсенько пели невидимые малютки, а на шляпе мистера МакКоя устроилось диковинное существо, будто состоящее из отдельных палочек, и объедало ягоды.

Кошки собрались и устроили выступление: одна играла на флейте, другая била в бубен, еще две танцевали. Адам улыбался и кивал в ритме их танца.

Дин вдруг остро осознал, как ему не хватает всего этого в обычной жизни. Теперь он будет скучать по сумрачной поляне и далеким башням со стеклянными мостиками, по кошачьим танцам и светлячкам, по рогатым теням в прозрачной темноте и песням невидимых существ. Если вдуматься – Адам чуть склонил голову, продолжая смотреть на кошек – все это может стать повседневной реальностью. Дин мог бы остаться, как один из своих, занять место возле будущего короля, и тогда тронов на поляне станет два, и в его волосах тоже появится корона, а на плечи ляжет плащ из лепестков роз и стрекозиных крыльев, и не будет больше в его мире ни страхов, ни старости, ни боли…